Метка: островский

При изучении творчества Островского не следует забывать о его деятельности, направленной на развитие театра в России. Выступая постоянным критиком складывавшейся системы, Островский добьётся желаемого, получив возможность влиять на происходящее. Предлагается на это смотреть в хронологическом порядке дошедших до нас работ, взяв за основу статьи, записки и речи.

Так в марте 1859 в газете «Петербургские ведомости» опубликована «Речь на обеде в честь артиста А. Е. Мартынова». Островский всячески хвалил Мартынова, считая за одного из лучших исполнителей ролей в его пьесах. В июле 1860 — ещё одна «Речь на прощальном обеде в честь А. Е. Мартынова и А. Н. Островского», теперь уже в газете «Одесский вестник». Звучал тост за процветание русской литературы и её деятелей. Заглядывая немного вперёд, надо сказать, что Мартынов умрёт в августе того же года, будучи тяжело больным. В феврале 1861 — в газете «Московские ведомости» опубликована ещё одна хвалебная «Речь на обеде в честь артиста С. В. Васильева».

В 1861 Островский выражал возмущение цензурному запрету на допущение к постановке пьесы «За чем пойдёшь, то и найдёшь», в следующем году написал статью «Обстоятельства, препятствующие развитию драматического искусства в России». Её публикация состоялась без подписи в февральском выпуске газеты «Северная пчела» за 1863 год. Островский говорил об отсутствии интереса к русскому драматическому искусству, оправданному, так как пьесы не пишутся должным образом. Репертуар беден из-за цензуры, видящей запретное там, где его нет. Если пьеса всё-таки доходит до постановки, то это можно приравнять к чуду. Есть ли смысл тогда пытаться писать пьесы? Ухудшает положение театрально-литературный комитет, решающий судьбу пьес, тогда как в сам комитет входят люди, чья компетенция под вопросом, кто ничего в театральном искусстве не добился. Возникают проблемы и из-за авторских прав, которые соблюдать до сих пор не принято. Есть большая проблема и касательно деятельности переводчиков, выполняющих из рук вон плохо свою работу.

В 1865 Островский и другие театральные деятели инициировали создание Артистического кружка, в который вскоре вошло семьсот человек. Его деятельности воспротивились в дирекции императорских театров, запретив публиковать объявления о представлениях в газетах, как и ставить сами спектакли. До нас дошло три записки Островского об этом: «Записка об Артистическом кружке», «Об Артистическом кружке» и «Докладная записка об Артистическом кружке». Что прежде всего хотел Островский? Он выразил желание поощрять молодых артистов, дарить им подарки, выдавать ссуды, облегчать их бытовые условия. Это будет возможно, если Артистический кружок получит одобрение на публикации в журналах и на проведение лотереи. Мешает деятельности кружка Консерватория, вводящая ограничения против артистов, участвующих в деятельности Артистического кружка.

В 1867 Островский продолжил развитие темы. Артистический кружок требовал вложений. Так в апреле Александр в речи на собрании огласил «Отчёт о состоянии и положении Артистического кружка». Необходимо искать средства на уплату аренды, вследствие чего вводятся членские взносы по десять рублей. В ноябре в очередной речи на собрании — об ухудшении положения, лотерею проводить так и не разрешили.

Летом 1867 Островский начал работу над «Докладной запиской об авторских правах драматических писателей», продолжая её составлять вплоть по октябрь 1869 года. Её публикации при жизни не состоялось. Александр хотел довести до сведения, что он лишён стороннего заработка, в отличие от некоторых прочих драматургов. Если он напишет одну пьесу за год, то с неё у него и будет доход, либо не будет. А так как он человек семейный, отсутствие заработка его не может устроить. И если пьесу где-то ставят, ему за то совсем ничего не причитается из-за отсутствия у драматурга авторских прав. Часто ему приходится отдавать пьесы даром. При этом театры переполнены зрителями, и платят за постановку разве только участвующим в ней людям, но не авторам. В ту же Москву едут из провинции специально ради посещения театра. А что происходит на сцене? Нынешние артисты не вытягивают ролей, будто сами пьесы настолько же плохи. При этом талантливых артистов никто не ищет. Непонятными казались Островскому репертуарные предпочтения. В пору хороших сборов ставится дурное, тогда как хорошее приберегается на лето. Театр это может и устраивает, зато автор заработает многократно меньше.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Основной перевод пьесы Шекспира касается произведения, именованного Островским как «Усмирение своенравной». Написанная Шекспиром в 1594 году, пьеса явилась одной из его ранних работ. И Александр имел к ней интерес ровно в аналогичную пору собственного раннего творчества. На третий или четвёртый год литературной деятельности, Островский перевёл это же произведение, посчитав за допустимое отступить от поэтической составляющей, передав текст прозой. Ожидаемой публикации не состоялось, цензура усмотрела в сюжете похабщину, которая, к слову, там действительно содержалась. Литература в николаевской России не должна была рассказывать о низменном, о чём Александр прекрасно знал. Да и насколько вообще имя Шекспира в те времена имело хоть какое-то значение для русского обывателя? Тогда вообще английское мало кем ценилось. Вот был бы Шекспир французом, тогда другое дело. Но и во Франции хватало вольнодумцев, вследствие чего пьесу с таким сюжетом цензура всё равно бы не пропустила.

