Tag Archives: карамзин

Николай Карамзин — Переводы 1802. Часть III

Карамзин Переводы

Опять нужно выделить перевод произведения П. Лемонте. Теперь — аллегорической сказки «Какой день, или Семь женщин». Автор иносказательно показал, каким образом можно ходить мимо судьбы, стараясь поймать удачу за хвост, результатом чего станет неизбежный крах. Главному герою требовалось взять себя в руки и жениться на ему понравившейся девушке, вместо чего он гонялся за призрачными видениями, то отдавая предпочтение Моде, то Зависти, то чему-то ещё.

Из переводов А. Коцебу за 1802 год — это «Письмо из Парижа», в котором рецензировалась постановка «Эдуард в Шотландии». Резонанс пьесы заключался в одобрении автором роялизма.

Из статей, касающихся Лафатера, — «Сравнение Дидерота с Лафатером», согласно текста оба заслуживают всяческих похвал. Из касающихся Руссо — статья Л. Мерсье «Жан-Жак Руссо в Тюльери», где рассказывалось о пышности похорон мыслителя.

В сокращённом переводе вышла статья «Бонапарте в пирамиде» — о египетском походе ныне первого консула Французской республики, представленная в виде беседы Наполеона с тамошними религиозными деятелями, которые наставляли будущего императора французов, как следует бороться с мамелюками. Дополнительно Карамзиным переведены «Анекдоты о Бонапарте, еще неизвестные», представленные скорее занимательными историями, показывающими характер Наполеона. Допустим, он не любил долго заниматься бумажной работой, расправляясь с нею за пять минут. Или такой факт! Несмотря на молодость, когда Наполеон блистал полководческим талантом, невзирая на двадцатишестилетний возраст, он часто поговаривал, что с войн возвращается стариком.

Переводил Карамзин и самого Наполеона. Не статьи, но утверждения и постановления: «Изображение состояния Французской республики, представленное консулами законодательному совету» и «Определение консулов от 13 вантоза десятого лета». Может Наполеон сам верил в им произносимое, а может умиротворял общественность, обещая мир и благоденствие.

Интересным переводом предстаёт заметка Г. Оливье «О провинциальном начальстве в Оттоманской империи». Оказывается, Турция не только становится цивилизованной страной, вместе с тем она принимает все полагающиеся атрибуты, где нет места безоговорочной власти правителя. Да и султан турецкий сам того заслуживал, ибо продавал места в правительстве, а некоторые из его подданных настолько уверились в финансовом могуществе, что совсем перестали бояться султана.

Другая статья Г. Оливье «Пасван Оглу» — повествование о бунтовщике, никак не желавшем уступать турецкому правительству даже горсти собственной гордости. Сколько сил на него не бросали, все атаки он отбивал, благодаря за то верных соратников. Секрет же успеха был в наёмных польских офицерах, всячески оказывавших сему бунтовщику поддержку.

Переводил Карамзин и политические очерки Жана Сулави. Один из них — «Людовик XVI»: описание становления и нравов короля, павшего под напором революционеров. Перевод был бы интереснее, возьмись Николай повествовать полнее. Он же, нисколько не считая того зазорным, дал краткую выжимку эпизодов, казавшихся ему самому интересными. Читателю сообщалось, как рос Людовик шебутным ребёнком, до власти охочим не был, королём стал в девятнадцать лет. Вот и должен был читатель вынести вывод, отчего разыгралась в мыслях французов вольница, ежели над ним был поставлен подобный человек.

Другой очерк Жана Сулави «Мария-Антуанетта» — сообщение о жене Людовика XVI, казнённую революционерами на гильотине. Перевод давался в той же краткой выжимке. Правительница французов показывалась обстоятельной особой с ветром в голове, выбиравшей в окружение сомнительных людей. И тут читатель должен был понять, за какие именно проступки её казнили.

Перу Жозефа Фуше принадлежит так называемое «Письмо французского министра полиции к Бонапарте», в котором Наполеон уведомлялся о тотальном интересе к его личности со стороны абсолютно всех, в том числе и правителей европейских держав. Фуше словно одолевала мания — во всём он видел деятельность, направленную против первого консула.

Сумбурными вышли следующие переводы, возможно из-за самого содержания: Ж. Сен-Ламбер «Кто щедрее?» (восточная сказка), А. Д. Сталь «Некоторые мысли лучших французских авторов», Ф. Шиллер «Игра судьбы».

Автор: Константин Трунин

» Read more

Николай Карамзин — Переводы 1802. Часть II

Карамзин Переводы

Немудрено запутаться и в переведённом эпистолярии. Не все письма удостаивались заголовка, чаще они представали в неизменном виде. Каковым явилось, например, «Письмо дона Иоаквино Гарсии, губернатора гишпанских владений на острове С. Доминго, к президенту Соединённых Областей Америки». В данном послании выражалась благодарность за поступок капитана американского корабля, благородно поступившего. Или — «Письмо из Соединённых Американских Областей», где высказывалось удивление феномену существования подобного государства, в коем призывалось выбирать во власть не хитрых умом, а добрых сердцем людей, должных соответствовать президенту Джефферсону, занимающему главную руководящую должность на протяжении уже второго года, успев настоять и претворить в жизнь требование облегчения налогового бремени для населения. В схожем духе переводилось «Письмо из Балтимора», где чернокожие граждане северной части Соединённых Американских Областей обладали заметно большими правами, нежели рабы на юге.

«Письмо из Генуи» — констатация происходящего в Европе и Африке безумия, покуда в Америке тишь да гладь. «Письмо из Константинополя» — указание на изменение внутри Турции, становящейся цивилизованной и аристократической страной. «Письмо из Милана» — сообщение об избрании Наполеона президентом Цизальпинской республики. Первое «Письмо из Парижа» образно сообщало о пути первого консула в императоры, упоминая поселившуюся в пределах столицы роскоши. Второе «Письмо из Парижа» — возвращение к происходящему с Цизальпинской республикой.

«Письмо из С. Доминго, французского американского острова» — известие про местного политического лидера из бывших рабов, сумевшего обеспечить себе право на власть до гроба, причём с возможностью избрания наследника на должность. «Письмо из Землина» — весть о сербском сопротивлении. На абзац сталось «Письмо парижских музыкантов к Гайдену», где больше пышности, нежели содержания.

Статья Томаса Кошина «Король Цесарь, негр в Америке» — повествование про невольника, имевшего нрав вождя племени, вследствие чего он не желал мириться с волей эксплуататоров, предпочтя сбежать и создать в лесах объединение соплеменников. Конец его был печальным, так как смириться с подобной вольностью было нельзя.

Представлениями об утопии поделился Буэнвилье в статье «Топографическое описание царства поэзии».

Статья о мальчике, найденном в лесах близ Канн «О диком человеке в Париже» за авторством Ж. Дежерандо. Сообщалось, как тяжело давалось обучение сего дикаря, каким его принимали безумцем, коли казался он лишённым всего человеческого.

Статья о полемике между П. Л. Редерером и Ж. Л. Жоффруа, именуемая «Спором о Вольтере». Скорее должная быть принятой за данность неопределённости. Для кого-то Вольтер являл собой великого мыслителя, для иных он был за простого беллетриста, соответственно разделялось и мнение о трудах: может быть они вечные, а может сиюминутные.

Статья «Способ истребить нищету в государстве, предложенный французским консулом» за авторством М. Жюльена — отголосок воззрений революционеров, стремившихся к общему счастью. Казалось понятным — надо истреблять нищету. Отчего это не делать буквально? То есть избавляя общество от нищих насильно? Но нет! Истреблять нужно чувство праздности в людях, позволять им трудиться бескорыстно, что и будет способствовать исчезновению нищеты. Насколько способ действенен? Сказать об этом довольно затруднительно.

Следующие статьи — краткий всплеск в переводческой деятельности Карамзина: «Плоды войны и мира для Франции и Великобритании», «Речь депутатов французского Законодательного совета в ответ консулам на обнародованную ими картину республики», «О старости» (в том числе статья с таким же названием за авторством Э. Рейба), «Свадебный контракт», «Умножение сил Франции», «Рассказ актёра А. Л. Лекена о своих встречах с Вольтером» (опубликованный посмертно сыном А. Л. Лекена).

Автор: Константин Трунин

» Read more

Николай Карамзин — Переводы 1802. Часть I

Карамзин Переводы

Говоря о переводах Карамзина из «Вестника Европы», не можешь однозначно утверждать за старание сугубо Николая. Не стоит исключать и вероятность того, что перевод был выполнен кем-то другим. В любом случае, как бы дело не обстояло в действительности, именно Карамзин допускал до публикации материал, посему — ничтоже сумняшеся — откинем в сторону предположения, доверившись праву Карамзина на текст.

Из переводов Иоганна Архенгольца три статьи: «О предрассудках в отношении к гражданскому обществу и политике», «Альцибиад к Периклу» и «О силе Англии». В первой статье Архенгольц подводил читателя к мысли, будто одним людям предрассудки свойственны с рождения, другие оные приобретают с жизненным опытом. Во второй статье Иоганн приводил ряд древнегреческих сказаний. В третьей — объяснялось, как благодаря прежде случившимся революционным порывам, ныне Англия имеет значительную силу.

В некоторой степени биографией оказалась статья «Анекдоты из жизни славного Моцарта». Сообщалось о музыкальном даровании сына музыканта, рано проявившего талант к игре на музыкальных инструментах и к сочинительству композиций.

На тему археологии статья «Две шотландские мумии» (её подзаголовок «Из нового путешествия господина Гарнета»). В погребе найдены тела матери и младенца, удивительно сохранившиеся.

Про будни Африки статья «Египетские происшествия» (как «Письмо английского офицера при Александрии»). Автор удивлялся, каким образом возводились в прежние времена столь грандиозные сооружения. Не забыл автор рассказать и про вероломство турецкой политики.

Статья «Худой отгадчик» должна была развлечь читателя. Внимающий тексту гадал, какая-такая вероломная женщина послужила причиной упрёков. На деле всему будет придан налёт юмора, так как виновником окажется щенок. На собачью тему была и статья под видом рассказа «Медор» — о том, как хозяин задумал утопить пса, ибо не мог его прокормить, а мимо проходящий господин предложил помочь в содержании.

Для интересующихся европейскими делами, сообщались вести из итальянских и французских пределов, где замечалась приложенной рука Наполеона. Статья «Конституция итальянской республики» — скорее перечисление пунктов документа, каковые становились типичным явлением для всякой страны, желавшей принять республиканскую форму правления. Статья «Итальянская консульта в Лионе» — повествование о вояже граждан Цизальпинской республики, вознамерившихся призвать в президенты Наполеона, надеясь тем достичь того же величия, каковое имели счастье пожинать французы. Статья «Любопытная нота французского кабинета» — осуждение Франции за вмешательство во внутренние дела других государств.

В статье «Нечто о нынешнем Париже» сообщалось о городе, некогда раздираемом революционерами, теперь вернувшемся в русло прежней жизни, словно не прошло десятилетия террора. Всё шло к тому, чтобы Франция возвратилась и под власть монарха. Для того Наполеоном составлено «Объявление от имени первого консула в Законодательном совете», где описывалось ожидание дальнейших успехов и безоблачное будущее.

Может быть случайно, а может и нет, но в 1802 году Карамзин напечатал письмо английского путешественника, описавшего «Остров Святой Елены» в качестве райского места. Пока же про остров сей можно забыть лет на двенадцать, ибо раньше окончательного падения Наполеона не случится. Потому внимание к статье «О достоинстве древних и новых». Нет нужды склоняться к мыслям о живших прежде. Ничего ведь в сущности не поменялось, ежели рассматривать человека по природному состоянию его порывов.

Нравоучительной выдалась статья «О драгоценном эликсире, который весьма приятен для вкуса, веселит душу и сердце, и вообще производит в людях чудесные действия». Разве не было бы прекрасно, существуй подобный? Однако, кто его выпьет, станет безалаберным балагуром без забот, к тому же будет вести себя до отвратительности вызывающе.

Немного рассказывалось «О французском епископе, бывшем первым министром в Кохинхине, и недавно умершем» в соответствующей статье. Читатель узнавал про недавно почившего человека, умевшего вести диспуты на разные темы на любом уровне сложности, хоть на родном языке, хоть на китайском. В той же манере написана статья «О славном Гальвани», повествовавшая об успехах изобретателя, в личной жизни остававшегося глубоко несчастным.

Следом перечисляются статьи, переполненные сумбуром: «Когда он возвратится?», «Новый род перевода» и «Парижский лицей».

Автор: Константин Трунин

» Read more

Николай Карамзин — Переводы 1801

Карамзин Переводы

«Вестника Европы» ещё нет, но материалы для него уже создавались. Количество переводов Карамзина на ниве публицистики велико, с единственной оговоркой — периодическое издание требовало коротких материалов по существу, либо сокращения оригинальных статей, дабы донести до читателя основную мысль из их содержания. Так ковалось будущее издание, приобщавшее читателя к должному быть интересным, то есть к событиям, терзающим думы европейцев.

Начать, пожалуй, стоит с одной из статей журнала «Minerva», к которому так часто обращался Карамзин. Её содержание соответствует должной быть извлечённой мысли — «История французской революции, избранная из латинских писателей». Вновь нашло применение излюбленное человеком занятие по поиску соответствия между прошлым и будущим. Читатель должен лично узреть слова античных авторов, говоривших будто бы о событиях, случившихся совсем недавно — во Франции. Проще говоря, вырванные из контекста слова способны прийтись к тому месту, к которому их умело приложишь. Вот и тут автором статьи сказывалось так, будто тот же Тацит вполне себе зрел не дела римских тиранствующих императоров, а вполне себе застал разнузданность французов при Робеспьере.

Статья «Новый монумент Вергилия», имеющая подзаголовок «Письмо из Мантуи», содержит радость автора за сохранившиеся свидетельства о Вергилии, каковых совершенно лишён тот же Гомер. В сходном духе звучит перевод рецензии на новое издание поэзии Шенье «О просвещении в Европе», но тут упоминаются деятели пера из европейцев. Почти о том же статья «Трогательное воспоминание», где описывается благородный поступок Поупа, посадившего дерево, что печально погибло от удара молнии.

Для некой надобности Карамзин перевёл статью Ж. В. Пижу «Женские парики», с её неоднозначным содержанием. Автор утверждал, будто мода на парики пошла от революции, поскольку волосы с голов погибших брались носить родственники, отчего и зародилась идея париков, теперь уже утратившая первоначальное значение. Но как их можно носить? — смел возмущаться автор. В них сохранились частицы жизненной силы владельцев. В общем, Пижу выступал против, о чём он кратко и сообщал.

За авторством Д. Флаксмана переведена статья «Народный британский памятник». В оной сообщалось о могуществе британцев на море, коим прислуживает сам Нептун. Посему следует задуматься об установке памятника величию британцев.

Из писем госпожи Дюдеффан о возлюбленной Вольтера «Маркиза де-Шатле» был составлен соответствующий перевод, может для кого в первые годы XIX века и представлявший интерес.

Иной интерес — статья Ж. Жоффруа «Новая политика» (с подзаголовком «Насмешка над французской политикой»). Автор ставил современников на место, смевших говорить о нравственности, приводя в пример древних. Следует ли так поступать? Отнюдь! И среди древних хватало самодуров. То один греческий тиран запрещал селиться близ водоёмов, дабы избежать соблазна увеселения; то другие — проявляли стремление к тотальному аскетизму. Единственное утверждение может быть верно — государство не способно существовать без торговли, тогда в нём нет никакого смысла.

У П. Лемонте Карамзин перевёл индейскую сказку «Истина», имеющую отношение не к индейцам, а к индийцам. В ней сказывалось сперва про факира, раскопавшего в пустыне колодец, откуда вышла девушка, говорившая всем истинные вещи. Под девушкой и следовало понимать Истину. Правда жизнь той девушки оборвалась, стоило ей заметить про кривой нос жены султана. От такой правды на её шею накинули шёлковую нить.

Думается, это малая толика из того, о чём следует помнить, размышляя о начатой Карамзиным переводческой деятельности. Имелись у него и прежде статьи, о которых сказано в подходящем для них месте.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Демосфен «Девятая филиппика» (IV век до н.э.)

Демосфен Девятая филиппика

Филиппика переведена Николаем Карамзиным в 1803 году

О, греки! Власть Филиппа над вами велика! Велика власть того, кто держит над вами власть тринадцать лет, и не думает этой власти никому уступать. Кому прежде вы, греки, доверяли над собою власть, как ныне македонскому царю? Разве афиняне владели греками? Никогда. Лишь малой их частью, и то не владея полноценно. Может спартанцы? И их власть — ничто, ежели браться сравнивать с властью Филиппа. Есть отчего негодовать, оттого и негодовал аттический оратор Демосфен, всячески призывая греков к сопротивлению. Пора сбросить иго всевластия македонца — вещал он с трибуны. Да не знал тогда Демосфен, к чему приведёт власть Филиппа, какого могущества на стартовом капитале отца достигнет его сын — Александр. Не ведал Демосфен и о распаде империи македонцев. Но всё он успеет застать, ибо переживёт Филиппа, Александра и сам падёт, поскольку афиняне выскажут ему приговор, должный привести к смерти оратора.

Речь Демосфена не во всех моментах ясна, скорее местами пространна. Но интерес к ней сохраняется на протяжении всех последующих лет. Среди русских историков к оной проявил внимание Николай Карамзин, взявшись перевести для читателя «Вестника Европы» одну из филиппик — девятую, прозываемую одной из лучших, каковые принадлежали Демосфену.

О чём ведал жителю Афин оратор? Он сетовал на раздор, неизбывно пребывающий между греками. Как так получается, что сила греческих городов — в разнообразии нравов? Взять афинян — это целеустремлённые люди, считающие, будто мудрость мира сосредоточилась сугубо в их владениях — аттических. Никто не может жить в Афинах, кроме афинян, он только имеет право пребывать в качестве гостя, не смея рассчитывать на большее. А вот взять для примера их соседей — беотийцев. Такие же греки, только за таковых афинянами не принимаемые. Или взять жителей южного полуострова, где царствовали спартанцы — довольно военизированный народ, среди соседей которых числились лаконцы, на века прославившиеся неразговорчивостью и максимальной краткостью в высказываниях. Уж не лаконцам ли являли полную противоположность афиняне, любившие много и пространно говорить? Поистине, Демосфен — золото среди подобия драгоценных камней. Он словно один говорил по делу, тогда как прочие переливали из пустого в порожнее.

Итак, греки пребывают в раздорах. А таковых всегда проще одолеть, нежели сильных единым духом. Тем и пользовался Филипп, сумевший раскинуть над греками власть. Не следует ли сынам Эллады забыть о предрассудках, сплотиться, навроде когда-то уже бывшего объединения, стоило возникнуть нужде выступить одной силой против троянцев. Ведь тогда в бой шли бок о бок будущие спартанцы, афиняне и жители отдалённых западных островов, представителем каковых был Одиссей с Итаки. Разве такое невозможно повторить вновь? Реальность всегда оказывается отличимой от преданий. Это в сказаниях о прошлом земли греков населяли герои, ныне канувшие в Лету вместе с олимпийскими богами.

Подобно Демосфену будут ещё не раз раздаваться призывы, дабы люди забывали обо всём, когда предстояло предстать единой силой. Таковое станет случаться каждый раз, стоит очередному оратору осознать крах той системы мира, которая прежде для него была привычной. Нужен яркий пример? Достаточно упомянуть Виктора Гюго, чьи жаркие стихи обвиняли французов в трусости, так как те соглашались на возвращение над собою императорской власти, приняв в качестве полновластного владетеля Наполеона III. Но всё это сводится к риторике. Ежели потребуется говорить с жаром — такие речи раздадутся с трибун. Не может человек спокойно воспринимать крушение ему близкого… и всё же обязан принимать! Ещё не бывало такого, чтобы ничего не поменялось.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Мадлен Фелисите Жанлис «Меланхолия и воображение» (1803)

Жанлис Меланхолия и воображение

Новелла переведена Николаем Карамзиным в 1803 году

Как же так получалось, что в произведениях графини Жанлис переплетались разные сюжеты и литературные жанры? Вроде бы склонная к романтическим представлениям, она могла создавать творения в духе сентиментальных представлений об искусстве. Примером тому служит новелла «Меланхолия и воображение», казавшаяся до той поры пропитанной духом романтизма, пока не наступит время завершать повествование. Вот тогда и проявится под пером графини Жанлис неумолимое стремление добиться сочувствия от читателя. И не столь важно, ежели прежде герои её произведений умирали. Теперь всё сталось несколько иначе. Смерть обязательно станет причиной новой смерти, поскольку читателя требовалось взбудоражить.

Как вообще складывается любовное чувство? Необязательно объект влечения увидеть лично, вдохнуть его благоухание и поймать момент осязания. Вполне получится влюбиться, стоит посмотреть на изображение, проникнуться запечатлённым на холсте образом, как всем остальным чувствам даст требуемое воображение. Вот тогда и поселяется в душе горе-любовников меланхолия, никак не способная поддаться разрушению. Не исправит положение и отъезд в далёкие края, ни не менее долгая разлука. И стоит двум сердцам сблизиться когда-нибудь потом, жар их чувств вспыхнет снова. Будет даже удивительным наблюдать, каким образом юноша, полюбивший по портрету, окажется обладателем взаимной симпатии от той прелестной девушки.

Встречаться молодым не получится. Им предстоит продолжать страдать от меланхолии. Они расстанутся, не питая надежды на воссоединение. Удивительным окажется факт иной! Сблизились они на похоронах, встретившись взглядом при гробе. Не станет ли ещё одним удивлением, когда читателю будет сообщено, что их следующая встреча случится опять на похоронах, только не кого-то из близких, либо посторонних? Умрёт как раз девушка, не справившаяся с одолевавшим её жаром простуды. Тут-то и становилось для читателя понятным: он отныне являлся свидетелем сентиментальной сцены. Чему предстояло внимать тогда дальше? Потоку слёз юноши? Как бы не так. Графиня Жанлис посчитала нужным усилить производимое впечатление. Однако, не довела желание сие до конца.

Да, юноша стался болен и мог погибнуть во цвете лет. Он так и должен был поступить, каким образом будут сводить героев в могилу другие авторы, придерживающиеся в творчестве самого жестокого сентиментализма. Было бы прекрасно, упади юноша на гроб любимой хладным трупом, не пережив предстоящей разлуки. Его сердце могло разорваться от отчаяния, отчего читатель пришёл бы в крайнюю степень отрешённости. К такому окончанию графиня Жанлис повествование подводить не решилась. Кому-то ведь полагается скончать дни в тоске и каждодневном посещении могилы умершей девушки. Посему — может оно и к лучшему — молодой человек решит носить цветы, пока жизнь в нём самом не угаснет.

Как и откуда графиня Жанлис могла почерпнуть подобный сюжет? Есть мнение — на такую тему ходил анекдот. Не зная его содержания, не станем делать никаких выводов. Вполне может быть и такое суждение, что зримый несколько веков назад литературный жанр, коим являлся сентиментализм, активно высмеивался современниками. Впрочем, современникам свойственно высмеивать с ними происходящее, ничего подобного в своём окружении не замечая. Беда то как раз будет заключаться в следующем — потомки без сомнения начнут принимать литературные произведения тех дней за содержание надежд и чаяний общества. Да вот ничего подобного и быть не должно. Мало ли каких тенденций придерживались писатели, то ни о чём другом не говорит, как о временном явлении, корни которого не столь уж и нужны, и не столь уж на самом деле важны.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Мадлен Фелисите Жанлис «Всё на беду» (1802)

Жанлис Всё на беду

Повесть переведена Николаем Карамзиным в 1802 году

Как рассказывать бесконечную историю? Берите пример с графини Жанлис, каким образом все и поступают, научившись многократно пережёвывать единственный сюжет, изменяя лишь обстоятельства. Как так? Графиня Жанлис сообщила историю эмигранта, отовсюду гонимого, для чего каждый раз находился соответствующий предлог. Этаким образом получится объехать весь свет, всюду оказавшись неугодным. Но графиня Жанлис предпочла не расползаться мыслью, ограничившись мытарствами главного героя в пределах границ запада Европы. Итак, перед читателем британец, погнавшийся за наследством умершего дядюшки, ещё не осознавая, какими проблемами то для него обернётся.

В самом деле, отправляться из хлебосольной Британии, где находишься на солидном положении, в Гасконь, — ту самую, нелестно характеризуемую самими французами, сугубо из-за скверного нрава гасконцев, — есть не самое лучшее измышление. Пускай и существует возможность принять в наследство богатое имение с виноградниками. Собственно, всё начнёт происходить на беду. Приехав, главный герой увидит наследство уже поделённым без него. Придётся возвращаться с пустыми руками домой. Да вот и там его имущество как-то разделили, восприняв отъезд во Францию за побег, что и стало поводом для отнятия имущественных прав. Таков уж сюжет у графини Жанлис — она в полном авторском праве на абсолютно любые действия, способные придти ей в голову.

Чем заниматься главному герою? Возвращаться в Гасконь, обосноваться в глухом углу и разводить виноградники с нуля. И вроде дело у него пойдёт. На беду случится во Франции революция, главного героя заподозрят в симпатиях к роялистам, с каковыми революционеры не церемонились, отправляя таковых под нож гильотины. Хочешь или нет, но придётся всё бросать и спешно бежать. Куда? В вольную Швейцарию, где всегда можно найти подходящий тебе кантон. Так ли это? Читатель догадывался о должной последовать чехарде из переездов по швейцарским пределам. Собственно, о том графиня Жанлис и примется повествовать.

Всё на беду! Швейцарцы каких только не найдут причин. Ежели во Франции главного героя принимали за роялиста, то жители кантонов заподозрят в нём сочувствующего революционерам. Куда дальше бежать? Главный герой решит возвратиться на Туманный Альбион под другим именем. Чем это закончится? Взятое имя окажется полным соответствием прозвания лютого разбойника. Тут бы и накинули петлю на шею главного героя, не найди он людей, способных доказать его настоящее происхождение.

Вроде бы история подошла к тому, с чего начиналась. И пора ставить заключительную точку. Однако, графиня Жанлис измыслит новое обстоятельство, вынуждающее главного героя претерпевать неудачи. Отчего не дать ему ребёнка, рождённого женщиной в годах, продолжившей амурные приключения где-то в неведомых краях? Теперь все будут думать о главном герое плохое, пребывая в твёрдой уверенностью об его подлинном отцовстве — со всеми вытекающими размышлениями, вроде связи молодого человека с не очень уж и молодой женщиной. Ну и прочая, и прочая, и прочая.

Даже когда графиня Жанлис завершает историю, читатель уже не верит в благополучное окончание, поскольку видит, как вновь начинают сгущаться тучи над главным героем. Одно мешает продолжать внимать таковой истории — начинает одолевать скука от однообразия. Сюжет вполне допустимо усовершенствовать, разбавив повествование рядом дополнительных обстоятельств, неизменно повторяющихся, зато каждый раз вносящих хотя бы малый элемент неожиданности.

Немудрено увидеть, как главный герой повторит путь, снова прибыв в Гасконь, затем в швейцарские кантоны и снова окажется на английской территории. История действительно способна длиться бесконечно. Главное, был бы смысл продолжать в таком духе повествование.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Мадлен Фелисите Жанлис «Роза, или Палаты и хижина» (1802)

Жанлис Роза или Палаты и хижина

Сей анекдот переведён Николаем Карамзиным в 1802 году

О графине Жанлис русскому читателю известно многое, и при этом всё равно графиня Жанлис остаётся для него переполненной загадочностью. Кем же была мадам Стефани-Фелисите Дюкре де Сент-Обен, больше известная под именем как раз графини Жанлис? Несмотря на зрелый возраст, в каковом она встретила XIX век, её основной сборник сочинений (как того желается думать) вышел при власти Наполеона, который принял обратно беглянку, спасавшуюся от революции вне пределов Франции, поскольку революционный порыв сограждан умертвил её мужа, как мог поступить и с нею. Набравшись впечатлений, теперь снова во Франции, графиня Жанлис могла сказывать разные романтические истории, будто бы где-то от кого-то услышанные. Таким образом свет увидел многотомный сборник морализаторских историй. Именно из него брал Николай Карамзин произведения для ознакомления русского читателя с современной французской литературой. Среди прочего выступил и анекдот, поведанный графине Жанлис одной немецкой барышней, именованный в переводе следующим образом — «Роза, или Палаты и хижина».

Суть анекдота проста. Она даже смешна, ежели попытаться поверить рассказываемому. С другой стороны, подобное легко могло произойти на немецких землях, где каких только королевств не случалось, порою в оных и король мог статься беднее крестьянина. Разве не так? Вот и в рассказе графини Жанлис случилось брести крестьянке с младенцем, желая найти не кров, но кроху пропитания. Дабы накормить ребёнка, женщина сама должна была поесть. И вот-вот смерть порывалась нависнуть над путниками, чьё нутро томил голод. Погибнуть бы им и стать кормом для диких зверей. Да случилось следующее — встретилась им влиятельная дама, вполне себе принцесса, на редкость добрая и отзывчивая. Накормила та принцесса ребёнка собственной грудью, проявив сочувствие.

В том и заключается анекдот, ибо влиятельные дамы своих детей грудью не кормили, приглашая для исполнения подобной обязанности крестьянок. А тут такое! Читатель может и верил. В самом деле, каких только чудес не случается в маленьких немецких королевствах. Вполне можно допустить, будто принцесса накормила грудью крестьянского малыша. Что же за этим могло последовать?

Малыш благополучно стал крепчать от питательного молока из королевских кровей. К сожалению, его мать через несколько дней скончалась. Поговаривают, якобы её одолела хворь. Читатель же думал, будто крестьянке предложили откушать, чему та не воспротивилась, отъев изрядно… отчего и околела в жутких животных коликах. Да не к тому далее графиня Жанлис поведёт разговор, так как анекдот требовал продолжения.

Давая зачин, графиня Жанлис вела читателя по дороге представлений о романтическом содержании литературных произведений. Разумеется, нужно предположить, будто окрепший ребёнок будет воспитываться среди дворян, получив в итоге право выбраться из низшего сословия, связав судьбу с, допустим, графом. Ведь для того книги тогда и читались, чтобы тонуть в грёзах человеческой фантазии. Довольно очевидно, рассказываемое является сказкой. Хотя, опять же, отчего подобному не случиться где-то на просторах немецкой земли?

К тому и подводила графиня Жанлис читателя. Крестьянскому ребёнку потребуется выбирать: выходить замуж за графа и расцвести в полную силу или избрать в супруги горячо любимого человека из крестьян, тем снизойдя на ту ступень, откуда провидение её старалось вывести. Какой же выбор будет сделан? Отнюдь, прагматизмом графиня Жанлис не радует читателя. Не даёт представления и о том, как быстро придёт разочарование от остывшей любви и заедающего крестьянского быта. Окажется, что золушкам не всегда желается найти принца на белом коне, порою они должны соглашаться и на конюха.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Николай Карамзин — Критические заметки 1786-1826

Карамзин Критические заметки

О критических заметках Карамзина предлагается судить кратко, согласно их же краткости.

К 1786 году относится заметка «О Шекспире и его трагедии». Переведя «Юлия Цезаря», Николай посчитал нужным уведомить, кем является Шекспир. Несмотря на интерес к творчеству английского драматурга Александра Сумарокова и императрицы Екатерины Великой, делавших вольные переводы, Карамзин посчитал, что этого мало. Нужно обязательно уведомить подробнее, поскольку литература Англии сама по себе в то время была плохо знакома российскому читателю. Николай отметил талант Шекспира, пристрастие к отхождению от театральных правил. Сам же Карамзин стремился придерживаться оригинала.

Следующие заметки относятся к 1791 году. Это «Эмилия Галотти» — произведение с отличным балансом, пьеса с успехом шла уже на протяжении нескольких лет. Другая заметка — «О сравнении древней, а особливо греческой, с немецкою и новейшею литературою» — пояснения не требует. С помощью заметки «Философа Рафаила Гитлоде странствования» рассмотрены особенности построения утопических миров. «Гольдониевы записки» — о талантливом драматурге, порою писавшем превосходные произведения. Критики удостоился и перевод «Генриады» на русский язык — сие сделать трудно, но, как видно, вполне осуществимо. Другие заметки: «Неистовый Роланд» и «Сид» — скорее подробный пересказ с цитированием иностранных источников. К тому же году относится заметка «Опыт нынешнего естественного, гражданского и политического состояния Швейцарии» и «Достопамятная жизнь девицы Клариссы Гарлов». Любопытной кажется заметка «От издателя к читателям» — Карамзин озвучил намерение продолжать издавать свой журнал, призвав подписываться, поскольку триста субскрибентов не обеспечивают нужный объём поступлений. На эту же тему заметка «Об издании Московского журнала» — собирается писать о всяком, допускает многочисленные переводы зарубежной периодики, будет рад любому сотрудничеству. Ещё одна заметка — «Жизнь Вениамина Франклина, им самим описанная для сына его» — вроде человеком он был непримечательным, зато впоследствии стал очень даже примечательным. И ещё одна заметка — «Кадм и Гармония, древнее повествование, в двух частях», раскрывающая отношение Карамзина к одноимённому произведению Хераскова.

О заметках за 1792 год. Первая гласит — «О Калидасе и его драме»: Карамзин перевёл малый фрагмент произведения «Саконтала», выполнив его с английского же перевода. Написана и заметка «Драматические начертания древней северной мифологии». Заметкой «Заключение» Николай поставил точку в издании «Московского журнала». Ещё одна заметка «Виргилиева Энеида, вывороченная наизнанку» — про трудность осуществить подлинный перевод.

К 1793 году относится заметка «Нечто о науках, искусствах и просвещении». Карамзин подивился особенности общества слабеть, стоит оказаться ему просвещённым. Всякое общество в человеческой истории достигало определённых вершин, неизменно затем слабея и исчезая. Отчего же так? Пока общество грубое и необразованное, презирающее само себя и своё окружение — оно способно одолеть любого врага. Но стоит задуматься о собственной сущности и личной выгоде, как едва ли не сразу терпит поражение от тех, кто пока ещё оставался на позиции грубости и необразованности.

К 1795 — заметка «О богатстве языка». Чем сложнее, тем язык богаче, и чем больше синонимов, тем ещё богаче. Этим Карамзин предуведомлял скудоумие всех оппонентов в споре о необходимости придерживаться в русском языке рамок, будто бы определённых издревле. Наоборот, всякое иностранное слово способно стать русским, следовательно — синонимом.

За 1797 год принимается заметка «Находить в самых обыкновенных вещах пиитическую сторону». Проще говоря, если человек родился со склонностью к поэзии, быть ему поэтом. Другая заметка — «Несколько слов о русской литературе»: Карамзину пришлось вспомнить предпринятое им в Европу путешествие. Про Англию он подумал отозваться негативно. Он сказал, что люди там похожи на английскую погоду. А ежели есть возможность обойти вниманием Англию, тогда так лучше и поступить.

1801 год — заметка » О Стерне» — как всегда, про величие писателя. 1802 год — в «Письме к издателю» Карамзин поведал, как стало хорошо жить при новом государе. Заметкой «Пантеон русских авторов» Николай отозвался на одноимённый труд Бекетова. Карамзин выразил твёрдую уверенность — русских авторов нужно не с Бояна перечислять, а с литераторов времён Петра Первого. Что же, совсем скоро Николай написал «Пантеон российских авторов», начав всё с того же Бояна. Заметкой «О случаях и характерах в российской истории, которые могут быть предметом художеств» Николай представил, какие бы он создал картины, основанные на исторических сюжетах. Он бы обязательно показал прибытие Рюрика, сцену со смертью Олега от укуса змеи и прочие. Как становилось понятно, замысел примет вид «Истории государства Российского». Заметкой «О любви к отечеству и народной гордости» Николай сильнее убедится в намерении. Он пронзил время и изыскал, отчего и чем именно следует гордиться русскому человеку. Ответ прост: прошлым.

1818 годом датируется «Записка о Н. И. Новикове». Карамзин поведал об изданном Новиковым — это «Древняя российская вивлиофика», произведения Екатерины Великой. Затем Новиков начал испытывать интерес к масоном, вследствие чего подвергся заключению — написанное им о мистике было сожжено. В 1819 году Карамзин составил заметку «Мнение русского гражданина», постаравшись убедить царя Александра не давать Польше права на вольность — его не поймут русские, а поляки сами первыми начнут плеваться в его сторону. За 1826 год отмечается заметка «Мысли об истинной свободе».

Автор: Константин Трунин

» Read more

Николай Карамзин «Моя исповедь» (1802)

Карамзин Моя исповедь

На страницах «Вестника Европы» появилась заметка от анонима, подписавшегося графом NN. Истинным автором её считается Карамзин. И взялся Николай повествовать не от своего лица, а сообщая исповедь некоего графа. То можно считать ответом на критику недовольных, продолжавших видеть в Карамзине далёкого от их представлений о должном быть совершаемым путешествии в Европу. Николай удовлетворил требования недовольных. Будем считать, он провёл социальный эксперимент. Разве положено путешественнику спокойно взирать на новые для него реалии? Знакомиться с людьми и мило с ними беседовать? Отнюдь, русский путешественник должен быть дебоширом. Успокаивает то, что Карамзин не говорил, кем является представившийся читателю граф. Может он и не подданный русского императора, либо подданный, но далёкий от русской культуры или придерживающийся иного установления, нежели исповедующие православие.

Итак, писал в «Вестник Европы» граф NN. Его жизнь — это сплошная суета. Вроде рассказывающий о себе человек благонравен, предпочитает общаться с великими мужами современности, способный тянуться к прекрасному. Читая подобное, вполне можно предположить — рассказ ведёт непосредственно Карамзин. Ведь никто не станет всерьёз предполагать, будто Карамзин имел склонность проявлять неблагожелательные качества. И тут стоит задуматься. Николай тогда был молод. Разве молодые не совершают безумства? Отчего бы и нет. Поныне исследователи творчества Карамзина гадают, чем он занимался в те моменты, от описания которых предпочёл воздержаться. В тексте «Писем русского путешественника» существуют лакуны, иногда длящиеся месяцами. Чем же занимался в те дни Карамзин? Неужели совершал такое, чему не мог позволить стать известным общественности?

Граф NN совершал вояж, переполняющийся от намерения узнать всё о Европе. Для него нет ничего святого. Укусить в Германии кого-нибудь за палец ноги, якобы целуя туфлю? Легкое дело. Пропасть в Париже с ветрениками? Ещё проще. Отсидеть в каземате за допущенные вольности? Делать всё равно нечего! Пришлось посидеть. Мог ли быть таким непосредственно Карамзин? Читателя берут огромные сомнения. Не складывается представление о русском путешественнике, что сперва общался с лучшими людьми Европы, затем над всеми вокруг потешаясь. Как тогда быть? В очередной раз увериться в лживости письменных источников. Как нельзя доподлинно знать ничего об определённом человеке, так и из оставляемых им сведений воссоздать подлинное представление не получится. Всё это останется на уровне предположений.

Именно предположения не позволяют потомкам иметь твёрдое мнение. Обязательно оказываются задействованы обстоятельства, мешающие одинаковому восприятию. Но тому мешает и разное представление о должном быть у людей вообще. Для кого-то Карамзин, написавший «Письма русского путешественника» — искренний человек, давший точное представление о с ним происходившем. Для иного потомка Карамзин окажется таким же создателем небылиц, каким является непосредственно в сей манере размышляющий. Гораздо проще создать следующую установку — достаточно сказать известное тебе, дабы прочие сами формировали требуемое для них мнение. Сколько не старайся, в любом случае появятся разночтения.

Оттого и неясно — в какой момент начинать верить. По умолчанию считается, что письменные источники не врут. Они правдивы ровно до того момента, пока в них склонен верить хотя бы один человек. И даже ежели он один — правда останется в его мыслях, поскольку иначе у него считать не получается. Собственно, действительной надобности считать определённым образом не существует. И правды, как и истины, не существует. Есть сугубо домыслы. И коли Карамзин пожелал написать исповедь, пусть и в шуточном ключе, сделал он то с полным осознанием им совершаемого.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3 6