Николай Тихонов «Грузинская весна» (1948)
Поэты… поэты… поэты… откройте свои вы секреты… Что вас манит? Как души раскрываете вы порывы? Какие вскрывать стремитесь нарывы? Или душа поёт, требует сказать слово? А что читатель вам, поэтам, тогда сделал злого? Как внимать вашим виршам… души порывам вашим? Теперь — со временем — классикой советской ставшим. Есть такое, к чему приковывается взгляд, у кого поэзия строга и выстраивается в общий ряд. Больше творцов, писавших именно в чувства порыве. И, ладно бы, ну пусть хоть бы на чуть малом надрыве. Нет, сухи слоги, не видно руки приложенной муз. Оттого стихи такие — тяжёлый ко вниманию груз. Но раз за классику советской страны говорим, откроем сборник стихов Тихонова, как будто читали его рядом с поэтом самим.
Был Николай в поездке, Грузию посетил. О поездке он стихами, вспоминая, говорил. Видел горы, реки, Тбилиси, равнины. Впитывал виды, вкушал ароматы, поднимал он с напитком кувшины. В результате — двадцать шесть стихотворений, полсотни страниц, где более о прошлом и настоящем, в малом количестве лиц.
Что там — во Грузии видел поэт? Видел утро и видел рассвет. Скалы видел, что-то ещё. Строгая рифма сперва, а потом — без неё. И далее, вовсе, вроде поэт. А смотрит читатель… где рифма? Уж более нет. Поэт — он: творец. Ему стих, что стих. Как говорится, строчки короткие, посередине они. Рифмы не надо, сойдёт если так: «скалы»… похоже на «малый», «ясна» — на «нам», «видел» — на «вытер», «он» — на «братью». И далее так — ещё двадцать пять стихов. Разглядел ведь кто-то в поэзии Тихонова образчик. Советская классика, значит, основа во крепости всяких основ.
Пройдёмся так — «Майское утро», «Руки сборщицы чая», «На Храмгэсе», «Сны Аспиндзы», «Домик в Гори», «Умирающий бамбук». Далее можно продолжать просто перечислять. Про Тбилиси отдельно стихи Николай выводил. «Радуга в Сагурамо» и прочая пастораль. Про горы раздел. О Кирове тут же: как восходил когда-то на Казбек. Есть и про Александру Джапаридзе на Ушбе стихотворение — первую женщину на опаснейшей из горных вершин. Интересны разве исторические выкладки, когда Тихонов их на поэтический лад сказывать тут же решил. Да проще найти самому о тех днях информацию.
Вот пишет Николай «Сны Аспиндзы». Уныло весьма. Не Пушкин, конечно, тут сыромятная поэзия. А ведь… раззудись поэта рука, сложена была бы элегия. Красота слога, чарующий мотив. Писал поэт, ни мёртв был в тот час он и ни жив. Как колокольчик звонкий, или колокол быть может громогласный, и эхом небо отзовётся. Глаза закроешь — прочитать казался рад. Откроешь — улыбнёшься солнцу. Но ничего! Совсем пустое! Порыв души поэта замеченным едва остался.
Ёмкое слово где? Слово где звучное? Удар по силе восприятия. В самое сердце, по самую глубину дабы вонзились пальцы в голову. Пробежали по волосам, пробуждая заряда свечение. Где это всё, Николай? Почему от таких стихов в мыслях к поэтам только сомнение?
Судьба такова. Других поэтов молчание. Слышен голос, близкого к позиции партии. Что же, пускай, в прошлом останется тьма. Для будущего у таких стихов остаться — не существует гарантии. Схлынет всё, пройдут годы, сокроет прошлое налёт старины. Забудут былое, и даже тех, кто жил во имя страны. Забудут, чьё сердца рвалось, чья душа пела. Об этом сказать можно уверенно и смело. А сборник этот, если и вспомнят, то среди прочих сынов почётных Союза.
Автор: Константин Трунин
Дополнительные метки: тихонов грузинская весна критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Nikolai Tikhonov, analysis, review, book, content
Это тоже может вас заинтересовать:
— Сталинская премия: Лауреаты
— Киров с нами. Стихотворения на Сталинскую премию