Мирзо Турсун-Заде — Стихотворения на Сталинскую премию (1947)
Был в Индии товарищ Мирзо. Что там ты видел, товарищ Мирзо? Видел он то, что не хотел бы видеть. Такое могло человека советского обидеть. Что видел Мирзо, о том рассказал. Как есть всё он нам показал. Шёл по улицам, ужас касался глаз его. Не хватало в увиденном для радости совсем ничего. Не корил и никому не ставил того в вину. Ясна суть происходящего не ему одному. Как не вини, кто над Индией стоял. Не он порядок такой индийцам дать пожелал. Сами индийцы к тому шли столетиями. И того не исправишь ближайшими десятилетиями. Но Мирзо лишь видел, во строках о том говорил. Ни к чему он самих индийцев тогда не склонил. Не ему вмешиваться в чужой жизни уклад, он жить в советской стране более рад. Нет в Союзе и близко индийских проблем. Потому как нет и близко подобных проблем.
Оценили люди старание Мирзо. Сказали поэту: прав ты в строчках, Мирзо. Прав, когда в «Индийской балладе» о неприкасаемых поведать решил, таким образом никто в Союзе не жил. Пусть красот в Индии с избытком, только видно много где, как живёт народ индийский добровольно в нищете и нужде. И зовут тот народ — низшей касты частью. Низведён тот народ на дно народной же властью. Этот народ презираем, все его идут стороной. Отчего бы, подумалось, таковое стало нищих судьбой? Несметны Индии богатства от края до края, всякий может быть там доволен жизнью, лучшее вкушая. Всем хватит, только в руки дай. Но попробуй таковое — поднимется грай. Сделать с этим решительно ничего словно не можешь. А если задуматься, спросить индийцев: народ индийский, а ты превозмочь в себе это сможешь? Но не искал Мирзо ответ, потому как понимал. Хорошо Мирзо всё видел, всё он там понимал.
Когда пред Мирзо в величии «Ганг» предстал. Мощь реки он тогда осознал. Призвал его кипеть в бурном течении. Говорил о том в своём Мирзо стихотворении. И Ганг кипел, пробуждая ярость и злобу. Мощного рыка его можно услышать утробу. Только к чему, скажи нам, Мирзо, ты призывал Ганг яростней быть? Скажи нам, Мирзо. Ясно тебе, сметёт Ганг преграды, люди пострадают. Или в том хитрость твоя, люди и сами о горестях знают. Лишь стихия сметёт предрассудки людей. О, Мирзо, не всякий готов так избавить себя от цепей.
Что видел ещё, о том новый напев. Мирзо смотрел кругом словно лев. «Висячий сад» в Бомбее узрел. Далее во строках сказал обо всём, о чём захотел. С каждой смотрел он на сад стороны. И слова его перед нами честны. Писал о прочем после, вот «Тара-Чадри» стих. О чём он? О думах, в коих Мирзо находился одних. «Шли с туманного запада люди», «В человеческой памяти» — ещё стихи есть. Видна в них к выражению заботы о людях у поэта проявленная честь.
Так почему не писать в стихах об увиденном? Для тебя о необычном, для других — об обыденном. Прочитают после, может поймут думы твои. Может подумают, правдивы думы твои. А не подумают, в том не беда. С человеком это было и будет всегда. Так ведь порою случается часто. То, что ты видишь, поняв, что ужасно. Для других, как в случае увиденного в чужой стране. То для них обыденно, они скажут: так и должно быть в нашей стране.
Автор: Константин Трунин