Александр Островский — Письма 1883

В январе 1883 года Островский писал Бурдину в меру радостное письмо, удовлетворённый тем, что были услышаны его слова о необходимости воздать драматургам за их труды: «В прежнем письме ты мне писал, что Потехин просил тебя известить меня, что моё дело решено, что я буду получать по 2% за акт за старые пьесы и избавлен от обязательства отдавать их в исключительное пользование императорских театров. Кем это решено, в какой форме решено, — мне ничего неизвестно», «В ожидании обещанных мне милостей я не получаю ни с одного театра с августа месяца по-спектакльной платы и живу в долг; я затянулся так, что не вижу выхода. Ничего подобного в жизни со мной не бывало». В другом январском письме сообщал: «За «Красавца» я денег получать не желаю, эти 600 руб. нисколько не поправят мои дела и только спутают мои расчёты. За сезон с 7 января я получаю деньги постом, и они идут на прожитие летом в деревне. Я должен до 5000 руб.; мне нужно знать, сколько я получу от театра, чтобы рассчитать, сколько я за прожитием могу ежегодно отчислять на проценты и погашение долга». В конце месяца писал о проблемах со здоровьем: «Дня три или четыре тому назад у меня явились новые припадки — замирание сердца: болезнь, убивающая физически и нравственно. И самому знать и видеть по испуганным взглядам окружающей семьи, что жизнь твоя на волоске — не легко. Но я не стану об этом распространяться, будь что будет».

В июле Бурдину сообщил о рекомендации врачей побывать на юге России: «Моя поездка в Крым ещё не решена окончательно». Брату Михаилу писал следующее: «После мариенбадских вод я несколько поправился, стал чувствовать себя легче и живее; но это ненадолго. Для того, чтобы получить хоть временное облегчение от моей тяжкой грудной болезни, нужно спокойствие; а его-то не было и нет у меня. Я испытываю всё лето такое душевное угнетение, какого не испытывал в самые горькие минуты моей жизни; я удивляюсь только, как я его переношу. Вот когда я узнал, что жизнь не мила».

В августе писал брату об условиях своего существования следующее: «Меня непомерно начинает одолевать моё одиночество, нападает мучительная тоска. Я отвык от людей и знаю только кабинет. В Москве кабинет и в деревне кабинет, которые мне пригляделись и опротивели донельзя. Но вот горе: от всяких других впечатлений я приобрёл какую-то особого свойства лень: пойдёшь погулять или поедешь в Кинешму, — уж и тяжело, и тянет опять в тот же противный кабинет. Это одиночество и сиденье действуют угнетающим образом на душу. Мне нужно встряхнуться, и доктора советуют. Теперь во мне происходит борьба: хочется освежиться и испытать новые ощущения, — вероятно, в последний раз в жизни, — и боюсь: привычка к покою и скуке крепко держит меня. Я уж приготовил и деньги на поездку, и собрался было поехать в Крым, но компаньон мой отказался, а одному ехать невозможно: я соскучусь по семейству и вернусь с половины дороги. Сделай милость, возьми меня с собой на Кавказ: в Тифлисе меня давно ждут, там есть люди, которые мне покажут всё интересное за Кавказом». Достигнув договорённость, писал в конце месяца Бурдину: «Поездка моя на юг состоится непременно, если только я буду жив; но я в Крым ехать раздумал, а поеду за Кавказ с братом Михаилом Николаевичем».

В конце сентября писал Бурдину: «Хотя из Москвы на Кавказ и не одна дорога, а, например, через Рязань, Воронеж и Ростов даже несколько ближе, но мы поедем через Курск. Выезжаем мы в среду, 28-го числа, со скорым поездом, в 12 ч. 30 м. дня. Я не просплю и выйду к тебе на станцию».

Автор: Константин Трунин

Дополнительные метки: островский письма 1883 года критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Alexander Ostrovsky, analysis, review, book, content

Это тоже может вас заинтересовать:
— Перечень критических статей на тему творчества Александра Островского