В правление царя Александра Николаевича последовали реформы, смягчающие прежде бытовавшие установления. Понимая это, Островский снова взялся за перевод, будучи уже драматургом с именем, поступил по совести, взявшись за работу с осознанием необходимости выполнить перевод качественно. Ежели оригинал в стихах, на русском языке он будет в них же. Пусть не совсем столь же поэтичен, как могло ожидаться. Александр и не стремился к точности рифмовок и прочему. Нужно говорить скорее о напевности поэтических созвучий. Именно так Островский сводил рифмованные окончания строк. Чаще всего, особенно при необязательности строгой поэтической составляющей, такое оказывается вполне приемлемым.

На этот раз возражений не последовало. Перевод был опубликован. Пользовался ли он спросом? То не так важно. Примерно через двадцать лет Александр вновь взялся за пересмотр прежде сделанного перевода, думая сделать его согласно пересмотренному изданию в оригинальном исполнении. Но требовалось ли то в действительности? Английский язык со времён Шекспира претерпел достаточно изменений, да и переводил Александр изначально скорее с версии, уже адаптированной под тогда бытовавшие правила английского языка. Довести замысел до реализации Островский не успел.

Говоря непосредственно об «Усмирении своенравной», в плане понимания творчества самого Александра Островского, можно опустить едва ли не всё, оной пьесы касающееся. О чём там говорить? Пьеса, не вникая в её текст с помощью других переводов, в исполнении от Александра получилась скучной и неинтересной. Некие будни аферистов, забавляющихся от желания разбавить скуку дней. Найти пьяного, устроив над ним розыгрыш — такого себя наполнения сюжет. Что-то из традиционного английского юмора, когда высмеивается примитивная ситуация. Возможно, к пониманию пьесы нужно подойти с большим к ней вниманием, рассматривая без отрыва от других произведений Шекспира той поры. Да то касается разговора о творческом наследии Шекспира, быть может когда-нибудь после должного стать осуществлённым.

Пытался Островский переводить и пьесу «Антоний и Клеопатра», оставив небольшое количество наработок. Почему не стал интересоваться другими произведениями Шекспира? Была ли Александру вообще надобность интересоваться данным драматургом? Как уже было сказано, гораздо больший интерес представляли французские авторы, но сам Островский тяготел к испанским и итальянским драматургам. Искал ли через те переводы Островский непосредственно нужные ему идеи для претворения в жизнь в качестве им самим доработанных сюжетов? О том следует рассуждать, кто возьмётся переосмыслить творчество как самого Островского, так и переводимых им драматургов.

И всё же читателю должно быть интересно, каким образом был переведён Шекспир на русский язык.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Насколько в целом может быть интересен читателю перевод драматургии именно в исполнении Александра Островского? Для современника писателя смысл понятен — обогащение театрального репертуара. Но в какой степени там сохраняется рука непосредственно переводчика? Или та драматургия должна быть интересна сугубо в понимании творчества переводимых драматургов? Так оно в действительности и происходит. Поэтому, если не обо всём, то о некоторых пьесах всё-таки нужно сказать, пусть и приписываемые им качества превосходных образчиков драматического искусства могут быть чрезмерно завышенными.

О переводах Шекспира лучше говорить отдельно, а вот о творчестве Карло Гольдони, Паоло Джакометти и Мигеля де Сервантеса можно сказать в одном месте. Тем более, взятые для перевода пьесы, в сравнении с произведениями непосредственно Островского, русскому читателю покажутся не слишком интересными для внимания. Причина чего очевидна — иная культура и другое восприятие жизненных ситуаций. Да и жили те авторы задолго до того, как Александр Островский взялся их переводить, за исключением Джакометти.

