Метка: школьная программа

Заключён мир в Тильзите, после чего Четвёртая коалиция распалась. Пройдёт два года, Россия выступит на стороне Франции в войне Пятой коалиции, поддержав притязания Наполеона на укрепление его позиций над Австрией. Толстой полностью проигнорирует данное обстоятельство, не давая представления и о жизни действующих лиц. За прошедшие четыре года, после поражения под Аустерлицем, отложились для читателя разве только принятием Пьера Безухова в масоны с последующей его хозяйственной деятельностью. Но и теперь — неясно, как и к чему вести повествование. Изначально Толстой мог не рассчитывать довести рассказ до Отечественной войны 1812 года. Теперь же, раз разговор коснулся масонов, следовало говорить о происходившем в Империи вообще.

По-прежнему основное внимание Пьеру. Из всё тех же непонятных побуждений Пьер становится едва ли не главным масоном России, достигнув положения главы петербургской ложи. Чего он хотел добиться на данном посту? Может, переломить понимание масонами устройства бытия. Увидев, насколько масоны погружены в иллюзии, реализуемые ими через стремление к познанию мистического, Пьер пожелал внести ясность. Дабы заручиться поддержкой, Толстой отправил Пьера за границу, где тот вёл некую деятельность, но по возвращении обратно — встретил прежнее непонимание. Таким образом тему масонства можно было закрыть. Толстой посчитал, что вполне обосновал мнение, согласно которому масоны являлись организацией по интересам, а из себя — ничего вовсе не представлявшие. Поэтому Пьер вышел из данной организации сомнительного качества и полностью бесполезной.

Другое дело, Андрей Болконский. Его Толстой отправил на встречу со Сперанским, после с Аракчеевым. Как в случае с Ростовым в армии, глазами Болконского Толстой планировал показать деятельность правительства. Андрей получит задание от Сперанского — работать над разделом о правах в рамках пересмотра установленных в Империи законов. А раз Болконский — глаза в правительстве, то его можно породнить с глазами в армии — Николаем Ростовым. Вероятно, по данной причине, у Толстого родилась идея дать развитию новое обстоятельство — скандальное. Всё-таки Толстой будто бы забыл про общество, излишне уйдя в проблематику понимания масонства.

Мало кем и когда вспоминаемая, Вера, приходившаяся сестрой Николаю Ростову, достигшая уже двадцати четырёх лет, остаётся в девицах. К ней подбивался столь же редко вспоминаемый Берг, воспринимаемый за классического проходимца, кому дай сперва приданое, а на свадьбу он придёт… или не придёт. А вот Наташа, чьи детские годы читатель вспоминает с теплом, не кажется за персонажа, должного иметь хоть какое-то значение для повествования. Что в ней такого? Милая девушка, в чём-то прелестна, легко танцует и знает французскую речь. Этого достаточно, чтобы считаться за достойного члена высшего света. Ожидая решения Бориса вот уже четыре года, легко решит переменить мнение. Толстой устроит бал, на котором Наташа всех в себя влюбит. Что до самой Наташи — она крайне влюбчива в малейший блеск для неё приятного. Зная о её судьбе наперёд, читатель должен воспринимать Наташу негативно, видя в ней не заложницу ситуаций, а легкомысленную натуру, не имеющую жизненных принципов.

Можно предположить, из-за Наташи должны были рассориться Пьер и Андрей. Толстой мог о том задуматься. Но не сейчас — для того не настала пора. Пусть пока Наташа, прождавшая Бориса четыре года, станет ждать Андрея в течение ещё одного года. А там и ещё кого-нибудь подождёт. То есть Толстой предлагал читателю перескочить через несколько лет. Не будет ли от этого хуже? Если сейчас упустить из внимания проводимую Наполеоном политику, тогда вовсе читатель не сможет понять, почему он — после союза с Россией в войне против Англии и Австрии — решит перейти к прямому вторжению.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Война? О войне без многих слов. Россия по неким причинам ввязалась в войну Четвёртой коалиции. Стороной от читателя прошло сражение при Прейсиш-Эйлау. Может по причине случившейся опалы Кутузова, про которого забыл даже Толстой. В это время Кутузов исполнял обязанности киевского военного губернатора. Значит нет толка описывать сражения под руководством Беннигсена, к тому же имевшие неопределённый результат. О проигранном Фридландском сражении в той же мере не имелось необходимости подробно рассказывать. Следовало разве вновь через обожание Ростова показать лицезрение императора Александра, заключавшего в Тильзите мир с Наполеоном. Попутно Толстой сообщал о бескормице в русской армии. Солдатам приходилось буквально питаться подножным кормом, вроде машкиного корня, отчего у всех случалось несварение. А почему? Потому как и через пятьдесят лет армейское начальство на всех уровнях будет заниматься расхищением, о чём Толстой прямым текстом уже прежде писал в «Севастопольских рассказах».

