Метка: айни

Обучаясь в медресе, Айни сразу дал читателю историческую справку. Следовало понять, что медресе в Бухаре — не совсем учебное учреждение. На некоторой его части ведутся занятия, тогда как в остальной — может проживать кто угодно, купивший определённую часть, чем доказывалось право на жильё. Кельи в медресе стали предметом купли-продажи с восемнадцатого века. Читатель узнавал, как в царствование Абулфайз-хана все бухарские медресе оказались практически разрушенными, а при Шах-Мураде наметилось возвращение прежних порядков. Отныне каждый ученик, отстроивший келью, становился её владельцем, и мог ею распоряжаться на собственное усмотрение.

Что касается обучения. У Айни сохранились не самые добрые о том воспоминания. Он так и не смог понять, каким образом учились по книгам тех, кого мужи от религии всячески порицали, то есть по трудам учёных. Да и как учились, скорее спорили о каждом слове и порою о каждой букве. Тот оказывался прав, кто громче всех кричал. Могли спорить даже касательно комментариев на полях книг. Проучившись в зимний период, на летний разъезжались по домам, так как следовало найти средства для продолжения обучения, в том числе помочь семьям, занимаясь сельскохозяйственными и иными работами. После снова возвращались к обучению. Дни занятий отводились с воскресенья по среду. Годы учения доходили до девятнадцати лет. Восемь из них — изучение арабского языка. Но как и с прочими предметами, толком ничему не удавалось обучиться. Занимаясь логикой, спорили об уместности слов, повторённых дважды в одном предложении.

Айни в 1890 году приехал с братом в Бухару, поступил в медресе Мир-Араб. Нашёл себе место в одной из групп сотрапезников, для которых обязывался готовить плов, мыть посуду, колоть дрова и стирать бельё, заодно приобщаясь с ними к трапезе. Это облегчило годы обучение в медресе. Тогда как с одеждой приходилось терпеть нужду, отчего Айни особо мёрз в зимние месяцы.

Тяжело давалось Айни и отстранение учеников в медресе от увлечения литературой. Почитались только книги, связанные с богословием. Все прочие порицались. Ещё Айни имел увлечение к игре в бейты, когда требовалось на ходу сочинять двустишия, начинающиеся с последней буквы предыдущего. Довелось ему купить книгу индийских стихов от неизвестного автора, где красиво складывались газели из всех букв арабского алфавита. Продолжая, Айни всё чаще сводил воспоминания к знакомству с русским языком. В силу происходивших тогда процессов это им воспринималось за самое в то время нужное. Только в медресе презирали всякого, кто интересовался всем, в любой степени связанным с Россией, как по сути презирали связанное с казанскими татарами, которые, будто бы, подкладывали под подошву обуви свиной ус.

Жизнь для Айни складывалась тяжело. Требовалось находить деньги для обеспечения существования. Пришлось продавать оставшееся после родителей домашнее имущество. Что до родни, многие умерли. Продолжая, Айни рассказывал о присущей ему сообразительности. Как ему удавалось заниматься сельским хозяйством. Говорил и про умничанье, когда пояснял читающим чужие стихи, объясняя им за неправильное изложение, потому как они воспринимают за должное имеющие место быть ошибки переписчиков.

Традиционно Айни наполнял повествование сторонними историями. Хорошо, если часть из них всё-таки касалась непосредственно хотя бы медресе. Например, как в медресе убили ростовщика, а верховный судья вычитал из бумаг, каким постыдным делом в молодости занимался его собственный сын, именно из-за данного ростовщика. И как судья решил вычислить всех, про то знавших, чтобы каждого из них отправить в иной мир. У читателя только один вопрос: откуда история об этом могла стать достоянием общественности, если все про неё ведавшие были казнены?

На этом Айни не останавливался. Далее он собирался рассказать, как после второго года обучения в медресе отправился работать в дом Шариф-джон-махдума.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Если читателю необходимо знать, каким образом жили люди в Средней Азии до перехода под контроль Российской Империи, им должно быть интересно обратиться к воспоминаниям Айни. Сами воспоминания писались в поздний срок — уже семидесятилетним автором. Поныне существуют различные варианты названия, вроде таких как «Бухара», «Деревня», «Школа», отражающие определённую часть описываемого на страницах жизненного периода. Примечательно и то, что рукопись произведения выполнена вязью. За первые две части «Воспоминаний» Айни был удостоен Сталинской премии.

Начиная излагать, читатель уведомлялся об условиях, в которых происходило взросление автора. Жить ему доводилось на две деревни. Основная — это деревня Соктари, имевшая пёстрый состав населения, хотя изначально там жили только таджики и соктарианские ходжи. К последним как раз и относил себя Айни. Если разбираться, что это за народность, то можно установить, что они ведут своё происхождение от арабских миссионеров ислама. Вторая деревня — Махаллаи-Боло, где имелась постоянная проблема с водой, отчего там получалось выращивать только виноград. Из этой деревни происходил род по матери. Отец Айни был из образованной семьи, но вынужденный заниматься тяжёлым трудом, чаще всего тесал мельничьи колёса и занимался ткачеством. Читатель должен обратить внимание, как описывая сложности жизни, Айни нигде не говорит о бедственном положении. Наоборот, это его детство, он был счастлив и доволен, носил красивую одежду и узорную тюбетейку.

Тяжело сказать, насколько изложение от Айни подлинно точное, без присутствия художественного вымысла. Иной о собственном детстве не сможет рассказать ничего, кроме особо примечательных моментов. Айни помнил многое в мельчайших деталях. Но это можно понять как вспомогательный инструмент для чтения прочих произведений автора, так как Айни постоянно говорит, как о таком человеке он подробнее написал в таком-то произведении, а такая-то ситуация послужила сюжетной основой для вот такого произведения.

Жила семья Айни честно. Родственники их поддерживали, как и они, помогая деньгами, не думая просить за это процент. Но мать считала иначе, всегда на праздник отсыпавшая себе рис, чтобы кормить им семью в голодные годы. Касательно еды, у читателя обязательно пробудится аппетит, так красиво Айни описывает в воспоминаниях скромные гастрономические запросы, вроде желания отведать халвы. Причём обычной — без использования масла. А уж если давали денег на покупку халвы на масле, то Айни её обязательно покупал и ел. И уж если Айни писал про чай… Правда, особо его никак не расписывал, вследствие чего читатель вынужден гадать, насколько он подлинно являлся чаем.

Рассказал Айни и об особенностях местного ландшафта, вроде передвигающихся песков. Из-за постоянного ветра пески были подлинным бедствием. Если не оберегать оросительные каналы, они в очень короткий срок окажутся покрытыми песком. Этот песок губил в том числе и посевы. Если не станешь с ним бороться, останешься без урожая.

Айни посчитал за нужное помещать в воспоминания кем-то рассказанное. Вот была у него в соседках старуха, любительница историй. Хочешь или не хочешь, Айни настаивает на необходимости ознакомления, пусть они к его собственной жизни отношения не имеют. Там есть про умного батрака и бая-обманщика, про дивов, джиннов и о драконах. Впечатлительность от рассказов старухи отец быстро выбил из Айни, сказав, что дивы не могут нанести вред, в отличие от людей.

Когда говорилось о счастливом восприятии детства, это не подразумевало благости жизни. Отнюдь, неурядицы имели широкое хождение. Чиновники наживались, пренебрегая обязанностями, только в определённый момент они подвергались опале, полностью теряя нечестно нажитое. Лишь после Октябрьской революции жизнь начнёт налаживаться.

С шести лет Айни пошёл в школу при мечети. Ничего там освоить не сумел. После отец отправил учиться к деревенскому имаму. Далее читатель знакомился, как Айни решил соблюдать пост, что у него не получалось. Требовалось проводить день во сне, потому как пищу полагалось принимать только ночью. Отец же отругал мать, сказав, что по шариату пост полагается блюсти с совершеннолетия. Так же, отец желал сделать сына учёным человеком, для чего собирался пристроить в Бухаре в любое из имевшихся там медресе. Даже однажды отвёз.

Детство для Айни закончилось в 1889 году, когда вспыхнула эпидемия. Оставшись без родителей, Айни сам сеял и собирал урожай. И если бы не имевшаяся к тому моменту начитанность, не попасться тогда нужному человеку на глаза, кто позаботился о его будущем, дав возможность получить образование.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее