Марина Чуфистова «Отец Серёжа» (2026)
Каждое время примечательно своими особенностями, по ним можно судить благодаря литературным произведениям. Возьмёт читатель знакомиться с «Отцом Сергием» Льва Толстого, увидит острые социальные проблемы, связанные с не менее острыми вопросами религии. А если возьмёт читать «Отца Серёжу» Марины Чуфистовой — увидит произведение молодой девушки, пропитанной романтическими представлениями. И вроде бы, если судить по названиям, должны писать о чём-то схожем. Только Толстой был серьёзен, создав произведение в духе жития. Чуфистова поступила иначе — повествование более похоже на женский роман. Как бы не претило читателю разделение литературы на женскую и мужскую, но с этим ничего не поделаешь. Просто в одном случае акцент делается сугубо на идеализировании отношений между действующими лицами, тогда как в другом — на рациональном осмыслении этого же.
Перед читателем сказка о девяностых, случившаяся двадцать лет спустя. Предложен рассказ о некоем священнике, чем-то провинившимся перед высшими церковными деятелями, вследствие чего его сослали в глубинку. С другой стороны — повествование об авторитете, отжимающим под свои нужды земли и расположенные на них помещения. Как тут не сыграть на чувствах читателя? Если читатель при этом имеет понимание об основах показываемой ему ситуации, он удивится едва ли не всему, чем наполнено произведение. Самое главное, с какой поры служение в глубинке воспринимается за наказание? Авторская интерпретация сразу же уводит читателя от религиозной составляющей. Для священника должно быть за радость, если он пострадает за веру. Впрочем, при желании можно уйти в религиозные споры века этак пятнадцатого, касающегося распрей между стяжателями и нестяжателями. И читатель понимает — представленный ему священник является явным сторонником красивой жизни.
Чуфистова этого не скрывает. Она целенаправленно показывает читателю священника за человека, ценящего внешний лоск. Не так важно, сколь он религиозен. Главное, ездит на дорогой машине. Однако, ценящими внешний лоск показаны даже прихожане, для того и посещающие церковь, чтобы не в прегрешениях исповедоваться, а поглазеть на милого лицом батюшку. Получается не повествование об отце Серёже, а латиноамериканская мелодрама. Такого рода особенностей разбросано достаточно, когда читатель не может свести ему рассказываемое с допускаемым к действительности хотя бы на самую малость.
Можно оставить без внимания аллергию на кошек. Описанный на страницах пример не выдерживает критики. Дело ведь в кошачьей слюне. Чуфистова этого перепроверять не стала. Но как быть с примером скорой медицинской помощи, оперативно приезжающей на вызов в течение восьми минут, дабы с проблесковыми маячками отъезжать с пациентом от дома? В идеале — может быть. На практике — если стоит у соседнего дома. Про это пусть говорят другие. Достаточно понять, автор излагает в удобной для него манере, допуская повествование в той степени, как кажется удобным для изложения. Не губило бы это общее восприятие.
Произведение перенасыщено от не влияющих на повествование эпизодов. События происходят по желанию, должные дополнить необходимое для полноты количество текста. Тут и похороны в Москве, до которых надо ехать на поезде, напиваясь до отсутствия сознания. Или о судьбе Машеньки, пережившей достаточно неприятных инцидентов. Сложилось бы это в общую повествовательную канву. Чего не происходит. Зато читателя ждут события, достойные возведения в пример свершившего чудо, должные способствовать канонизации после смерти.
«Отец Серёжа» не оставит у читателя приятного послевкусия. Когда-нибудь потом Чуфистова напишет произведение, способное быть достойным читательского внимания. Пока же, «Отца Сергия» продолжат помнить, а вот «Отца Серёжу» очень быстро забудут.
Автор: Константин Трунин