Как ясно из упоминания войн Четвёртой коалиции, в очередной части повествования Толстой рассказывал про события 1807 года. Основное внимание уделялось обстоятельствам жизни Пьера Безухова. Чем-то следовало занять мысли этого молодого графа, неожиданно для себя разбогатевшего, прославившегося за рогоносца и, вот теперь, из неустановленных побуждений вставшего на путь масона. Надо полагать, Толстой пожелал отразить феномен масонство, должного тогда влиять на неокрепшие умы России, закладывая в них имевшие хождение в Европе суждения. И если в Европе то когда-то привело к волне революций, и может даже побудит ещё не родившихся будущих декабристов к восстанию, пока речь шла только про ослабление сложившихся в России порядков.

Читателю снова непонятно. Вот показан лишённый духовности Пьер, с ним вступает в беседу старик-масон. Не убеждая, старик-масон оказывает влияние на Пьера. И Пьер, прибыв в Петербург, сразу становится членом масонской ложи, проходя полагающийся обряд посвящения. После, не делая ничего для масонства, начнёт понимать нужды ордена на собственный лад, придя к мнению — русские масоны далеки в представлениях от мысли масонов европейских. Об этом Толстой ещё успеет рассказать. Лучше следовало сообщить о, может быть, передовых взглядах Пьера, посчитавшего за необходимое гуманно относиться к крепостным. Было ли то влиянием масонов? Очень даже сомнительно. Скорее тут следует говорить об устремлениях самого Пьера. Правда, масонство могло проповедовать человеколюбие. Да говорилось ли масонами о равных правах для каждого? Ведь Пьер был привлечён в орден, будучи имеющим большое состояние, тогда как находящиеся под крепостной зависимостью масонов не интересовали.

Пьер на глазах читателя становится хозяйственником. Он старается управляться с делами, видя огромные сопутствующие траты. Пьер перестал считать себя богатым человеком, потому как его доход был меньше, нежели приходилось тратить. А хотел Пьер наладить жизнь крепостных, обустраивая их быт. Тут можно даже припомнить деятельность самого Толстого, желавшего вывести некогда подвластных ему крепостных в люди. Сам же Толстой видел, сколько трудов не вкладывай — путного результата не получишь, так как всё поймут на собственный лад, извратив до невозможности. Как не облегчай, хорошо, если не станет хуже.

Оставалось показать устремления Пьера через разговор с Андреем Болконским. Пьер ему говорил, что надо жить для других, тогда как Андрей — жить нужно для себя и своего окружения. Получалось, Пьер жил аналогично для себя, под чем понимал всё ему подвластное. А как быть с возможностью предоставить крепостным волю? Пьер мог отпустить каждого, ничем не обеспечив. Андрей считал — так поступать нельзя, сперва нужно предоставить равные права и состояние. Но к чему была эта беседа? Просто желание Толстого порассуждать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Больше хаоса в повествование! Россия проиграла под Аустерлицем, значит каждый должен чего-то лишиться. Кутузов — степени доверия к его способностям. Пьер Безухов — верности жены. Николай Ростов — крупной суммы. Долохов — здоровья. Андрей Болконский — жены, умершей в родах. Наташа и Соня — женихов. А если кто чего лишается, значит он приобретёт другое. Кутузов — веру в него государя. Пьер Безухов — удачу на дуэли. Николай Ростов — надежду на успехи России. Долохов — крупную сумму. Андрей Болконский — сына. Наташа и Соня — испытают симпатии к прочим. То есть Толстой продолжал писать в духе от хорошего к плохому и через плохое к хорошему.

Как вообще воспринимать совершаемые действующими лицами глупости? Которые тяжело объяснить, пытаясь их адекватно воспринимать. Ладно, если дело касается девичьих забав. Девушки идут на подлинные безумства, никогда не имевшие разумного объяснения. Вот у Толстого они могут прижечь себе руку горячей линейкой, будто бы тем показывая наглядное доказательство их дружбы. А что в голове у Пьера? Прознав о неверности жены, он вызывает на дуэль Долохова, опытного бретёра и отчаянного гусара. Приходится недоумевать. Тем более, когда Толстой указывает на неопытность Пьера, никогда не державшего в руках пистолет. То есть для Пьера жизнь могла закончиться аккурат сейчас. Толстой счёл иначе. Пьер ранит Долохова, тогда как тот после не находит возможности прицельно выстрелить. Такая же мысль относительно Долохова, чью жизнь Толстой сберёг для других дел. Хотя произведение должно было лишиться одного из них.

