Метка: горький

Работая над крупными произведениями, Горький практически перестал писать рассказы, но в архивах он находил записи, которыми делился с литературными журналами. Судить о важности их наполнения не следовало, как и придавать какое-то определённое значение. Всё-таки Горький брался за самый крупный труд, создавая многотомную «Жизнь Клима Самгина». Это не означает, будто следует упустить из внимания прочие несущественные произведения. Пусть не всякий читатель сможет с ними ознакомиться, скорее в силу отсутствия для того желания. Однако, сказать о них не будет лишним.

Горький и прежде писал «О Михайловском», что-то публиковал, а данная заметка осталась забытой. Вероятно, это следует воспринимать за подобие отсроченного некролога. Горький в заключении сказал о присутствии на похоронах у Михайловского. Начинал же с описания в меру дружеских отношений, невзирая на негативное мнение о марксистах, на почве чего Михайловский не воспринимал ряд писателей, вроде того же Короленко. Может не воспринимал и самого Горького, о чём в заметке нет ни слова. Датой написания принято считать 1922 год.

В журнале «Молодая гвардия» за 1925 год опубликованы два очерка под общим заголовком «Записки из дневника», позже разделённые на повествования «Проводник» и «Мамаша Кемских». В «Проводнике» Горький вспоминал случай, как довелось плутать в лесах под Муромом. Местные дали знающего человека, сказав, что лучше здешние места никто не знает. Вполне очевидно, они заблудятся в лесу. Почему так произошло? Местные над данным мужичком привыкли потешаться, воспринимая за дурочка. Почему тогда столь зло пошутили над путниками, отправив с ним в лес? Об этом Горький говорить не стал. Касательно «Мамаши Кемских», довелось оказаться в одном из местечек России, где увидел убогую на вид женщину. Спросил местных про неё, услышав следующую историю. Приехала в эти места, вышла замуж за местного инвалида, родила ему пятерых детей, кое-как перебивалась частными уроками, кормя тем семью, а как муж помер, стала по миру побираться, и видеть такого человека в качестве учителя никто не пожелал.

В том же журнале — повествование «Убийцы». Горький желал понять, почему у некоторых людей в голове патологическое миропонимание. А для читателя ставил в укор интерес к такой же теме. Что интересно обывателю? Узнать о совершаемых кругом непотребствах. Имена убийц становятся известными на всю страну. Когда же какой-нибудь доктор спасёт пациента от смерти — этого никто вовсе не узнает, даже не думая проявлять к такому интерес.

В журнале «Огонёк» за 1926 год опубликовано повествование «Енблема». Суть сводилась к тому, что некоему барину не понравился барельеф в виде античной богини, и он пожелал от него избавиться, передав на пользование в психиатрическую лечебницу. Как тогда воспринимать слова о мужике, что умер после знакомства с патефоном, когда невежество дворянства оставалось на том же уровне, если не гораздо глубже? Или воспринимать за подведение черты под канувшим в Лету? Пусть та жизнь остаётся в прошлом?

Длительное повествование «О тараканах» было опубликовано в альманахе «Ковш» за 1926 год, но в 1925 году в переводе на французский язык оно же опубликовано в «Меркюр де Франс». Повествование сумбурное, больше запоминающееся сценой, когда лихой малец обмазал патокой бороды на портретах царя, из-за чего к утру оные оказались облеплены тараканами. Вроде бы непосредственно сам Горький выразил своё отношение к павшему режиму, ежели такие непотребства творили даже дети, какими несмышлёными их не хотелось бы считать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Читателю может показаться, «Заметки из дневника» являются важной частью воспоминаний, по данной причине оформленные отдельным изданием. Частью опубликованные ранее, эти заметки лишь в малой части удовлетворяли интерес читателя. Повествования «Пожары» и «Н. А. Бугров» имели право на самостоятельное осмысление. Но воля писателя была такова, что они включены именно в «Заметки из дневника». Увидеть хотя бы немного Горького в новом его понимании не получится, он продолжал смотреть назад. Впору задаться вопросом: сказались ли положительно на Горьком произошедшие в стране перемены, если при изменившихся реалиях он словно потерялся? Потерялся в том числе и для читателя, в большей массе утратившего интерес к происходившему до революции.

Наполнение заметок предлагается рассматривать в порядке их расположения. Первой Горький предложил считать заметку «Городок» — сказ о мужике, всем книгам предпочитавший историю от Карамзина, только её читавшего, выражая великие на её счёт восхищения. Вторая заметка — «Пожары». Мистическая история о том, как парню нагадали успешную жизнь, если он будет остриженные ногти сжигать в чужих кострах или пожарах. Где бы не довелось ему увидеть открытый огонь, туда он нёс остриженные ногти. Жизнь действительно наладилась. Даже появилась мысль — его и смерть обойдёт стороной. Не обошла! Далее Горький предлагал ещё ряд историй про пожары.

В заметке «А. Н. Шмит» шёл рассказ об Анне Николаевне, теперь уже бабке, а когда-то именитой журналистке с пробивным нравом. В жажде добыть материал шла на всё возможное. Могла, например, забраться тайно в помещение, провести там очень долгое количество времени, имея целью подслушать так ей нужный разговор. В заметке «Чужие люди» рассказ о докторе для бедных, которого после смерти похоронили за счёт бедных же, поскольку никто другой того делать не пожелал. В заметке «Знахарка» — про поверье: более тридцати девяти медведей заламывать нельзя. Причина — от сорокового ещё никто живым не уходил. В заметке «Паук» — о галлюцинациях. Заметка «Могильщик» сумбурна по содержанию.

Не менее сумбурна продолжительная заметка «Н. А. Бугров», интересная рядом деталей. В тексте отражены нравы мужиков. Показали одному патефон, тот от увиденного и услышанного перекрестился и через несколько дней умер, не сумев уразуметь. Или богатый человек желает начать просить милостыню, дабы понять особенности быта бедных. Заметка после смерти Бугрова продолжилась описанием Саввы Мамонтова, известного мецената. Мамонтов старался быть ближе к людям. Когда Горький попросил оказать содействие по устроению выдачи сладостей детям, Савва тут же нашёл для этого средства. Тот же Савва Мамонтов симпатизировал и помогал марксистам, спонсировал газету «Искра». Однажды рассказал Горькому историю про мальчишек, разбивавших ему стёкла камнями, будто насланные революционно настроенными людьми. Только Савва понимал, чья рука действительно была повинна. И тут же Горький писал про события 1905 года. Затевалась мирная демонстрация, кто-то стал кричать: «Долой царя!», последовала реакция, всех приняли за бунтовщиков и начали насмерть рубить. Горький живо представлял те дни, особенно выделив голубоглазого драгуна, старательно рубившего шашкой, вытирая с неё кровь. Упомянул Гапона, сказав, что уж если и за таким сомнительным человеком готовы идти против царя, то дела у Романовых совсем плохи. Заключал заметку Горький информацией о самоубийстве Мамонтова за границей выстрелом в сердце, никак не поясняя для читателя ни мотивов, ни догадок.

В короткой заметке «Палач» — о сумасшедшем. Убив человека, он начал думать, будто внутри него надувается шар, оттого боясь улететь. Просил взрезать ему кожу. Его отправили к психиатру. Далее заметки, не требующие дополнительного пояснения: «Испытатели», «Учитель чистописания», «Неудавшийся писатель». В заметке «Ветеринар» — про теорию усвоения пищи. В мужиках она усваивается полностью, в дворянах — нет. В заметке «Пастух» — о мужике, знававшем странных господ, мягких нравом, любивших ловить бабочек. В заметке «Дора» — о слишком доброй сердцем женщине. А вот в заметке «Из письма» — о жестокосердии, как, начитавшийся Дарвина, человек решил добавлять стрихнин в сладкие пироги для стариков и деревенских дурачков. В заметке «А. А. Блок» — о разговоре со случайным человеком о гуманизме, не зная, что им был сам Блок.

Остальные заметки небольшого размера: «Люди наедине сами с собой», «Из дневника», «О войне и революции», «Садовник», «Законник», «Монархист», «Петербургские типы», «Отработанный пар», «Быт», «Митя Павлов». Заключает заметки статья «Вместо послесловия» — Горький хотел назвать этот сборник «Книгой о русских людях».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Мог ли Горький выработать понимание, о чём он должен был писать после смены в стране режима? Что такого мог рассказать, должное стать отражением времени? Уже прошло более пяти лет, но Горький продолжал писать о прошедших событиях. И будет поступать так дальше, более заинтересованный в редактировании им уже написанного. Например, начав писать о Короленко, дописывая «Мои университеты», отдельно выделял прочие автобиографические повествования, которым не получалось найти применение в виде единого полотна. Так в 1923 году на страницах журнала «Красная новь» были опубликованы «О вреде философии», «Сторож» и «О первой любви».

«О вреде философии» — отражение неприятия данной науки. Для Горького философия являлась скучным предметом. Сколько бы к ней не подступал, в очередной раз разочаровывался. Поэтому посчитал за более правильное рассказать про знакомого нигилиста, вовсе не ценившего жизнь, потому как часто проводил над собой эксперименты, употребляя внутрь различные вещества. Оттого и немудрено читателю узнать — знакомый отравился и умер. Что ещё Горький мог к тому добавить? Он постарался развить мысль дальше. Правда, сделал это в духе поступков того же знакомого, проявлявшего безразличие к интересовавшей его теме.

Рассказ «Сторож» частично прежде входил в очерк «В. Г. Короленко», теперь дописанный и ставший самостоятельным произведением. Горький вспоминал годы, когда ему довелось работать сторожем на железной дороге. Годы те были наполнены впечатлениями, давшими своеобразное представление о жизни. Горький пришёл к выводу — ему гораздо важнее видеть жизнь опустившихся людей, нежели интеллигенции. Причину он пояснял так, что средоточие мирских проблем как раз и сокрыто среди столь просто живущих, не задумывающихся о завтрашнем дне. Им важнее взять им нужное сейчас, употребить, невзирая ни на какие последствия. Вот и приходилось Горькому исполнять прямые обязанности, уберегая доверенное ему имущество от расхищения. Чего только свидетелем он не стал. То казаки ходили по вагонам и крали муку, иной раз приводя в сторожку женщину, должную отвлекать демонстрацией голой груди. То намечалась хорошая пьянка. Что до Горького, всего этого он хотел сторониться, особо ретивых осаживая кулаками.

К рассказу «О первой любви» подошёл с осознанием свершившейся утраты. Первая, кого он полюбил, испытывала к нему ответные чувства. Горький строил серьёзные намерения, чему мешала воля самой женщины. Она не хотела оставлять старого мужа. Да и она сама была старше Горького на десять лет. К тому же, их связывало одно обстоятельство: мать данной женщины помогла разрешиться от бремени матери самого Горького, когда он и появился на свет. Рассказал Горький, как однажды едва не утонул. Во время нахождения в больнице женщина его навещала. Как-то она сказала о том, что в него влюблена. Так может всё-таки решится и бросит старого мужа? Последовал категорический отказ. Горький молод, силён и здоров, всегда сможет за себя постоять самостоятельно. А теперь, излагая воспоминания о тех днях, говорил о смерти женщины, бывшей для него первой любовью.

На данных автобиографических рассказах Горький не останавливался, он активно писал небольшие заметки, первоначально опубликованные в журнале «Беседа», после вышедшие отдельным изданием. Почему туда не вошли «О вреде философии», «Сторож» и «О первой любви»? По различию смыслового содержания. Тут Горький писал о себе самом, о своём прошлом и о своих мыслях, тогда как в заметках показывал других людей и прочие обстоятельства. И всё-равно это воспоминания о совсем других временах.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Возвращаясь в воспоминаниях к Короленко, Горький думал создать гораздо больший труд, широкими мазками предлагая читателю того самого себя, о котором он прежде повествовал в ранних рассказах. Тогда ещё Горький ходил по стране, меряя расстояние шагами, не имея цели надолго где-либо оставаться. Но поэтический дар в себе он всё-таки ощущал. Кому показать стихи? Выбор пал на Короленко. К этому писателю, чьё мастерство приравнивалось к таланту Льва Толстого, будет лежать путь тогда ещё Алексея Пешкова. Пока же он призван в солдаты, идя к месту назначения из Царицына от станицы до станицы, проехав однажды несколько дней в скотском вагоне рядом с быками. Нёс, помимо стихов, ещё и отрицательное мнение касательно рассказа «Сон Макара», на который всякий раз разражался критикой. Потому о встрече с Короленко ещё не думал, скорее желая избежать.

Был на допросе у генерала Познанского. Льстя ли себе, Горький рассказывал, насколько генерал хвалил его стихи. Что касается службы — в солдаты Горького не взяли. Не возьмут и в прочие службы, сугубо из-за политических взглядов. Вновь Горький старался себе польстить, делая шаг вперёд, уже от лица сына генерала Познанского объявляя о сохранявшемся к нему интересе, якобы генералу импонировал успех Горького в качестве рассказчика. И лишь после Пешков отправился к Короленко, по пути убив одним ударом в голову напавшую на него собаку.

Два часа беседовал с Короленко. Маститый писатель указал на неуместное использование некоторых словосочетаний. Касательно стихов приговор был жесток — никчёмные. Мнение Короленко настолько сильно сказалось на Горьком, что он в течение нескольких лет ничего не писал. Вместо этого штудировал «Капитал», не забывая при всяком случае нелестно отзываться о трудах Короленко. Пока однажды тот не подошёл к нему на берегу речки, после чего состоялся душевный разговор.

Некоторое время спустя Горький опять ехал к Короленко, теперь возвращаясь в Нижний Новгород из Тифлиса. Короленко не застал, он уехал в Петербург. Когда вернулся, узнал от Горького, как много тот ходил, прознавая про людские характеры. Беседа текла о разном, в том числе об Иоанне Кронштадтском, будто тот боится Бога, потому сам себе пытается нечто доказать. Интереснее в беседе было отношение Короленко к «Старухе Изергиль». Зачем Горький пишет сказки? Он — реалист, а не романтик. Если в нём есть к чему-то пессимизм, то это пройдёт, ведь пессимизм — удел молодости.

В последующем Горький отзывался о Короленко преимущественно в положительном ключе. Приняв все его наставления, понимая и дельность советов для тогда ещё начинающего писателя. Другое дело, считать ли правым Короленко, принимавшего Горького более за реалиста, тогда как исторически сложилось так, что большую известность Горькому принесли как раз произведения, написанные в духе романтизма.

Изначально воспоминания были опубликованы в журнале «Летопись революции». Позже Горький разделил на две части. Про первую встречу — «Время Короленко», про последнюю — «В. Г. Короленко». Зачем это было сделано? Вероятно, чтобы образ Короленко воспринимался за более монолитный, тогда как воспоминания о прежнем Горьком воспринимаются за текст, не относящийся к вынесенной в заголовок теме. Если же брать для рассмотрения время писательской славы Короленко, читатель сможет увидеть первые шаги Горького в качестве писателя. Разумеется, все эти объяснения не имеют значения. В последующем обе части в одну уже не объединялись. Учитывая наличие у Горького прочих воспоминаний непосредственно о Короленко, он мог сформировать цельное повествование, чего делать не стал.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1918 году для готовящегося к публикации сборника «Жизнь и литературное творчество В. Г. Короленко. Сборник статей и речей к 65-летнему юбилею» Горький написал критическую статью, ныне озаглавливаемую как «Из воспоминаний о В. Г. Короленко». Что мог он о нём сказать? Прежде всего выражал своё почтительное отношение. В пору начала литературной деятельности, именно Короленко особенно нещадно критиковал работы ещё молодого литератора, упрекая в излишней многословности, тогда как следует быть более кратким. Но Горький всегда отмечал, насколько много встречалось критики вокруг работ самого Короленко, скорее связанные с их социальной направленностью. Однако, по большей части благодаря Короленко Горькому удалось войти в литературу. И пусть с течением времени он становился всё более многословным, чрезмерно растекаясь мыслью по древу, уже было некому его в том укорить. За тот же год для журнала «Альбатрос» написано короткое пейзажное повествование «Песня».

В первых выпусках за 1919 год журнала «Северное сияние» опубликована сказка «Яшка». Горький затронул тему религии. Случилось Яшке попасть в рай, посмотрел он вокруг, увидел как безрукие, безногие, безглазые да безголовые Богу постоянно рассказывают о перенесённых во славу Его муках прижизненных, ползая теперь вокруг на четвереньках. Разве Богу то может быть приятно? Яшка понял, что теперь мучиться приходится Богу, внимая на такое окружение. Потому пожалел Яшка Бога. И за то Бог смилостивился, позволив Яшке продолжать жить.

С сентября по октябрь в журнале «Жизнь искусства» Горьким публиковались заметки о Льве Толстом. Писались они на протяжении последних семнадцати лет, в основном после встреч с Толстым. Публикация могла состояться раньше, но Горький о них забыл, лишь в 1919 году вспомнив. Помимо того, в 1910 году Горький написал для Короленко объёмное письмо в связи с кончиной Толстого, оставив его неотправленным. По итогу в 1919 году заметки и письмо были опубликованы отдельным изданием как «Воспоминания о Льве Николаевиче Толстом», в 1923 году дополненные новыми главами. Касательно непосредственно наполнения читатель отметит сумбурность изложения. Видно, насколько наброски выполнялись хаотично. Горький мог переосмыслить текст, заново переписав, используя накопленный материал за исходные данные. Ничего в сущности сделано не было. Потому воспоминания будут интересны сугубо толстоведам и в какой-то мере исследователям творчества непосредственно Максима Горького.

К 1919 году можно было бы отнести воспоминания «О С. А. Толстой» (в год её смерти), опубликованные в 1924 году в журнале «Русский современник». Так кажется по той причине, что Горький рассказывал о смерти Софьи Андреевны, упоминая её властный характер, должный оказывать воздействие на Льва Николаевича. Горький не скрывает — Софья Андреевна ему не нравилась. При такой жене муж должен считаться за великомученика. Выразившись таким образом, остальную часть воспоминаний Горький продолжил непосредственно о самом Льве Толстом.

Дополнительно следует упомянуть про ещё одно воспоминание, написанное примерно в 1923-27 годах. Касались они А. Н. Алексина — земского врача, лечившего Горького в 1897 году. Выполненные в виде незавершённого очерка-некролога, воспоминания были опубликованы в 1941 году в журнале «Красная новь». Горький отзывался об Алексине как о неунывающем человеке, никогда не имевшем страха перед смертью, особо отмечая талант в деле врачевания.

Неспокойная пора переходных для страны лет давала Горькому новую пищу для размышлений. Читатель продолжал ожидать, появится ли в творчестве писателя что-нибудь на современный лад, к чему Горький не думал показывать стремление, или он продолжит создавать произведения по мотивам имевшего место в царской России.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Бурная революционная пора требовала людей, способных говорить с трибуны. О чём мог рассказать Горький? О самом для него главном — о том, какое влияние на человека оказывают книги. Если бы человек в России не учился читать и писать, быть ему и далее зависимым от обстоятельств. И вот Горький вышел на митинг двадцать восьмого мая 1918 года, изложив точку зрения на методы, благодаря которым каждый может напитать свои чувства и разум. На следующий день речь была опубликована в газетах «Новая жизнь» и «Книга и жизнь». К 1922 году Горький дополнил ту речь, опубликовав отдельным изданием.

Что можно узнать из текста? К грамоте Горького приобщал дед. Но не просто учил читать, он делал это в духе старых традиций, поставив за цель чтение Псалтыря. Но как учиться? Буквы назывались не абы как, имея сложную для запоминания структуру, сами по себе наполненные смыслом. То есть нужно было запомнить их в качестве «аз», «буки» и «веди», чтобы потом путаться в попытках прочтения слов. Горький придумал целую систему, когда буквы запоминал отличным от их изначального названия способом. И порою даже забавлялся, разбирая слова на составляющие буквы, произнося по им придуманной схеме. К чему это приводило? За непослушание дед порол нерадивого ученика.

Сложнее стало постигать грамоту при чтении непосредственно Псалтыря. С трудом освоив современные для того времени буквы, приходилось знакомиться с буквами, уже вышедшими из общего употребления. Зачем такие трудности? А может таким образом их понимал Горький, далёкий в предположениях от изысканий будущих поколений, продолживших придумывать сложности для постижения науки. Всё это стало причиной отвращения к чтению. Становилось понятно, из-под палки мил не будешь. Человек должен сам быть заинтересованным в постижении для него желаемого.

Значительный вклад в привитии любви к чтению остался за сказками Андерсена. Позволив себе совершить покупку книжки, получил от матери нагоняй за нецелесообразную трату. Это уже не имело значения. Горький прикоснулся к интересному чтению, после чего проникся желанием читать всё больше и больше. И как понять, в какой момент происходит перелом в миропонимании, если намечается переход от чтения сказок к серьёзным литературным работам, затрагивающим сложные для общества процессы? Горький особо выделил эту грань, указав, насколько опасными становятся некоторые книги, всерьёз воспринимаемые за способные повлиять на сознание человека, перестроив ход мыслей на совершенно другой лад. Пусть сам Горький понимал, как сложно сбить с намеченного пути, какого рода информацию не сообщай, но он же должен был знать — насколько эта грань иллюзорна, вовсе не подвластная осмыслению. Другое дело, власть может контролировать нежелательное к усвоению, вплоть до карательных мер к посмевшим прикоснуться к запрещённым ею текстам.

Но каков основной рецепт чтения? Чем больше человек усвоит материала, тем шире будет познание мира. Ограничивая знакомство человека с литературой, можешь спровоцировать на неправильную модель поведения. Человек обязательно подумает: если нечто запрещается, значит в нём есть важное. Но прочитай человек все точки зрения по интересующему его вопросу, он лучше сможет сформировать видение ситуации. Хотя Горький и говорил о том, что в книгах сокрыто всё знание мира, нужно обязательно дополнить и очевидным обстоятельством — общество можно воспитать на определённой литературе, исключив всю нежелательную. Главное, не создать ситуацию, которая породит бунт. Впрочем, модели общественного поведения всегда сложны, и порою зависят от никем не учитываемых обстоятельств.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В мартовском номере газеты «День» за 1915 год Горький опубликовал «Рассказы» на восточную тематику, построив повествование в духе средневековых сказок ближней и центральной Азии. Некоторые из них позже были опубликованы как «Легенды о Тамерлане». Учитывая их малый размер, допустим краткий пересказ содержания. Так в первом — некий безумец собрал пятьдесят тысяч сторонников, уверенный в избранности, пока не послал Бог ему женщину, уверившую безумца в подлинной исключительности, убедив пройти через огромный костёр. Во втором — самаркандский нищий пожелал быть царём, о чём прознал Тамерлан, и подчинив себе Самарканд, поставил того нищего управлять городом, чуть погодя повесив, всем сказав, что не дело нищим мечтать о несбыточном. В третьем — Тамерлан задавал вопросы мудрецам, не получая нужного ответа. Однажды услышал он глас свыше, и сказал — никого не боится, даже Бога, ведь Бог его может лишь убить. И прожил Тамерлан ещё семьдесят семь лет.

В майском выпуске «Вестника Европы» опубликован очерк «Пожар». Где оному свидетелем стал Горький? Читатель увидел глазами писателя обман дамы торговцем, после чего разгорелся пожар. Пожарные прибыли на место спустя тридцать минут. Горький постарался уделить внимание многим деталям, используя даже эпитеты вроде «округлых рыбьих ртов». В ноябрьском выпуске газеты «Борисоглебское эхо» — короткий рассказ «Письмо». Довелось барыне оставить письмо без присмотра на минуту, рассказчик его посчитал за необходимое сжечь. Барыня вернулась и устыдила за такое пренебрежение к чужим вещам. Дополнило всё это воспоминание под заголовком «Театральное», публикация которого состоялось в декабрьском выпуске «Киевской мысли», частично перекликаясь с очерком «В театре и цирке», принятые Горьким за излишнее в качестве содержания автобиографической повести «В людях», потому изъятые из текста и принявшие вид самостоятельного повествования.

В 1916 году опубликованы ещё два рассказа. В мартовском выпуске «Киевской мысли» — очерк «Несогласный», в сумбурном изложении объясняющий для читателя воспоминание о разговоре с надзирателем. Было сказано, ежели писатель своим ремеслом хорошо зарабатывает, значит проявляемое им несогласие — скорее его личная блажь. А вот будь он писателем нуждающимся, тогда может быть и стоило поверить выражаемому им недовольству. В декабрьском выпуске журнала «Солнце России» — столь же сумбурный рассказ «Барышня и дурак». Ещё два аналогичных по наполнению повествования опубликованы в 1917 году: в январском выпуске «Журнала журналов» — «Из дневника», в майском выпуске газеты «Новая жизнь» — «Из воспоминаний».

В апреле того же 1917 года в газете «Русское слово» опубликован рассказ «Миша», должный восприниматься в качестве реакции на некие события. Родители сказали сыну вести дневник. Ребёнок сперва писал в нём стихи, в ответ получив удивления, словно он не мог такого сочинить. Когда Миша принялся за описание происходившего вокруг, для начала создав портрет прислуги, опять же получил наставительную рекомендацию подобным образом больше не поступать. Что именно Горький желал сообщить читателю? Может его самого укорили в написании стихов, и его же — в воссоздании нелицеприятного отображения действительности.

Где-то в десятых годах Горьким написаны два стихотворения «День сгоревший хороня…» и «Иду межой среди овса…», при жизни не публиковавшиеся. Так в первом стихотворении Горький был мучим бессонницей, заполнив ночное бдение лирическим настроением, выразившись твёрдым размером и расхожей рифмовкой строк, он словно начинал беседовать с сущностью из мрачных начал, призывая оставить его, не терзая необходимостью забыться сном. Во втором — описание природы, показанное через нестрогую рифмовку, с тем же выразительным твёрдым размером. Непонятно, почему Горький отказался от публикации данных творений. Будучи считаемым за не совсем поэта, подобными лирическими образчиками он мог опровергнуть сложившееся о нём мнение. Но если учитывать, сколь сильна была тогда русская поэзия, эти два стихотворения ни в чём бы ему не помогли.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сколько бы Горький не писал, оставленного им наследия хватит на долгое чтение. Порою он писал скорее из желания заполнить одолевавшую его пустоту. А что ему оставалось делать? Бесцельно бродить по итальянскому острову? Встречать и провожать гостей, так или иначе связанных с Россией? При имеющемся желании писать, оное будет всегда реализовано. Не станет за удивительное, если многое из созданного Горьким обойдёт читательское внимание стороной. По большей части оно и не требовало проявления интереса. Но всякий волен сказать, насколько неправильно судить подобным образом. Быть может есть подлинные исследователи творчества писателя, готовые прожить, ничем другим не занимаясь, кроме изучения оставленного Горьким наследия. Что же, интересы людей могут возникать спонтанно, становясь целью жизни. Поэтому нужно меньше рассуждать о постороннем, особенно сейчас, когда возник интерес к подобного рода интерпретации доставшегося потомкам материала.

К декабрю 1912 года относится повесть «Хозяин». Объёмное произведение, занимающее сотню страниц, первоначально обозначалось Горьким в качестве «страницы автобиографии». Читатель задумается, помня, что тогда же создавалось «Детство». А тут такое широкое отступление. Возможно имелось желание отразить один из моментов прошлого, когда Горький был в поисках работы, найдя оную в пекарне. И читатель вспоминает, как за порядка десяти лет назад о событиях в той самой пекарне написаны произведения «Коновалов» и «Двадцать шесть и одна». Почему не появилась идея объединить тексты? Хотя бы сугубо из-за невзрачности рассказанного в «Хозяине». Публикация повести состоялась в выпусках «Современника» с марта по май 1913 года.

В том же 1913 году Горький написал очерк-некролог «М. М. Коцюбинский», отразив своё сожаление касательно смерти писателя. Имея с ним знакомство на Капри, Горький отметил тоску Коцюбинского по родному краю, о чём бы не говорившего и не думавшего, мыслями всегда остававшегося с червонной Украиной.

В июньском номере журнала «Просвещение» Горьким опубликован рассказ «Лука Чекин», впоследствии перепечатываемый под названием «Кража». Узнавая историю его создания, связанную с посвящением Ивану Франко по поводу сорокалетия писательской деятельности, приходится недоумевать, видя на страницах разбойный грабёж средь бела дня. Каким образом это следовало понимать? Допустимость солдатам обирать служителей церкви? Или просто Горький вспомнил очередной эпизод из некогда ему ставшего известным?

Другое воспоминание — «Музыка» — за тот же месяц, опубликованное в газете «Русское слово», стало рассказом от первого лица. Должно быть Горький говорил о самом себе, как довелось ему быть на допросе у жандармского полковника, осматривать картины на стенах помещения, ловить тики на лице непосредственно жандарма, и слушать музыку, доносящуюся извне, потом сбежать из-под надзора, спрятавшись за портьерой, с целью увидеть, кто столь прекрасно исполняет. Читатель будто внимал происходящему на театральной сцене. И в качестве разъяснения произошедшего высказано наставление — музыку надо слушать в парке, а не на допросе.

За 1913 год Горьким ещё написана сказка «Самовар», впервые опубликованная в 1918 году. Без глубоких наставлений, не используя высоких эпитетов, описан спор посуды о луне, изредка сбивающийся на поэтическую форму изложения. Может Горький под действующими лицами подразумевал кого-то определённого, чего читателю установить не получится. Повествование будет интересно тому, кто увлекается чайными делами, собирая работы, где задействованы чайники и самовары. Тогда следует обязательно обратить внимание на данный рассказ.

Отдельно нужно упомянуть очерк «В театре и цирке», опубликованный в декабре 1914 года в «Русском слове». Горький делился воспоминанием о первом посещении театра, как хотелось ему придушить актёра, исполнявшего роль Иудушки Головлёва. Увиденным глубоко проникся. После рассказал о посещении цирка, восторженно отметив риск людей, готовых совершать опасные для жизни поступки, только бы привести публику в волнение.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Власть советского государства окрепла. Теперь Горький решил продолжать рассказывать о своём становлении. Если читатель успел забыть, прежде были написаны «Детство» и «В людях». Далее жизнь повела Горького в Казанский университет, где он учился с 1884 по 1888 годы. Зачем именно поехал? Ему сказали — ничего там сложного нет, дело это нужное, поезжай набираться мыслей и впечатлений. Но как приступать к труду, над которым не работал столь продолжительное время, и многие аспекты желаемого планировал использовать в другом труде, каковым станет «Жизнь Клима Самгина»? Поэтому читатель не должен удивляться путанным словам о матери и бабушке. Но будет в тексте упоминание одного из самых острых эпизодов в жизни Горького — попытке застрелиться.

О сложности продолжающейся юности Максима судить не так-то просто. Придётся отметить — судить о любом времени не так-то просто, всегда имеются обстоятельства, затрудняющие понимание. Допустим, провокационным вопросом звучало отношение к творчеству Льва Николаевича Толстого. Как такое себе можно вообразить, чтобы тебя остановил на улице полицейский, задавая обыкновенные с виду вопросы: «А не почитываете ли вы Льва Толстого? Симпатизируете его взглядам? А какое произведение нравится более других? И вы всерьёз берётесь рассуждать о вреде христианства? И в церковь не ходите? И попов осуждаете? Тогда пройдёмте, поговорим за ваше отчисление из университета». Сложно подобное представить? Значит вы живёте в подлинно свободной стране, где к слову писателей никто не пожелает прислушиваться, хотя бы в силу умения размышлять самостоятельно. Во времена юности Горького всё было подлинно сложно.

Почему полиция столь зверствовала? Среди студентов было более всего вольнодумцев, излишне радикально настроенных. Когда такое происходит в стране, никакая власть не станет на то закрывать глаза. Исправить это она тоже не могла. По реформам Александра II стало ясно, изменения не приведут к улучшению положения. Ни освобождение от крепостной зависимости, ни отмена цензуры, ни прочие изменения в общественной жизни. Реакция населения нарастала, с каждым годом всё сильнее. Задуманное за благо, пришлось спешно сворачивать. Спустя прошедшее время толком и не поймёшь, какая ситуация была в подлинном её смысле. Остаётся рассуждать, опираясь на исторические труды. Свою лепту внёс и Максим Горький. Только вот излагал в уже ставшем ему привычным способом длительных и монотонных рассуждений, отказавшись от ведения сюжетной линии по понятной читателю прямой.

И вот читатель снова вопрошает, устав ожидать слов о попытке застрелиться. Поговаривают, в силу очередной несчастной любви, настрадавшись от студенческого недовольства едва ли не всем, прикупив револьвер, и обвинив во всём отчего-то Генриха Гейне, Горький стрелялся. Во счастье будущих литературных трудов пуля прошла мимо сердца. Припоминая буйный нрав Максима по «Детству», вялый характер по «В людях», понимание Горького окончательно сходит на нет. Каким образом столь деятельный человек скатился к приступам меланхолии? Для чего тогда иметь серьёзное отношение к его жизни, в которой он так и не сумел разобраться спустя столько лет? Путь литератора — словно нечто другое, далёкое от всего, связанного со становлением непосредственно Максима Горького.

Какой всё-таки вывод должен сделать читатель? Иным хотелось иметь представление о детстве и юношестве писателя. Если же задуматься ещё раз, так ли уж существенно важно, каким Горький был прежде обретения истинного себя? Мы можем жить, никогда не задумываясь, какими станем в последующем. Не мог знать того и Максим. Да и знай он о том, неужели сумел бы прожить иначе?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Работая над «Детством», Горький планировал продолжить его наполнение, печатая частями в периодических изданиях. В качестве самостоятельного произведения «В людях» не воспринималось. Да и по содержанию читатель это поймёт, видя всё того же ребёнка, только теперь полностью представленного себе, вынужденного зарабатывать на пропитание. К 1916 году повесть обретёт полный вид, частично переработанная в 1918 и в 1922 годах. Теперь Горький показывал становление человека, который жил, пребывая в той же нужде, как и многие его сограждане. Приходилось тяжело трудиться. Зато исчез былой накал дерзости. Отныне Горький показывал становление в качестве исполнительного юноши, бравшегося за любое дело, редко заявляя о необходимости снисходительного к нему отношения. Читателю только и оставалось подивиться трансформации самосознания человека, неожиданно ставшего столь полезным для общества.

Чем мог Горький в юные годы зарабатывать на жизнь? Например, стоять на входе обувного магазина, изображая неподвижную статую, или работал в лавке по продаже икон и религиозных книг. Впоследствии он увлёкся чтением, высоко оценив труды братьев Гонкур, Вальтера Скотта и Александра Пушкина. Приходилось знакомиться с произведениями ночью, отчего расходовал много свечей.

Другая сторона взросления Горького — отношения с противоположным полом. Чего только потом не будут рассказывать биографы, с разных сторон обозревая его пылкую натуру. Впрочем, читателю уже приходилось сталкиваться с отражением любовных отношений на страницах рассказов. Горький показывал, насколько он стремился заботиться о девичьем благочестии. Никаких интимных связей он не подразумевал. Можно сказать, розу положено срывать в необходимый для того срок. По причине ли то было личных убеждений, либо с женщинами Горький сохранял робость?

Читателю впору задаться вопросом: есть ли сходство с тем, о ком он узнал из «Детства», если в следующем произведении разительно отличен? Горький словно крепко связан с происходящим, вместе с тем остаётся созерцателем. Пусть другие дерутся за женское внимание, он поступит иначе. Если к нему проявят неуважение, стерпит и забудет. Где-то мог за себя заступиться, не позволяя чинить над собой расправу. Видел он и людей, готовых свести счёты с жизнью, действуя напоказ.

Повествовал Горький без воодушевления. Задуманные воспоминания плохо ложились на бумагу. Не помогал наработанный навык беллетриста. Требовалось не просто сообщать читателю информацию о становлении, не всякое слово могло быть донесено в соответствии с имевшим место быть. Можно проявить стремление разобраться в редакциях повести, выяснив, чем первые публикации отличаются от последующих, где было дополнение, а где убрана лишняя откровенность. Почему итоговый вариант, теперь включаемый в собрания сочинений, оказался повествованием о непонятном литературной персонаже? Всё-таки Горький не обо всём рассказал. И кто бы стал сообщать, не стараясь показаться с лучшей стороны? Особенно учитывая последовавшую перемену государственности, когда необходимо убрать лишние детали, создав образ скромного подростка, пока ещё не готового к революционной борьбе.

К окончанию повествования Горькому ещё не исполнится пятнадцати лет. О чём ему повествовать дальше? Начинались сложные годы брожения в обществе, входить в которые требовалось с особой осторожностью. Но и созидать рассказ о себе — вновь задействовать уже использованные литературные сюжеты. Поэтому за продолжение Горький возьмётся лишь в 1922 году. Читатель невольно отметит столь длительный перерыв. И если возьмётся читать далее, увидит иной слог, более склонный к многословным рассуждениям. Можно приступить к чтению сразу или ознакомиться с другими произведениями. В данном случае, откладывать на потом не требуется. К чему призывают и составители сборников, помещая «Детство», «В людях» и «Мои университеты» в один том.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее