Метка: публицистика

Первого сентября в рубрике «Русские общественные заметки» — о возросшем количестве судебных процессов, связанных с литературными делами. Почему так происходит? Если взять в качестве примера Англию, там никто не чернит своих писателей. Например, совершил Диккенс неблаговидный поступок, побуянив с друзьями, или он развёлся с женой — никто его за то не честит. Наоборот, хорошо, что остался жив. Не честили и Байрона, но осудили Бичер-Стоу, взявшуюся говорить о нём скверно. При этом, в Англии произведения английских писателей расходятся десятками тысяч, тогда как в России и близко подобного нет. То есть получается, будто не любят литературу и литераторов. Поэтому нищенствующие литераторы устраивают грызню со всяким, кто скажет против них кривое слово. Либо автор статьи недоговаривал, учитывая, как легко в западных странах могли столь же рьяно осудить всякого на крупную денежную сумму, посмей он опорочить честь литератора.

Седьмого сентября в той же рубрике написано продолжение. Ставился вопрос: может дело в самой русской литературе? К литераторам в России относятся с недостаточным сочувствием. Ведь есть собственные замечательные литераторы. Причём, писатели второго ранга богаче на талант, нежели западные. Их и в Европе ценят более, нежели в самой России. Как пример — Крестовский, что в почёте и уважении у немецкого читателя. Может причина кроется в малом количестве литературных критиков? Только и в Европе их мало.

С третьего сентября читатель мог знакомиться с заметками Лескова в рубрике «Наша провинциальная жизнь», публиковавшиеся без подписи. Кратко: о волынском оскорблении церкви, о гробницах в Нижнем Новгороде и Киеве, про воронежских сатиров и ярославских кликуш, о способах обхождения с простонародными душевными болезнями, о провинциальной судебной адвокатуре, о девушке-чиновнике.

В двух выпусках пятого и шестого сентября статья «Хвастуны и лгуны», без подписи. Подводя читателя к рассказу поляка о его трудовых спорах с начальством, автор сперва рассказал анекдот об актрисе Асенковой, на которую повысил голос сановник. Асенкова ему лишь ответствовала: мне говорят, я в гневе прекрасна, вы же — жалки. После автор сказал о хвастунах, лгунах и об их девизе: не любо — не слушай, а лгать не мешай. Одни из хвастунов и лгунов делают это из любви к самому процессу. Они могут рассказать и про Паганини, игравшего перед ними на скрипке при всех лопнувших струнах. Так причём тут рассказ поляка? Есть мнение, когда поляки клевещут на Россию, делают это без чувства такта и меры, не останавливаясь перед нелепостями, вплоть до вовсе невозможного. Так в 1862 году в польской газете вышла статья некоего страдальца от русской жестокости, увиденной им в Москве, когда шли гуляния на Светлую неделю. Но внимать тому и сами русские рады, потому как есть поговорка: чужие края похвальбою стоят, а наша земля крепка хаяньем.

Семнадцатого сентября в рубрике «Наша провинциальная жизнь» ворох заметок. В Таганроге мужик обиделся на несерьёзность приговора. Его свободу ограничили на неделю за кражу куска железа, ценою в сорок копеек. Не могли разве приговорить хотя бы на полгода? У мужика на это время будет крыша над головой, он будет накормлен. Автор статьи пояснял — в России запретили просить милостыню, тогда как в стране очень много нищих. Про абсурдность запретов, коими пронизана Россия, Лесков ещё успеет высказаться. Далее сказывалось про необычную традицию поклонения жителей Абхазии кузнечной наковальне. Это намного разумнее, продолжал автор, нежели поклоняться золотому тельцу. Но читателю никто так и не пояснил про эпос о нартах, о котором автор статьи мог и не знать. После заметка об ученицах, обучившихся на повитух, приехавших заниматься акушерством на село, где им отказали в праве заниматься данной деятельностью. И это при том, что в тех сёлах повитухами выступают невежественные бабы, применяющие неоднозначно понимаемые методы.

Двадцать первого сентября в рубрике «Русские общественные заметки» — про древнейшее из человеческих качеств, когда слово расходится с делом, с чем следовало бы начать бороться. Развивая мысль, разговор касался жалоб на страницах немецких газет, когда детей германских земель покупают и вывозят за границу, где употребляют для мошенничества. Таковых приходится видеть и в России, вызывающих сочувствие своим видом. Тут бы обратить внимание на них, потому как это зародыш будущего пролетариата. Приводится заметка о жизни старика, таким же образом попавшего в Россию, будучи тогда ещё девятилетним. Кем только за жизнь он не успел побывать — от паяца и канатного плясуна, пока после двадцати одного года не был представлен самому себе, освоив ремесло шарманщика. Автор отмечал, как поныне немецкие и русские дети бродят ночью по питерским проспектам. Разве выйдет из них путное?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Текст рубрики «Русские общественные заметки», не имевшей подписи автора, в описываемых случаях, на основании косвенных предположений, следует считать принадлежащим перу Лескова, либо частью коллективного творчества. Так в выпуске «Биржевых ведомостей» за семнадцатое августа описывался ответ на жалобу, когда люди не понимали, почему городские скверы и сады очень рано закрываются для посещений. Автор статьи побывал там, где оные не закрывают на ночь. Он увидел подобие притонов. У каждого строения, дерева или статуи требуется присматривающий, поскольку ночью город наполняется вандалами. К утру обязательно чему-то будет нанесён урон. И если кто хочет подышать свежим воздухом, прогулявшись по парку, пусть лучше задумаются — может здоровье для них всё-таки важнее.

Следующая заметка касалась случая — в немецком заведении повесили табличку, где сверху написано по-немецки, а снизу — по-русски. Последовали возмущения. Тогда табличку перевернули, после вовсе убрав. Этот случай дал повод для третьей заметки — о бездействии полиции. Да вот славен бубен за горами: едко заметил автор статьи. Пусть жалующиеся побывают сперва в Вене, Париже или Лондоне, где с полицией дело обстоит гораздо хуже. Но жалоба на действия полиции была касательно гибели людей под копытами лошадей. Опять же, езжайте в уже упомянутые места — там аналогично гибнут по такой же причине, причём не в меньших количествах. Даже можно больше сказать, годы будут сменяться годами, лошадей заменят другие средства передвижения, а слепота ими управляющих останется неизменной. Заканчивались заметки данного выпуска статьёй о поляках, будто бы принижаемых в России. Разве? Автор статьи посчитал наоборот — куда не ткни, в какую угодно сферу деятельности, обязательно попадёшь в поляка.

В той же рубрике двадцать четвёртого августа — о присущей русским черте верхоглядства. Есть такая особенность мировосприятия — смотреть по верхам, из-за чего приходится спотыкаться на ровном месте. Автор статьи назвал таких людей «астрономами». Но это присуще не только человеку. Например, лошадей-астрономов не берут в кавалерию, потому как часто голову к небу задирают. Если говорить про людей, витающих в облаках не желают брать на работу. Тем бы людям не по сторонам смотреть, а на непосредственно их касающееся. Пусти таких за общественной жизнью следить, получится дикость. Вот решили всех женщин разом проверить на постыдные заболевания, а безграмотным крестьянам запретили вступать в брак.

Далее в заметках очередное обсуждение транспорта Петербурга — извозчичьих линеек, прозываемых «человекоубийственными скамеечками на колёсах». Ежели беременная пожелает избавиться от плода, одна поездка на «абортативной линейке» по улицам столицы сделает всё в требуемом для того виде. После заметка о том, как в некоторых городах запрещают на месте сгоревших домов возводить деревянные строения, полагается строить только каменные. Пусть это отяготительно, тяжело и кажется за неоправданное, но нужно обратиться к опыту Киева и Орла, практически переставших страдать от пожаров. Заключала заметки статья о мысли деятелей создать в Петербурге Русский клуб, где будут кегли, шахматы и биллиард, иногда музыка, чтения, беседы и танцы. Редакция уверена — опять его члены разругаются на тему разности понимания патриотизма.

Двадцать девятого августа без подписи опубликованы «Практические заметки», представляющие из себя дайджест любопытного из мира медицины. Сперва о том, как проводилось исследование, люди какой профессии живут дольше. Пожалуй, дольше живут сами статистики, потому как знают, на что обращать внимание при подсчётах. Затем о степени питательности различных пищевых веществ с переходом к обсуждению искусственного вскармливания младенцев, которых буквально травят опасными прикормами, отчего дети погибают. Но погибнуть могут и вследствие поддельного молока. После заметка о забытом в телах пациентов инструментарии. Далее заметка о предлагаемых способах лечения водобоязни, с которой так и не научились справляться. Или о том, как один лакировщик окунул повреждённую руку в лак, отчего наступило излечение. Читатель должен был вопросить: а не ошибка ли это выжившего? Автор бы и далее писал практические заметки, да отведённое ему место закончилось.

В том же выпуске от двадцать девятого августа короткая заметка без подписи, начинающаяся со слов «В среду на будущей неделе». Сообщалось о возобновлении постановки пьесы «Лекарь» за авторством Вонлярлярского, поэтому Стебницкий пока придержит пьесу собственного сочинения — «Голь, Шмоль и компания — банкирский дом на взаимном доверии».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Третьего августа в рубрике «Общественные заметки» опубликован ворох наблюдений, приписываемых перу Лескова. Написано поверхностно и коротко на разные темы: про староверов и про спиритов, о Льве Толстом и о людях военных своего военного времени, светская хроника. Приводились слова Тургенева, сказавшего о русских, будто они ничего не изобрели.

Восьмого августа — статья «Великие мира в будущем их существовании. Фантастический полк на Марсе (Спиритское откровение)», начинавшаяся с упоминания благодарственного письма от лица русского спирита в адрес «Биржевых ведомостей». В ответ автор статьи брался рассуждать о странности людей, называющих себя спиритами. Терзало автора статьи сомнение: куда всё-таки деваются после смерти великие сего земного мира, и почему они там в определённом положении, а не в каком-то другом? Рассуждения возникли на почве чтения статьи «Фантастический полк» за авторством Аллана Кардека, опубликованной в «Ревью спирит». Там приводилась история, как некий капрал лёг спать, после чего ощутил отрыв кровати от земли, заглянув под которую, капрал увидел, как приближается к планете, принятую им за Марс. Примарсианившись, узрел этот капрал благодать. Встретил его там Франциск Первый, при жизни бывший королём Франции. Там же капрал узрел полк, состоящий из славных мужей древности, вроде Перикла, Александра Македонского и далее до современных ему дней. Лесков назвал измышления подобного рода сказкой.

Десятого августа очередной ворох наблюдений в рубрике «Общественные заметки», предположительно написанные Лесковым. Знакомясь с подобного рода наполнением, читатель разве только отметит необходимость заполнить страницы «Биржевых ведомостей» определённым количеством печатных знаков, тогда как не особо важно, чем именно. Вот автор предложил обсудить мнение, гласящее: чем древнее, тем лучше и дешевле. Развивая мысль, описывалось традиционное для каждого поколения наблюдение: прежде учили лучше, либо ныне не настолько умные ученики. Теперь же и вовсе — взялись за обучение женщин. Часть общества говорит: выйдут из барышень куклы. Впоследствии Лесков развенчает этот миф, указав на пагубность отсутствия у женщин образования. Главное — быть строже к детям, тогда и разума у них прибавится.

Четырнадцатого августа опубликовано «Письмо к редактору «Биржевых ведомостей», подписанное Лесковым. Накануне прошло судебное заседание, в котором издатель журнала «Заря» имел требование к Лескову о возмещении понесённых убытков, тогда как Лесков выдвинул встречное требование, обвинив в отказе печатать роман. Суд решил ничьих требований не удовлетворять. Семнадцатого августа в «Судебном вестнике» был опубликован протокол того судебного заседания.

Учитывая интерес Лескова к расколу, ему приписывается три статьи, опубликованные двенадцатого, семнадцатого и двадцать девятого августа. В первой из них автором ставился вопрос: как относиться к расколу? Приводилась цитата из второго издания «Раскольники и острожники» за авторством Ливанова: «Терпеть раскол как грустную необходимость, как дань невежеству». То есть Ливанов предложил на творимое раскольниками не обращать внимания, только бы они дела православия не трогали. Автор статьи возразил: раскол важен для понимания, его не следует отпускать на вольные хлеба. Ведь у раскольников продолжает практиковаться безбрачие, что возникло из-за проблемы отсутствия рукоположенных священников.

Размышления продолжены в статье от семнадцатого августа. Всему виной — установленные запреты. Не будь оных — не возникло бы и затруднений. Например, Пётр Великий в 1702 году махнул на раскольников рукой — пускай живут где угодно, но платят подати, а ежели вступают в брак, пусть ещё и штраф приплатят. От этого среди раскольников наметился раскол, потому как многие из них стали жить по России, в том числе и заключая браки. Не беда, если обряд проводил православный священник. Главное понимать: брак — есть согласие взаимной любви, для него достаточно благословения родителей. Продолжая в третьей статье, автор упомянул последовавший запрет от православных иерархов об устроении церковных браков для раскольников. Но в царствование Екатерины Великой вновь случилось снисхождение: живите, где хотите, занимайтесь, чем хотите, ещё и на шесть лет от податей будете освобождены. Тогда и обустроились общины, вроде Рогожского кладбища, стремительно богатевшие, особенно в годы чумных бедствий. Однако, автор желал проследить понимание брака среди раскольников, причину продолжающегося отказа от него, при полном понимании сожительства за греховный блуд.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Знал ли Михаил Салтыков, к чему ему следовало готовиться в жизни? Ученик Царскосельского лицея, поэт и литературный критик, попавший в опалу царя Николая I за мнение об изменчивости обстоятельств при сохраняющихся в неизменном виде проблемах. Это мнение Михаил пронесёт до смерти, застав изменение обстоятельств при Александре II, когда вслед за послаблениями не случилось ожидаемого разрешения проблем. После Салтыков видел сворачивание начатых реформ, вплоть до желания Александра III вернуть крепостное право. Всё это Михаил осмыслял в меру имевшихся у него сил, вследствие чего любой его текст заслуживал особо пристального внимания цензуры.

Будучи человеком, подготовленным для чиновничьей деятельности, он видел происходившее изнутри. Мешало Салтыкову единственное — неуживчивый нрав. Причём он мог действовать словом, либо привлекая на помощь других. Так, будучи чиновником, он запрашивал применение военной силы, потому как не находил общего языка с недовольными крестьянами. Ему казалось проще донести мнение через печатные издания, вступая в полемику с выступающими против оппонентами. Но доносил ли Михаил своё мнение? Это спустя годы, когда минули десятилетия и столетия, в словах Салтыкова может привидеться цельное зерно истины. Проблемы ведь сохраняются те же самые, отличающиеся лишь за счёт изменившихся обстоятельств.

Как не говори о проблемах, неизменно продолжающих присутствовать, обязательно обращаешь на себя гнев власть имущих. Михаил пошёл по пути наименьшего сопротивления, выбрав для себя форму аллегории. Проводником послужил город Глупов, полностью выдуманный. Так Салтыков стал сатириком, продолжая иносказательно повествовать на протяжении следующих двадцати пяти лет. Даже когда цензура ослабнет, Михаил не сможет отойти от сложившейся системы отображения действительности, чем породит сложности в понимании текста у читателя, далёкого от взятых им за пример обстоятельств. