Метка: литература франции

В год 1930 лауреатом Гонкуровской премии становится Анри Фоконье с романом «Малайзия». Прежде Фоконье не отмечался в лаврах славы на литературном Олимпе. Да и «Малайзия» — его первое, и по сути единственное, крупное произведение. И это при том, как утверждают источники, Анри с ранних лет мечтал о писательском ремесле. Они же утверждают, как Фоконье понимал необходимость обеспечить положение в обществе, прежде чем посвятить себя творческим изысканиям. Дабы это лучше сделать, он отправился на Борнео, где обзавёлся плантацией. Дела быстро наладились. Думая перепоручить их другим, он уже собирался посвятить жизнь писательству. Вместо этого пришлось записываться добровольцем из-за начавшейся войны с Германией. И только после, продолжая жить при изменяющихся обстоятельствах, Анри Фоконье взялся за перо. И писать он начал на самую близкую ему тему — о Малайзии.

Говорят, роман имел ошеломляющий успех. Всякий во Франции про него знал, потому ни для кого не стал удивлением выбор лауреатом для Гонкуровской премии. Поговаривают, поныне Фоконье читают, отдавая дань уважения его способности примечать детали. Не в обиде на Анри даже потомки малайцев и тамилов, быт которых он описал на уровне примитивного. Почему так? Считают, это всего лишь взгляд иностранца. А что взять с приезжего человека? Особенно с европейца. Особенно в годы, когда предки малайцев находились под колониальным владением. А кто-то считает, народов разных хватало на Борнео, может кто из них тогда и придерживался примитивности. Но все в один голос заявляют: касательно описания быта, книга Фоконье устарела.

Анри считал — есть два типа колонистов, с которыми ему приходилось иметь дело. Это англичане — бравшие контроль над территориями, управляя всеми происходящими там процессами, не вытесняя местных с присущих им занятий. Другой тип — исповедуемый французами. Собственно, Фоконье — француз. Ничего французское ему не может быть чуждо. Чем же примечателен данный тип колониста? Вмешательством в дела внутреннего управления. Где англичанин возьмётся за дело, становясь смотрящим за приносящими ему прибыль, там француз спустится на ступень ниже, самолично берясь разбираться с процессами. Думается, не всё было сугубо именно так. Однако, Фоконье подвёл к мысли, почему французы предпочитают управлять плантациями. Ведь он — француз! Потому брался за близкое по духу для его народа. Так отчего не нашёл управляющего из местных? Потому как не англичанин.

Фоконье описал сельскохозяйственные будни, вникая абсолютно во всё, давая бой каждой неприятности. Если разрастались сорняки — обязательно начинал с ними борьбу. Но читателю гораздо интереснее отношение к рабочим. Непонятно по какой причине они столь примитивны. Анри сам говорит — местное население придерживается мусульманской религии. Ежели так, арабы должны были пронести свет культуры через данные земли. Или в чём тогда причина? Может читатель не так понял автора? В любом случае, Фоконье описывал малайцев, как он их сам увидел. Допустим, в пору созревания дуриана Анри отмечал, насколько рассудок здешних людей помрачается. Стоит распространиться дурманящему аромату сего плода, всякий человек тут же откладывает любые дела, только тем и занимаясь, что беспрерывно его поглощает, готовый даже совершать преступления, лишь бы раздобыть как можно больше, неизменно после страдая от переедания.

Может кто увидит на страницах нечто иное, считаемое для него за важное. Или посчитает книгу Фоконье за элемент, отражающий прошлое. В 1930 году должны были считать иначе. Непонятно лишь, что особенного рассказал Анри, если и до него французские писатели, излагавшие истории в духе приключений, рассказывали намного интереснее.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Не перевести ли на русский язык что-нибудь из Флобера? Находясь в дружбе с Гюставом, Иван Тургенев имел возможность знакомиться с трудами французского писателя из первых рук. Одно из произведений ему пришлось особо по душе. Загоревшись идеей приступить к переводу, Иван понимал, быстро осуществить его не получится. Работая над «Новью», должен был перестроиться на иное повествование. Для русского читателя передача слово в слово в данном случае не могла подойти, поскольку Флобер составил сказания о древних временах. Значит и на русском языке следовало выражаться речью, отличающейся от обычного разговора. То есть придётся делать вольные допущения, переиначивая изначальный текст. И работа над переводом пошла своим чередом. После состоится публикация под названием — «Легенда о святом Юлиане Милостивом».

Флобер рассказывал историю, увиденную им на одном из витражей. Предстояло поведать о человеке, должном по легенде убить своих родителей. Сама легенда основывалась на сне. Привиделось юноше, будто пошёл он в лес на охоту. Зверья там было видимо-невидимо. Стал убивать всех без разбора. Не для пропитания он охотился, забавы ради. Один олень не был сражён его выстрелом, подошёл к нему в упор, высказав проклятие — убьёт этот юноша собственных родителей своими же руками. Как известно, от судьбы не уйдёшь. То есть какие действия не предпринимай, тем самым скорее приблизишь тебе полагающееся. Перестанет юноша охотиться. И дабы ничего точно не произошло, уедет в края далёкие. Годы будут тянуться за годами, прежний юноша обретёт суженую. Изредка его продолжат мучить кошмары. Однажды, возвращаясь домой, он застанет в постели с женой неизвестного мужчину. Из-за мрака в помещении он не поймёт, чего свидетелем стал, впадёт в ярость и заколет находившихся в той постели. Когда же придёт в себя, узнает, к ним в гости приехали его родители, которых жена уложила спать на их супружеское ложе. Так пророчество осуществилось. Прежний юноша с той поры начал скитаться по миру, не находя покоя, питаясь за счёт подаяний. Именно такая история понравилась Тургеневу у Флобера, оформленная им в качестве перевода.

Всего Флобер предложил Тургеневу три сказания. Вслед за «Легендой о святом Юлиане Милостивом» шла повесть «Простое сердце». Иван отказался от её перевода. Следующее сказание — «Иродиада», основанное на библейских сюжетах. Утверждают, Ивану оно понравилось в той же мере, как ранее переведённая легенда. Но в случае библейского сюжета следовало вовсе перестроить композицию. Тургенев этого делать не стал. И к самому переводу он не испытывал прежнего трепета. Может по причине малого интереса к интерпретации события, близкого к возможной действительности. Читатель это заметил, знакомясь с сухостью изложения. В переводе не было ничего такого, к чему можно проявить симпатию. Впрочем, сюжет касался событий, весьма нелицеприятных. По самому названию читатель мог судить, о чём должна вестись речь. И в конце повествования обязательно будет явлена голова Иоанна Крестителя, поданная на царском блюде согласно воли иудейской царицы Иродиады.

Не всё было просто с переводами Флобера. Тургенев исходил из мысли, не желая вступать в противоречия с цензурой. В каких местах он допустил расхождения с оригиналом, о том пусть судят прочие исследователи его творчества. Одно утверждается точно, «Простое сердце» было отвергнуто для перевода именно по причине больших осложнений, должных последовать вследствие противления со стороны цензуры. Но не мог разве Тургенев опубликовать перевод вне России? Иван не видел в том смысла.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Казалось бы, теперь Гонкуровская премия становилась гарантом признания заслуг. Неважно, что могло быть написано в год награждения, важен прежде пройденный путь. Но в 1927 году случилось иначе. Премии удостоился никому неизвестный писатель. За его плечами был один изданный под псевдонимом поэтический сборник. И особых планов на литературу автор пока не строил. Но жизнь порою смотрит благосклонно. Как Морис Бедель смог обратить на себя внимание? Он написал историю о драматурге, отправившемся в Норвегию, по сути — нечто вроде любовных похождений француза в северных широтах. После пошёл в книжный магазин крупного издательства, кассирша послала к директору, которому Морис отдал рукопись. А далее — тишина. С ним никто не обсуждал вопрос публикации. Просто в один прекрасный день его поставили перед фактом — рукопись принята в работу. И уж совсем Бедель не мог ожидать вручения ему Гонкуровской премии. Так человек, ещё ничем себя не проявивший, стал одним из признанных писателей Франции.

Столь быстрый взлёт не был ему на руку. Получив внимание читателя, взобравшись по профессиональной лестнице до должности главы Общества литераторов, продолжая создавать художественные произведения, прежнего интереса к своим работам уже не находил. Тем Бедель лишь подтверждал пагубное влияние Гонкуровской премии, более нужной для подтверждения уже достигнутых позиций в качестве писателя, нежели в виде возможности широко о себе заявить. Отныне предстояло писать произведения, ничем не уступающие самому первому, с которым всегда будет производиться сравнение. По правде говоря, написать лучше можно было много раз. Но мало кто проявлял интерес к его дальнейшему творчеству.

У Франции всегда были крепкие связи со скандинавскими странами. Шведы и норвежцы могли писать на французском, тогда как сами французы скорее просто проявляли интерес. Это не избавляло от различных обоюдных надуманных мнений. Как о Франции можно сказать много глупостей, не имеющих отношения к действительности. Так и о Норвегии можно иметь представление, на деле оказывающееся ошибочным. С этим и предстоит разобраться главному герою повествования. Он отправился в путешествие по морю, беседует с дамой. Всё им услышанное про Париж — его забавляет. Мало иметь представление о французской столице, нужно там хотя бы один раз побывать. Впрочем, иногда достаточно послушать людей там бывавших, благодаря чему сложится не менее правдивое мнение. Но в большинстве представлений прочих людей формируется идеалистическая картинка, скорее связанная с приятными ожиданиями.

Что касается Норвегии: в плане природных особенностей — всё совпало. Открытые участки тела неизменно мёрзнут под воздействием холода. Но главному герою хотелось проверить совершенно другое. Его интересовали местные женщины. Следовало установить, насколько романтичные живут там особы. Неужели и правда: чем севернее, тем в них меньше романтики? То есть стоит перешагнуть за шестьдесят градусов северной широты, как по мере продвижения романтический пыл в женщинах начинает угасать. А если двигаться всё дальше, то там и вовсе не встретишь девичьих улыбок, натолкнувшись на непроницаемость лиц. Именно с этим и следовало разобраться. Почему такое обстоятельство больше всего беспокоило француза — понятно. Достаточно вспомнить Париж, где жили особые создания, беззаботные по натуре и лёгкие на представления о жизни, готовые полностью растворяться в любви. Или это такой же миф о Париже, как многое остальное?

Каким бы образом оно не казалось, рассуждения Беделя были интересны французскому читателю. Не всё ведь зачитываться похождениями французов где-нибудь на Северном полюсе, любопытно узнать и про похождения в Норвегии.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Жаркий на вручение Гонкуровской премии 1926 год не имел явного фаворита. За обладание премией сошлись на равных Андре Бёклер, Рене Бизе, Жорж Бернанос, Габриэль Рейар, Жан Дорсенн, Анри Деберли, Анри Дюкло и Марсель Жуандо. При новом рассмотрении претендентами дополнительно стали Анри Пурра, Жан Кассу, и не только. Но именно «Пытка Федры» за авторством Андри Деберли при каждом витке набирала всё больше голосов. До последнего чаша весов могла склониться в сторону Анри Пурра. И вот, когда большинство поддержало «Пытку Федры», Анри Деберли стал обладателем Гонкуровской премии. Почему имелось такое количество сомневающихся? Из-за особенностей сюжетной канвы. И читатель, знакомый с древнегреческой мифологией, должен догадаться, каким именно печальным событием ославила свою память Федра.

Федра — вторая жена Тесея, больше известного по мифу о минотавре. Древнегреческая мифология вообще крайне сложна из-за обилия описанных событий. Тесей стал царём Афин, у него был сын Ипполит от первой жены — Антиопы. К этому сыну как раз и воспылала страстью Федра, оклеветав его, а после добровольно расставшись с жизнью. Деберли не стал в точности воспроизводить миф, достаточно было простого упоминания Федры, чтобы избежать нарекания со стороны читателя. Всё-таки начало описываемых им событий относилось к 1925 году, то есть к моменту начала работы над произведением. Чтобы сбавить накал возможного негодования, Анри отправил читателя в прошлое, перенеся внимание на тринадцать лет назад.

Деберли не впервые брался за подобное. Таковым был его стиль — искать нечто развратное в окружавшем обществе. Он уже как-то рассказывал о взаимоотношениях школьной учительницы и отца её ученика. И далее он продолжил наполнять произведения схожими драматическими событиями. Пока из-под пера не вышла «Пытка Федры» — о запретной любви между мачехой и пасынком.

Не стоит думать, будто Анри чрезмерно живописал о им задуманном сюжете. Читатель не сразу мог понять, к чему должно подойти действие. Долгое и протяжное раскачивание сюжета скорее погружало в пучину скуки. Описывалась обыденность человеческого существования, где есть муж-моряк, его новая жена и сын от прежнего брака. Можно даже сказать, Деберли снова взялся за осмысление поступков учительницы, только теперь по отношению к ученику, поскольку мачеха должна была следить за успехами пасынка в учёбе. В определённый момент читатель увидит развитие событий, а далее всё происходит крайне стремительно, результатом чего едва не стала трагедия. В отличии от мифологической Федры, клеветать на пасынка не придётся. Жизнь сама подскажет благоразумное разрешение возникшей проблемы. Правда без необдуманных поступков повествованию не обойтись.

Критического осуждения не последовало. Наоборот, использовав такой сюжет, Анри Деберли добился требуемого для него признания. Впрочем, особого значения то по итогу не имело, он продолжил создавать новые произведения, которые если и рассматривали, то с оттенком написания их человеком, некогда ставшего лауреатом Гонкуровской премии, к каковым, как известно, с прежним интересом уже практически никогда не относились. Что касается непосредственно сюжета, есть вероятность, изложенное Деберли сказалось на происходившем переосмыслении миропонимания в самом Париже. Где, как известно, некоторое время побывает американский писатель Генри Миллер, написавший, в частности, «Тропик Рака», действие которого как раз и начинается примерно в 1925 году. А если мыслить категориями по прошествии ста лет, описанное Деберли можно воспринимать за отражение пикантных фантазий, без налёта какого-либо ощущения должной последовать расплаты. Но подумает ли кто взяться за «Пытку Федры» в наши дни?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Чужая культура — потёмки. Даже такая, каковой является культура французская. Многие писатели так и не вышли за пределы франкоязычного мира, тогда как внутри оного пользуются огромным уважением. И получается так, что узнать об их заслугах можно по счастливой случайности. Например, что говорит читателю имя Мориса Женевуа? Он получил Гонкуровскую премию в 1925 году за произведение «Кролик». Более ничего о нём неизвестно. Тогда как Морис Женевуа признан французами за важного члена общества, ещё при жизни имевшего множественные признания. Да и само вручение Гонкуровской премии — скорее по совокупности достигнутых на тот момент заслуг. Прошедший поля Первой Мировой войны, некоторое время писавший о событиях той поры, Морис начал создавать произведения о французских местечках. Так у него появился замысел сообщить о буднях лесоруба со склонностью к охоте. Что касается посмертной славы — в 2020 году прах Мориса Женевуа был перезахоронен в Пантеоне.

Читатель понял — значение писателя для Франции велико. Но правильно ли оценивать отношение к нему французов именно по «Кролику»? Надо признать, «Кролик» не соответствует возложенным на него ожиданиям. Содержание никак не раскроет особенности творческого потенциала взятого для рассмотрения автора. Если появляется интерес к дальнейшему изучению творчества, надо его реализовывать отдельно. Только чтение «Кролика» тому не способствует.

Знакомясь с произведением, читатель должен определиться с названием. Его можно оставить неизменным. В оригинале оно звучит как «Раболио». Оно же является прозвищем ранее упомянутого лесоруба. Но так как данное слово ничего не говорит, если читатель не знаком с французским языком, то его переводом и является «кролик». Оправдано ли такое отношение к названию? Будем считать, дословный перевод в данном случае строго обязателен. Раз автор назвал персонажа Кроликом, за такового мы его и будем считать. Назвал бы произведение «Пьер Фук», тогда бы никто не стал его переиначивать.

Что происходит согласно сюжета? Творится несправедливость. Пьер Фук, известный по прозвищу Кролик, уходит в леса, где занимается браконьерством. У него не остаётся иного выбора. И пусть он мог без возражения принять ниспосылаемое, того делать не стал. На этом про него можно забыть. Основное внимание будет уделено описанию природы, рыбной ловли и охоты. А как же важная тема отношения живших в той местности людей, где одним чего-то не хватало, а другие не желали с ними делиться имеющимся? Может для кого-то именно это покажется важным. Согласно текста автор гораздо больше внимания уделял совсем другим описаниям. Даже есть мнение — Морис погрузился в воспоминания юношества, припоминая собственные походы на охоту.

Пожелает ли читатель углубляться в развитие страстей? За браконьерство Кролика будут искать, находить и вменять ему в вину противоправные деяния. Кролик с тем не смирится, задумав воздать за чинимую против него несправедливость. Считать ли его за положительного персонажа? Читателю предстоит определиться самостоятельно. Или можно не определяться, посчитав за нужное уделить внимание прочим аспектам произведения, вновь возвращаясь к описанию автором природы. Всё-таки Морис перед написанием некоторое время прожил в похожей местности, даже имел желание побеседовать с местным браконьером. Задуманной беседы не состоялось. Набравшись впечатлений, присовокупив к действию память о собственном прошлом, Морис Женевуа написал «Кролика».

К слову, произведение не раз впоследствии переделывалось. Поэтому сложно сказать, какой именно вариант достался читателю. Вполне вероятно, совсем не тот, отмеченный Гонкуровской премией. Было бы из-за чего переживать. Всё-таки у Мориса Женевуа есть иные работы, более заслуживающие чтения.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1923 году Гонкуровскую премию вручают Люсьену Фабру. Что это? Имеющий славу предпринимателя, промышленный делец, в свободное от трудовых будней время посвящает себя литературным экзерсисам. Издав за три предстоящих года два поэтических сборника и одну монографию о теории относительности Эйнштейна, Люсьен взялся написать большой роман, по хронометражу уходящий корнями в середину XIX века, рассказав о судьбе молодого человека, чья жизнь горела настолько быстро, что главный герой к окончанию повествования полностью выгорит. Неужели всё было столь интересно изложено? Отнюдь, не всякий современник решил отозваться в восторженных тонах, скорее назвав произведение малосодержательным. Не приметили книгу и за Ла-Маншем, не стала она событием за Атлантикой. И тому есть очевидное объяснение — там уже как более десяти лет зачитывались трилогией Теодора Драйзера о финансисте Каупервуде.

«Рабвель» состоит из трёх частей: юные годы главного героя, его финансовая деятельность и окончание его пути. Стиль изложения — перенасыщенный лишними подробностями. В какой момент читатель должен был взяться за более внимательное отношение к описываемому автором? Но раз Люсьен посчитал то представить за нужное, приходится с тем знакомиться. В действительности он мог сократить роман, как обычно поступали другие французские писатели. XX век вообще стал для французской литературы новой страницей, когда писатель зарабатывал на самом произведении, а не исходя из количества строчек в печатном варианте. Может Фабр был воспитан на классике? Всё же для него не имелось необходимости извлекать из произведения прибыль. И может стать лауреатом Гонкуровской премии он не планировал. К тому же, в Гонкуровской премии не задались дела. В 1922 году наградили произведение сугубо по необходимости, вследствие заранее определённого для вручения лауреата.

Как же красиво рассказывают о «Рабвеле». Можно подумать, перед нами краткая выжимка истории взлёта и падения человеческих судеб в духе Эмиля Золя, с учётом чуть позже взятого для рассмотрения временного промежутка. Повествование ведётся о характерном для той поры дельце. А главный герой буквально пылает от желания познать жизнь во всём её многообразии. И даже откажется от любви, вследствие чего отравит собственную жизнь горькими переживаниями. Возможно оно и так, если иметь желание смотреть под данным углом. Читатель видит несколько иную картину, когда вниманию представляют мальчика, занимающегося не совсем объяснимым. Видя страдающее животное, облегчает мучения максимально быстрым способом, пусть и не всегда безболезненным. Или переживает за скорпиона, когда видит издевающихся над ним мальчишек, окруживших кольцом огня, вследствие чего тот сам себя убивает.

Кажется, перед читателем история о подлинном гуманисте, должном жить во имя других. Местами так и будет происходить. Видится духовный рост главного героя. Такому человеку — место в клире. Родись он в Италии, быть ему кем-то вроде папы римского. Всё это только кажется. В дальнейшем Люсьен вошёл во вкус, уже не столь ярко воссоздавая события. Возможно, нужно внимательнее вчитываться в текст. Но опять возникает недоумение, вследствие возможности отослать читателя к трилогии Драйзера, написанной с гораздо большим и пристальным вниманием к тем деталям, которые дают понимание устройства капиталистического общества. Люсьен Фабр не ставил перед собой аналогичной задачи, написав историю, каковой он её сам соглашался принимать.

Как сложился творческий путь Фабра в последующем? Он продолжил заниматься литературной практикой, писал романы и эссе. Занимался и предпринимательской деятельностью в прежней мере. Впрочем, как после и станет обыденным, внимание к судьбе большинства гонкуровских лауреатов утрачивается сразу же после награждения.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Пьеса Ростана «Сирано де Бержерак» — произведение в стихах о человеческих недостатках. При её упоминании сразу вспоминается большой нос главного героя, в основном и являющийся причиной многих проблем и всех юмористических сцен. Но надо задуматься о количестве вымысла. Таким ли уж гротескно большим был нос у Сирано? Действующие лица — французы, к которым посмеем причислить и гасконцев. Какая их главная черта? Со времён римлян повелось такое мнение, что если желаешь найти характерную особенность галла, посмотри на его нос. Этот нос будет обязательно вытянут. Быть может у Сирано форма носа преобладала над другими чертами лица, отчего он и воспринимался большим. В любом случае, затруднение возникало только при общении с дамами, не желавшими видеть рядом с собою человека с таким «достатком». Касательно мужчин положение исправлял решительный нрав главного героя, отправлявшего на острова Блаженных всякого, кто смел над ним насмехаться.

Сирано де Бержерак имел реального прототипа, о котором при жизни не говорили, будто он обладает большим носом. Важно другое, обстоятельства его жизни. События в пьесе происходят во времена франко-испанской войны, длившейся уже порядка пяти лет. Тогда королём Франции был ещё Людовик XIII, а кардиналом — Ришельё. Зная об этом, читатель с ещё большим интересом будет наблюдать за происходящим. Всё-таки главный герой — Сирано — гасконец, как и другой знаменитый литературный персонаж примерно той же поры. Но по первому действию пьесы сложно понять, к чему вообще автор начал повествование.

Как ныне принято в иммерсивных театрах, зритель находился внутри, когда вокруг него развивалось действие. Сцена могла оставаться пустой, тогда как актёры заходили в зрительный зал и выходили, присаживались на свободные места, вели жаркие речи, порою доходя до запальчивых высказываний в адрес друг друга. И таким образом обставлено первое действие. Читая, можно впасть в тоску. Всё поменяется, стоит появиться на страницах главному герою — отважному гвардейцу, хоть почитай его за гусара, на усах которого покачивается большой нос. Может и не на усах, но так красочнее складывается лицо главного героя. И может никому бы и не пришла идея акцентировать внимание на выдающейся части тела, если бы не сам Сирано все разговоры сводил к обогатившему его природой «достатку».

Сложно представить, о чём можно было повествовать, не будь у главного героя такого носа. Ростан потому сплёл из сюжета любовную историю, где тайный воздыхатель терпит фиаско при общении с ему приглянувшейся девицей, не способной оценить внутренние достоинства избранника, отталкиваемая в силу неприятия физиологических особенностей. Будут возникать постоянные возможности изменить о себе мнение, каждый раз разрушаемые очередным несоответствием желаемого к осуществлению. Читатель, или зритель, до последнего верит в счастливое завершение истории. Однако, продолжение обязательно останется вне представленного. Надо считать, главный герой продолжит добиваться внимания, оставаясь всё тем же тайным воздыхателем.

«Сирано де Бержерак» — формально является пьесой, не предназначенной для театра. Какой зритель высидит более шести часов? Пусть и имея перерывы между актами. Да и внимать стихотворной форме всегда проще собственным взглядом, отмечая мастерство автора, или переводчика, красиво и ладно излагать текст. Очевидно, пьеса всё равно ставилась, и всегда сокращалась до нужного по хронометражу размера. Из повествования можно без опасений убрать начало, в остальном предложив зрителю краткое изложение. История на самом деле получилась ладная, даже пусть и не совсем соответствующая действительности.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Читателю могут быть непонятны события, происходящие в Китае. Однако, если проследить историю в общем, увидишь, как много крови было пролито на его землях. И случалось это излишне регулярно. Не раз происходило так, что за несколько лет могло погибнуть значительное количество людей. И не будет преувеличением, если сказать, что в ходе вооружённых конфликтов погибало до десятой части от всего населения планеты. После Опиумных войн Китай не ведал будущей судьбы, идя от состояния империи к республике и обратно, чтобы в какой-то момент наметился крен в сторону коммунистических воззрений. К 1927 году ситуация накалилась, когда в Шанхае произошла очередная резня, направленная против коммунистов. О предстоящем этому и взялся рассказать Андре Мальро, создав на страницах хронику из двадцати двух дней: от 21 марта по 11 апреля, тогда как резня случилась днём позже.

Мальро и прежде интересовался Азией. В 1928 году им написан роман «Завоеватели» — о попытках китайцев противодействовать европейскому влиянию. В 1930 — «Королевская дорога», в котором Андре вспоминал события семилетней давности собственного прошлого, связанного с вывозом культурных ценностей из Камбоджи, за совершение чего его могли приговорить к трём годам тюремного заключения, но представил в виде художественного произведения на данную тематику. И вот теперь, в 1933, когда на юге центрального Китая создана Китайская Советская Республика, Мальро опубликовал роман «Удел человеческий», чтобы рассказать о событиях, предварявших 12 апреля 1927 года — той самой Шанхайской резни.

Есть разная информация о вовлечении непосредственно Андре. В одних источниках говорят: он находился в Китае с 1925 вплоть до 1927. В других: кратко посетил Китай в 1931 году. В любом случае, Мальро владел информацией, о которой он желал рассказать читателю. Но надо понимать — это не хроника событий, как то хотелось бы видеть. Скорее нужно говорить о художественной обработке эпизодов, ставших лишь фоном для сообщаемого на страницах действия. Дополнительно читатель узнавал, какая участь ждала революционеров, многие из которых на случай пыток держали при себе цианид. После события переносятся сразу в начало июля, уже за пределы Китая.

Читатель лучше всего усвоит из текста заинтересованность европейцев и американцев в сохранении имевшегося в Китае режима. В случае прихода к власти коммунистов, выданные Китаю кредиты не будут погашены. Но может читатель сможет вынести из текста другую информацию.

Что до восприятия романа, книга имела успех. До сих пор «Удел человеческий» включают в различные списки из определённого количества французских произведений, отдавая место где-нибудь в первой десятке. Упоминается тираж, превысивший пять или шесть миллионов экземпляров. Говорится про четыре несостоявшиеся экранизации, нереализованных в силу различных причин. Роман получил Гонкуровскую премию, а сам Мальро — требуемый для него авторитет, впоследствии ставший иметь значение, когда он был назначен министром культуры в правительстве Шарля де Голля.

Но каково действительное восприятие произведения у читателя? Современный французский обыватель, мало смыслящий о событиях в Китае той давности, как и любой другой европейский обыватель о происходящем в Азии вообще, с трудом поймёт сообщаемую ему информацию. Думается, современник Мальро столь же путался в обстоятельствах последовательности событий в китайских землях. Теперь же предстояло читать, как вело себя подполье, и какие против этого совершались мероприятия. В события вмешивалась судьба исторических лиц, будто бы зависевшая от персонажей произведения. Может поэтому внимать повествованию от Мальро подлинно тяжело. Или нужно быть французом, дабы суметь понять описываемое. Или, скорее всего, нужно быть французом, жившим в двадцатых и тридцатых годах.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Прожив молодые годы в Америке, Морис Константэн-Вейер стал близок к тому краю. Может по причине жизни в Канаде, оказавшей на него сильное влияние. Проникнувшись канадской историей и природными условиями, Морис остался глубоко впечатлён. И если бы не Первая Мировая война, судьба его могла сложиться иначе. Уже во Франции он принял твёрдое решение заняться писательским ремеслом. А о чём ему следовало писать? Может о войне? Полученное тяжёлое ранение должно было отложить отпечаток. Но нет, он пишет о теперь ставшей от него далёкой Канаде. В мыслях Морис — там. А Канада, за исключением обжитой узкой полоски вдоль границы с США, край суровых испытаний. Человек там — песчинка мироздания. Практически — никто. Нужно быть сильным духом, чтобы хотя бы выжить.

Читатель знает другого бытописателя жестокой природы американского севера — Джека Лондона. Помнит о каждодневной борьбе. Легко навсегда кануть в безвестность, не разведи вовремя костёр или не прими решение убить собаку из упряжки. Будешь страдать от нехватки важных для организма элементов. Но редко вспоминает про Константэна-Вейера. Скорее припомнится сказитель о прериях — Фенимор Купер. Может даже найдётся в памяти имя Джеймса Шульца. Но при этом никто из них не удостаивался столь солидной премии, каковой является Гонкуровская. Стало ли читателю от того легче? Нисколько.

Вероятно, Морис излагал удобным для чтения певучим языком, о чём судить могут только знающие французский язык. Английский или какой другой, вроде русского, не передают красоту созданных на страницах образов. Поэтому приходится исходить, будто аналогично излагалось в оригинале. И всё же — основное читателем будет усвоено.

Герой повествования отправляется в путешествие. Насколько он подготовлен? Не до конца. Он мог быть наслышан об Америке, при этом не являясь ни канадцем, ни жителем США. Он — приезжий. Ровно как и сам Константэн-Вейер поехал искать приключения в Канаду, будучи уже за двадцать три года, прожив там следующие десять лет. Он успел написать пять книг, включая, с таким громким названием — «Манитоба», прежде чем приступил к отмеченной гонкуровским комитетом — «Человек над своим прошлым».

Повествование начинается с рассуждений. Передвигаясь на лошадях, идёт рассказ о Северной Америке, про Канаду, о ковбоях. Вникнуть в описание тяжело. Ярче представленное на страницах становится, когда начинается нечто вроде охоты с собаками. Случается неприятность — главного героя одолевает снежная слепота, теперь он оказался представлен сам себе. Продолжает идти, одолеваемый холодом. Думает о тяжести бытия. Смерть ему кажется близкой как никогда. И это является основным по смыслу, о чём хотел сообщить автор. Всё это можно было рассказать гораздо короче, чтобы читатель не путался в дебрях словословий.

Константэн-Вейер после ещё не раз напишет про Канаду, сложит множество других произведений, будет увлечён созданием биографий. Всё это останется уделом франкоязычного читателя. Гонкуровская премия не помогла Морису преодолеть барьер читательского внимания. Так получилось, что известен он в мире именно по отмеченному комитетом произведению. Случись быть Морису примеченным позже… Однако, как много в жизни писателя этих «если бы» и «случись быть». Всё сталось таким, каким ему и полагалось стать. И уже дело читателя, насколько он хочет проникнуться историями, о которых с таким желанием стремился рассказать Морис Константэн-Вейер.

Следует отметить важность именования произведения — «Человек над своим прошлым». Оно так подходит для отражения написанного непосредственно в лице самого автора, что было бы достаточно ограничиться им самим.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Проблема Гонкуровской премии, как и любой другой литературной премии, обязательно наступающее забвение. Не остаётся ничего, кроме имени лауреата. Мало кто о нём вспомнит, если даже попытается прикоснуться к его творчеству. Почему? Его не считают нужным сохранять. Довольно странная логика! Разве только выбор лауреата имеет значение в определённый год, тогда как после о нём можно вовсе не вспоминать. И это сохраняется даже в век цифровых технологий. Попробуйте отыскать книги абсолютно всех гонкуровских лауреатов — не получится! Чуть лучше обстоит дело, если прошло достаточное количество лет для окончания действия авторских прав. Тогда смелые люди выкладывают книги в свободный доступ. Но становятся ли они после этого кому-нибудь интересными? Такая же печальная участь касается трилогии Тьерри Сандра, получившая премию в 1924 году. Каким бы не казалось странным её название — это вынесенные под одно три разных произведения: «Жимолость», «Чистилище» и «Глава XIII».

Получится ли найти сразу все части трилогии? Попробовать определённо стоит. Тьерри Сандр поднимал довольно интересные темы, вполне может быть даже в том или ином виде происходившие. Так в «Жимолости» он рассказывал о происходившем в Париже немного после Первой Мировой войны. В «Чистилище» — о пленении немцами. А «Глава XIII» — это перевод тринадцатой книги из цикла «Пир мудрецов» за авторством древнегреческого писателя Афинея Навкратийского. Но раз именно такое сочетание было выбрано за достойное награждения Гонкуровской премией, остаётся с ним согласиться.

К чему тогда лучше обратить читательский взор? К истории, касающейся послевоенных лет. Книга на данную тему обязательно должна была стать в числе награждённых. Это понятно по логике событий, когда во время войны награждались книги о самой войне, то после в течение некоторого времени о происходивших событиях старались не вспоминать. Не исключено, французские авторы писали на тему послевоенных лет. Может стиль их изложения не считался за достойный премирования, либо их авторы уже успели стать лауреатами, автоматически вычеркнутые из числа кандидатов.

Сандр повёл повествование от лица рассказчика. Он решил посетить могилу неизвестного солдата в 1923 году. После пошёл по авеню, рассматривая парижские достопримечательности. Пока шёл, о многом передумал. То есть автор писал в духе потока сознания. И вот перед рассказчиком человек, едва ли не точная копия его сослуживца, убитого под Верденом. Это глубоко его поразило. Разве такое может быть? Ему не хотелось вспоминать о тех днях. Что станет удивительным — встреченный человек окажется именно сослуживцем, продолжающим здравствовать. Как же такое могло произойти? Сослуживец всего лишь захотел в жизни очередных перемен, для чего подменил жетон с именем на теле действительно убитого. Теперь же, устав жить под чужим именем, он придумал историю, будто прогуливался по кладбищу, увидел собственное надгробие, пожаловался в соответствующие службы и был полностью восстановлен в правах. Может рассказчик и не стал бы делиться такой историей, однако в текущем 1924 году он получил письмо из Америки, где сослуживец сообщал, что если данное письмо было отправлено, значит он умер. Вполне очевидно, читатель от такого рода истории придёт к неутешительным выводам.

О прочих частях трилогии можно не говорить. У кого имеется желание, пусть попробуют их найти. Если получится, можно считать за совершение угодного деяния. Будет прочитана часть про немецкий плен. Только нужно ли внимать переводу с древнегреческого? Или будем считать, Афиней Навкратийский стал первым греком, чья книга удостоилась Гонкуровской премии?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее