Николай Лесков — Статьи 1869. Часть VIII
Двадцать восьмого сентября в рубрике «Русские общественные заметки» — о бедах, имеющих свойство ходить толпами. Если ветры подули, то везде сразу. Если голод, следом эпидемия. Ежели пожар, то перекинется на другой дом. А если череда убийств, то одновременно в разных городах. И даже множество судебных процессов, связанных с литераторами. Рассуждая об этом, автор подвёл читателя к обсуждению постановки пьесы «Гражданский брак» за авторством Чернявского. А что есть вообще такое — гражданский брак? Это скорее сожительство. Тридцатого сентября в рубрике «Наша провинциальная жизнь» — о чудесах. Слушая разговоры о необычных проявлениях, можешь испытать желание ощутить таковые на себе. Прибудешь к исцеляющему источнику, убедившись в единственном — исцелиться не смог.
Первого октября заметка, начинающаяся со слов «Ближайшее заседание Комитета грамотности», приписываемая перу Лескова. Вскоре будет поставлен вопрос о народном театре. Хватит уже народу засиживаться по кабакам и прочим безнравственным местам. Другое дело, народный театр. Пятого октября в рубрике «Русские общественные заметки» — продолжение обсуждения замысла Комитета грамотности. Невзирая на благость начинания, всем ясно — простолюдин проводит «свободные часы гораздо недостойнее и гораздо гаже». Автор сослался на Гейне, считавшего, лучше для народа построить побольше бань, дабы отмыть от грязи. А если нравственность прививать с помощью театра, то какие представления будут показываться? Далее в заметках приводилось размышление на иную тему — о расточительности чиновников всех уровней, за счёт государственной казны выезжающих за рубеж.
Авторство Лескова устанавливается и для заметки «Pêle-mêle из Казани», опубликованной второго октября, в конце датируемое датой написания двадцать первого сентября. О чём писал Лесков прежде, то он измыслил представить от первого лица. Так автор текста приехал в Казань, где пробыл от силы неделю, себя он характеризует лентяем и верхоглядом, да и сразу говорит — не является писателем. Взял этот автор на себя обязанность написать фельетон, какового в России никто прежде не писал, и писать такое никто бы и не стал. Читатель знакомился с унылыми историями, начиная от того, сколь мертвящая скука царит в Казани. Такая скука, отчего приходится придумывать занятия, вроде такого, как барин донимал лакея, более не имея для себя увлечений.
Ещё одно произведение в виде рассказа, приписываемое Лескову, опубликованное четвёртого октября под названием «Бессребреник» с подзаголовком «Из воспоминаний старого армейца». Ехал герой рассказа по разбитым дорогам, настолько вымотался, что заснул на почтовой станции и проспал пять дней. Когда очнулся, рядом с ним был доктор поляк, живший в здешних местах на государево жалованье. Никакой благодарности за труд он не принимал. Если отблагодарить насильно, того мог более не лечить. А если кто сена втихую к его дому привезёт, так доктор его продаст и вырученные средства раздаст бедным. Но герой повествования решил подарить доктору книгу Аксакова, ценою в пять рублей, соврав, будто цена ей два рубля. Однако, доктор после вышлет переводом разницу в три рубля. Сложено это было произведение, поскольку в Петербурге стали преобладающими рассказы о корыстолюбии питерских лекарей.
Девятого октября короткая заметка, начинающаяся со слов «Долговременное отсутствие новых пьес», именно написанных русскими писателями. Готовятся к постановке пьесы Дьяченко и Стебницкого. Одиннадцатого октября «Парижская хроника», всё так же приписываемый Лескову текст. Некогда важный ко вниманию французский театр сходил на нет, как и прочее, исходившее из Франции. Например, господство моды перешло к немкам и англичанкам, куда более теперь изящным. Или новомодное веянье — шиньон, называемый автором за безобразие. Из-за этого веяния в Европе расцвела торговля женскими волосами. Многие женщины, особенно в Бретани, специально покрывают головы платками, потому как их волосы особо ценят за мягкость, густоту и длину. А какова французская реклама? Даётся пример в виде дистиллята, будто бы найденного в закупоренных сосудах, обнаруженных при раскопке египетских пирамид, и как одна дама, выпив его, стала настолько смелой, что покорила сердце прекрасного мужчины.
Двенадцатого октября в рубрике «Русские общественные заметки» — возвращение к теме бед, ходящих толпами. Понеслась вереница из медицинских скандалов, начатая в Париже с Нелатона, пройдя Австрию и дойдя теперь до Петербурга. Далее в заметках приводилась история про Пушкина, нуждавшегося в двадцати пяти рублях, как к нему пришёл немец-старичок, предложив сто рублей за право писать на бланках своей сапожной ваксы «светлее дня, темнее ночи». Девятнадцатого октября — в той же рубрике — коли кто желает быть любезным Богу, должен ему уподобиться. То есть как говорил Платон: «Бог есть мера всех вещей и мера совершеннейшая». В заметках сказано и о русском народе, не знающем чувства меры. Приводилась информация из «Московских ведомостей» о делах учёных-естествоиспытателей, которую сами учёные встретили с осуждением. Одним показалось — о них рассказали слишком серьёзно. Другие посчитали иначе. Автор добавил — наши учёные ещё азы науки не смогли постичь, потому их покамест рано поощрять.
Автор: Константин Трунин
Дополнительные метки: лесков парижская хроника критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Nikolai Leskov, analysis, review, book, content
Это тоже может вас заинтересовать:
— Перечень критических статей на тему творчества Николая Лескова