А держался ли Пьер когда-нибудь за жизнь? Став теперь обладателем огромного состояния, приближенный к императору, он не должен был идти на дуэль, что грозило ему потерей лица перед государем. Даже в данном обстоятельстве Толстой потворствовал Пьеру. Почему тогда не дал счастья в личной жизни? В жёны Пьеру досталась Элен, женщина вольных взглядов, падкая на отношения с мужчинами. Готовый прощать многое, именно такое Пьер стерпеть не мог, пойдя с женой на временный разрыв. Охладев, он решит уехать, занимаясь прочими делами. Наблюдая за этим, читатель в очередной раз недоумевал, сколь нескладной получается жизнь Пьера Безухова, впадающего в крайности.

На деле, Толстой перебирал действующих лиц. Можно предположить, время вне военных компаний просто следовало чем-то занять. Случившиеся события — одни из обстоятельств, вполне имеющие возможность произойти. Толстой ещё не раз пойдёт по пути изложения спонтанно возникающих мыслей, делая их будто бы важным элементом повествования. Не лучше ли добавить историчности? Да о чём писать? Лишний раз использовать фигуру императора Толстой не желал, особенно при обстоятельствах, участником которых он в действительности не являлся. Задействовать Кутузова? Разве только взять смелость воспользоваться представлением о Багратионе, как он вёл себя в дни, свободные от военных будней, показав сетования на сложность мирной жизни, тогда как ему проще ходить по вспаханному снарядами полю.

Остаётся сообщить о взлётах и падениях дома Болконских. Когда сперва думали, будто Андрей погиб, после он вернулся, но умерла в родах его жена. Думал ли тогда Толстой, к каким взлётам и падениям он поведёт Андрея дальше? Особенно к тому позору, каковым окажутся последующие отношения с Наташей Ростовой. Впрочем, нарратив Толстого уже стал читателю понятен: как от опрометчивого поступка до успеха в делах всего один шаг, так и от славы до позора — тот же самый шаг. По данной повествовательной формуле всегда пишутся произведения, должные заставлять читателя сопереживать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В первой части первого тома — мир, во второй части — война, в третьей — война и мир. По замыслу ли, или не желая надолго отвлекаться от действующих лиц, не участвующих, либо принимающих участие в войне, Толстой предпочёл чередовать место действия. Но дабы понять содержание, нет необходимости следовать предлагаемой автором хронологии повествования. Достаточно вспомнить, в первом томе описываются события, относящиеся к 1805 году. Вследствие этого нужно понять и то, что не следует искать прототипы действующим лицам, как к тому призывал сам Толстой. Разве только предположить. И если обратиться к сторонним источникам, увидеть лишь привязку в общих чертах. Причём в чертах довольно грубых. То есть какой смысл видеть в Николае Ростове отца Толстого, которому на момент описываемых действий было одиннадцать лет?

В миру происходит следующее. Обретший наследство Пьер становится завидным женихом. Он словно герой плутовского романа — человек из ниоткуда в одно мгновение ставший влиятельным персонажем. Не имея прежде надежд хоть на что-то, ныне обладатель огромного состояния, к тому же — граф. Тут же им интересуется высший свет на уровне князя Василия Курагина, обещающего ходатайствовать для Пьера о чине камер-юнкера, если он согласится жениться на его дочери — Элен. Сам по себе чин камер-юнкера ничего не означал, кроме высокого положения в обществе. Если Толстой для чего и допустил этот брак, то из необходимости наполнить жизнь Пьера событиями, от которых он в очередной раз придёт в уныние. Вместе с тем, это основное событие в миру, описываемое Толстым с пристальным интересом. Всё прочее происходит на войне.

Ростов ранен. А как обычно ранят? Чаще всего по воле роковой случайности. О том после рассказывают в духе простительной лжи. Мало кто сообщает о нелепом случае, в чём и оказался повинен. Толстой специально использовал такой случай, чтобы напомнить о досадной стороне вынужденного геройства. Заодно рассказал о привычном для русской армии подходе к подготовке призванного на службу человека. Толком Ростова не обмундировали, лошадь он должен был покупать из собственных средств. Оттого и жизнью, по умолчанию, приходится рисковать с полной отдачей. Может Толстой утаил единственное — преднамеренное самоповреждение. Проще упасть с коня и сломать руку, после чего скрыться в ближайшем перелеске, чем скакать в атаку с саблей наголо. Пусть считают — рубился с врагом насмерть. То есть совсем недавно читатель восхищался благородностью Ростова в деле о поиске укравшего кошелёк, теперь недоумевая. Дурен ли был данный поступок?

