Метка: литература франции

Молодой писатель — теперь уже Анри Труайя, теперь уже француз — почти ничего не написавший, в возрасте двадцати семи лет становится гонкуровским лауреатом. Чем он так сумел пленить? Используемыми им темами, знакомыми по ряду классических произведений русской литературы, где нигилизм съедал миропонимание без остатка. Почему следовало выбрать его, а не Франсуа де Ру? Авансом. В Труайя есть нечто, чему нужно придать уверенность. И Анри оправдает возложенные на него надежды. Где-нибудь обязательно после скажут — это наш Достоевский. Иного просто не могло быть. Само гонкуровское произведение — «Паук» — характерное описание паразитирующей формы жизни, всегда существующей в социуме. Но всё это пока чрезмерно идеализированно. На деле «Паук» стал для Труайя именно как в качестве аванса. Проникнуться глубиной произведения у читателя всё равно не получится, учитывая малую концентрацию автора на им описываемом — далее единственной проблематики он не пошёл, и не дал никакой надежды на исправление ситуации к лучшему. Из чего следовало сделать единственный вывод — если и Достоевский, то сугубо французский.

Сильно вникать в содержание не потребуется. Перед читателем человек, чья главная характеристика — он портит жизнь другим. Прожив достаточно лет, ни к чему не стремившийся, он теряет контроль над бывшим для него доступным. Отныне он остаётся наедине сам с собой. Более никому он не интересен. Прежде мог оказывать влияние на членов семьи, но гнездо опустело — у каждого из них появилась собственная семья. А у главного героя — ничего. Как о нём рассказывать? В духе излития желчи. Труайя желал показать читателю персонажа, должного вызывать отвращение. И читатель в 1938 году мог подумать — делалось то автором не из простых побуждений.

Пусть покажется за надуманность, Труайя выступал против всего, исходящего для Франции с восточной стороны. Стране не требовались граждане, в чём-то опиравшиеся на имеющее отношение к восточному пограничью. А Труайя показывал человека, к делу и чаще без надобности ссылающегося в суждениях на немецких философов. Выпил бы он наконец яду: думал про такого персонажа читатель. — А ещё лучше, ударил бы себя чем-нибудь не менее ядовитым по голове. Если, конечно, читатель продолжал знакомиться с текстом произведения. Мало кто не закрывал «Паука», добравшись до примерной середины. Всё равно в тексте ничего путного не обнаруживалось, кроме ещё одного излития желчи. Да и писал Труайя не так, чтобы суметь убедить читателя в присущем ему таланте изложения.

Что Труайя описывает, так это излюбленное занятие главного героя — убивать время. Ничего не делая путного, изредка создаёт вид деятельности. Посещение Лувра без определённого смысла, с целью посмотреть на стены. Да и увлечение Ницше — странный способ самоутвердиться, толком ничего из себя не представляя. Однако, не Раскольников! Тот хотя бы имел тяжёлое эмоциональное переживание, основанное на осознании им совершённого. У Труайя — хладнокровный до глупости человек, более позёр, склонный сорваться на истерику, любое действие предпочитающий совершать на публику. Потому Труайя решил дать читателю облегчение, сделав это по доброй воле. Чего так хотел читатель, обязательно осуществится.

И всё-таки. Убивая в человеке противное социуму, к чему писатель желал склонить читателя? Разве только к мысли — такого склада люди сами избавят мир от своего присутствия, перед этим обязательно испив изрядное количество крови. Будем считать, Труайя смотрел наперёд, анализируя складывавшуюся тогда жизнь. Кто теперь скажет, будто «пауки» не обречены? Но всё это домыслы… А может и нет.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Меерш молод, подаёт надежды, уже примечен комитетом Гонкуровской премии. Главное — продуктивен. Пусть публикует что-нибудь из прежде им написанного. Неважно, хоть историю о неблагонадёжном элементе общества. Время было тогда чрезмерно неспокойным, не знали — откуда ждать очередной беды. Поэтому, почему бы не сделать предметом обсуждения книгу о контрабандисте. Пора открыть обществу глаза на происходящее. Раздались голоса: Меерш — Золя наших дней, будто он пишет про люмпенов и им подобных. Да он скорее подобен Горькому: раздавались голоса с другой стороны. Помните «На дне»? Вспомните и прочее. Золя ведь писал на разные темы. Ну так и Меерш ещё успеет написать об обратной стороне им показываемого. Хорошо, быть частью отмеченных Гонкуровской премией он способен. И не за такое прежде номинировались.

Меерш — лауреат? Надо читать. Кто он? Французский фламандец. Ему близки Бельгия и Нидерланды. А о чём пишет? О происходящем в соседних с ними французских регионах. И что там? Не блеск человеческой жизни. А там разве люди не живут нормально? Может и живут, но Меерш пишет не о них. Но пишет хоть о достойных вещах? Тяжело сказать, насколько такие вещи достойны внимания. Тогда на им рассказываемое надо закрыть глаза? Ни в коем случае. Скорее нужно сказать, как Меерш обнажает язвы французского общества. А он их точно обнажает? Или люди по собственной воле занимаются преступным ремеслом? Вероятнее всего — по собственной, учитывая их желание существовать именно таким образом. Значит ли это хоть что-нибудь? Думается, вовсе ничего не значит. Получается, всё как у Золя? Да, как у Золя. Или у Горького? Вовсе нет.

Так о чём повествуется? Прежде всего перед читателем описание ситуации. Проблема более не во Франции, она исходит из среды обедневших бельгийцев. У них всё настолько худо, вследствие чего им приходится ехать на заработки во Францию. Кто не хочет трудиться честным путём, занимается преступным промыслом. Например, перевозит контрабандой табак. На заработанные деньги может содержать кабаре и бойцовских петухов. Собственно, читатель как раз и видит такого персонажа, ни о чём другом не желающего мыслить. Он по своей натуре не собирается быть достойным примером для других. Домой каждый раз приходит пьяным, легко распускает руки. Однажды его поймают и посадят в тюрьму на три месяца.

Другое действующее лицо — его жена. Она страдает от домашнего насилия, и когда мужа садят в тюрьму, собирает вещи и уезжает к дяде в Антверпен. Там она получает возможность спокойного существования. Из каких побуждений потребовалось возвращаться к мужу после его освобождения? В силу загадочной женской души, готовой прощать обидевшего её мужчину. Прекрасно осознавая, ничего всё равно не изменится. Муж снова будет возвращаться пьяным, распускать руки, и его вновь обязательно поймают на контрабанде. Меерш мог описать, как женщина гибнет от очередного рукоприкладства, или в силу иных причин остаётся с разбитыми ожиданиями, но оказался слишком мягок.

В данной истории нет ничего поучительного. Читателю показана обыденность, какой её хочет видеть автор. Стоит предположить, нечто подобное в действительности происходило, и даже не один раз. Достаточно открыть местные газеты, как такого рода истории предстают нескончаемой чередой. В случае Меерша — это позволило ему стать лауреатом Гонкуровской премии. И вроде бы это положительно сказалось на его писательских успехах, пусть со временем внимание к его прозе практически сошло на нет. Да и прожил Меерш недолго, умерев будучи сорока трёх лет от роду.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

От исторических реалий Китая и послевоенной жизни на Балканах читатель гонкуровских лауреатов переносился в Испанию. Рассказчиком выступил Жозеф Пере, к тому моменту ставший автором восьми работ. А что такое Испания? Страна с особым отношением к жизни и смерти. Если когда-нибудь испанец откажется от желания восторгаться элегантностью хладнокровной жестокости, он перестанет быть тем, благодаря чему его предки крепко держали завоёванные ими территории. Основное внимание предстояло уделить бою быков — корриде. И увидеть далеко не то, каким это действо должно быть на деле. Вернее, понять другую сторону жизни матадоров. Всякий успех порождает разнузданный образ существования. Неважно, на чём основаны твои достижения. Если ты обязан блистать перед публикой, перестаёшь быть образцом для подражания. Читателю предстояло увидеть человека, чей нрав пострадал от излишних увлечений, тогда как его судьба свелась к неизбежному для оступившихся — к ещё одному промаху, приводящему к печальному итогу.

Жозеф Пере рассказывает, словно говорит о том, кого он знал. Был ли такой матадор — Рикардо Гарсия? Или у него был прототип, павший в бое с быком в 1934 году? Или нечто аналогичное побудило Жозефа составить описание жизни людей, посвятивших себя подобному ремеслу? С того повествование и начиналось. Если девушкам важнее всего любовь, то парням — вовсе нет. Парни хотят другого. Они жаждут идти на смертельный риск. И любить они готовы при тех же условиях, стоит им почувствовать опасность быть убитым. Гораздо явственнее столкнуться с опасностью другого рода — в прямом противостоянии с мощью природы. Потому бой с быками рассматривался за наилучший способ проявить качества. Поныне, где коррида ещё проводится, продолжают погибать матадоры. Особенно молодые, посмевшие вступить в схватку с быками. Но перед читателем матадор, пожелавший завершить карьеру.

Что там — вне арены? Матадор продолжает жить ярко. Он — звезда. Его окружают поклонники. За решительностью против быка у кого-то из них, как у взятого для рассмотрения матадора, кроются слабости. Это может быть женское общество, либо увлечение вроде алкоголя и прочего. Матадор живёт быстрой жизнью. Быть может на том основании, что не знает, сколько ему ещё отпущено лет. Как знать, уже в следующем бою он будет повержен быком. Является ли то оправданием для разгульного образа жизни? Смотря с каких позиций к этому подойдёт читатель. Каким бы не являлся, профессионал дела должен показывать образец в прочем. Или то не является обязательным? Человек — есть человек, подверженный определённым желаниям.

Только это не совсем о самом произведении. Жозеф Пере не писал ладным слогом. Сперва погрузил читателя в будни испанцев, пытаясь рассказывать о собственном отношении к знакомому матадору. Описывая успех, делится пагубными пристрастиями. Пробравшись через значительную часть описаний, читатель подходит к наиболее проработанной автором главе — к бою с быком. Как он проходил? Во всевозможных подробностях Жозеф сообщил на изрядном количестве страниц. Читатель начинал сопереживать, даже в случае имевшегося отторжения к самому пониманию сущности корриды. Бой проходил при полных драматизма происшествиях. А когда матадор повредил запястье, словно становилось ясно, к чему будет подведено повествование. Не раз ещё бык сойдётся с матадором, уводимый в сторону за счёт имевшегося у человека опыта. Накопленная усталость всё же проявится, и бык ранит матадора в живот.

История пришлась по душе комитету Гонкуровской премии. Может в силу назидательности повествования. Или по иной причине. Останется предположить, напиши Жозеф Пере книгу о разгульном образе жизни испанца, выходившего невредимым в боях с быками, то претендовать на премию он бы не смог.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В год 1934 ситуация в Европе накалилась. Прежде могло казаться, более не повторится подобия Мировой войны. Но происходящие события говорили об обратном. Французские писатели вновь вспомнили о некогда с ними бывшем. Может потому основными претендентами на Гонкуровскую премию стали два произведения, рассказывавшие о тех днях. С одной стороны — «Капитан Конан» Роже Верселя, с другой — «Вторжение четырнадцатого» за авторством Максенса ван дер Меерша. «Капитан Конан» был выбран в качестве лауреата с перевесом в один голос. И не из простых побуждений. Роже Версель повествовал о событиях, отдалённых от территории самой Франции. Действие развивалось на Балканах, где сошлись в противостоянии силы Антанты и Тройственного союза. То есть тогда Россия, Великобритания и Франция боролись с Германией, Австро-Венгрией и Турцией. Но по мере знакомства с произведением читателю станет ясно — положение воевавших сил изменилось. И кто прежде был союзником, теперь занимал неясную позицию. Но у Роже на первый план должна была выйти совсем другая история, рассказанная для читателя сложной манерой повествования.

Однако, понятное для читателя всё же случается в моменты описания именно войны. Сам Роже Версель воевал в качестве санитара, признанный ограниченно годным из-за проблем со зрением. Проходя службу в пределах самой Франции, принимал участие в боях на Изере, в Шампани и на Сомме, был ранен в руку, получил отравление газом. То есть о самой войне он мог рассказать если не основное, то о связанном с нею точно. Потому действующие лица могут рассуждать о чём-то вроде, кто и когда впервые убил человека в условиях боя, при этом понимая, что ответа почти никто дать не может, поскольку непонятно, смог ли кто хоть кого-нибудь убить. Случающиеся сцены боевых действий могут поставить читателя в тупик. Против кого воевали французы? Но предлагается это отставить в сторону. Так о чём Версель хотел рассказать?

На балканском театре боевых действий развивается наступление против складывающихся вокруг Румынии событий. Находясь в сложной ситуации, Румыния оттягивала на себя силы Антанты, подпав под германскую оккупацию. И когда война завершилась, прежде воевавшим пришлось ожидать указания на дальнейшие действия. Чем заняться в моменты обозначившегося спокойствия? Французские солдаты ведут себя не самым лучшим образом. Приходится наводить дисциплину. Можно было пасть жертвой навета. Легко могли обвинить в убийстве, особо не разбираясь. И как раз главного героя — капитана Конана — пожелают признать виновным именно в убийстве. Останется обелять своё имя за счёт совершённых подвигов.

Читатель может задуматься, насколько Версель низводил французских солдат, показывая совершаемые ими преступления против мирного населения. То есть главный герой однажды стал свидетелем сцены, когда находившиеся под его командованием чинили расправу над женщиной. При этом Конан не считал солдат виновными в ими совершаемом. Это война ожесточила данных людей, поэтому с них не может быть спроса. Но чаще преступления не несли крайне злого умысла. Французские солдаты могли украсть одеяла, поздно прибыть в расположение, позаимствовать автомобиль для личных нужд. То есть читатель знакомится со всем этим, отчасти недоумевая. Полагается ли это всё принять с положительной стороны, или всё-таки устыдиться за такие деяния, пусть и совершаемые солдатами из будто бы возникшей для того необходимости? А ведь было ещё и открытое расхищение чужого имущества… вполне должное именоваться мародёрством.

Роже Версель сведёт повествование к тому, сколь тяжело человеку приходится на войне, и как тяжело после ему адаптироваться к мирной жизни.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В год 1930 лауреатом Гонкуровской премии становится Анри Фоконье с романом «Малайзия». Прежде Фоконье не отмечался в лаврах славы на литературном Олимпе. Да и «Малайзия» — его первое, и по сути единственное, крупное произведение. И это при том, как утверждают источники, Анри с ранних лет мечтал о писательском ремесле. Они же утверждают, как Фоконье понимал необходимость обеспечить положение в обществе, прежде чем посвятить себя творческим изысканиям. Дабы это лучше сделать, он отправился на Борнео, где обзавёлся плантацией. Дела быстро наладились. Думая перепоручить их другим, он уже собирался посвятить жизнь писательству. Вместо этого пришлось записываться добровольцем из-за начавшейся войны с Германией. И только после, продолжая жить при изменяющихся обстоятельствах, Анри Фоконье взялся за перо. И писать он начал на самую близкую ему тему — о Малайзии.

Говорят, роман имел ошеломляющий успех. Всякий во Франции про него знал, потому ни для кого не стал удивлением выбор лауреатом для Гонкуровской премии. Поговаривают, поныне Фоконье читают, отдавая дань уважения его способности примечать детали. Не в обиде на Анри даже потомки малайцев и тамилов, быт которых он описал на уровне примитивного. Почему так? Считают, это всего лишь взгляд иностранца. А что взять с приезжего человека? Особенно с европейца. Особенно в годы, когда предки малайцев находились под колониальным владением. А кто-то считает, народов разных хватало на Борнео, может кто из них тогда и придерживался примитивности. Но все в один голос заявляют: касательно описания быта, книга Фоконье устарела.

Анри считал — есть два типа колонистов, с которыми ему приходилось иметь дело. Это англичане — бравшие контроль над территориями, управляя всеми происходящими там процессами, не вытесняя местных с присущих им занятий. Другой тип — исповедуемый французами. Собственно, Фоконье — француз. Ничего французское ему не может быть чуждо. Чем же примечателен данный тип колониста? Вмешательством в дела внутреннего управления. Где англичанин возьмётся за дело, становясь смотрящим за приносящими ему прибыль, там француз спустится на ступень ниже, самолично берясь разбираться с процессами. Думается, не всё было сугубо именно так. Однако, Фоконье подвёл к мысли, почему французы предпочитают управлять плантациями. Ведь он — француз! Потому брался за близкое по духу для его народа. Так отчего не нашёл управляющего из местных? Потому как не англичанин.

Фоконье описал сельскохозяйственные будни, вникая абсолютно во всё, давая бой каждой неприятности. Если разрастались сорняки — обязательно начинал с ними борьбу. Но читателю гораздо интереснее отношение к рабочим. Непонятно по какой причине они столь примитивны. Анри сам говорит — местное население придерживается мусульманской религии. Ежели так, арабы должны были пронести свет культуры через данные земли. Или в чём тогда причина? Может читатель не так понял автора? В любом случае, Фоконье описывал малайцев, как он их сам увидел. Допустим, в пору созревания дуриана Анри отмечал, насколько рассудок здешних людей помрачается. Стоит распространиться дурманящему аромату сего плода, всякий человек тут же откладывает любые дела, только тем и занимаясь, что беспрерывно его поглощает, готовый даже совершать преступления, лишь бы раздобыть как можно больше, неизменно после страдая от переедания.

Может кто увидит на страницах нечто иное, считаемое для него за важное. Или посчитает книгу Фоконье за элемент, отражающий прошлое. В 1930 году должны были считать иначе. Непонятно лишь, что особенного рассказал Анри, если и до него французские писатели, излагавшие истории в духе приключений, рассказывали намного интереснее.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Не перевести ли на русский язык что-нибудь из Флобера? Находясь в дружбе с Гюставом, Иван Тургенев имел возможность знакомиться с трудами французского писателя из первых рук. Одно из произведений ему пришлось особо по душе. Загоревшись идеей приступить к переводу, Иван понимал, быстро осуществить его не получится. Работая над «Новью», должен был перестроиться на иное повествование. Для русского читателя передача слово в слово в данном случае не могла подойти, поскольку Флобер составил сказания о древних временах. Значит и на русском языке следовало выражаться речью, отличающейся от обычного разговора. То есть придётся делать вольные допущения, переиначивая изначальный текст. И работа над переводом пошла своим чередом. После состоится публикация под названием — «Легенда о святом Юлиане Милостивом».

Флобер рассказывал историю, увиденную им на одном из витражей. Предстояло поведать о человеке, должном по легенде убить своих родителей. Сама легенда основывалась на сне. Привиделось юноше, будто пошёл он в лес на охоту. Зверья там было видимо-невидимо. Стал убивать всех без разбора. Не для пропитания он охотился, забавы ради. Один олень не был сражён его выстрелом, подошёл к нему в упор, высказав проклятие — убьёт этот юноша собственных родителей своими же руками. Как известно, от судьбы не уйдёшь. То есть какие действия не предпринимай, тем самым скорее приблизишь тебе полагающееся. Перестанет юноша охотиться. И дабы ничего точно не произошло, уедет в края далёкие. Годы будут тянуться за годами, прежний юноша обретёт суженую. Изредка его продолжат мучить кошмары. Однажды, возвращаясь домой, он застанет в постели с женой неизвестного мужчину. Из-за мрака в помещении он не поймёт, чего свидетелем стал, впадёт в ярость и заколет находившихся в той постели. Когда же придёт в себя, узнает, к ним в гости приехали его родители, которых жена уложила спать на их супружеское ложе. Так пророчество осуществилось. Прежний юноша с той поры начал скитаться по миру, не находя покоя, питаясь за счёт подаяний. Именно такая история понравилась Тургеневу у Флобера, оформленная им в качестве перевода.

Всего Флобер предложил Тургеневу три сказания. Вслед за «Легендой о святом Юлиане Милостивом» шла повесть «Простое сердце». Иван отказался от её перевода. Следующее сказание — «Иродиада», основанное на библейских сюжетах. Утверждают, Ивану оно понравилось в той же мере, как ранее переведённая легенда. Но в случае библейского сюжета следовало вовсе перестроить композицию. Тургенев этого делать не стал. И к самому переводу он не испытывал прежнего трепета. Может по причине малого интереса к интерпретации события, близкого к возможной действительности. Читатель это заметил, знакомясь с сухостью изложения. В переводе не было ничего такого, к чему можно проявить симпатию. Впрочем, сюжет касался событий, весьма нелицеприятных. По самому названию читатель мог судить, о чём должна вестись речь. И в конце повествования обязательно будет явлена голова Иоанна Крестителя, поданная на царском блюде согласно воли иудейской царицы Иродиады.

Не всё было просто с переводами Флобера. Тургенев исходил из мысли, не желая вступать в противоречия с цензурой. В каких местах он допустил расхождения с оригиналом, о том пусть судят прочие исследователи его творчества. Одно утверждается точно, «Простое сердце» было отвергнуто для перевода именно по причине больших осложнений, должных последовать вследствие противления со стороны цензуры. Но не мог разве Тургенев опубликовать перевод вне России? Иван не видел в том смысла.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Казалось бы, теперь Гонкуровская премия становилась гарантом признания заслуг. Неважно, что могло быть написано в год награждения, важен прежде пройденный путь. Но в 1927 году случилось иначе. Премии удостоился никому неизвестный писатель. За его плечами был один изданный под псевдонимом поэтический сборник. И особых планов на литературу автор пока не строил. Но жизнь порою смотрит благосклонно. Как Морис Бедель смог обратить на себя внимание? Он написал историю о драматурге, отправившемся в Норвегию, по сути — нечто вроде любовных похождений француза в северных широтах. После пошёл в книжный магазин крупного издательства, кассирша послала к директору, которому Морис отдал рукопись. А далее — тишина. С ним никто не обсуждал вопрос публикации. Просто в один прекрасный день его поставили перед фактом — рукопись принята в работу. И уж совсем Бедель не мог ожидать вручения ему Гонкуровской премии. Так человек, ещё ничем себя не проявивший, стал одним из признанных писателей Франции.

Столь быстрый взлёт не был ему на руку. Получив внимание читателя, взобравшись по профессиональной лестнице до должности главы Общества литераторов, продолжая создавать художественные произведения, прежнего интереса к своим работам уже не находил. Тем Бедель лишь подтверждал пагубное влияние Гонкуровской премии, более нужной для подтверждения уже достигнутых позиций в качестве писателя, нежели в виде возможности широко о себе заявить. Отныне предстояло писать произведения, ничем не уступающие самому первому, с которым всегда будет производиться сравнение. По правде говоря, написать лучше можно было много раз. Но мало кто проявлял интерес к его дальнейшему творчеству.

У Франции всегда были крепкие связи со скандинавскими странами. Шведы и норвежцы могли писать на французском, тогда как сами французы скорее просто проявляли интерес. Это не избавляло от различных обоюдных надуманных мнений. Как о Франции можно сказать много глупостей, не имеющих отношения к действительности. Так и о Норвегии можно иметь представление, на деле оказывающееся ошибочным. С этим и предстоит разобраться главному герою повествования. Он отправился в путешествие по морю, беседует с дамой. Всё им услышанное про Париж — его забавляет. Мало иметь представление о французской столице, нужно там хотя бы один раз побывать. Впрочем, иногда достаточно послушать людей там бывавших, благодаря чему сложится не менее правдивое мнение. Но в большинстве представлений прочих людей формируется идеалистическая картинка, скорее связанная с приятными ожиданиями.

Что касается Норвегии: в плане природных особенностей — всё совпало. Открытые участки тела неизменно мёрзнут под воздействием холода. Но главному герою хотелось проверить совершенно другое. Его интересовали местные женщины. Следовало установить, насколько романтичные живут там особы. Неужели и правда: чем севернее, тем в них меньше романтики? То есть стоит перешагнуть за шестьдесят градусов северной широты, как по мере продвижения романтический пыл в женщинах начинает угасать. А если двигаться всё дальше, то там и вовсе не встретишь девичьих улыбок, натолкнувшись на непроницаемость лиц. Именно с этим и следовало разобраться. Почему такое обстоятельство больше всего беспокоило француза — понятно. Достаточно вспомнить Париж, где жили особые создания, беззаботные по натуре и лёгкие на представления о жизни, готовые полностью растворяться в любви. Или это такой же миф о Париже, как многое остальное?

Каким бы образом оно не казалось, рассуждения Беделя были интересны французскому читателю. Не всё ведь зачитываться похождениями французов где-нибудь на Северном полюсе, любопытно узнать и про похождения в Норвегии.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Жаркий на вручение Гонкуровской премии 1926 год не имел явного фаворита. За обладание премией сошлись на равных Андре Бёклер, Рене Бизе, Жорж Бернанос, Габриэль Рейар, Жан Дорсенн, Анри Деберли, Анри Дюкло и Марсель Жуандо. При новом рассмотрении претендентами дополнительно стали Анри Пурра, Жан Кассу, и не только. Но именно «Пытка Федры» за авторством Андри Деберли при каждом витке набирала всё больше голосов. До последнего чаша весов могла склониться в сторону Анри Пурра. И вот, когда большинство поддержало «Пытку Федры», Анри Деберли стал обладателем Гонкуровской премии. Почему имелось такое количество сомневающихся? Из-за особенностей сюжетной канвы. И читатель, знакомый с древнегреческой мифологией, должен догадаться, каким именно печальным событием ославила свою память Федра.

Федра — вторая жена Тесея, больше известного по мифу о минотавре. Древнегреческая мифология вообще крайне сложна из-за обилия описанных событий. Тесей стал царём Афин, у него был сын Ипполит от первой жены — Антиопы. К этому сыну как раз и воспылала страстью Федра, оклеветав его, а после добровольно расставшись с жизнью. Деберли не стал в точности воспроизводить миф, достаточно было простого упоминания Федры, чтобы избежать нарекания со стороны читателя. Всё-таки начало описываемых им событий относилось к 1925 году, то есть к моменту начала работы над произведением. Чтобы сбавить накал возможного негодования, Анри отправил читателя в прошлое, перенеся внимание на тринадцать лет назад.

Деберли не впервые брался за подобное. Таковым был его стиль — искать нечто развратное в окружавшем обществе. Он уже как-то рассказывал о взаимоотношениях школьной учительницы и отца её ученика. И далее он продолжил наполнять произведения схожими драматическими событиями. Пока из-под пера не вышла «Пытка Федры» — о запретной любви между мачехой и пасынком.

Не стоит думать, будто Анри чрезмерно живописал о им задуманном сюжете. Читатель не сразу мог понять, к чему должно подойти действие. Долгое и протяжное раскачивание сюжета скорее погружало в пучину скуки. Описывалась обыденность человеческого существования, где есть муж-моряк, его новая жена и сын от прежнего брака. Можно даже сказать, Деберли снова взялся за осмысление поступков учительницы, только теперь по отношению к ученику, поскольку мачеха должна была следить за успехами пасынка в учёбе. В определённый момент читатель увидит развитие событий, а далее всё происходит крайне стремительно, результатом чего едва не стала трагедия. В отличии от мифологической Федры, клеветать на пасынка не придётся. Жизнь сама подскажет благоразумное разрешение возникшей проблемы. Правда без необдуманных поступков повествованию не обойтись.

Критического осуждения не последовало. Наоборот, использовав такой сюжет, Анри Деберли добился требуемого для него признания. Впрочем, особого значения то по итогу не имело, он продолжил создавать новые произведения, которые если и рассматривали, то с оттенком написания их человеком, некогда ставшего лауреатом Гонкуровской премии, к каковым, как известно, с прежним интересом уже практически никогда не относились. Что касается непосредственно сюжета, есть вероятность, изложенное Деберли сказалось на происходившем переосмыслении миропонимания в самом Париже. Где, как известно, некоторое время побывает американский писатель Генри Миллер, написавший, в частности, «Тропик Рака», действие которого как раз и начинается примерно в 1925 году. А если мыслить категориями по прошествии ста лет, описанное Деберли можно воспринимать за отражение пикантных фантазий, без налёта какого-либо ощущения должной последовать расплаты. Но подумает ли кто взяться за «Пытку Федры» в наши дни?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Чужая культура — потёмки. Даже такая, каковой является культура французская. Многие писатели так и не вышли за пределы франкоязычного мира, тогда как внутри оного пользуются огромным уважением. И получается так, что узнать об их заслугах можно по счастливой случайности. Например, что говорит читателю имя Мориса Женевуа? Он получил Гонкуровскую премию в 1925 году за произведение «Кролик». Более ничего о нём неизвестно. Тогда как Морис Женевуа признан французами за важного члена общества, ещё при жизни имевшего множественные признания. Да и само вручение Гонкуровской премии — скорее по совокупности достигнутых на тот момент заслуг. Прошедший поля Первой Мировой войны, некоторое время писавший о событиях той поры, Морис начал создавать произведения о французских местечках. Так у него появился замысел сообщить о буднях лесоруба со склонностью к охоте. Что касается посмертной славы — в 2020 году прах Мориса Женевуа был перезахоронен в Пантеоне.

Читатель понял — значение писателя для Франции велико. Но правильно ли оценивать отношение к нему французов именно по «Кролику»? Надо признать, «Кролик» не соответствует возложенным на него ожиданиям. Содержание никак не раскроет особенности творческого потенциала взятого для рассмотрения автора. Если появляется интерес к дальнейшему изучению творчества, надо его реализовывать отдельно. Только чтение «Кролика» тому не способствует.

Знакомясь с произведением, читатель должен определиться с названием. Его можно оставить неизменным. В оригинале оно звучит как «Раболио». Оно же является прозвищем ранее упомянутого лесоруба. Но так как данное слово ничего не говорит, если читатель не знаком с французским языком, то его переводом и является «кролик». Оправдано ли такое отношение к названию? Будем считать, дословный перевод в данном случае строго обязателен. Раз автор назвал персонажа Кроликом, за такового мы его и будем считать. Назвал бы произведение «Пьер Фук», тогда бы никто не стал его переиначивать.

Что происходит согласно сюжета? Творится несправедливость. Пьер Фук, известный по прозвищу Кролик, уходит в леса, где занимается браконьерством. У него не остаётся иного выбора. И пусть он мог без возражения принять ниспосылаемое, того делать не стал. На этом про него можно забыть. Основное внимание будет уделено описанию природы, рыбной ловли и охоты. А как же важная тема отношения живших в той местности людей, где одним чего-то не хватало, а другие не желали с ними делиться имеющимся? Может для кого-то именно это покажется важным. Согласно текста автор гораздо больше внимания уделял совсем другим описаниям. Даже есть мнение — Морис погрузился в воспоминания юношества, припоминая собственные походы на охоту.

Пожелает ли читатель углубляться в развитие страстей? За браконьерство Кролика будут искать, находить и вменять ему в вину противоправные деяния. Кролик с тем не смирится, задумав воздать за чинимую против него несправедливость. Считать ли его за положительного персонажа? Читателю предстоит определиться самостоятельно. Или можно не определяться, посчитав за нужное уделить внимание прочим аспектам произведения, вновь возвращаясь к описанию автором природы. Всё-таки Морис перед написанием некоторое время прожил в похожей местности, даже имел желание побеседовать с местным браконьером. Задуманной беседы не состоялось. Набравшись впечатлений, присовокупив к действию память о собственном прошлом, Морис Женевуа написал «Кролика».

К слову, произведение не раз впоследствии переделывалось. Поэтому сложно сказать, какой именно вариант достался читателю. Вполне вероятно, совсем не тот, отмеченный Гонкуровской премией. Было бы из-за чего переживать. Всё-таки у Мориса Женевуа есть иные работы, более заслуживающие чтения.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1923 году Гонкуровскую премию вручают Люсьену Фабру. Что это? Имеющий славу предпринимателя, промышленный делец, в свободное от трудовых будней время посвящает себя литературным экзерсисам. Издав за три предстоящих года два поэтических сборника и одну монографию о теории относительности Эйнштейна, Люсьен взялся написать большой роман, по хронометражу уходящий корнями в середину XIX века, рассказав о судьбе молодого человека, чья жизнь горела настолько быстро, что главный герой к окончанию повествования полностью выгорит. Неужели всё было столь интересно изложено? Отнюдь, не всякий современник решил отозваться в восторженных тонах, скорее назвав произведение малосодержательным. Не приметили книгу и за Ла-Маншем, не стала она событием за Атлантикой. И тому есть очевидное объяснение — там уже как более десяти лет зачитывались трилогией Теодора Драйзера о финансисте Каупервуде.

«Рабвель» состоит из трёх частей: юные годы главного героя, его финансовая деятельность и окончание его пути. Стиль изложения — перенасыщенный лишними подробностями. В какой момент читатель должен был взяться за более внимательное отношение к описываемому автором? Но раз Люсьен посчитал то представить за нужное, приходится с тем знакомиться. В действительности он мог сократить роман, как обычно поступали другие французские писатели. XX век вообще стал для французской литературы новой страницей, когда писатель зарабатывал на самом произведении, а не исходя из количества строчек в печатном варианте. Может Фабр был воспитан на классике? Всё же для него не имелось необходимости извлекать из произведения прибыль. И может стать лауреатом Гонкуровской премии он не планировал. К тому же, в Гонкуровской премии не задались дела. В 1922 году наградили произведение сугубо по необходимости, вследствие заранее определённого для вручения лауреата.

Как же красиво рассказывают о «Рабвеле». Можно подумать, перед нами краткая выжимка истории взлёта и падения человеческих судеб в духе Эмиля Золя, с учётом чуть позже взятого для рассмотрения временного промежутка. Повествование ведётся о характерном для той поры дельце. А главный герой буквально пылает от желания познать жизнь во всём её многообразии. И даже откажется от любви, вследствие чего отравит собственную жизнь горькими переживаниями. Возможно оно и так, если иметь желание смотреть под данным углом. Читатель видит несколько иную картину, когда вниманию представляют мальчика, занимающегося не совсем объяснимым. Видя страдающее животное, облегчает мучения максимально быстрым способом, пусть и не всегда безболезненным. Или переживает за скорпиона, когда видит издевающихся над ним мальчишек, окруживших кольцом огня, вследствие чего тот сам себя убивает.

Кажется, перед читателем история о подлинном гуманисте, должном жить во имя других. Местами так и будет происходить. Видится духовный рост главного героя. Такому человеку — место в клире. Родись он в Италии, быть ему кем-то вроде папы римского. Всё это только кажется. В дальнейшем Люсьен вошёл во вкус, уже не столь ярко воссоздавая события. Возможно, нужно внимательнее вчитываться в текст. Но опять возникает недоумение, вследствие возможности отослать читателя к трилогии Драйзера, написанной с гораздо большим и пристальным вниманием к тем деталям, которые дают понимание устройства капиталистического общества. Люсьен Фабр не ставил перед собой аналогичной задачи, написав историю, каковой он её сам соглашался принимать.

Как сложился творческий путь Фабра в последующем? Он продолжил заниматься литературной практикой, писал романы и эссе. Занимался и предпринимательской деятельностью в прежней мере. Впрочем, как после и станет обыденным, внимание к судьбе большинства гонкуровских лауреатов утрачивается сразу же после награждения.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее