Роберт Музиль «Душевные смуты воспитанника Тёрлеса» (1906)
Можно ли рассказывать о буднях Австро-Венгрии, обойдя вниманием национальные различия её населявших народов? Тот котёл из противоречий, никогда не остывавший в столь огромном государстве в самом центре Европы. Австро-Венгрия объединила в себе несоединимое, в конечном итоге разорвавшее государство на множество частей, и продолжавшее рвать остальные части, раздирая их на протяжении всего двадцатого столетия, продолжаясь и в веке последующем. Оказалось, вполне возможно закрыть на это глаза, открыв для внимания проблемы другого свойства. Или Роберт Музиль решил недоговаривать, делая акцент на унижении человеческого достоинства посредством обвинения в ненадлежащем поведении. Потому как читатель ждал от повествования терзания души главного героя, страдающего от того, что он, вероятно, представитель образующего империю народа, должный принять за неизбежное поставить ногу на народы, должные находиться в качестве ведомых. Ни о чём подобном Музиль не рассказал, отразив вовсе иные душевные смуты главного героя.
Читатель не сразу поймёт, о чём ему взялся рассказывать автор. Перед ним главный герой повествования, взирающий на происходящее вокруг отстранённым взглядом. Он себе на уме, аморфно взирающий на жизнь. Ему безразлично едва ли не всё происходящее вокруг. Для него не существует различий — все для него одинаково вторичны. Никто к нему не испытывает каких-либо чувств. Читателю может показаться — автор недоговаривает. Главный герой, надо полагать, является забитым учеником, чья тонкая душевная организация изрядно пострадала, вследствие чего он закрылся. Но всё проще, Музиль поместил его снаружи аквариума, тогда как главный герой взирает на происходящее снаружи. До какой меры это должно было продолжаться? Сюжетного наполнения на этом не построишь. Требовалось привнести нечто. И Музиль пошёл на неоднозначное наполнение.
Предлагаемое им учебное учреждение — интернат. Ученики в оном постигают науки, там же им полагается жить. Домой могут уехать на выходные, либо на каникулы. Не раз этот интернат настигали скандалы сексуального толка. Периодически ученики устраивают друг над другом жестокие порядки, мрачные в единственном — в угнетении по половому признаку. Учитывая, что учатся в интернате только юноши, то читатель должен понимать, какого рода угнетение происходит внутри стен данного учебного учреждения. Это не одобряется руководством. Если о таком становится известно — учеников отчисляют. Но никакой работы по искоренению не проводится. Очередное поколение учеников принимается за прежнее. Собственно, к таковому окажется причастен и главный герой повествования.
Музиль мог желать рассказать об ином. Допустим, о воровстве. Не все ученики были благополучными финансово. Кому-то не хватало средств, они могли приворовывать. Для главного героя — это за гранью допустимого. Он пожелает обвинить в воровстве виновного, отчего-то выгораживаемого остальными. Как тогда получится, что обвиняемый в воровстве будет к тому же ещё и падшим человеком? Кто по доброй воле примет необходимость подчиняться другим ученикам, реализующим на нём все им присущие прихоти, в том числе сексуального характера. Музиль погрузит читателя в непростые размышления, ломая и главного героя, внезапно оказавшегося падким на запретное, о чём прежде даже не думал мыслить.
Конечно, читатель волен остановить знакомство с произведением, на очередной подобной сцене сказав определяющее ход повествования выражение — бред сивой кобылы. Пусть допустимым может быть абсолютно всё, в том числе подобного рода психиатрические отклонения. Не зря ведь самые знаменитые психиатры происходили как раз из Австро-Венгрии. Но почему, опять же, нет ни слова про национальные различия? Об этом не будет сказано ни единого слова. Вместо чего, внимание уводится к проблемам, связанным с сексуальной распущенностью представленных вниманию читателя персонажей.
Может к окончанию произведения всему будет дано объяснение? Увы, Роберт Музиль показал это так, будто жизнь продолжит своё течение. Разве только предположить, как Музиль мягко намекнул, с кем предстоит иметь дело, если предстоит проникнуться пониманием роли власть имущих, поставленных для управления государством, выходцев из интернатов, где они творили все те непотребства, которые стали основой для содержания произведения.
Автор: Константин Трунин
Дополнительные метки: музиль душевные смуты воспитанника тёрлеса критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Robert Musil The Confusions of Young Törless analysis, review, book, content, Die Verwirrungen des Zöglings Törleß