Ростов оказался нужен Толстому для лицезрения царя Александра Павловича на смотре войск. Описывая имеющееся положение в армии, Толстой переходил к восприятию личности государя. Может таковое было сугубо у Ростова, либо оно было свойственно многим в числе русского воинства. Ростов с чрезмерной благостью относился к царю. Теперь он жалел о ранении. И читатель укреплялся во мнении о неоднозначности полученной травмы. Но если задуматься о прототипах, в такой ситуации Ростова можно уподобить любому из солдат, шедших за Суворовым. Могло даже показаться, относись к государю таким образом подлинно все, никому не устоять перед русской армией. Как тогда понимать должное вскоре случиться поражение при Аустерлице? Поэтому нужно оставить Ростова с выражаемой им страстью. Толстой ведь не показал такого же воодушевления у прочих действующих лиц.

Иную судьбу Толстой приготовил для Болконского. Сперва показал сложность взаимных отношений в армейской среде. Можно находиться в подчинении, будучи при этом выше по положению. На Болконском Толстой это наглядно показал в ряде приведённых на страницах сцен, позволив ему стать адъютантом Кутузова. В новой для него должности он наблюдал обсуждение австрийского и русского генералитета о предстоящем сражении. А далее белое пятно в восприятии. Толстой бросил Болконского в пекло сражения, только в качестве человека, должного крепко держать знамя. Тем Болконский и проявит характер, пока не получит удар по голове, после чего его сознание померкнет. Именно тогда Толстым будет описан момент зрения неба, который чаще всего и запоминает читатель, когда речь заходит про всю книгу целиком. И мало кто вспоминает о пленении Болконского, встречу с Наполеоном и о сохранении молчания. Может всё было не так?

Стоит ли упоминать про представление Толстого о потерявшем себя на поле боя царе Александре? Катастрофа случилась. Читателю следовало понять: на одном воодушевлении войны не выигрываются.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как уже сказано, высший свет не испытывает интереса к военным действиям. В большей своей массе мало кому интересно происходящее на фронтах. Должно быть что-то духоподъёмное, побуждающее с трепетом относиться к происходящим событиям. В плане манёвров русской армии в 1805 году, совершаемых в интересах других государств, ничего духоподъёмного не происходило. Если о чём и будут после говорить, то о случившемся поражении при Аустерлице. Другое дело — что будет происходить в 1812 году, когда война перейдёт через границу и приведёт к временной потере Москвы. Да и то, много ли кто способен сказать, каким образом французская армия шла по России, какие манёвры совершали русские войска, и в какой мере это всё развивалось далее, особенно в плане заграничного похода? Вот и описанное Толстым во второй части первого тома не представляет интереса, если говорить об описании боевых действий. По крайней мере, Толстой не сумел описать так, чтобы у читателя появилось хоть какое-то стремление понять происходившее. А в дальнейшем и сам Толстой остынет к описанию манёвров русской армии, помещая действующих лиц в другие войсковые соединения, чтобы случившиеся после ключевые моменты противления Наполеону обошли им описываемое стороной.

Итак, 1805 год. После распада Второй коалиции Англия продолжала действовать против Наполеона. Теперь же, в апреле Англия заключает союз с Россией, в августе — с Австрией. Так была сформирована Третья коалиция. Этим Англия отвела угрозу высадки французской армии с последующим намерением осадить Лондон. Но и всего этого не нужно знать читателю. Толстой счёл за важное отразить череду поражений Третьей коалиции. Самое первое — отказ Пруссии выступить против Франции. Второе — поражение австрийцев под Ульмом. Собственно и всё, что Толстой пока хотел рассказать, оставив описание сражения при Аустерлице для следующих глав.

Как Толстой описывает происходящее? Для него есть три момента: это сама русская армия, воспринимаемая единым массивом, без учёта связанных с нею судеб всех её участников, за исключением основных действующих лиц и исторических деятелей. Поэтому есть Кутузов и австрийский император Франц, и есть Долохов, Денисов, Ростов и Болконский. Отступая от внимания к боевым действиям, Толстой описывал различные бытовые детали. Например, путь разжалованного Долохова, чья дерзость не имела удержу, изливающаяся против всякого направленного в его адрес слова. На этом примере читатель уже должен сделать усилие понять, почему Толстой описал его именно так, поскольку далее надо будет проникнуться сочувствием к Долохову, и вновь воспылать гневом на его особенности поведения. Следует воспринимать это за характерную деталь повествования. Редкое действующее лицо будет поступать всегда благоразумно. Каждое вызывает у читателя сперва прилив добрых чувств, после негативных, затем повторяясь. Это можно назвать той особенностью, благодаря которой читатель испытывает постоянно его терзающие эмоции.

Вот описание пропажи кошелька у Денисова. Ростов знал, кто его мог взять. Описывая поиск виновного лица, в нужном свете показывались пострадавшая и сочувствующая сторона. Но и виновная сторона у Толстого выступала, будто её нужно понять и простить. Можно разным образом воспринимать показанное Толстым, да вот именно в этот момент всё следовало свести к дуэли. Толстой этого делать не стал. Пусть читатель сочувствует честному нраву Ростова, оказавшегося неспособным поверить в существование среди офицерского состава бесчестных лиц. Может тем Толстой отразил собственные чувства, знакомые ему по Крымской войне, о чём он уже сообщал в «Севастопольских рассказах», выразив огорчение, как подобные причины всегда становились для России губительными.

Что ещё Толстой старался делать? Приводил действующих лиц к соучастию с описываемыми событиями. Так Болконский будет отправлен на аудиенцию с австрийским императором. Подобно этому Толстой ещё не раз поступит на страницах произведения, словно стремился отразить восприятие происходившего глазами живших тогда людей.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

С чего должно начинаться большое произведение об эпохальных событиях? С разговора в уютной гостиной, где ведутся неспешные речи о банальных вещах. Проблемы мира всегда стоят в стороне от обыденных дел. Не так важно, какую деятельность вёл Наполеон, самой России это не касалось. Пусть Россия частично участвовала в войне Второй коалиции, да и стала участницей войны Третьей коалиции, никого это не интересовало. Важнее другое — обсудить, у кого какие возможности. Например, очень плох старый граф Безухов, один из богатейших людей страны. И как не начать большое произведение об эпохальных событиях именно с этого? Всё согласно традиций. Как у Пушкина «Евгений Онегин» начинался с ухаживаний за умирающим дядюшкой, или у Островского — обязательные свары вокруг наследства. Можно взять другого автора поры правления царя Николая Павловича — обязательно всё крутилось вокруг тех же тем. Так отчего в начале девятнадцатого столетия могло быть иначе? Потому Толстой счёл за нужное поступить таким же образом, заодно подведя читателя к больной для России теме поражения в сражении при Аустерлице.

Кто есть Наполеон? Читатель сразу уведомляется — антихрист. Почему именно так? Этого высший свет объяснить не в состоянии. Единственный человек мог сказать, в чём особый нрав Наполеона, но и его особо никто не желал слушать. Потому как этот человек — недавно приехавший в Россию незаконнорожденный сын старого графа Безухова — Пьер. Смотря на него, читатель не мог думать, какая доля уготована такому персонажу. Да и сам Толстой этого не сможет объяснить, как и многое из оставленного им в качестве незаполненных белых пятен. Пока Пьер был неблагонадёжным элементом, проводящим дни в кутежах. Причём не в бравых, как у гусар, а в тихих и унылых попойках. Смотря на него, скорее преисполнишься презрением. Что и происходило. Ещё и постоянные разговоры Пьера о Наполеоне, за действиями которого он страстно следил. В одном Пьер был прав: как можно воевать против Наполеона, действуя не по собственной выгоде, а в угоду интересов Англии? Ему ответил его друг — князь Андрей Болконский — порою просто необходимо воевать.

Отвлекаясь на Наполеона, всё-таки 1805 год, Толстой постоянно возвращал повествование к главной теме — к здоровью старого графа Безухова. К его постели стянулись все, считающие себя имеющими право на им причитающееся наследство. В этой борьбе все средства могли оказаться хороши. Толстой не скрывает, какими поступками могли себе помочь действующие лица. Один Пьер оставался безучастным, продолжая находиться в относительной близости от умирающего отца, не питая надежды оказаться в числе наследников, разве только в части незначительной малости. При этом Пьер интересен юной девочке — Наташе Ростовой. Хотя бы на основании приехавшего из-за границы. А может пока Толстой выводил образ будущей прелестницы, типичной девицы высшего света, не располагающей умом, зато старающейся взять своё посредством красоты. Впрочем, Толстой лукавил, так как внешние данные имели самое последнее значение. Что ясно хотя бы по Пьеру, кому причиталось наследство не за внешние или внутренние качества, всего лишь по свершившейся к тому надобности по недоступным нашему уму причинам.

Невзирая на происходившие процессы за пределами России, Толстой в первой части показал читателю мирские обстоятельства. То есть взялся рассказать про мир, понимаемый им в качестве общества. В следующей части речь полностью пойдёт о войне. Вероятно, по данной причине, задуманное им повествование «Тысяча восемьсот пятый год» переменит название на «Война и мир».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Написав пьесу о мещанах, Горький продолжил создавать драматургию, теперь обратившись к образу нищих, либо люмпенов — как их будет называть правильнее. О подобных людях он писал и раньше. Ничего не изменилось и теперь. Зритель принуждался следить за разговорами о насущном. Всякое действующее лицо бралось рассуждать, отражая определённые суждения. Основные мысли оставались прежними. Снова призыв к необходимости терпеть происходящее, ибо когда-нибудь всё встанет на свои места. Ведь не мог Горький открыто призывать к революции, предрекать кровавые события, просто обязанные последовать в ответ на предпринимаемую царским правительством внутреннюю политику. Любая попытка к этому обрекалась на столкновение с цензурой. Да и не мог Горький видеть, будто революция действительно свершится. До первого всплеска народной ярости оставалось три года — к исходу войны с Японией. Поэтому зритель следил всего лишь за разговорами, и более ничего.

Говорить о тяжёлом положении пролетариата впервые начали не русские писатели. К этой теме стали обращаться давно, что особенно ярко прослеживается по английской литературе. Именно в Англии — колыбели первого крупного и стремительно развивающегося технического прогресса — особенно остро встала проблема рабочего человека, вынужденного уступать своё место машинному производству и умирать от голода на улице. На такие же темы во второй половине XIX века обратят внимание французские и американские авторы. К тому же будут склоняться и русские писатели, но пока продолжавшие быть занятыми осознанием отмены крепостного права. Поэтому люмпены России особые — они стались специально обиженными царской властью, изначально лишённые всего, вне каких-либо обвинений причастности к капитализму.

Немного погодя, в 1903 году Джек Лондон опубликует сборник очерков «Люди бездны», где расскажет об испытанном им во время пребывания среди английской нищеты. А Горький уже с 1900 года задумался над написанием цикла пьес, где ключевая роль будет отводиться тяжести русского народа, загнанного в условия тотальной нужды и осознания беспросветности будущего. Он и писал «На дне», используя для названия более расширенный вариант — «На дне жизни». Ниже человек в России не мог упасть, если не говорить об окончательной деградации личности. Пока имелась возможность проводить дни в ночлежках, до той поры население России могло надеяться на самое малое, пускай и призрачно возможное.

Будущее действительно беспросветное. Некоторые действующие лица умрут насильственной смертью, придя к тому без желания или с горьким осознанием совершения именно подобного шага. До этого перед ними не раз возникнет вопрос, ответа не подразумевающий, однако, всегда находимый. Довольно осознать самое обыденное объяснение — никто никому ничем не обязан. Достаточно брать за пример французов, начиная с событий Великой революции то и дело задумывавших строить коммуны, всякий раз терпя крах. Социалистическая идея построения коммунизма продолжала беспокоить людей и в начале XX века. И по век XXI человек смеет думать, будто кто-то обязан потакать его прихотям и проявлять заботу о его благополучии. Что же, пиши хоть об обитателях ночлежек, хоть о влачащих жалкое существование работниках, получающих мизерную плату, философская риторика останется одинаковой — безусловно утопической.

Вот и действующие лица пьесы «На дне» заняты мечтаниями. Впору можно вспомнить Эмиля Золя, писавшего в одном из произведений, как людям хотелось просто работать, хотя бы за кров и еду, лишь бы иметь крышу над головой и не умереть с голода. Как оказывалось, на всех нуждающихся рабочих мест не имелось — не брали даже даром, вследствие чего люди ставились перед осознанием неизбежного.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

И вот Горький громко провозгласил «Песню о Буревестнике». Произведение не вызвало подозрений у цензуры, будучи короткой составной частью «Весенних мелодий». Запретив надворного советника воробья, потомственного филина, плач по конституции и прочее явное, радость буревестника о грядущей буре была расценена спокойно. Оказалось, следовало опасаться именно призыва к должной разразиться буре. Общество раскалилось до едва ли не критической точки. Журнал «Жизнь», опубликовавший «Песню», через два месяца был закрыт.

Читателю сообщалось о птице, ожидающей ей приятного. Она не может существовать в спокойной обстановке. Она грустит от лёгкого дуновения ветра. Ей потребно больше: чтобы волны разбивались о скалы с рёвом, чтобы завывал стремительно летящий поток воздуха, чтобы нельзя было устоять, обязательно сгибаясь под буйством стихии. Всему этому птица обрадуется, но этого нет. Однако, она знает — это будет. О том она несёт весть, отчего и прозвали её буревестником. Казалось бы, обычная зарисовка при наблюдении за природой. Так оно и было на самом деле. И трактовать подобный текст можно разными способами. Общество тех лет увидело в словах Горького призыв к действию.

Не все согласились с Горьким. Пусть кричал буревестник, высмеивал робких птиц, прячущихся от буйства стихии. Кто сказал, что буря будет? Мало ли случалось самодуров, превозносящих себя выше остальных. Кто-то всегда ожидает чего-то великого, прослыв за пророка. И таких деятелей в истории человечества предостаточно. Только надо понимать, чем больше появится пророков чего-то определённого, тем скорее тому быть. Как с древнейших времён ожидал человек увидеть сошествие Бога, и увидел его, не поверив тому, но уверовав после, доверившись будто бы видевшим некогда предсказанное. Так и с буревестником… пока он представал лишь в воображении Горького, и было его мало для наступления ожидаемой бури. Что же до толпы, то ей хоть пальцем укажи — кинется и растерзает ей показанное.

По своей сути, Горький писал о чём-то, сам не ведая о чём. Да, перемены в обществе требовались, но какие именно? О свержении царя тогда задумывались самые отчаянные мечтатели. Может речь шла о принятии конституции, даровании людям прав и способности каждого влиять на жизнь в стране? Но тогда и бури быть не должно. Массовое неповиновение власти — подлинное самоубийство. Да и кому думать о революции? Всё тем же мечтателям? Кто же в здравом уме пойдёт на подвиг французов, помня, к чему их привела Революция, когда на смену свободе, равенству и братству пришёл очередной властитель, провозгласивший себя императором. Разве нужен России другой царь? Даже будь нужен, крови придётся пролить ещё больше, и, довольно вероятно, будет то сделано напрасно, ибо вслед за императором последует реставрация Романовых. Так к какой буре призывал буревестник?

Оттого и пропустила цензура «Песню о Буревестнике». Пасквилем её назови или памфлетом, таковым «Песня» всё равно изначально не воспринималась. Зарисовка из жизни, ничего более. Но интерпретирована «Песня» оказалась в виде предвещания. Таким образом захотелось сделать обществу. Одни подхватили таковую мысль, другие её поддержали. Совсем недавно Горький сам чурался подобного мнения о им создаваемых литературных трудах. Теперь, как не говори, «Песня о буревестнике» никак иначе трактоваться не будет. Это прямой призыв к необходимости действовать. Опять же, кому и для чего действовать? Получилось, что буре рад один буревестник, толком не представляя, какой она будет. Вполне возможно — буря будет стоить жизни ему самому.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Откуда-то из-за границы привёз Николай сюжет о девушке-цветочнице, влюбившейся в молодого повесу и оставшейся не у дел. Уже не в форме поэмы, дабы избежать сравнения с «Графом Гвариносом», чистейшей прозой — подобно недавно изданным «Письмам русского путешественника», Карамзин поведал печальную историю. Он сразу сказал читателю о хорошем знании Москвы, о частых прогулках по её окрестностям. И будто бы довелось ему увидеть обветшавшую избушку, где тридцать лет назад жила Лиза, да с той поры там более никто не обитал. Как знать, настолько верную информацию ему, как герою-рассказчику, сообщил некий Эраст, выступивший горемычным любовником. Не имея сил поведать правду о былом до конца, он романтизировал прошлое, списав собственные огрехи на пылкость девичьих чувств.

Конечно, подобных Лизе девушек никогда не существовало. Это устойчивый образ девушки из сентиментального произведения. Она просто обязана воплощать собой красоту, кротость и порядочность. О такой мечтает любой мужчина, поскольку уверен, такая простит за проступки и будет продолжать боготворить, не чиня препятствий, стоит изменить к ней отношение. Именно такой её себе представлял Эраст, за давностью лет явно забывший, какой Лиза была в действительности. В его страдающей душе изменилось всё, отчего ему не дано понять, поскольку Лизу толком он не знал.

Они встретились случайно — она продавала цветы, он их купил. Его изумила её привлекательная внешность, ей сталось приятно стать объектом признания от солидного господина. Он имел опыт отношений с противоположным полом, она оставалась невинной. Оттого и неудивительно, что ему просто желалось обладать ангелом, тогда как ей оказывалось не страшно оказаться в аду от греховной связи. Между ними пролегла пропасть, преодолеть которую им было не суждено. Оставалось единственное — всё бросить и обосноваться вдали от людей где-нибудь в глухом краю. Так себе всё представлял Эраст, делясь откровениями с героем-рассказчиком.

Читатель не верил Карамзину. Слишком красиво он сообщал обстоятельства былого. Удивительно, как не возмутилась императрица Екатерина Великая, всегда болезненно воспринимавшая истории о связи девушек с мужчинами, особенно когда девушка решалась пойти на отчаянный шаг. Некогда ей хватило намёка, чтобы прогневаться на Василия Тредиаковского за перевод «Тилемахиды». А тут столь явный намёк, тем более события происходят в точно обозначенное время — в год государственного переворота, когда от власти был отстранён император Пётр III. Но подобные рассуждения не должны касаться содержания повести Карамзина. Впрочем, во всяком сюжете, при обладании знаниями, всегда можно найти подводные камни.

«Бедную Лизу» портит сообщение об Эрасте, будто бы герой-рассказчик узнал о событиях тридцатилетней давности именно от него. Более никто не ведал о Лизе. Существовала ли подобная девушка вообще? Будучи цветком, она не продавалась другим, как продавала цветы прочим господам сама. Но всё-таки продалась единственному, готовая становиться его за пять копеек, полученных за букет. И Карамзин не скрыл от читателя, как миловались Эраст с Лизой, не умолчал и о платонической любви. Где-то обязательно от читателя сокрыт подвох. Слишком красиво разошёлся Эраст с Лизой, не встретив ни истерик, ни презрения.

Позже Островский вольно повторит событийность «Бедной Лизы» в «Грозе». Читатель должен помнить подозрительность ситуации, повлекшей смерть главной героини. Будто бы не сообщается критически важное обстоятельство. Всякий раз девушка падала невинной жертвой, подвергшаяся, как ныне говорят — состоянию аффекта. Они утрачивали понимание происходящего и совершали необдуманные действия. И как бы там не думал читатель — Лизу скорее всего Эраст и убил. Почему? Стоит в очередной раз напомнить правило знакомства с информацией: никогда не верьте словам говорящего, он не является истиной в последней инстанции, скорее ему удобнее обмануть.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

У некоторых притч есть собственная судьба. Они сочиняются одними, чтобы продолжать жить в словах других. А порою случается так, что став частью одной истории, пройдя путь, обретают собственную жизнь. Так случилось с «Песней о Соколе», одновременно известной, и при этом окутанной неизвестностью. Меняла она и свои названия, сперва не имея оного, после прозываемая «О соколе и уже». В конце концов, претерпев ряд изменений, дополненная вступлением и окончанием, она стала самостоятельной, но выполненная в духе ранних произведений Горького, то есть слово взял старик Рагим, знающий о минувшем достаточно поучительных рассказов, одним из которых и является «Песня о Соколе».

Что до красот неба, когда иные образы встают пред глазами? Что тучи, ежели они несут с дождём бурю? Что до гор, когда они хранят особого рода истории? Как та, поведанная Горькому Рагимом. Она не о людях. Нет в ней холодных и горячих, гордых и податливых, а есть лишь уж и упавший пред ним сокол. Оба они — воплощение противоположностей, так полюбившихся Максиму. Им нет нужды бороться друг с другом, тогда как они не видят в том необходимости. На чьей стороне теперь выступит Максим? Кто ему ближе: желающий летать сокол или предпочитающий ползать уж? Либо следует иначе поставить вопрос: ближе Горькому тот, кто живёт ради осуществления мечтаний, или тот, кому хватает обыденности, которой он полностью удовлетворён?

Да, сокол жил борьбой. Он спорил со стихией, взмывая над землёю и устремляясь в небесную высь. Он сражался с воздушными потоками, находя в том упоение. Он боролся за себя, желая дать ощущение свободы всякому. Он и ужу готов предоставить право выбора, дабы на себе тот понял красоту полёта. Негоже ползать в скалах, пресмыкаться перед другими, смотреть на сражения храбрецов, оставаясь безучастным. И не пожалеет сокол о прожитой жизни, примет он смерть достойно, ибо ради того он и жил, дабы пасть храбрым.

Но уж, борьбой не живший, не понимал сокола. И как ему понять вольный нрав сего создания? Зачем рваться в небо, покуда всегда приходится возвращаться на землю? Не было ещё такого, чтобы взлетевший не смог приземлиться. Смысл взлёта в неизменно последующем падении. Да жаром пронзает взгляд сокола, убеждающего других оставить хладнокровие, хотя бы раз взлетев. Придётся ужу попробовать, ибо так случается со всяким, не способным вынести суждения, покуда сам того не испытает. И сказать бы тут, как опасно слушать было сокола. Если взлететь и упасть, получится ли подняться после? Достаточно нанести себе повреждение, навсегда оказавшись искалеченным.

Осталось понять читателю, кто он: уж или сокол? Поддержит ли он борьбу или останется жизни созерцателем? Ничего плохо в том нет, на какой путь он бы не предпочёл встать. Можно сказать основательнее: выбор читателем сделан заранее. Он уже знает, кто: уж или сокол. То дано ему с младых лет, согласно взрослению. Испытанное подвигло его к выбору определённому. И не получится отказаться, сказав: не уж он и не сокол. Ибо не бывает такого! Человек или стремится к чему-то, либо не стремится.

Коротко сказал Максим об извечном противостоянии двух начал в человеке. Только не дано человеку выбора. Если вдуматься, сокол рождается от сокола, а уж от ужа. Если происходит иначе, тогда короток полёт сокола, уж и вовсе взлететь не сможет. Во всяком случае, красивую притчу поведал Горький в исполнении старика Рагима.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее