Метка: семёнов

Цикл «Исаев-Штирлиц» | Книга №2

Читатель недоумевает! Возникает ощущение провала в понимании ему сообщаемого. На страницах действует молодой Исаев. Но позвольте? События развиваются в 1944 году. Значит Исаеву должно быть больше лет. Однофамилец? Ситуация прояснится позже. В произведении действуют сразу два Исаева — первая роль досталась сыну, на подхвате его отец (известный читателю по столь же второстепенной роли в книге «Пароль не нужен»). Но почему читатель должен был недоумевать? Читающий книги Семёнова по порядку мог не понимать связи между данными произведениями, пока в сюжете не появился прежде им виденный на страницах персонаж. Собственно, в «Майоре Вихре» присутствует новая ипостась Исаева-старшего, теперь он важное лицо в немецкой верхушке — Макс Отто фон Штирлиц. Значит, следуя за русской белой эмиграцией, Исаев-старший к моменту описываемых событий оказался в Германии. Важно ли это? Не совсем.

Всё внимание группе диверсантов. Стало известно — немцы желают стереть Краков до основания. Чтобы это сделать, им не хватит взрывчатки, даже останови они военные действия и отправь всё имеющееся на вооружении для претворения такой идеи в жизнь. Но пусть взорвётся хотя бы что-нибудь. Советская сторона решает противодействовать. Подготовлены люди, составлен тщательно проработанный план, операция будет проведена с хирургической точностью. Случись по задуманному, не о чем тогда рассказывать. По классической формуле создания литературы в духе приключений, Семёнов начал наполнять повествование постоянными неудачами, благополучно разрешаемыми, чтобы вновь планы терпели крах. Группа диверсантов окажется разбросанной на большом друг от друга расстоянии. И их тут же накроют.

У читателя раз за разом возникает недоумение. С одной стороны, немцы — расчётливые хитрецы, способные всё видеть наперёд и глубоко анализировать происходящее. Тогда почему при тех же обстоятельствах они уже не видят на шаг вперёд, в очередной раз расписываясь в несостоятельности? Как яркий пример, группу накрыли, допросили, посадили в хорошо охраняемое место. Участники группы бегут, заранее зная, что у них не получится укрыться от обо всём ведающих немцев. И немцы идут по следу сразу с двух сторон реки, дабы точно настигнуть. Так и следует удача за неудачей со страницы на страницу.

В какой-то момент читатель обязательно потеряет нить сюжета. То группа действует, то они в тюрьме, то их допрашивают, то они где-то ходили, затем опять тюрьма. Говоря о группе, чаще подразумевается лишь майор Вихрь — Исаев-младший. Он-то и выйдет на собственного отца, представ на этот раз в образе коллаборациониста, работника-парикмахера, к которому без боязни шли немецкие офицеры. Окажется в качестве клиента у него и Штирлиц. И никто ничего не заподозрит. Это те самые немцы, постоянно описываемые Семёновым за расчётливых хитрецов. Может потому сам Штирлиц сумел достигнуть столь высокого положения. Хотя, если обратиться к следующему произведению Юлиана, немцы всё прекрасно знали, при этом ни в чём не мешая Штирлицу.

Как читатель понимает, тяжело логически осмыслить сообщаемое на страницах. Успокаивает фактическое соответствие — операция по разминированию Кракова происходила на самом деле. Семёнов взял её за основу для сюжета. Ему же пригодился образ Исаева из произведения «Пароль не нужен», потому и перешедшего из книги в книгу, так как он подходил по описанию. А после всё сложилось само собой.

Закончив, Семёнов не спешил уходить от образа им созданного разведчика. Последует ещё одна книга, пожалуй, самая известная. Там Исаев-старший, он же Штирлиц, возьмёт на себя главную роль.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Исаев-Штирлиц» | Книга №1

Пока ещё Юлиан Семёнов должен считаться за начинающего писателя, пусть за плечами небольшой ворох написанных книг. Это после о его творчестве будут судить, наблюдая за совсем другими моментами, нежели о которых Юлиан мог помыслить. Например, работая над произведением «Пароль не нужен», Семёнов вернулся к азиатской тематике. Ему стал интересен Дальний Восток в пору Гражданской войны, где по решению правительства было создано буферное образование Дальневосточная республика. Юлиан мог заинтересоваться другими территориями, вроде Российской Восточной окраины, Забайкальской казачьей республики, Бурят-Монголией или Приамурским государственным образованием. Но привлекала внимание именно Дальневосточная республика, происходящие в которой процессы могли склонить ситуацию в сторону белого движения. Тема действительно привлекающая внимание. И главным действующим лицом повествования был выбран Василий Блюхер. При этом нужно понимать, что использованный на страницах персонаж — проницательный разведчик Исаев — был всего лишь лицом, разбавляющим реальную канву повествования.

Как бы не складывалось понимание произведения, всё же читатель следит едва ли не только за одним Исаевым. Может сетовать на многое — как мало в нём от Владимирова (известное в миру имя), товарища 974, Макса Отто фон Штирлица (последующая, самая знаменитая, ипостась). Нужно всё-таки понимать, начиная работать над книгой, Семёнов не мог задумываться о написании продолжения его похождений. Скорее Юлиан стал бы работать над описанием прежней или последующей жизни Блюхера, должного интересовать читателя гораздо больше. Ещё важный к пониманию аспект: невзирая на таланты Исаева, имевшего определённый прототип, Семёнов с помощью его действий объяснял мотивы и поступки непосредственно Блюхера. Не используй Юлиан в повествовании данного разведчика, Блюхер не мог поступать с имевшейся у него уверенностью.

С чего вообще начинается повествование? С голода, охватившего Дальний Восток. Кто в том повинен? «Добрые» страны Запада, из лучших побуждений доведшие ситуацию до критической. Нужно ли описывать поступки их политических деятелей, которые впоследствии это использовали себе на руку, обвиняя в голоде уже самих большевиков? Ситуация становилась критической, действовать требовалось незамедлительно. Из-за распылённости сил — точечно. Одно мешало читателю — манера повествования автора, не претерпевшая изменений. Тот же рваный стиль, мешающий восприятию текста. Семёнов постоянно торопится, создавая наполнение в духе советской литературы двадцатых годов. В единственные моменты описываемое становится понятным, когда дело касалось Блюхера. Вот тогда Юлиан останавливал стремительный бег рассказа, в красках воссоздавая каждую деталь. Читатель должен был понять, сколь велик и значим Блюхер для истории. Одна сцена на подорванном переезде только чего стоит, когда смелые и быстрые решения Блюхера помогли ему избавиться от смертельной опасности.

Но как же Исаев? А что Исаев?! Ведёт не совсем понятную для читателя деятельность. То амурные похождения или срамные представления, то отчаянные действия на охоте, позволившие избавиться от лишних персонажей. Может так и следовало вести себя разведчику его уровня, выполняющего важную роль, о которой всё равно не сможешь узнать в полной мере. Он столь же мимолётен, каким предстал в воображении непосредственно Семёнова. Пока о нём известно, будто он выполнял некую миссию при Колчаке, а по окончании миссии на Дальнем Востоке отправится следом за белым движением в эмиграцию. Другое дело, что Юлиан не стал дожидаться реакции читателя, к окончанию работы над книгой развив для себя представление о судьбе Исаева, благодаря обнаруженным им документам, согласно которым получалось, будто схожий по описанию прототип действовал на территории враждебного Третьего Рейха. Правда подача была задумана несколько иная, чему читатель обязательно очень сильно удивится.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Владислав Костенко» | Книга №1

Как и с какого конца следовало взяться за описание работы московского уголовного розыска? И почему следовало писать именно на данную тему? Как получилось так, что имея интерес к азиатским делам, создав цикл описательных работ о Китае, Вьетнаме, Лаосе и Борнео, ряд художественных работ о Сибири и повесть про царского посланника в Афганистан, Юлиан Семёнов перешёл на тему производственного романа, ещё и рассказывая про современный писателю день? В «Петровке, 38» раскрывались будни 1962 года. Интересно ещё и то, насколько писатель был вовлечён в процесс. О нём говорят — он участвовал в оперативной работе в качестве наблюдателя, набрал нужное количество ему материала, в течение двадцати дней написав повесть. Спешка скорее имела негативный эффект. Может следовало чаще останавливаться, иначе размыслив ряд обстоятельств, чтобы никто не упрекнул Юлиана в сухости изложения? По итогу Семёнов полюбился своим умением излагать очевидное. Или причина в экранизации большинства его произведений? Не зря ведь есть мнение о творчестве Юлиана — понять описываемое удаётся лучше, обогатившись образами происходящего через экран, нежели суметь всё это разглядеть на страницах.

По Семёнову получается, в Москве случилось небывалое событие — совершено вооружённое нападение. Читателю внушалось, будто Москва — спокойный город, жители которого лишены склонности к преступлениям. Если такое и может совершиться, значит стоит искать закоренелых преступников, не мыслящих существования без противоправной деятельности. Однако, первым подозреваемым становится обыкновенный школьник. На него никто бы и не подумал. С чего ему быть грабителем, когда лишь единожды совершил неправильный поступок, приведя на занятия собаку? Но против фактов не пойдёшь — на месте кражи найден обличающий его документ. Что делает Семёнов дальше? Сотрудники уголовного розыска составляют картину происшествия, проводят оперативные действия по нахождению парня и начинают раскручивать даже не запутанный клубок, а идти по заранее намеченной прямой, когда всё у них на виду. То есть читателю предлагалось видеть работу розыска, связанную со смертельным риском, поскольку у одного из преступников имелось огнестрельное оружие.

По ходу повествования Семёнов делал невиновных персонажей чрезмерно мягкими. Изначально сплетая мрачную составляющую вокруг повинного в ограблении школьника, сообщает читателю информацию, о которой все должны были знать изначально. Почему парень отмалчивался и не объяснял своих мотивов прежде? Может оно могло быть и по правде так, учитывая нежелание взрослых слушать его оправдания. Либо так получается лучше раскрыть перед читателем содержание. А вот виновные у Семёнова — подлинные звери, кому следует находиться за колючей проволокой в отдалённых от цивилизации местах. Для верности Юлиан добавил драматизма, давая сотрудникам уголовного розыска право на героизм. Требовался ли он в действительности? На экране подобный ход должен был присутствовать обязательно.

Трудно сказать, понравится ли читателю книга, написанная таким образом. При условии, если он не будет ничего знать о Семёнове. Пока же, прикоснувшись, например, к «Дипломатическому агенту», и вот теперь к «Петровке, 38», читатель скорее вынужден задуматься, насколько ему требуется продолжать знакомиться с творчеством писателя. Но ежели известны другие обстоятельства, вроде тех, что он являлся популярным советским автором, и именно ему принадлежит цикл работ про Исаева-Штирлица, то не найдёт ничего другого, кроме уверения себя в необходимости продолжения чтения. Остаётся полагать, литературный путь Семёнова едва ли не начинался, невзирая на ранее состоявшиеся публикации. Надо запастись терпением и продолжать. Лучшее оно всегда впереди. А кто в том сомневается, просто не всегда удаётся довести дело до того момента.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Иногда стоит задуматься, как хорошо, что Россия за свою историю не была сильно связана с происходящими процессами вне её территорий, иначе изучать историю страны было бы мучительно больно. За пример можно взять Британскую империю, настолько распустившую нити влияния, отчего кажется — не каждый потомок из современных британцев способен хотя бы на пять процентов воспроизвести характерные особенности того или иного места владения. И это за совсем недолгое время, не стремясь заглянуть далее XVI века. И ещё меньше найдётся британцев, способных рассказать о событиях в Центральной Азии. А ведь именно там столкнулись интересы двух империй — Британской и Российской. Однако, среди населяющих Россию народов найдётся многократно меньше, кто сможет сообщить, было ли подобное вообще. Между тем, существует термин «Большая игра», который должен быть как минимум интересен. И вот Юлиан Семёнов решил приобщить читателя к событиям тех дней, написав художественный вариант биографии Яна Виткевича, дипломатического агента с миссией в Кабул.

Но как рассказать об этом человеке? Семёнов точно мог предполагать, каким он был в первые десятилетия своей жизни, тогда как последний десяток его лет — более окутан туманом. Юлиан предположил — если он благородного происхождения, значит привык к обходительному к себе отношению. По глупости юных лет имел мысли против государства, за это был приговорён к смерти. Семёнов решил смягчить его участь волей царя Александра, в 1823 году велевшего не казнить ребёнка, отдав навечно в солдаты. А куда его тогда девать? Как и прочих бунтарей — куда-нибудь под Оренбург. Будет там служить — в и без того последнем рубеже перед бескрайними пустынями и степями. В тех краях Юлиан придумает, теперь уже для главного героя, этапы его становления, подняв из солдат обратно в офицеры, после отправив бродить по Центральной Азии, где путь приведёт до высших государственных лиц.

Семёнов показывает знакомство главного героя с Гумбольдтом, Пушкиным и Далем. Причём Пушкин станет особым другом, которому впоследствии главный герой будет высылать стихи афганских поэтов. Однажды одно из писем будто бы попадёт к Бенкендорфу. Читатель, знакомый с поэтами персидского востока имеет хорошее представление, каким образом они описывали страдания людей под властью деспотичных шахов. Вполне очевидно, стихи с таким содержанием не могли оставить Бенкендорфа спокойным. Ближе к концу повествования читатель вспомнит об этом ещё раз, посчитав смерть главного героя за некое явление, произошедшее по воле Третьего отделения. Пусть это домысел, как и всё прочее, связанное с загадочной гибелью настоящего Виткевича. Такая причина в действительности никем не рассматривается. Но для чего Юлиан тогда брался столь часто и обильно радовать читателя переводами афганской поэзии, ещё и попавшей в руки Бенкендорфа?

Да и было ли всё настолько примечательным? Или жизнь главного героя должна была хоть как-нибудь складываться, чтобы читатель поверил в такую версию происходившего? Отбросивший спесь юношеских лет, семёновский Виткевич взялся за ум, решив делать полезное дело, поскольку пришёл к мнению о том, что люди не должны друг с другом воевать, им полагается дружески сотрудничать. Потому и превозношение позиции России, всех ставящих на один уровень с собой, в отличии от Британской империи, когда никто не может даже претендовать на положение равного. Юлиан последовательно придерживался данной позиции.

Читатель увидел ладно построенный слог от практически начинающего писателя, ещё не зная, сколь востребованным Юлиан Семёнов вскоре окажется.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее