Лев Толстой «Война и мир. Эпилог» (1863-69, 1873)
На примере «Войны и мира» читатель может увидеть, как размышляя о случайности исторических процессов, Толстой пришёл к иному выводу. Без случайностей, — продолжал говорить Толстой, — нельзя обойтись. Вся история состоит из случайно происходящих событий, которые нельзя в полной мере предусмотреть. И говорить о них всегда нужно с пониманием доли случайности, о её свершении можно лишь утверждать, но никак не рассуждать о причинах, сделавшей её возможной. Данная нелогичность суждений была очевидна читателю на протяжении всего повествования. Толстой всякое событие подводил к случайному стечению обстоятельств. Только в эпилоге он пересмотрел эту точку зрения. В истории всё подлинно случайно, но есть люди, способные управлять случайностями.
Позиция Толстого ясна. Историков много. Сколько историков, столько и мнений касательно прошлого. Посмотреть можно с разных сторон, объяснив с требуемыми для того доказательствами. Проще сказать о каждом событии, будто они свершились случайно. Например, Наполеон думал взять Москву. И он её взял — случайно. Кутузов желал сберечь силы для будущей победы. И он их сберёг — случайно. Да даже французская армия словно бы случайно растворилась при отступлении. Царь Александр — случайная фигура во всех исторических процессах, возвысившаяся за счёт случайностей же. Совершенно всё случайно! Толстой выбрал правильную для себя позицию, дабы не прослыть за ещё одного историка, имеющего определённый взгляд на прошлое. Рассуждая о событиях былого, почти не высказал определяющих суждений, за исключением Бородинского сражения, но рассказав о нём в духе свершившихся случайностей.
Всё это было так по очевидной причине, с чем Толстой по итогу не согласился. Можно ли назвать случайностью произошедшее? Толстой решил так: всё зависит от воли определённых людей, осуществляющих движения народных масс в заданном для того направлении. Как не отказывай себе в праве думать о воле случая, его не могло произойти, поступай поставленные над народными массами иначе. Если Наполеон решил вторгнуться в Россию и дойти до Москвы — это не случайность, а историческая данность. Как и царь Александр, согласившийся с необходимость отступать, а после сдать Москву — такая же историческая данность. И как бы Толстой не склонял к мысли, что вступи русские в активную фазу сопротивления, устраивая одно крупное сражение за другим, будто результат был бы аналогичным. Если и следует говорить о случайностях, то в малом, тогда как в общем — историческая данность. И как верно заметил Толстой в конце своих размышлений: многое зависит от народных масс, но ещё больше зависит о тех, кто придаёт стимул для движения и ставит препоны для оного.
Разобравшись, каким образом понять случившееся при царствовании Александра, Толстой знакомил читателя с жизнью семейств Безухова и Ростовых. В том уже не имелось существенной надобности. Разве дать представление читателю, как складывались судьбы людей, более не сталкивавшихся с войной. Так Николай Ростов вернулся из Парижа, когда узнал о смерти отца. Он принял наследство с долгами, силой характера сумел восстановить имения и выплатить от него требуемое. Брак с княжной Марье Болконской ввёл его жизнь в русло тихой гавани. Связали свои судьбы Пьер и Наташа, чья семья укрепилась за счёт рождения детей. Только насколько это могло быть важным в качестве составляющей части эпилога? По свершившемуся читатель в несколько ином виде словно бы обязывался начать воспринимать содержание «Войны и мира». Но идти на поводу у Толстого всё-таки не следует.
Автор: Константин Трунин
Дополнительные метки: толстой война и мир эпилог критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Leo Tolstoy War and Peace Epilogue analysis, review, book, content
Это тоже может вас заинтересовать:
— Перечень критических статей на тему творчества Льва Толстого