Метка: литература чили

И всё-таки в Бенхамине Лабатуте есть проблески большого писателя. Пусть на первый взгляд его проза воспринимается за продолжение манеры изложения от Лиона Фейхтвангера и Дэна Брауна, когда действительность приукрашивается вымыслом, ради красоты изложения смещаемым в сторону расхождения с имевшим место быть. Но как же прекрасно он умеет описывать вещи действительно происходившие, способный заставить переживать даже во время рассказа о партиях в шахматы или в го. Главное, не воспринимать им описываемое с полным доверием. Нужно понимать, обман читателя сокрыт с самого начала. То есть произведение называется акронимом, к которому напрямую никто из основных действующих лиц причастным не был. Разве только под словом «маньяк» можно понимать лицо, на чём-то помешанное. Тогда всё встанет на свои места — все действующие лица на чём-то помешаны. Но как всё-таки лучше читать предлагаемое автором повествование, где под одной обложкой помещены три истории, связанные друг с другом тонкой нитью развития компьютерных технологий?

Сам автор сложен для понимания. Лабатут — чилийский писатель, родившийся в Голландии, чьим литературным языком является английский. Совмещающий внутри множество культур, он словно, как Хулио Кортасар, разбирает окружающее пространство на составляющие. Его интерес сперва коснулся трагической судьбы Пауля Эренфеста, начавшего работать со статистической механикой, затем внёсшего вклад в развитие квантовой физики, после чего пришедший к выводу — он не успевает за прогрессом науки, вследствие чего предпочёл оставить мир без попыток дальнейшего понимания.

Далее Бенхамин приступил к основной части повествования — к рассказу о жизни и деятельности Джона фон Неймана, сообщаемый от лица людей его знавших. Снова следует вспомнить про Кортасара, или даже Милорада Павича. Эту часть можно читать в разном порядке, там нет чёткой хронологии. Перед читателем проходит плеяда из реально существовавших личностей. Все они говорят о своём. Знавшие Неймана в виде кратких встреч — о гениальности. Кто имел с ним дружеские отношения — об увлечённости. А вот жёны — о бытовых неурядицах. Как проверить правдивость их слов? Провести изыскательные работы. Довольно будет найти хотя бы любую книгу Ричарда Фейнмана, являющегося у Лабатута одним из рассказчиков. Что окажется? Это совсем не тот Фейнман — писать столь скучным языком, не примечая ничего, должного вызвать улыбку у читателя.

К чему сообщались истории жизни Эренфеста и Неймана? Дабы подвести к основному. Их разработки способствовали развитию компьютерных технологий, вместе с тем Нейман считается за создателя теории игр. Поэтому Лабатут перенёсся в современные ему дни, рассказывая о компьютерных программах, добившихся впечатляющих результатов сперва в шахматных партиях, а затем и в го. Теперь за гения выступал Демис Хассабис, долгое время бывший ответственным за развитие искусственного интеллекта в содружестве с Питером Молиньё. Шаг за шагом будет установлено — искусственному интеллекту не нужен человеческий опыт, ему достаточно сообщить правила, которых тот должен придерживаться, после чего он сам достигнет результата, никому из людей не доступного. Чтобы это лучше отобразить, Лабатут как раз и показал на примерах игры в шахматы и в го, причём рассказал крайне подробно и увлекательно. Останется предполагать, насколько было сделано правдиво.

Так стоит ли знакомиться с данной книгой от Бенхамина Лабатута? Если читателю интересно развитие науки на протяжении XX века, то прикоснуться к её чтению следует обязательно. Может показаться, есть другие книги, достойные внимания. И это действительно так. Остаётся надеяться, Лабатут продолжит развивать присущий ему талант повествователя.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

А не рассказать ли читателю о разрушении веры человека в святость, должно быть решил Летельер, написав подобие биографии некоего святого. Тот был малым себе на уме, и жил по принципам, суть которых мог уразуметь только он один. И вокруг него были люди, чьи жизненные принципы — есть гвоздь в голове, зачем-то вбитый им в череп по самое основание. И глумились все над святым, делая то не из злых побуждений, а так как были все такими же, каковым являлся сам святой. Он — чрезмерно набожный, ни на кого другого не похожей набожностью. Его существование — это повторение пути Христа, случившееся с заметным опозданием, поскольку становление культуры в качестве массового явления напрочь испортило людей. Да и сам Летельер, знатно взяв на себя лишнее, воссоздал историю такой, какой она не могла быть в случае Христа. Если же и могла быть похожей, то это явное богохульство. Впрочем, в Южной Америке говорить в пику Церкви — есть подобие овладения запретным плодом, к чему читатель просто не может не стремиться.

Главный герой произведения действительно воскрешал людей. Только, надо понимать, воскрешал он не умерших, а мертвецки пьяных. Дар ли то свыше? Или может от святого исходило нечто, способное прошибить даже чрезмерно выпившего человека? И вот он поднимал пьяного мертвеца на ноги, тот же дико смеялся и показывал на воскресителя пальцем. Смеялись и прочие, настолько же пьяные. И верил главный герой в свершившееся в очередной раз чудо. Он и есть святой, ежели дано ему умение воскрешать.

Чем ещё удивить читателя? Допустим, можно рассказать историю женщины, нисколько не падшей, хоть и падшей. Как может она не быть святой, занимаясь ремеслом для всех доступной женщины? Она — святая, ибо уверилась, быть путаной — значит вести богоугодный образ жизни. И она всячески будет стараться пребывать во святости, готовая обслуживать мужчин в долг, записывая оный в тетрадку. И станет она на пути главного героя, и будет с ним заниматься святым делом, причём неважно — сколько раз. Летельер в том уверен, раз так красочно повествует. А что главный герой? Он твёрдо наставляет каждого — вредно сдерживать ветры и сексуальное желание.

Как видит читатель, всякая вера находит оправдание, стоит увериться в её истинности, какой бы абсурдной она не являлась. Главного героя отправят на излечение в психиатрическую лечебницу, нисколько на него в дальнейшем не повлияв. Как он был «святым человеком», таковым и останется. Но разве был Христос юродивым, раз удостоился подобного с собою сравнения? Иначе не получится думать, серьёзно принимая точку зрения, представляемую Летельером.

Так почему вера человека в святость разрушилась? Очень просто. Умри главный герой повествования прежде, чем стало набирать популярность кино, быть ему действительно святым. А так про него напрочь забыли, поскольку смеяться приятнее стало не над убогим, считающим себя избранником божьим, а над тем же Чарли Чаплином. Но дни шли, век разменял следующий век, интерес снова вспыхнул, на этот раз в Летельере. Проснулось таковое чувство и в человеке, наконец-то заинтересовавшегося над тем, к чему целый век не проявляли должного внимания. И ведь кому-то полагалось взяться за написание Евангелия. Учеников у прототипа главного героя, похоже, не имелось. Что же, учеником пусть будет Летельер. Насколько удачным оказалось показать жизнеописание святого — время рассудит без нашего участия.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В экономической модели, используемой людьми, есть некий изъян, от которого никак нельзя избавиться, вследствие чего регулярно случаются кризисы. Плохо приходится населению той страны, чьё руководство соответствующим образом вело финансовое положение прямиком в яму. Во время Великой депрессии тяжело пришлось и гражданам Чили, решивших сделать виновным тогдашнего руководителя страны Карлоса Ибаньеса дель Кампо. Мыслили против него недоброе, отчаянные решались совершить его убийство. Один из подобных эпизодов лёг в основу произведения Летельера «Фата-моргана любви с оркестром».

Беллетристы Южной Америки в своём духе. Читателя ждёт сомнительного наполнения история с благородными барышнями, падкими на разврат, и с развратными кабальеро, способными совершать благородные поступки. В порыве разухабистых похождений, каждому из действующих лиц будет воздано по справедливости, выраженной безмерной грустью от фатального стечения обстоятельств. «За что?» — спросит читатель, окончив знакомство с произведением.

Задорная молодость если и даёт повод к воспоминаниям, то обязательно с улыбкой на лице. Хорошо, ежели до того момента доживёт сам рассказчик. Но, в случае Летельера, это не так. Историю придётся рассказывать ему самому, узнав о ней от старика, хорошо знавшего людей, в последующем ставших главными героями произведения.

Именно поведение действующих лиц вызывает неоднозначное к ним отношение. С одной стороны барышня, чей возраст перешагнул тридцатилетний рубеж, продолжающая хранить целомудрие. С другой — кабальеро, завсегдатай борделей и трубач. Им не дано было сойтись под крышей общего дома, ибо совместить строгое отношение с безалаберностью нельзя. Единственно возможный вариант подразумевает под собой слом благородных порывов и переход к развязанному поведению, ибо иначе всегда выглядит карикатурно, хотя и пользуется популярностью в человеческой среде, так как человеческое стремление отгородиться от заблуждений и перейти в число достойных социума членов заслуживает уважения.

Не укор Летельеру, но всё же, когда на страницах барышня уходит во все тяжкие, открывая себя для любимого со всех сторон, позволяя тому проникать в себя с ещё большего количества сторон, то сомнения в её прежней адекватности только усиливаются. И не получится потом принять драматизацию дальнейших событий за историю несостоявшейся красивой любви, растоптанной последствиями экономического кризиса в стране. Они могли жить долго и счастливо, поступай они мудро. Они же не считались ни с чём, живя сегодняшним днём и готовые принять смерть в любое мгновение, стоит им подойти к осознанию её необходимости.

Случившее не будет иметь связи с развитием отношений главных героев. У них и не было будущего. Их страсть изначально была обречена на взаимное самоуничтожение. Она обязательно подорвала бы любимого, а тот заранее разрядил в неё ружьё. Поэтому приходится признать, в изложении Летельера судьба, этих уже не совсем молодых людей, оказалась показанной в более выгодном свете. Даже в таком свете, что хочется сесть на берегу какой-нибудь реки и горько заплакать.

Так в чём же состояла проблема чилийцев в начале тридцатых годов XX века? Они маялись от безработицы, им оставалось прожигать жизнь, ничего иного в те времена не оставалось. А может сам Летельер очернил прошлое, сделав всё для изложения трагической истории двух влюблённых, оказавшимися вне своей воли втянутыми в происшествие, послужившее причиной агрессивного ответа власть имущих. Гадать не будем. Мы плохо знаем Чили, не знаем и о том, покушались ли на Карлоса Ибаньеса дель Кампо. Поверим Летельеру — всё могло быть именно так, как он рассказал.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее