Tag Archives: толкин

Геннадий Прашкевич, Сергей Соловьёв «Толкин» (2015)

Интерпресскон-2016 | Номинация «Критика, публицистика, литературоведение»

Разве можно рассказать о Толкине так, чтобы видно было человека, а не его творчество? Судя по работе Геннадия Прашкевича и Сергея Соловьёва — это практически невозможно. Пусть биографы прибегали к разным ухищрениям, доводя до сведения читателя факты из жизни писателя, но в каждой детали они видят замыслы великих произведений. Начиная с увлечения матери Толкина языками, редких воспоминаний самого писателя касательно детства среди буров, его участие в Первой Мировой войне: всюду имеются предпосылки к «Властелину колец» и «Сильмариллиону». И, конечно, многостраничные цитаты, как отличительная черта работ подобного плана за авторством Прашкевича.

В биографии Толкина биографы постоянно говорят чьими-то словами, порой прибегая к трудам предшественников. Они вычленили самое главное что им могло потребоваться и провели расследование. С первых страниц перед читателем разворачивается масштабное полотно становления будущего писателя, интересующегося сказаниями народов Северной Европы. Причём читал он их исключительно в оригинальном исполнении, для чего предварительно учил соответствующие языки, пусть на них кроме него и нескольких других исследователей уже никто и пары слов связать не мог.

Складывается впечатление, будто Толкин всю жизнь создавал эльфийский словарь . Прашкевич и Соловьёв то и дело помещают в текст соответствующие выдержки. Не совсем понятно, что именно они хотели этим показать, но подобные вставки не дают читателю забыть, что он знакомится с биографией человека, разработавшего с нуля несколько языков для придуманного им мира. Впрочем, биографы скорее склонны искать корни всех слов Средиземья среди известных Толкину языков, где свою роль сыграли африкаанс, финский, различные вариации английского и мёртвых готских наречий, да что-нибудь ещё.

С делом жизни Толкина читатель знакомится на протяжении всей биографии, но личность писателя так и остаётся для него загадкой. Он удачно женился, попутно обзавёлся детьми, выпивал в общества Клайва Льюиса и других членов организованного для литературных заседаний клуба — это показывается со стороны, не давая конкретных представлений о буднях писателя. Приводимые биографами цитаты только и сообщают о занятости Толкина, вследствие чего ему никак не удаётся закончить «Властелина колец», а кроме того он сильно переживает из-за отказа издательств уделить должное внимание «Сильмариллиону».

Одно читатель уяснит точно — успех к Толкину пришёл благодаря публикации «Хоббита». После чего с него настойчиво стали требовать написать продолжение. Да! Толкин стал заложником ситуации. Он занимался серьёзным делом, но никому это не было интересно. Так бы и остаться ему автором приключенческих историй, не имей он трезвый взгляд на жизнь и право определяться с тем, что действительно нужно писать. Честное слово, с Толкина должны брать пример все писатели мира: надо не трилогии трилогий о пустом клепать, а думать о монументальном сочинении. Вот поэтому Толкин и выделился среди собратьев по перу: он умел ценить себя и не страдал графоманством.

Как бы не был велик замысел «Сильмариллиона», важным в понимании роли Толкина для литературы был и остаётся «Властелин колец». Именно вокруг этого произведения строят биографию Прашкевич и Соловьёв. И когда дело наконец-то доходит до его создания, тогда биографы особенно постарались разобраться с каждым этапом работы над ним. Кажется удивительным, только Толкин сам не знал, что именно он пишет и чем в итоге всё должно закончиться. В биографии множество писем, сомнений и разных подходов к построению произведения, отчего «Властелин колец» воспринимается работой, которая действительно вместила в себя годы жизни писателя, став итогом всех его замыслов.

У Прашкевича и Соловьёва портрет Толкина вышел без изъянов. Неужели в его жизни не случилось хоть что-то такое, за что можно пожурить?

» Read more