Tag Archives: булгаков

Михаил Булгаков “Мастер и Маргарита. Шестая редакция” (1938)

Булгаков Шестая редакция

И Мастер появился. Шестая редакция с того и начинается, что читателю представляется человек, о котором известно только им же придуманное прозвище. Поступив так, Булгаков пересмотрел предыдущее содержание, изыскав для повествования новую сюжетную линию. Отныне автором внутреннего рассказа о казни Иешуа Га-Ноцри становится именно Мастер. Либо стоит говорить о глубоких психических расстройствах предыдущего автора, заработавшего на фоне пережитых испытаний раздвоение личности. Представленный вниманию Мастер поглощён мыслями преимущественно о Маргарите, тогда как историю о казни Христа он предпочёл сжечь. Так перед читателем создаётся история любви двух душ, на фоне чего произойдёт многое из описанного Михаилом в прежних редакциях.

Насколько оправдано введение элементов мистики? Ведьмовские свойства Маргариты и её буйство не укладываются в ровное течение повествования. Не получается объяснить, зачем Булгакову потребовалось растягивать действие, измышляя производимый Маргаритой погром. Кроме того, Маргарита стала невидимой, она проказничает, желая отомстить. Это происходит из-за неприятия произведения Мастера, отвергнутого издательствами, зато сопровождаемого критическими откликами в периодических изданиях. Такой подход к наполнению событийности выдаёт в происходящем чьё-то сновидение. Вполне возможно, что грезит как раз Мастер, на самом деле называемый Иваном Бездомным, как тому полагается быть согласно текста первых редакций романа.

Важной частью шестой редакции – совершенно новой и непредсказуемой для сюжета – стал бал у Воланда. Испив одурманивающего зелья, Маргариту посетили видения. Дополняя мистическое наполнение романа, Михаил ввёл на страницы идею о переселении душ. Собственно, Воланд проводит бал раз в определённое количество времени, приглашая на него неизменно женщину по имени Маргарита. Но не любую, а занимавшую в прошлой жизни влиятельное положение. И оказывается, ныне приглашено очередное перевоплощение одной из английских королев. Вся творимая на бале вакханалия закончится испитием зелья, после чего видения исчезают.

И вот уже тогда на квартире у Воланда появится Мастер. Там же окажется сожжённая рукопись романа, с которой читателю предстоит ознакомиться. Отныне история распятия Иешуа обретала иной вид, делая центральным персонажем Понтия Пилата, умевшего убеждать всякого, ничего прямо о требуемом не сообщая. Неважно, как Иешуа к нему попал на беседу, каким образом его казнили. Значение приобретало случившееся после. И вот там Пилат проявил должное старание для избежания неблагоприятных последствий, однако сделал так, породив тем предания о таинствах, о чём он, разумеется, не мог впоследствии иметь представление.

Читатель узнаёт, что тело Иешуа повелел выкрасть именно Пилат, дабы не было известно о его месте захоронения, и не было излишнего волнения и поклонения. Пилат же велел убить Иуду, а после повесить. Кошелёк с тридцатью сребренниками он распорядился подкинуть главе иудейской религиозной общины. И именно с Пилатом будет иметь беседу Левий Матвей – ученик Га-Ноцри. Предстоит сделать ещё одно открытие: о чём бы Иешуа не говорил, его речи записывались с иным смыслом, нежели он хотел. Станет известным и желание Пилата убедить Левия Матвея в необходимости уступить его воле, дабы тот не мешал выкрасть тело Иешуа.

Согласно шестой редакции, читателю становится ясно, насколько продуктивной стала работа Булгакова над романом. Остаётся сожалеть о неумолимости действительности, не считающейся с необходимостью позволить людям завершать их существование, не оставив недоделанных дел. Следующая редакция “Мастера и Маргариты” будет выполнена не Михаилом, то сделает его вдова. Поэтому, ежели читатель желает, он всегда может ознакомиться с текстом шести редакций романа и составить собственный итоговый вариант представления о романе.

» Read more

Михаил Булгаков “Мастер и Маргарита. Князь тьмы” (1937)

Булгаков Князь тьмы

1937 год – переписывание большого романа заново. Михаил взялся перенести в новую редакцию основное из им написанного прежде, внеся необходимые изменения. Давать название будущему произведению Михаил опасался. Ему проще казалось называть его “Романом”, и лишь при продолжении работы решено вынести на титульный лист “Князя тьмы”. Действительных разночтений получилось не так много, и текст не выглядел более упорядоченным, нежели то следовало из второй редакции. Читатель увидит перемену событий, переосмысление причастности героев к совершаемым ими поступкам. Под тот же трамвай казалось допустимо пустить иное лицо, никак не Берлиоза. Данная редакция – пятая по счёту – примет вид лоскутного одеяла. В совокупности происходящее понятно, но Булгаков всего лишь переписывал, видимо собираясь позже увязать сцены в единое целое.

Итак, на Патриарших прудах жарко, хочется пить, но от выпитого становится только хуже, появляется икота. В такой обстановке, почти сравнимой с головной болью Понтия Пилата, Берлиоз оказался поставлен перед необходимостью рассуждать об отсутствии религиозности у граждан Советского Союза. В такой ситуации нет веры в Бога, Христа и, разумеется, в дьявола. За подобный ход мыслей следует наказывать, потому в качестве кары выбрана комсомолка Аннушка, разлившая масло.

Читатель всё-таки отмечает преобладание мыслей об арелигиозности. Это должно его побудить к соответствующему восприятию текста романа. Никакой мистики далее не последует. Всему находится объяснение, стоит включить голову. Берлиоз оным и занимался, из-за чего её же и лишился. В Москву приехали иллюзионисты, и главным среди них окажется Воланд – князь тьмы. С виду всемогущий, на деле нуждающийся в условиях для существования. Он один из тех, кто в годы становления советской власти занимался обманами разного рода, выдавая желаемое за действительное. Ему ничего не стоило пролить масло, а после подвести Берлиоза под трамвай. Однако, фокусы способны сломить волю случайного свидетеля, не способного сразу распознать им увиденное. На деле же всё просто – становиться пациентом психиатрической лечебницы ему не требовалось.

Булгаков пока не определился, насколько он согласен доверить написание внутреннего рассказа о Христе сошедшему с ума человеку. Михаил то оставил до другого времени, пока наполняя историю распятия деталями. Новые действующие лица ни к чему не побуждают, становясь заготовкой для должного последовать продолжения. Но уже в пятой редакции Иешуа избавляет Понтия Пилата от головной боли, сделав это не до конца ясным способом.

Переписывание оказывалось не совсем понятным читателю. Почему Михаил сразу не расставлял главы в необходимой последовательности? Зачем убирал объясняющие происходящее сцены? У него должно было появиться иное видение романа. Об этом пятая редакция ничего не сообщает. Фрагментарность дополняется очередными сценами, разбросанными по страницам в хаотичном порядке. Нет ничего того, отчего приходится мысленно возвращаться ко второй редакции, дабы свериться и не терять нить описанного Булгаковым.

Всё же предпочтение Михаил отдал действиям Воланда. Оттого он и тяготел к названию “Князь тьмы”. Всему следует меркнуть перед его проступками. Он приехал в Москву, убил человека, а теперь собирается обманывать доверчивых граждан, внушая им веру в им творимое. Снова Булгаков переписывает представление с фальшивыми деньгами. Но это всё не то. Требуется больший размах. Не может ведь Воланд оставаться обыкновенным лиходеем, чего-то определённо не хватало широте задуманных им планов. Может он достоин стать как раз князем тьмы?

Осталось дополнительно раскрыть прежде описанные сцены, дополнить чем-то новым. И отчего не появиться в сюжете Мастеру, а горячо им любимой Маргарите не обрести прежде невиданное значение? Таким образом Булгаков подошёл к теме, которой суждено стать самой главной в повествовании.

» Read more

Михаил Булгаков “Рашель” (1939)

Булгаков Рашель

Продолжая перерабатывать классические произведения, выбор Булгакова пал на “Мадемуазель Фифи” Мопассана. История должна была раскрыть перед советским зрителем пылкость патриотических чувств женщины из публичного дома. События касались трагической франко-прусской войны, обернувшейся для Франции поражением и падением Второй империи. Для французов то стало большим ударом. Они отчаянно сражались, но вынуждены были признать власть немцев. Однако, писатели старались о том времени писать на возвышенных чувствах. В каждом французе не просто горело желание борьбы, оно сжигало их изнутри. Такие чувства владели абсолютно всеми. И не таким уж неожиданным оказался поступок падшего сознания, остро воспринимавшего попранную честь государства, ради чего она не пожалела жизни.

Требовалось усложнить сюжет. Только не Булгакову то предстояло делать. Он лишь следовал за Мопассаном. Насколько то точно было сделано – лучше узнать у знатоков творчества французского писателя. Зритель должен был увидеть краткую выдержу, осознать значение поступка женщины, решившейся на убийство немца, не стерпев хулы в адрес французского народа. Её рукой скорее управляло неприятие несправедливости, чем разумное осмысление необходимости оного. Пусть она из публичного дома, но благородных чувств ей всё-таки хватало. И она умела любить, о чём на краткий миг забыла, совершив непоправимое деяние.

Зритель не сразу бы понял, к чему он обязан взирать на заграничный быт, разговоры о всякой всячине, непонятную обыденность. Вскоре ему станет известно о добрых взаимоотношениях между двумя трепетными сердцами. И уже после разыграется драма с убийством. В качестве завершения зрителю предстояло увидеть торжество справедливости. Совершившая проступок должна спастись, а её молодой человек отправиться за ней на поиски. Слёзы умиления обязательно могли покатиться по щекам у зрителя, стань он очевидцем счастливого воссоединения влюблённых. Не так-то им оказалось просто сойтись, ибо кругом жадные до расправы немцы, потерявшие след оскорбившей их женщины.

Над оперой предстояло работать Булгакову в качестве либретиста и композитору Дунаевскому. Их творческий союз вскоре распался, а “Рашель” стала ещё одним временно забытым произведением Михаила. Только должен ли читатель сочувствовать доле Булгакова? Являлся бы текст полностью его работой, тогда да. В подобной ситуации, которую должен был понимать и сам Михаил, он выступал в качестве должного адаптировать чужое произведение под определённые нужды, и не более того. Уже прошли те времена, когда постановка на сцене являлась дополнением к напечатанному оригинальному произведению. С изобретением кинематографа значение театральных представлений изменилось. Но всё-таки адаптировать текст, написанный давно, являлось не совсем правильным. Зритель всегда жаждет прикоснуться к новому, либо к хорошо забытому старому. Мопассан не был из тех, кого можно отнести к первым или вторым. Его “Мадемуазель Фифи” позволила настроиться на определённый лад, и только.

Ныне читателю доступно либретто Булгакова. Можно самостоятельно с ним ознакомиться. Где-нибудь обязательно по нему ставятся, если не оперы, то играются пьесы. Сюжет действительно интригующий, рассказанный на надрыве чувств. Видеть отчаянный поступок, совершённый из чистых побуждений, находящий одобрение у окружающих и заставляющий скрежетать зубами врагов, читателю будет приятно. Тем более, окончание нисколько не опечалит. Любовь обязательно побеждает, если к тому тяготеет автор. В случае Михаила перемен не случилось – Рашели предстоит спастись и обрести долгожданное счастье, причём без возвращения к прежнему состоянию работницы публичного дома.

Так бы везло и Михаилу, чтобы в конце его ожидало счастье. Да вот тому не бывать. Он почти исчерпал отпущенное ему время.

» Read more

Михаил Булгаков “Дон Кихот” (1938)

Булгаков Дон Кихот

И опять Булгаков трудится для театра. Отставив планы по написанию собственного творчества, он продолжил адаптировать классику под театральные нужды. Взявшись за нетленный роман Сервантеса “Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский”, он не нашёл ничего лучше, как практически пересказать сюжет, причём объединив обе части произведения, невзирая на продолжительный срок между их созданием. Получилось в той же мере – первые действия в исполнении Михаила дышали событиями, тогда как вторая часть приняла на себя весь сумбур оригинала. При жизни Михаила пьеса “Дон Кихот” востребованной не оказалась.

Что должен был увидеть зритель? Сцена изначально представляла жилище, куда по очереди заходят цирюльник, ключница и Санчо Панса. Каждого из них Алонсо Кихано (он же Дон Кихот) обвиняет в чём-то определённом, либо возносит до каких-либо вершин. Зрителю бросаются в глаза старые латы, книга о рыцарях, затем тазик для бритья. В череде комических событий, чаще всего связанных с волшебством, Алонсо Кихано подготовит себя к приключениям во имя прекрасной дамы. Ежели зрителю не хватит комичности, тогда он увидит облачение будущего рыцаря – в качестве шлема будет водружён тазик для бритья. Для ещё большего смеха прекрасным боевым конём будет выбран осёл. Так Дон Кихот подготовится к геройским поступкам. К сожалению, на том внимание зрителя начнёт угасать, поскольку в дальнейшем всё окажется не столь примечательным.

Булгаков бросит Алонсо Кихано на мельницу за сценой. Получив лопастью, тот отлетит обратно, где зритель увидит его в помятом виде. Вполне разумный главный герой повествования поделится открывшейся для него истиной: волшебство строит против него козни, исчезая в тот самый момент, когда он готов нанести по нему удар. Зрителю немудрено заметить, увидев наваждение в тех же самых местах, под которыми их понимал Дон Кихот. Всё это согласно текста Сервантеса. Булгаков и дальше не станет изменять оригинальное произведение, чем и вызовет апатию у зрителя.

Изначально задуманный в качестве пародии на рыцарские романы, роман “Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский” таковым и стал. За это его и любят поныне. Можно найти разнообразные ситуации, куда без затруднений получается применить образ главного героя. Но спустя годы случилось продолжение, причём написанное уже не в качестве пародии, а как самый настоящий рыцарский роман, где не осталось прелести от недосказанности. Ежели прежде Дон Кихот воспринимался чудаком, чрезмерно воображавшим, а на самом дел смешившим окружающих, толком не отойдя от родного города в неведомые дали, то в продолжении всё обрело реальность, в том числе и прекрасная дама, даже Санчо Панса стал губернатором острова, как то ему обещал Дон Кихот. Понимал ли это Булгаков, ежели смешал в одной пьесе два разных сюжета, друг с другом плохо совместимые?

Как знать, отсутствие денег побуждает создавать и не такие проходные работы. Нужно в очередной раз признать слабость Булгакова, порою отказывавшегося доводить начатое до конца. Он мог трудиться над новыми редакциями “Великого канцлера”, ещё не подозревая, как у него родятся в голове Мастер и Маргарита, придумывать новые эпизоды и сцены, тогда как прочая работа не представляла для него особого интереса. Главное, гонорар получен. Всё прочее становится не столь важным. На постановку в театре Булгаков скорее всего не рассчитывал, привыкший оказываться на вторых ролях. “Дон Кихот” уже был практически принят к постановке, но, как обычно, нашёлся другой автор с иным сюжетом, более важным для сцены.

» Read more

Михаил Булгаков “Пётр Великий” (1937)

Булгаков Пётр Великий

Цикл исторических опер пополнился либретто “Пётр Великий”. Получив предложение от композитора Петунина, Бугаков взялся за работу над произведением. На этот раз он писал в духе подобия социалистического реализма. Пётр лучше всех царей подходил, чтобы его показать заботящимся о благе народа. Тут не могло возникнуть трудностей. Постановка должна была случиться обязательно. Однако, воплотив всё требуемое, Михаил так и не сумел добиться должного внимания. Наоборот, появились дополнительные требования, воплотить которые в либретто он не смог. Последовал отказ от продолжения работы над “Петром Великим” – написанное осталось без изменений.

Зритель должен был узнать, как Пётр осуществлял политику на улучшение жизни населения, лично принимая участие во всех аспектах. Он не только одерживал победы над Швецией, тем способствуя выходу к Балтийскому морю, ему же приходилось трудиться наравне со всеми. Всем известно, если хочешь сделать по собственному разумению, тогда делай сам. Так и Пётр присоединялся к плотникам, нисколько не смущаясь необходимости заниматься физическим трудом. Он и песни пел о трудовом народе, точно подмечая, кому всякое государство обязано процветанием.

Тем временем, поскольку Пётр был единственный светлым человеком в России, думавшим о благополучии, никто более в стране не желал браться за ум. Тех, кого он посылал учиться у заграничных мастеров, приезжали домой без знаний, но со следами знатных попоек. Тем же отметился и его сын Алексей, так и не овладевший необходимыми знаниями. Чиновники продолжали набивать карман, забыв обо всех, кроме себя. Больно всё это было видеть Петру, хотел всех наказать, только кому тогда заботиться о России дальше? Дилемма возникла в его мыслях.

Проблема усугубляется преемственностью власти. Кому Пётр перепоручит продолжение им затеянных дел? Сын надежд не оправдал. Наоборот, Алексей громче всех кричал, что повернёт дела отца вспять, ибо желает видеть Русь исконную, лишённую европейских веяний, и по принятии царских регалий сразу сожжёт все построенные отцом корабли. Оставалась Екатерина. И этот вариант оказывался сомнительным. Булгаков не взялся решать, каким образом нужно распорядиться, показав требуемый зрителю переход властных полномочий, как бы внимающему истории не понравилось сохранение монархии. Лучше бы Пётр задумался отказаться от власти, передав власть народу. Разумеется, Михаил не мог о таком написать.

Образ царя-реформатора выведен не в подлинно историческом виде. Булгаков опустил множество деталей, отдав предпочтение основному – Пётр был близок к народу и всё делал ради него. Тогда как происходившие в России процессы не соответствовали выведенным Булгаковым. Стремление в Европу усиливалось ещё с предшественников Петра, взять хотя бы его рано почившего брата царя Фёдора III или того же Бориса Годунова. Алексей истинно выглядел не подходящим на роль правителя, но то было связано с другими причинами. Михаилу не хватило места для отражения значения сына Петра для истории. Либретто не позволяло объяснить всех происходящих на сцене событий, как то удалось сделать Дмитрию Мережковскому в романе “Пётр и Алексей”.

Многое ли расскажешь в опере, рассчитанной на час зрительского внимания? Масштабность темы оказалась зажата в узкие рамки. Быстро пролетевшая жизнь царя ничего не даст зрителю. Требовалось сконцентрироваться на определённом историческом эпизоде, которым отчасти стала конфликтная ситуация между отцом и сыном. Но зритель так и не смог бы понять, отчего Пётр оказался настолько слеп, ежели умел смотреть вдаль, при этом отказываясь замечать происходящее у него под носом.

» Read more

Михаил Булгаков “Мастер и Маргарита. Дописать раньше, чем умереть” (1934-36)

Булгаков Мастер и Маргарита Третья редакция

Дописанный роман Булгаков таковым не считал. Чего ему не хватало? Он вносил правки и переписывал главы. Совершенства не наступало. Требовалось расширять повествование за счёт новых обстоятельств, прежде упущенных. Почему бы не проработать эпизод с волшебством Воланда? Может следует задуматься о новых персонажах? Чем будет больше действующих лиц, тем лучше окажется в результате. Возвращаясь к Га-ноцри, Михаил желал довести начатое до конца. Нет нужды разбираться в становлении взглядов сего бунтовщика, лучше показать обстоятельства казни. Считается известным, будто Христа смертельно ранили копьём. Следовало художественно обработать данное обстоятельство.

Если продолжать работу в подобном духе, малым размером произведения не ограничишься. Постоянно будут возникать новые детали, обязательно вносимые в действие. Получалось, роману не быть написанным никогда. Потому-то Михаил в 1934 году остановился и проронил фразу “Дописать раньше, чем умереть!”, ставшую исходной точкой для третьей редакции “Мастера и Маргариты”. Но теперь нет речи о цельности. Читателю предстояло ознакомиться с черновыми записями без чёткой привязки к содержанию. Придётся внимать отрывкам, самостоятельно соотнося их прежнее понимание с тем, что ныне принято считать заключительной редакцией романа. И дабы запутаться, исследователи творчества Булгакова предлагают дописанные и переписанные главы третьей редакции считать к тому же и четвёртой редакцией.

В действительности никаких новых редакций не было. Булгаков взялся дополнять им уже написанное. Вниманию читателя представлены личные дневниковые записи, внимать которым он вправе уже согласно тому, что их посчитали нужным довести до его сведения. И как бы не казалось важным проявить интерес ко всему, так или иначе связанному с романом, браться за обрывочные авторские измышления – равносильно попытке читать чужие мысли. Не отдыхал ли Михаил от суеты, воплощая на бумаге мистические материи? Задавленный необходимостью выполнять заказы театров, он хотя бы в чём-то позволял себе проявлять собственную волю, чем собственно и являлась работа над “Мастером и Маргаритой”.

А нужно ли вносить элемент нереальности? Из-за чего приходится думать, будто страницы произведения наполнены необычными для действительности событиями? Мало ли аферистов в государстве Советов? Они и не такие фокусы способны совершать. Предсказать гибель человека? Легко. Обратить деньги в бумагу? Ещё легче. Приговорить кого-то к смерти? А это уже и не мистика вовсе, а обыденная боязнь грозящих случиться потерь. Облегчить страдания умирающего? Вполне себе гуманизм, свойственный каждому, кто склонен сочувствовать страдающим. Множество мыслей кружило вокруг Булгакова, к тому же погружённого в круговорот собственного отчуждения от общества. Хоть где-то он казался себе творцом, постепенно создающим будто до того никем не написанное.

Внося изменения, Михаил не мог не понимать – умрёт он всё же раньше. Нельзя завершить труд, в котором не можешь поставить точку. Должна остаться недосказанность, с чем Булгаков не желал соглашаться. Обязательно последуют разночтения, причём не в его пользу. Читатель станет думать о чём угодно, кроме действительно важного. И тут стоит задуматься, к чему думал Михаил подвести читателя? Вполне хватало так называемого “Великого канцлера”. Ответ кажется простым. Не имея шансов на публикацию, Михаил предпочёл дорабатывать созданный им материал. Он продолжал действовать без определённого замысла, доводя до совершенства имеющееся.

“Мастер и Маргарита” не ограничивается четырьмя редакциями. Булгаков продолжит работу над романом. В его творчестве дополнительно выделяют пятую и шестую редакцию. О них следует поговорить отдельно. Пока же можно поставить промежуточную точку. Если Михаил того сделать не мог, следует это сделать за него.

» Read more

Михаил Булгаков “Чёрное море”, “Минин и Пожарский” (1937)

Булгаков Чёрное море

Куда ещё Булгаков мог податься? Возвращаться к написанию фельетонов он явно не желал, его бы и не приняли в периодических изданиях. Поступило предложение писать либретто для опер. Выбора у Михаила не оставалось. Он уже привык получать деньги, не видя итог своей работы осуществившимся. От него требовали создать литературное произведение, и Булгаков соглашался. Об ином он не помышлял. Склонность к творчеству помогала прокормиться и рассчитываться с долгами. На очереди у Михаила было две работы: “Чёрное море” и “Минин и Пожарский”. Первая – о гражданской войне. Вторая – на историческую тему.

Булгаков должен был знать – всё зависело от различных факторов, способных повлиять на результат труда. Если не находилось причин отказать в постановке, тогда написанное обретало новую жизнь на сцене. Как случилось с “Чёрным морем”. Тесно работая с композитором Сергеем Потоцким, Михаил в очередной раз воплотил замысел сего деятеля, предоставив возможность гражданской войне принять вид оперы. Иначе сложилось с либретто “Минин и Пожарский”, оказавшемся невостребованным, уступив право на постановку схожему по замыслу произведению “Иван Сусанин”.

Это кажется, словно Михаил переживал, огорчаясь от невостребованности. Подобным образом думает и читатель. Всё объясняется итоговым результатом в виде публикации. Если тексты оставались без внимания, тогда и писатель должен восприниматься глубоко переживающим. Только так ли это? Будучи некогда молодым, способным творить без отдыха, Булгаков не гнался за известностью. Это ныне проведены изыскания, установлено, что именно написал Михаил. Тогда этого делать никто не желал, да и не имелось для того надобности. Из чего можно сделать вывод: Булгаков привык работать, получая зарплату за делаемый им процесс. И только.

Следует огласить новый вывод из сказанного: Михаил не во всём проявлял старание. Потому не кажется странным внимать сухости составленных им заготовок для опер. Почему бы не думать, будто Булгаков заранее не питал надежд на успех, согласный создавать требуемый продукт, ни о чём более не помышляя. Какими станут окончательные варианты – не так важно. Всё равно им не быть поставленными. А если случится иное, тогда запрет на постановку последует едва ли не сразу, достаточно устроить первый показ. Именно с грузом подобных мыслей Михаилу и приходилось творить.

Сомнительно, чтобы Булгакова вдохновляла гражданская война. Неважно какая. Хоть недавняя, либо периода Смутного времени. Он брался описать духовный подъём одних и моральное разложение других. Но не отказывал и в праве на достойную смерть оступившимся. Вполне понятно, лучше он сумел поведать о борьбе красных с белыми, нежели сообщить о противостоянии народного ополчения полякам, литве и шведам. Вследствие чего либретто оперы “Минин и Пожарский” никому не пришлось по нраву, чему нет необходимости искать какое-либо объяснение вообще.

Как сказано выше, “Чёрное море” обрело должный вид. Как прошла постановка – сведений нет. Чаще всего о том никто ничего не сообщает, поэтому опираться не на что. Может сложиться мнение, словно Потоцкий поставил оперу не по либретто Булгакова. Пусть даже год написания и постановки совпадают. Думается, зритель шёл смотреть не из обыденных побуждений получить эстетическое удовольствие. Ему было интересно взглянуть на терпящих поражение представителей белого движения, поставленных в безвыходное положение, из-за чего им приходилось самим себя убивать.

У Булгакова будут ещё либретто. Писать он их не откажется, как не отказывался от всякой работы, если за то полагалась оплата.

» Read more

Михаил Булгаков “Александр Пушкин” (1935)

Булгаков Александр Пушкин

Он – Пушкин, он – поэт, в него стреляли, и убили, но не до конца. Он жил, в нём страсть жила, и теплилась надежда на благостный исход. Таким же и Булгаков был, в опале пребывая, ощущая гнев судьбы. И близким видел час расплаты, всё дожидаясь под прицелом оказаться. Красиво сказано, но – вот – увы. Михаил горел идеями, когда к тому испытывали интерес другие. Так испытал он чувство написать о Пушкине, изучив документы, но не решившись на самое главное, затронуть непосредственно самого поэта. Пусть говорят о нём другие, испытывают злобу или думают о нём. Он всё равно убитым будет, но где-то там, и тихо он умрёт, не обретя внимания от Михаила.

У пьесы “Александр Пушкин” есть другое название “Последние дни”, более правильное по смыслу, учитывая предложенное Булгаковым содержание. Действие касается ранения Пушкина Дантесом на дуэли. Читатель знает, к чему должен подвести его Михаил. Это теперь кажется, будто то событие имело важное для страны значение. В действительности же, ровно как и любое другое происшествие, всё возникает спонтанно, будто бы без подготовительных к тому мер. Все знали о разладе между Пушкиным и Дантесом, кому-то было ведомо о готовящейся дуэли, но обыденность заставляет рассуждать о другом. Кажется важнее не уберечь людей от неоправданных поступков, а убедиться – куплено ли молоко, сколько осталось яиц, чем насытить желудок вечером. И как бы не казалось необходимым обсудить причины надвигающейся трагедии, Михаил предпочёл не отходить от обычной жизни, позволив действующим лицам маяться от всегда присущих людям пустых сует.

Читатель может подумать, что пустое времяпровождение – удел всякого, кто живёт вне обязанностей. Опровержением этому является второе действие пьесы, где высшие лица государства страдают от скуки, проводя часы в разговорах на повседневные темы, не имеющие никакого значения. Им бы обсуждать Пушкина, его дерзость и пыл, вместо чего им и без того хватает забот, нежели искать способы избавиться от произносящего громкие слова поэта, всего-то заставляющие напрягаться от хотя бы кем-то допускаемых вольностей.

И всё-таки Пушкин есть в пьесе. Булгаков сообщает о его болезни. Александр пребывает в немощи. За пределом читательского внимания кипит другая жизнь, протекающая как никогда остро. Ведь Пушкин готовился к очередной дуэли, на которой он не собирался выступать с шутовскими проявлениями своего характера. Отнюдь, раненый в живот, он стрелял ответно, ранив Дантеса в руку. Об этом Булгаков умолчит, удостоив читателя фактом случившейся вне пределов сцены дуэли. Вместо сего исторически важного момента, Михаил позволил действующим лицам, расположившимся в уютной домашней обстановке, гадать по последнему изданию поэмы “Евгений Онегин”, раскрывая её на разных страницах и зачитывая должное с ними происходить, случиться вскоре или уже имевшем место произойти.

А после Пушкин умрёт, так и не став частью пьесы о нём же. И это кажется правильным поступком Михаила. Без того достаточно сказано о случившемся, пора задуматься о других людях, знавших Пушкина и имевших к нему прямое отношение. Только приходится признать, согласно версии Булгакова, неизбежное случается, всегда принимаемое с холодным сердцем. Пушкин жил, сам решая, когда ему умереть, вне зависимости от каких-либо обстоятельств, способных тому помешать. К этому привыкли его окружавшие люди, переставшие серьёзно относиться к постоянно случающимся с ним дуэлям, чаще завершавшихся, так и не начавшись. И когда Пушкин оказался смертельно ранен, то было принято с осознанием свершившегося. Человек не может постоянно переживать, когда-нибудь он становится безучастным.

» Read more

Михаил Булгаков “Иван Васильевич” (1935)

Булгаков Иван Васильевич

Обстоятельства диктовали собственные условия. Не добиваясь успеха в личных инициативах, Булгаков не мог рассчитывать на положительный успех и работая над идеями других. Само имя Булгакова продолжало звучать предостережением. И это ещё не при начавшейся официальной травле. Недовольство росло постепенно, грозя в ближайшее время перехлестнуть через край. Было очевидно, напиши произведение не Михаил, а другой – угодный власти писатель – публикация получила бы одобрение. Все слова, будто в каком-то из произведений можно увидеть нечто, порочащее советскую действительность, – надуманные. На самом деле имеется наглядная зависимость от желания одних навязать волю другим. Любые обстоятельства получится трактовать с помощью всевозможных аргументов, допуская в суждениях абсурдные предположения. Допустим, отчего упоминание Ивана Грозного и проводимой им политики должно напоминать партийную линию, якобы имеющую схожие моменты? Однако, кому-то такое подумалось. И вот, после первой постановки, пьеса “Иван Васильевич” оказалась под запретом.

Взяв за исходную точку “Блаженство”, Михаил, согласно поступившим предложениям, взялся проработать иной сюжет. Действующие лица уже не станут отправляться в будущее, как и не будет временных коллизий с разницей в несколько лет, хватит двух обстоятельств, вроде привнесения героев современных автору дней в прошлое, с аналогичным перенесением исторических лиц в настоящий момент. Изменять персонажей Михаил практически не стал, допустив только для ряда из них перемену имён. К тому же усилилось присутствие жены изобретателя и царя.

Теперь оказывается следующее, инженер Тимофеев пребывает в думах, как ему добиться возможности перемещаться во времени. Причём, ежели в “Блаженстве” он себе это ясно представлял, то теперь недоумевает, отчего сооружённый им агрегат не функционирует. Собственно, приходится удивляться, так как для запуска машины времени требуется поворот ключа. К тому же, изобретатель женат на актрисе, у которой за последние годы были три или четыре развода. Не пытался ли этим Булгаков создать впечатление о случайностях, становящимися доступными неподготовленным людям? Вручить столь сложный механизм человеку с лёгкими представлениями о жизни, значит обрести неизбежные сложности. Потому и разворачивается действие, способное позволить иначе понимать действительность, поскольку человеку из настоящего нужно научиться соотносить себя с прошлым. Вполне разумно предположить, что историческим лицам, попавшим в будущее не по своей воле, такое не может быть по силам.

Создавая комедийные ситуации, Михаил не стремился намекать на неустроенность жизни советского человека. Проблема в том, что граждане Советского Союза не умели смеяться над собой, или того боялись партийные лидеры. Но, скорее всего, дело именно в Булгакове. Все понимали – перед ними комедия, причём весьма абсурдная. Путешествие во времени – всего лишь фантазия, не имеющая возможности быть осуществимой. Исходя из этого допускалось посмеяться над нелепостью представленных сцен, продолжив жить дальше, не приобретя новых дум и никак не соотнося увиденное с действительностью. Наоборот, когда нечто запрещается, тогда и возникают мысли, будто опасения имели реальную почву. Из этого приходится делать вывод – политика Иосифа Сталина идентична политике Ивана Грозного.

Дабы не нагнетать обстановку, согласно всё тем же предложениям, Булгаков опять представил действие сном, будто бы приснившимся инженеру. Ему привиделось, как созданный им аппарат работает, как ему удаётся перемещаться во времени. И учитывая лёгкость мысли сего изобретателя, живущего мечтами, нежели реальностью, соглашаешься с невозможностью описанной Михаилом истории. К сожалению, художественный замысел терпит крах перед здравым смыслом обывателей. Обязательно нужно искать то, чего нет. Самое страшное, это заставляют делать со школьной скамьи, внушая, якобы писатели обязательно нечто подразумевали, хотя они просто зарабатывали на кусок хлеба.

» Read more

Михаил Булгаков “Необычайное происшествие, или Ревизор” (1935)

Булгаков Необычайное происшествие

Хочешь оказаться востребованным, соглашайся на предъявляемые требования. Имея на руках написанный киносценарий “Ревизора” по произведению Гоголя, Булгаков пошёл на уступки и не стал противиться необходимости продолжить работу над текстом в соавторстве с режиссёром Коростиным. Что из этого вышло? Во-первых, рукопись была опубликована. Во-вторых, снят художественный фильм. При этом сам сценарий не нёс должной быть ему присущей ценности. Можно даже сказать, Михаил остался при собственных интересах. Вынужденный соглашаться, он допустил всё требуемое, понимая, в любом другом случае повторится ситуация, подобная киносценарию “Мёртвых душ”. Проделанная работа останется сделанной напрасно. Пришлось в какой уже раз забыть о гордости, тем более принимая факт действительного интереса со стороны Коростина, горевшего желанием снять фильм.

Остаётся отметить некоторую особенность работы над сценарием. Это нельзя назвать художественным произведением. Скорее тут стоит говорить о впечатлениях от прочитанного, написанного непосредственно в исполнении самого Гоголя. Коростин мог ознакомиться с “Ревизором”, решив в точности донести содержание произведения до зрителя. Осталось найти общий язык с Булгаковым, вероятно такого подхода не придерживавшегося. Было бы странно видеть, что бы он – литератор с именем – подражал чужому творчеству, тем более пересказывая своими словами. Для Коростина, поскольку он писателем не являлся, то затруднений не представляло. Всё-таки он выступал в качестве заинтересованного лица, лишённого предрассудков кинематографического искусства.

Вследствие вышеозначенного, читатель получил для ознакомления работу, ставшую вольным изложением оригинального “Ревизора”. Какой интерес в чтении подобного текста? Без участия в процессе работы над оным именно Булгакова – никакого. Многие ли читают сценарии к фильмам? Обычно ограничиваются просмотром, даже не задумываясь проверить, каким образом режиссёр исполнил представленный ему сценаристом текст. В нашем случае ситуация иная – мы не знаем, какой результат вышел у Коростина. Собственно, о нём самом нам известно сугубо по соавторству с Булгаковым, тогда как итоговый продукт творчества остался без лицезрения. Если читателю интересно, почему именно так, то легко пояснить: фильм ныне утрачен, если он вообще был снят полностью.

Если говорить обыденно, Булгаков и Коростин создали основу для дальнейшей работы. Такое вполне допустимо назвать кратким пересказом, куда вошли наиболее значимые сцены, должные потребоваться для съёмочного процесса. Может в том и был секрет успеха – все согласились с необходимостью действовать сообща, не заявляя о личных правах на часть творчества. Всё шло самотёком, где всякое предложение одобрялось, если оно не расходилось с позицией Коростина. Осознавал ли Михаил зависимость, лишавшую его желания продолжать работу? Сложно об этом судить, так как он имел порядочную загруженность, отчего в чём-то мог положиться на других людей. Если Коростин желал действовать, Булгаков то скорее одобрял. Не станет хуже, если “Ревизор” окажется максимально близким к тексту Гоголя.

Итак, в некое место должен приехать ревизор. В этом месте поднимается типичная для русских селений суматоха перед визитом начальства. Делается всё, лишь бы прибывающий оказался доволен. Как то сделать в короткий срок, и требуется ли исправлять вообще? Гораздо проще умаслить, обласкать и оставить с хорошим впечатлением от отношения, тогда стоит надеяться на благоприятное заключение от увиденного. Вполне понятно, в Советском Союзе такая ситуация сложиться не могла, подобное осталось уделом сошедшей на нет Российской Империи, может потому и утратившей значение для совершивших революцию людей. Значит не было провокационных моментов, из-за которых “Ревизора” могли не одобрить. Впрочем, участие Булгакова – своего рода провокация, грозящая крахом любому начинанию. И, поскольку Михаил оказался на вторых ролях, “Необычайное происшествие” имело малый успех, зато свершившийся при его жизни.

» Read more

1 2 3 5