Хорас Маккой «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?» (1935)
Сюжет, когда читателю рассказывают историю приговорённых к казни, можно смело считать за классический для литературы американского нуара. Это должно пониматься за исповедь обречённого на смерть, таким образом рассказывающего подлинную историю с ним происходившего. Да вот редко бывает так, чтобы рассказчик не был подлинным сторонником лёгкой жизни, ради чего он положил собственное существование на алтарь. Хорас Маккой решил рассказать иначе. Его рассказчик полностью виновен в убийстве, но сделал то по просьбе убитой. Поэтому рассказчик себя убийцей не считает. Но по нормам законодательства — всё-таки считается виновным. И дело не в эвтаназии. Убийство произошло посредством выстрела из огнестрельного оружия прямо в голову, практически в упор. Дело уже читателя, насколько он поверит в ему рассказанное. Говоря прямо, показанное Маккоем следует признать прежде всего за художественный приём, тогда как самого рассказчика — за не до конца откровенного.
В США время Великой депрессии. Впрочем, в США всегда время Великой депрессии. Там всегда есть люди, кому не хватает на жизнь. Вернее, там есть люди, кого устраивает такого рода жизнь. Такие жители США перебиваются случайными заработками. Например, можно сыграть в массовке голливудского фильма или найти применение своим рукам в сельскохозяйственных работах. Занятий много, лишь бы за это платили. В двадцатые годы двадцатого столетия в США существовала возможность заработать в виде спортивного состязания, коим являлись танцевальные марафоны. Именно участниками одного из таковых станут основные герои повествования — убийца и им убитая.
Тяжело будет понять, зачем в марафоне было решено принять участие. Изначально данное мероприятие собирало людей по интересам, призы не предусматривались. Вся надежда на спонсора, чей интерес коснётся определённой пары танцоров. Ну или кто-нибудь из зрителей пожелает дать десять долларов той паре, которая сделает больше всего кругов за день. В неясный для читателя момент призовой фонд возрастёт до тысячи долларов, тогда как совершенно непонятно, когда мероприятие будет завершено. Из соревнования постоянно выбывают худшие пары, но с тем же успехом принимаются новые участники. С логикой проведения соревнования считаться не приходится. Тут и уже выбивающиеся из сил, и танцоры со свежими силами. К чему шло описываемое действие — непонятно. Разве только можно сослаться на нелогичность изложения от рассказчика, теперь уже приговорённого к казни.
Значительная часть повествования — описание марафона. Читатель внимает усталости действующих лиц, их отчаянию, проблемам со здоровьем. При этом, с самого начала партнёрша рассказчика ведёт разговоры о смерти. Она уже не раз стояла на пороге важного решения, готовая на него и теперь. Не так важен для понимания сам марафон, служащий отвлечением внимания. Просто следовало хотя бы о чём-то сообщить, таким образом отвлекая от фактически совершённого убийства. Был ли марафон в действительности, как о том излагается читателю? Это вопрос о доверии. Кажется, всё было близко к рассказанному. Ведь мог рассказчик хладнокровно убить, обставив себя без вины виноватым. Отчасти он сам об этом сообщил, ссылаясь на материалы следствия.
Что ещё тяжелее, так это атмосфера танцевального марафона. Нечто абсурдное и противное человеческому пониманию. На таких марафонах участники умирали от истощения, либо смерть их настигала непосредственно после его окончания. У Маккоя описана похожая ситуация. Организатор делает всё, лишь бы привлечь внимание. Ему за радость, если будет как можно больше шума. На глазах читателя участники повышают рейтинг мероприятия, порой согласные на безумства, совершаемые именно в рамках марафона. На выходе — разбитые человеческие судьбы.
К чему Маккой подведёт окончание повествования, читатель знал заранее. Оправдывающего мотива сообщено не было. Убийцу ждёт заслуженное наказание. А ведь он мог утверждать, будто просто находился рядом, когда его партнёрша совершила необдуманное решение. Надо полагать, так бы оно и было на самом деле, не используй Маккой выбранный им для повествования художественный приём.
Автор: Константин Трунин