В 1872 году Островский перевёл «Кофейную» (1753) за авторством Гольдони и «Семью преступников» (1862) — Джакометти. Тяжело сказать, в чём сложность восприятия данных произведений. Если судить непосредственно по переводу Островского — в простой структуре содержания. Так «Кофейная» примечательна короткими рубленными фразами действующих лиц. Да и само происходящее становится малопонятным для читателя. В сюжете кофейная используется в качестве кабака, посетители которого коротают время за азартными играми. Можно подумать — такое действие не заинтересует читателя из России. Однако, традиция азартных игр не часто находила отражение в русских художественных произведениях, тогда как в военной и гражданской среде была весьма распространена. Да и Гольдони упоминает расквартированных русских солдат, интерес к которым у действующих лиц сугубо из желания понять — мёрзнут они в их местах, или же им не холодно.

Непростой для восприятия выходит драма «Семья преступников». Читатель внимал сложности жизни человека, отсидевшего в тюрьме, теперь желающего найти жену и дочь. Жена к тому моменту умрёт, а дочь он запомнил двухлетней. Каким теперь образом искать? Но раз произведение отнесено к драме, то и по сюжету должно произойти нечто трагическое, чем становится окончание жизненного пути мужчины, по доброй воле решившего выпить яд. Реалии чужой страны остались столь же малопонятными для русского читателя.

С 1884 по 1886 Островский переводил интермедии Сервантеса — короткие произведения, используемые в театре во время перерыва между действиями. Особой содержательности от них не требовалось, лишь бы зритель чрезмерно не скучал. Поэтому значительная часть интермедий не пробуждает интереса. Пройдут мимо внимания «Саламанкская пещера», «Театр чудес», «Два болтуна», «Ревнивый старик», «Бискаец-самозванец», «Избрание алькальдов в Дагансо», «Бдительный страж» и «Вдовый мошенник, именуемый Трампагос». Исключением станет интермедия «Судья по бракоразводным процессам» с понятным для зрителя сюжетом, остающимся актуальным и по сей день. Предстояло посмотреть три случая. В первом — жена-старуха хотела развестись с мужем-стариком, ибо тот для неё теперь стар. В последнем — супруги друг другу успели надоесть. Никого судья так и не развёл. Тогда зачем нужна такая контора? Пусть будет, ведь и судья должен иметь средства к существованию.

Если судить по представленным вариантам, достаточно ограничиться чтением пьес самого Александра Островского. Тем более, если брать во внимание количество написанных пьес им и выбранными для перевода драматургами. Тот же Гольдони сумел написать 267 пьес. На его примере Островский словно бы ничего и не написал, или лучше понимая — имел больше времени для обдумывания очередного сюжета.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Имея удачный опыт написания пьесы в соавторстве с Гедеоновым, Островский мог желать сотрудничества с другими авторами. Но могут ли сойтись взгляды драматургов? Скорее найдётся повод разругаться. Гораздо лучше, если Островский в авторском праве будет обладать неоспоримым авторитетом. Именно так случилось, когда к нему обратился Николай Соловьёв, отчаявшийся пробиться на театральную сцену. Что он не писал — всему было отказано. Не понимая подлинной причины, Соловьёв обратился за помощью к Островскому, и Александр согласился переработать прежде отвергнутые пьесы. Как бы после не говорили, сколь важный вклад был внесён Островским в содержание, насколько созданные в соавторстве пьесы достойны его пера, зритель не должен был жаловать ему показываемое.

За 1877 год переработаны сразу две пьесы, получившие окончательное название. Речь про «Счастливый день» и «Женитьбу Белугина». Как бы в некоторые годы плохо не писал Островский, настолько худо у него никогда не получалось. Зачем он взялся работать с Соловьёвым? Вероятно, видел проблески таланта. Или, в какой-то мере, предполагал воспитать достойного продолжателя себя. Соловьёв обязан был усвоить преподанные ему уроки мастерства, после чего обрести славу, сравнимую со значением Островского. Но того не задалось. Основная проблема заключалась не столько в стремлении Соловьёва писать на современные для общества темы, как более в невозможности интересного для зрителя отображения. Происходящее на сцене никак не задевало зрителя, он оставался глух к произносимым словам. Столь же неудачной оказалась пьеса «Дикарка», переработанная в 1879 году. По ходу действия ничего не происходит, никто не переменяет своих мыслей. Наоборот, выносилось суждение, будто человек таков, каким он является, и любят его пусть именно таким, потому как иначе могут вовсе не обращать внимания.

Исключением стала пьеса «Светит, да не греет», переработанная в 1880 году. Даже можно предположить, предопределившая драматургию Антона Чехова. Всё то, что хорошего у него было, но и более всего плохого, за счёт чего всякая пьеса зрителю докучала. Наблюдая за действием от Островского и Соловьёва, зритель вновь не видел смысла в происходящем, становящееся понятным в редкие моменты, когда следовало определиться с моральными выводами. Но Чехов вспоминается не зря. Согласно содержания повествование касалось продажи поместья. А как продавать? Проблематика крылась в нежелании владелицы уступать в цене. И даже неважно, к чему всё сведётся в итоге, потому как под конец совершается сцена, знакомая зрителю по «Грозе».

Другим соавтором выступил Пётр Невежин, оказавшийся в схожей с Соловьёвым ситуации. Желая писать для театра, его работы браковались. Как пробиться через непонимание пьес? Невежин обратился за помощью к Островскому. Из каких побуждений на этот раз исходил Александр? Вновь брался помогать молодому драматургу, переписывая сюжеты. Теперь получилось ещё хуже. Зритель вовсе отказывался понять, о чём ему хотели сказать со сцены. Что не получилась «Блажь», переработанная в 1880 году, и в той же мере не вышла пьеса «Старое по-новому» в переработке за 1882 год.

Может следовало разобраться с каждым из произведений отдельно? Но сам Островский не любил говорить о пьесах, написанных в соавторстве с Соловьёвым и Невежиным. Он не мог считать их своими в той мере, скорее предполагая лишь помощь в редактировании пьес. А может знал, читатель не оценит данных работ. Либо Островскому не было удобно писать на современный для зрителя лад. Гораздо лучше представить возможную к осуществлению ситуацию, нежели сталкиваться с противлением цензуры.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

После череды исторических пьес Островского, к нему обратился Степан Гедеонов, предложив на рассмотрение рукопись. Александр с интересом взялся за работу. По содержанию пьеса должна была понравиться зрителю. И не так важно, насколько её наполнение соответствовало истине. Островский должен был понимать, какое количество домыслов ходит о царствовании Ивана Грозного. За каковое обстоятельство не возьмись — большое поле для предположений. Хоть возьми для рассмотрения Избранную Раду, чьё существование ставится под большое сомнение. Или Василису Мелентьеву, будто бы одну из последних жён царя. Всё это обязательно принимается во внимание с соответствующими оговорками. Однако, ничего не мешает реализовывать подобные сюжеты в плане авторской фантазии. Почему бы не представить, будто такое имело место быть? В конечном итоге, всякое художественное произведение чаще всего основано на тех же домыслах.

Основа сюжета — стремление обрести власть, пусть и посредством совершения преступления. Как такое вообще могло быть, чтобы царь охладел к молодой жене, выразив предпочтение женщине в годах, к тому же — вдове? Зритель обязательно подмечал расхождение в логике происходящего на сцене. Было ясно, Василиса прежде имела отношения с мужчинами. Тогда почему её опала происходит в свете выявленного пристрастия к кому-либо ещё? Такие нестыковки в пьесе встречаются не раз. Можно сослаться на участие в создании сюжета сразу двух человек. Если Гедеонов представил сюжет в одном виде, Островский его переосмыслил, предложив сконцентрировать внимание на коварных замыслах непосредственно Василисы.

Что касается царя, образ Ивана Грозного сложен в понимании. С одной стороны, в сюжете описывается царская обида на бояр, пронесённая с детских лет. С другой, желание царя устраняться от конфликтов. Зритель видел, как Грозному проще отправить на плаху всякого, желающего добиться восстановления справедливости. Какая разница, кто прав или виноват… Проще казнить обоих. Царь категоричен в суждениях, не допуская инакомыслия. Но в чём он проявлял строгость к одним, к другим проявлял снисхождение. В первых действиях царь выступает с позиций, которые после сам опровергает.

Поэтому исторические обстоятельства можно не рассматривать. Нужно сконцентрировать внимание на преступных желаниях Василисы, собравшейся сжить со света царицу Анну, после подольстившись к царю. Такой сюжет можно измыслить при любых прочих реалиях. Но если Островский решил остановиться именно на времени царствования Ивана Грозного, пусть будет именно так. Историчность описываемых событий будто придаст больше внимания происходящему, нежели сюжет пьесы о неких абстрактных днях. Но в том и заключалась проблема, выраженная в сложности взаимодействия с текущим моментом. Островский должен был понимать, за сюжет, где царь поддаётся чарам дурной женщины, может последовать соответствующая реакция. Так и произойдёт — пьесу вскоре начнут запрещать.

Как же быть читателю, знакомящемуся с творчеством Александра Островского? Следует понять, сам Островский никогда не отказывался от данной пьесы, считая её за одно из собственных творений. Чего не скажешь о прочих пьесах, написанных в соавторстве. Читатель ещё увидит, сколь малосодержательным окажется сотрудничество с Соловьёвым и Невежиным, обсуждать которое ему вовсе не захочется. Касательно их содержания, пьеса «Василиса Мелентьева» воспринимается за довольно удачное художественное произведение. Вполне допустимо её сравнить с трудами Шекспира, если к тому появится желание. Но нужно всё-таки остановиться на мнении — в качестве исторического произведения эту пьесу воспринимать не следует.

А как тогда понимать «Василису Мелентьеву»? За отражение стремления к богатству и почёту, ради чего человек ничего не пожалеет. Островский об этом рассказал так, как у него получилось.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Долгий путь в качестве театрального деятеля подходил к концу. Сколько бы не трудился Островский над пьесами, когда-нибудь предстояло поставить последнюю точку. У него имелось несколько очень хороших произведений, благодаря которым его принято считать за одного из лучших драматургов в России. Так уж сложилось, что театр более ассоциируется именно с Островским. При нём он принял тот вид, к которому не смогли привести его Сумароков и Княжнин. И выше которого не смогли стать ни Чехов, ни плеяда советских авторов. Но это всё чрезмерно громко звучит. На деле творческий путь Островского нужно понимать за самобытный, исходивший из проблематики становления человеческих устремлений в жажде добиться положения в обществе, используя самые низменные способы. Не нужно забывать, из каких условий поднимались его пьесы, воспитанные на сложившихся при царе Николае порядках, пусть и мало с ним связанных, но именно тогда общество заполонили хваты всех мастей. Поэтому пьеса «Не от мира сего» стала завершением для произведений, основанных на данной проблематике.

Зритель знал, Островский писал произведение ради одного человека, которому полагалось исполнить главную роль. Почему именно так? Ведь особого значения тот человек не имел для Александра. Она исполнила главную роль в предпоследней пьесе, теперь ей же предстояло исполнить ведущую партию и сейчас. Звали её — Полина Стрепетова, и по возрасту она подходила на роль матери из «Без вины виноватые». Но как следовало принять теперь? Когда полагалось исполнить роль матроны, чьё здоровье оставляет желать лучшего, а нрав настолько тяжёл, что рядом с нею не всякий согласится находиться рядом. Казалось, такую роль нельзя была отводить под данную актрису. Но раз пьеса «Не от мира сего» задумывалась под бенефис Стрепетовой, и поскольку Островский обязался сделать для неё ещё одну роль, дописывать её Александру всё же пришлось, невзирая на обострение проблем со здоровьем.

Именно из-за плохого самочувствия у самого Островского, пьеса получилась без изысков. Зритель видел, как некая матрона, всеми уже заживо похороненная, неожиданно приехала с лечения домой. Зачем это ей понадобилось? Никто не мог того понять. Решили спросить у мужа, он в той же мере не имеет представления. Окажется, донесли до матроны неприятные известия о финансовых проблемах у мужа, чьи растраты превысили имевшийся у него капитал. Желая разобраться с этим, матрона едет домой. Далее зрителю предстояло увидеть подлинную тяжесть её взглядов, словно окостеневших на протяжении последних сорока лет. Оттого Стрепетова, будучи ещё не перешагнувшей тридцатипятилетний рубеж, не казалась за способную органично смотреться в данной роли. Впечатление усиливалось, стоило матроне со сцены проявить жестокий нрав по отношению к собственным детям, должным смотреть родителю в рот, ни в чём не думая противоречить. Прямо не современная зрителю матрона, а разудалая помещица, привыкшая изводить крепостных до полусмерти.

В качестве дополнительной проблематики Островский как раз и ввёл мнение матроны о детях. Неважно, насколько они уже взрослые, каким образом эмансипированы от материнского влияния, дочь не может распоряжаться доверенным ей имуществом, ежели против того выступит мать. На каком основании вообще дочь собралась отписать имущество мужу? Да хоть будь она смертельно больная — не должна посметь пойти против воли матери.

Может пьеса «Не от мира сего» не стала достойным трудом, завершающим литературный путь Александра Островского. Он такой цели после 1883 года мог уже не ставить, заслуживший от царя Александра Александровича солидное пенсионное обеспечение.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Источник проблем — сам человек. Сколько бы он не имел желания жить иначе, неизменно будет наступать на им же расставленные грабли. Иначе у людей не получается, пусть и стремятся они своими действиями добиться более лучшего. Увы, никуда не денешься от знаменитой на весь мир фразы — «благими намерениями вымощена дорога в ад», понимаемой под разными видами, вроде «ад полон добрыми намерениями и желаниями» и в прочих коннотациях. На этой основе можно написать огромное количество литературных произведений, создавая драматическую основу буквально из ничего. В некоторых жанрах искусства к такому ходу обращаются постоянно. Что касается Островского, несколько лет он вынашивал планы по написанию пьесы о женщине, рано потерявшей ребёнка, продолжающую жить с ощущением свершившейся утраты. Это чувство будет терзать её на протяжении последующих семнадцати лет. А раз случилось такое горе, зритель должен с первого акта догадаться, к чему именно должно подойти действие.

Сам Островский считал — им создано поистине оригинальное произведение, ничуть не хуже какого-либо прежде написанного. Драматургия повествования возведена на высший уровень. Правда, читатель пьесы стремился припомнить нечто из Карамзина, приверженца сентиментальной прозы. И современный Островскому зритель вероятно припоминал нечто схожее. Что уж говорить про зрителя из будущих веков, ставшего свидетелем самых разных мелодрам, где поиск утерянных родственников приобретал поистине эпические масштабы. Но у Александра всё гораздо проще и короче. Несчастная мать давно могла обрести счастье, открыто объявив о собственном горе. Да в силу очевидных причин она не может поступать открыто. Даже приехав в родной для неё город, она остаётся неизвестной для окружающих. В ней мало кто признает ту девушку, некогда тут проживавшую. Теперь же, спустя столько лет, не признают и даже самые близкие. Только проблему требовалось решить, для чего Островский начинал давать зрителю намёки.

Что делал зритель? Он видел суть заявленной проблемы. Видел и действующих лиц, изначально присутствующих в пьесе словно бы без полагающихся тому объяснений. Каждому из них найдётся своё место в необходимый для того момент. Даже искомого персонажа зритель обнаружит на сцене задолго до того, как на то станет намекать автор. Отчего тогда слепы окружающие его люди? Островский позволил всем забыться, потому как хронометраж пьесы не предполагал скорого завершения. Мать будет продолжать горевать по утраченному дитя, отец — валять дурака, тогда как сын — словно тургеневский Рудин — полезет на баррикады, обвиняя всех матерей мира, посмевших бросать своих детей. Происходящее настолько прозрачно, вследствие чего, по окончанию представления, зритель, вместо аплодисментов, скажет: «Наконец-то!»

Остаётся предполагать, именно по данной причине Островский писал пьесу несколько лет. Требовалось отобразить на сцене элементы поиска, словно бы мать мимоходом вспомнила о некогда случившейся трагедии. Никто не мог знать, жив ли в действительности её сын. Всё-таки семнадцать лет до того она горела жаром, не способная ни к чему, тогда как ей сообщили о смерти ребёнка. Она, не удостоверившись в действительности случившегося, предпочла уехать и более назад не возвращаться. Отчего судьба толком не сложилась — не столь важно. Пусть мать вернётся, начнёт искать, и будет раз за разом наталкиваться на противоречивую информацию. Так жив сын? Или действительно умер? Зритель уже уверился — всё вскоре станет известно.

В том и основной укор Островскому — чрезмерная явность им рассказанной истории. Однако, поступи Александр иначе, его бы укорили в размытости сюжета. То есть заявленная тема оказалась хоть и примечательной для автора, но излишне простой по своему завершению.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Красота — защитный механизм, способствующий выживанию. Но в человеческом обществе это не всегда так. Одно дело, если красотою наделена женщина, либо женщина умеет сделать так, чтобы её воспринимали наделённой красотой. Другое, когда в красивом обличье предстаёт мужчина. Тогда механизм работает в извращённом его понимании, если мужчина начинает действовать от противного. Конечно, и женщина за счёт красоты добивается нужного сугубо ей, но это не воспринимается с тем же осуждением, если на такую же роль начинает претендовать мужчина. У Островского как раз так и происходит. Александр взялся рассказать про человека, зарабатывающего на жизнь с помощью красоты, пользуясь только себе во благо, оставляя влюблённых в него женщин у разбитого корыта. И пусть читатель опять возразит: так ведь и красивые женщины поступают аналогичным образом. Что же тут сказать в ответ? Женщина в таком случае ведёт себя как женщина, и мужчина ведёт себя так же — как женщина.

Воспринимать пьесу можно с осознанием горькой иронии над обществом. В какой-то мере допускается посмеяться над человеческой наивностью. Можно укорить Островского в воссоздании картонных ситуаций, в которые невозможно поверить. Однако, понимая жизнь в её многообразии, видишь, сколь человек склонен к стремлению закрывать глаза на происходящее. Кто-то скажет, сколь глупа героиня, доверившая свои накопления и имущество мужчине, свято уверовав во взаимные любовные чувства. Как она не замечает его образа жизни? Он ведь бездарно тратит её состояние, к тому же за бесценок распродаёт её имущество. Невозможно такое в жизни — скажет зритель. Нельзя быть настолько наивной. Островский усилил эффект доверчивости, прямо сообщая героине о с ней происходящем. Верит ли женщина? Нет. Она продолжает оставаться в уверенности — муж поступает во благо. И все его оправдания она примет за чистые помыслы. У зрителя просто не остаётся сил внимать такой глупости. А где-то в кресле, среди прочих зрителей, сидела женщина, начинавшая понимать нечто сходное с тем, как с нею обращается её благоверный. Значит, Островский нашёл способ сказать именно таким зрительницам о необходимости переосмыслить понимание с ними происходящего.

Проблематика пьесы сохраняется пригодной лишь для времени её написания, если говорить о происходящем далее. Это в последующие столетия не будет затруднением связывать жизнь с женщинами официально, после добиваясь развода, чтобы продолжить искать новую жертву. Прежде приходилось идти через измену. Причём изменить должна женщина, что даст мужчине право развестись, иначе он более не сможет жениться. Но одно дело найти наивную женщину, другое — наивного мужчину, кому ничего с этого не будет. В данной части Островский предпочёл развеселить зрителя комедийными представлениями, поскольку соперник для красавца попадётся из достойных (в хорошем понимании этого слова). И все последовавшие затем события, вроде сцен ловли на живца, должны изрядно повеселить зрителя.

Что следует сказать по прочтению пьесы? Достоин ли «красавец мужчина» осуждения? В той же мере, как многие из героев иных пьес у Островского. В отличии от остальных, «красавец мужчина» не искал чужого наследства, он скорее пытался войти в доверие к располагающим оным женщинам, за счёт своей внешности и обаяния получая возможность им распоряжаться, ни в коем разе не задумываясь об укорочении чьей-то жизни. Островский так за него и сказал — не его вина, ежели он столь красив, и оттого иначе ему не суждено находить средства к существованию. Потому и приходится говорить об осознании пьесы в виде горькой иронии над обществом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

А не рассказать ли театральному зрителю о театральной жизни? Пусть зритель почувствует полное присутствие. Перед ним не актёры на сцене, а люди, исполняющие роли актёров. Не все из них. Обыкновенных людей пусть играют актёры, тогда как актёров — обыкновенные люди. А добавь Островский иммерсивности, пьеса могла заиграть совсем уж необычными красками, когда случайные зрители поднимались на сцену, отыгрывали роль и возвращались обратно. Но такое не требовалось. Александр рассказывал в присущем ему духе, желая показать один из элементов театральной жизни, связанный с заинтересованностью меценатов. То есть перед зрителем разыгрывалось действие, когда, наделённый богатством, предприимчивый человек решает повлиять на театральное представление, полностью его выкупая, самостоятельно устанавливая цену на билеты, извлекая ту прибыль, которая ему потребуется. На фоне этого развиваются прочие страсти. Не сказать, чтобы они были способны заинтересовать зрителя, вследствие явной их незамысловатости.

Что происходит? Ведущая актриса в разладе со всеми и с собой. Её снимают с представления, которое должно было стать её бенефисом. Спасти положение сможет человек, согласный оплатить представление. Так актриса получит не только роль, но и полагающуюся по части бенефиса солидную сумму. Согласится ли она с таким предложением? Учитывая, что актёры зарабатывают на жизнь устроением представлений, актриса отказываться не станет. Всему этому должен будет внимать зритель, на собственный лад трактуя происходящее. Если всё прочее убрать из предложенной Островским истории — ничего не останется. Пьеса по внутреннему содержанию пуста. Не спасают её ни театральные обстоятельства, ни любовная составляющая.

Читатель обязательно возразит, указав на успешность пьесы. Она всегда где-то и в меру успешно ставится, поныне не сходя со сцены. Пьеса прекрасна ещё и за счёт той самой незамысловатости сюжета. Её можно видоизменять под реалии любого времени. В содержании нет тем, привязывающих к конкретным историческим реалиям. Не так сложно изобразить театральное действие, когда актриса вступает в разлад со всеми, вынужденная претерпевать лишения, и как её проблемы решается устранить почитатель творчества, через денежные вливания устраняя любые разногласия. Другое дело, насколько зритель готов ходить на такого рода постановку. Разве лишь с целью понять, чем продолжает жить театр. Особенно в свете того, когда о современном положении доносится с помощью пьесы Островского.

И всё же пьеса обязательно будет подвергаться видоизменениям. Нельзя её ставить, не внося коррективы. Что внимать про актрису прошлых веков, от которой требуют проявления внимания, угрожая в прочем случае отстранить от участия в представлении. Декорации обязаны соответствовать реалиям современного для зрителя дня. Человеческие устремления актёров остаются точно теми же. И в некоторых случаях точно такими же, как у представленной вниманию главной героини. Она не против исполнять роли, но если появится возможность обустроить жизнь гораздо лучше, то обязательно распрощается с театром. Надо ли объяснять, какой выбор сделает такая актриса, получив благосклонность от богатого человека?

Впрочем, Островский не до конца рассказал историю. Самое важное останется за занавесом. Зритель сам додумает, какой выбор сделает главная героиня. Увлечение поклонников — вещь не являющаяся постоянной, и её обязательно нужно пользовать в положенный срок. Перефразируя Островского даже можно сказать: зрителю полагается не о любви действующих лиц судачить, а рассуждать абсолютно обо всём, к чему у него появится желание. Данная пьеса к тому и должна располагать. Иначе сложно понять, к чему зритель пошёл смотреть на представление, где ему ничего толком не показали.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Искать сюжет для литературного произведения — изрядная мука для писателя. Где его можно обнаружить, к тому же заявив о праве на оригинальность? Разбираться с судебными делами и криминальными хрониками может быть интересно. Да и писать — вероятно не менее занимательно. А что делать, если хочется продолжать творить в так полюбившемся жанре поиска страданий в наиболее приближенных к действительности ситуациях? Например, о таких — какие должны быть знакомы едва ли не каждому. Неважно, каким образом Островский обыграл содержание пьесы «Сердце не камень», остались варианты развития событий, должные быть рассмотренными под немного другим углом. Ежели до того Островский представлял верную семейному очагу женщину, готовую стоять до конца, сколь бы не воспринимала судьбу за жестокую, то отчего бы, при практически сходных условиях, не показать женщину, склонную хотя бы на самую малость допустить противление воле мужа? Не так, чтобы откровенно выступить против него, получая на стороне удовлетворение прочих нужд. Всего лишь допустить самую малость…

Вновь среди действующих лиц относительно пожилой делец, или просто очень богатый человек. Такой не знает, каким образом искать любовь. Ему проще завоевать к себе расположение, окружив заботой некую юную девицу. Собственно, так оно и происходит. А та девица обязательно должна была иметь ещё более раннюю влюблённость, вследствие чего не быть ей идеалом дальнейшей верности. Это и требовалось для повествования. Теперь следовало бить по больному любой семьи тех дней — необходимости жить в браке, учитывая сложность в виде невозможности его разорвать. Ставший мужем — очень доволен, любит жену, готов прощать её едва ли не за всё. Что до жены — не образец, самую малость склонная к мыслям с недобрыми помыслами, к тому же нашедшая окружение, желавшее для неё будто бы добра, только с отрицательным значением для сохранения благорасположения мужа. То есть Островский усложнил повествование, добавив обстоятельства, способные привести к совершенно различному исходу, в зависимости от степени жены поддаваться искушению, а мужа — стерпеть обман.

Островский учит, рассудив с помощью действующих лиц, насколько вообще оправдано человеку в возрасте окружать себя вниманием девицы юного возраста. Вполне очевидно, особенно в веках прошлых, к пятидесяти или шестидесяти годам практически невозможно найти для супружества сходную по возрасту тебе женщину. Или придётся мириться с рядом обстоятельств, не совсем способных считаться за устраиваемые. Либо прожить остаток дней, окружив себя иными увлечениями. Но раз есть возможность, человек в возрасте выбирает в жёны юную женщину, особенно при наличии у него достаточных для того средств. Что же делать? Островский разумно заметил, насколько мужу станет тяжело. Возникнет вероятность сойти в могилу прежде положенного срока, хотя бы от переживаний за благочинность супруги, чем здоровье как раз основательно и подрывается. Разве только закрыть глаза, осознавая безысходность положения.

Как разрешится ситуация? Значения не имеет. Читатель волен самостоятельно решить, насколько следует соглашаться с автором. Вполне можно порассуждать на отвлечённые темы, представив подобную ситуацию в более близком по времени промежутке. Увидеть, насколько жизнь молодой жены должна отличаться от того, как это обстоит в описываемом Островским действии. Во многом, аналогичное происходило и будет происходить всегда, понимаемое на разный лад в силу особенностей общества определённого склада. У Островского все вольны действовать без оглядки на их окружение. Отчего и сам читатель не должен исходить в суждениях из иных предпосылок, хотя это не всегда для него является возможным.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее