Сергей Шаргунов «Попович» (2026)

Шаргунов Попович

Кажется странным, когда в современном мире человек продолжает искать ответы в религии. Но с этим ничего не поделаешь, потому как на эту тему в здоровом обществе отныне запрещено говорить: это может задеть чувства верующих. И вот читателю предстоит знакомиться с романом от Сергея Шаргунова, сыном священника. Может показаться, могли быть задействованы личные переживания. Однако, действие происходит в близкий для автора день. Используются несколько иные реалии, заставляющие читателя отказаться воспринимать повествование хоть самую малость близкой непосредственно к Шаргунову. Скорее нужно говорить о знакомой для автора среде, в которой он сам взрослел. Значит, повествование должно отражать реалии текущего дня. Было бы всё прекрасно и замечательно, повествуй Шаргунов с более открытым сердцем. По итогу не вышло ни подросткового бунта, ни отражения социальной проблемы. Всего лишь роман о юном человеке, чьим воспитанием пренебрегли родители.

Шаргунову следовало отмотать начало повествования к предкам главного героя. Рассказать о прадедах и дедах, особенностях их существования, сложностях быта в условиях ограничений со стороны советской власти. Или показать становление отца. Тем более, читателю периодически даётся намёк о непростом прошлом родителей, успевших наломать дров до воцерковления. Ведь и они терзались перед ликом Вседержителя, не зная, насколько сильна их воля, чтобы во имя Его претерпеть мучения. Они должны были совершить нечто, ставшее для них переломным. Преодолев препятствия, тогда постигли благо в виде воздаяния. Всего этого не имелось перед главным героем, взращенном в изначальном благе. Перед читателем разбалованный ребёнок, выросший без стойких убеждений. Ему бы полагалось истово верить в Бога, не допуская тени сомнения. Но Шаргунов предложил иное. Причём не используя религиозную составляющую. Получалось так, словно религия существует сугубо на словах, никоим образом не находящая себя ни в представлениях родителей, ни в самом главном герое. Хоть бы в одном месте Шаргунов написал о бесе, терзавшем душу главного героя. Вместо чего написал о подростковой дурости, когда всё ставится в угоду отказа от любого прежде устоявшегося мнения, стремясь выступить с опровержением.

Повествуя, Шаргунов перепутал читательскую аудиторию. Имея определённые политические представления, в повествовательной стезе сделал шаг в сторону западной литературы. Это там, на Западе, принято сексуализировать повествование. Такого рода произведения даже примечаются литературными премиями. Можно вспомнить творческий постулат Джулиана Барнса — герою повествования полагается постоянно думать о собственном половом органе, разбрызгивающим семенную жидкость. Шаргунов не снизошёл до подобного, однако показал процесс наблюдения главным героем видео с чернокожей женщиной, занимавшейся самоудовлетворением. И далее Шаргунов будто бы извинялся перед читателем, заставив главного героя переживать за тягу к запретному, всячески отказываясь открыться отцу на еженедельной исповеди.

Приходится говорить, насколько западное мышление проникает в сознание русскоязычных писателей. Это и пестование трудов самого Барнса российскими литературными премиями. Теперь же, за «мерзость» на страницах художественного произведения, стали примечать и писателей из России. Разве не мог Шаргунов показать подлинные страдания главного героя, решившего пойти против родителей, усомнившись в существовании Бога? С каждой страницей читатель всё больше уверялся, сколь юродивым является представленный ему персонаж. Такому человеку разве говорить нелепости, которые люди простят убогому. Иначе сложно понять, каким образом человек, выросший в религиозной среде, обладает таким низким уровнем познаний, отчего не может иметь твёрдых суждений, пока его не наставит на путь истинный кто-нибудь другой. Тут если кого и вспомнишь, то сторонников старой веры, какими их довелось видеть Николаю Лескову во второй половине девятнадцатого столетия — столь же ограниченными в умственных способностях.

А после Шаргунов приступил ко второй части повествования, показывая, как главный герой поймёт сущность бытия, проведя время в отдалённом сибирском поселении среди истово верующих людей. Но это совсем уже лубочная картинка, никак и ничего не доказавшая. Читатель останется в уверенности, главный герой ещё не раз наступит на грабли, видеть которые он ещё не научился.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сергей Шаргунов «Катаев. Погоня за вечной весной» (2016)

Шаргунов Катаев Погоня за вечной весной

Если имя Валентина Катаева для читателя ничего не значит, не приобретёт оно веса и после знакомства с биографией в исполнении Сергея Шаргунова. Так и останется непонятным, почему этот человек возвеличивается потомками, когда к тому нет никаких веских причин, опираясь на тот же текст биографии «Катаев. Погоня за вечной весной». Но причины есть. Это не столько важное место среди советских литераторов, сколько влияние на мир печатного слова вообще. Исследуемый Шаргуновым человек никому не подчинялся, в том числе и Сталину. Особое значение он получил много позже, став «отцом шестидесятников».

Про Катаева ли данный труд? Такого не скажешь. Сергей описывал определённые события, где истории отводилась главная роль. Перед читателем постоянно мелькают люди, приходя и уходя, ничего не привнося и не оставляя следа. Связующим элементом выступил Валентин Катаев, внимавший этому потоку, редко оказывая не него влияние. О литературных заслугах можно не упоминать. Если они и были, то Шаргунов предпочёл цитировать стихи, будто показывая красоту слога и на свой лад излагая их уместность. Писатель из Катаева на страницах биографии никак не желал получаться.

Валентин воевал, он отравился при химической атаке немцев и был ранен, после жил в Одессе, стрелялся на дуэли, краснел, белел и снова краснел, сидел, мог быть расстрелянным. Существовал за счёт участия в литературном объединении, за присутствие на выступлениях которого зрители расплачивались продуктами. На жизненный путь повлияли встречи с Буниным, определившие дальнейший образ мышления. Только Катаев предпочитал уходить от прямых ответов, выбирая для действительности аллегоричные сюжеты. Дальнейшие события будут связаны уже с Москвой.

Где же слова о писательском ремесле? Оказавшись в столице, Валентин писал фельетоны под псевдонимом Оливер Твист. О чём они? Для Шаргунова то не имеет значения. Гораздо лучше показать прочих писателей, имевших с Катаевым дело. Их гораздо лучше получается понять. Сергей объясняет почему. Оказывается, Валентин не жалел сюжетов для других, делясь ими, оставаясь будто бы безучастным. Вот потому и ценится Катаев потомками, оцениваемый обычно через чьё-то творчество, но только не его самого.

Особенно Шаргунов отмечает роль Валентина в создании периодических изданий «Новый мир» и «Накануне», объединивших вокруг себя лучших литераторов тех дней. Ближе к окончанию биографии Сергей таким же образом станет упоминать про работу Катаева над журналом «Юность», повлиявшем на становление шестидесятников. Шаргунов готов причислить Валентина и к вдохновителям выпуска «Метрополя», настолько ему понравилось описывать образ человека, делавшего всё для развития литературной мысли. Один раз Сергей сказал, отчего для Катаева многое складывалось благоприятно, когда упомянул Сталина, считавшего полезным выпуск вредных для советского государства изданий, так как это помогает поскорее определиться с неблагонадёжными элементами общества.

Опять не писатель. Чем дальше продвигается по жизни Валентина Шаргунов, тем более описывает вольный нрав исследуемого им человека, забывшего о существовании берегов. Катаев любил выпить, забывая о правилах приличия, задевая чувства обращающихся к нему людей. Он спокойно перечил первым лицам страны, не опасаясь последствий. Его не трогали. Возможно, не считали того достойным. Даже в собственной биографии он получил роль сквозного персонажа, не находя возможности занять место ведущего исполнителя.

Годы пройдут и Валентина Катаева не станет. Он знал многих, чтобы через них теперь помнили и его. Остаётся надеяться, что кто-нибудь в необозримом будущем отложит дела в сторону и возьмётся понять, каким Катаев был писателем. Ведь прежде всего именно это интересовало читателя, взявшего в руки биографию. Но Шаргунов действительно писал много о чём, кроме самого важного.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее