Лев Толстой «Война и мир. Том 4. Часть 2» (1863-69, 1873)

При чтении «Войны и мира» нельзя забывать — это не роман, а книга. Не художественное произведение и не историческое исследование, а своеобразно понимаемое творение, где перемешались элементы беллетристики и философических рассуждений. Поэтому надо принять за данность, когда Толстой, и без того запутавшийся в хронологии, использует отдельные части книги для широких отступлений, вроде необходимости понять, как Наполеон мог столь серьёзно ошибиться в планировании наступления на Россию, вследствие чего потерпел поражение. Причём потерпел довольно странно — практически не вступая в сражения. Толстому следовало посмотреть глубже, проведя аналогии с пирровой победой, когда успех был достигнут, но он означал только лишь потерю всего, ради чего всё было задумано.

Толстой не отказывает Наполеону в гениальности. Просто неизвестно, чего именно хотел Наполеон, остановившись на месяц в пределах Москвы. Почему не пошёл преследовать русскую армию? И отчего не двинулся в сторону Османской империи, либо на Кавказ или в пределы Азии, устремив взор в сторону так им желанного индийского края. И если Наполеон остаётся для Толстого гениальным, действия русской армии — обыденно оправданными. Не отступали и не совершали фланговый обход, скорее уходили туда, где для них имелось продовольствие. В том не было ничего гениального и стратегически мудрого, в чём Толстой упрекал историков. Ведь всё очевидно — события случились именно тем образом, каким они должны были произойти. Какие бы действия не предпринял Кутузов, французская армия была обречена.

Толстой уверен — Кутузов не являлся прозорливым командующим. Поддержи государь точку зрения настаивавших на необходимости проводить крупные сражения, итог был бы аналогичным. Кутузов оказался прав в другом, на чём он настаивал с самого начала вторжения Наполеона — необходимо беречь силы. Сберегая войска, он бы и дальше уходил от прямых столкновений, выбрав тактику утомить неприятеля постоянными передвижениями. Когда французы сами стали стремиться покинуть Россию, Кутузов не изменил своей тактике. Армия Наполеона буквально таяла, едва ли не вся погибшая голодной смертью. Говоря примерно об этом, Толстой продолжал настаивать на случайности исторических процессов. Не по какой-то причине так произошло, а в силу должного произойти именно так.

А как может быть иначе? Толстой снова рассуждал о планах на сражения, ни один из которых не находил воплощения на поле боя. Перед каждым сражением прописывались действия, никем не выполняемые в полном объёме. То есть всё складывалось само по себе. Если Наполеон предлагал мир, оный отвергался. Отчего так? Редкая война коалиций наполеоновских времён длилась более года. Обычно всё происходило даже быстрее. Так и Русская кампания могла закончиться, чтобы через год-другой предстать в ином виде. Толстому следовало рассуждать и об этом, вместо чего он вспомнил про генерала Дохтурова, о ком редко говорят, тогда как именно Дохтуров выходил победителем в сложнейших из тактических ситуаций.

Разбавить все эти размышления Толстой решил описанием нахождения в плену Пьера Безухова. Некогда метавшийся барин, имевший вхождения в высшие круги, с момента взятия французами Москвы уподобившийся крестьянскому мужику. Такая трансформация удалась ему на славу. Толстой создал уникального человека, умеющего сойти за кого угодно. Как некогда легко он вошёл в общество масонов, добившись там значительного влияния, так он же уподобился обыкновенному крестьянину, ещё и наделённому недюжинной силой. Оставалось выяснить, зачем французы повели за собой пленных, о чём Толстой не стал рассуждать. Есть у читателя одна мысль…

Автор: Константин Трунин

Дополнительные метки: толстой война и мир том 4 часть 2 критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Leo Tolstoy War and Peace Part 4 Chapter 2 analysis, review, book, content

Это тоже может вас заинтересовать:
— Перечень критических статей на тему творчества Льва Толстого