Дэвид Герберт Лоуренс «Сыновья и любовники» (1913)
Если читатель считает, будто писатель обязан создавать художественные произведения для его удовольствия, скорее ошибается. Но и писатель, думающий, словно читатель должен под него подстраиваться, в той же мере ошибается. Решения данной ситуации не существует. Поэтому читатель может быть недоволен. Но даже получи он удовольствие, то другой читатель найдёт причины для недовольства. Как писатель не старайся, угодить всем не сможет. Да и старается ли писатель угождать? Его дело — создать художественное произведение. Прочее — повод для долгих бесед, не имеющих окончательного решения. Поэтому, как бы Лоуренс не написал одно из своих произведений — оно имело успех, было востребовано, и поныне к нему продолжает обращаться читатель.
Внимать изложению Лоуренса не просто. Читатель не видит ладно выстроенного сюжета. Нужно говорить об акцентах на определённых сценах, тогда как прочее Лоуренс упустил из внимания, либо счёл за неважное. Перед читателем отдельные эпизоды приводимой на страницах истории, показываемые в разные отрезки времени и при участии разных действующих лиц, связанных родственными узами.
Читатель может знать о Лоуренсе, если прежде с ним не имел знакомства, что за этим автором закрепилась память в виде описания скандальных сцен эротического характера. Для начала двадцатого столетия, когда только отошли от шока, ознакомившись с содержанием романа «Нана» за авторством Эмиля Золя. Впрочем, и до Золя были провокативные произведения, вроде «Венеры в мехах» Захер-Мазоха. Но именно в тексте данного произведения Лоуренса всё словно бы чинно и благородно. Едва ли не по-пуритански. Может Лоуренс ещё не созрел для откровенного разговора, желая создать произведение вроде классического романа, вполне в духе натурализма.
Точкой начала действия является положение между двумя первыми основными действующими лицами — женой и мужем. Она занимается по хозяйству, беременна третьим ребёнком, тогда как он — шахтёр, предпочитающий оставлять в кабаке значительную часть заработка. После Лоуренс вернёт читателя к моменту их знакомства, опишет развитие отношений с последующим охлаждением чувств. Повествуй таким образом далее, читатель встретил бы то с оправданным пониманием. Только Лоуренс имел собственное представление о требуемом. Внезапно повествование перейдёт на старшего сына, чья жизнь переполнится от драматизма. Столь же внезапно Лоуренс сконцентрируется на другом сыне, делая его основным действующим лицом до конца повествования. А ведь где-то и как-то живут и чем-то занимаются другие дети, периодически появляющиеся на страницах, описываемые слишком грубыми и широкими мазками.
Новое основное действующее лицо станет страдать от любовных чувств, не понимая, кого ему следует любить. Ту, что верна ему сердцем и душой, либо замужнюю даму, являющуюся феминисткой и суфражисткой. Читатель волен недоумевать, каким образом всё это сообразуется, и как и о чём именно следует думать. В сущности, Лоуренс должен был не просто разделить произведение на части, а опубликовать в виде отдельных книг, поступив аналогично тому же Эмилю Золя, тогда всякая повествовательная лакуна не требовала бы объяснения. Если автор пожелает, он её заполнит в виде дополнительного повествования.
Продолжая знакомиться с произведением, читатель устанет от постоянно появляющихся вопросов к писателю. Например, почему в поступках действующих лиц отсутствует логика? Если они чего-то хотят, то без какого-либо объяснения. А если чего-то желают — это воспринимается за бесплотно надуманное. Даже в конце у читателя будет завершающий вопрос. Для чего всё рассказывалось, если все метания, так старательно описываемые автором, ни к чему не приводят? Произведение завершается пустотой, за которой не следует должного быть написанным продолжения.
Автор: Константин Трунин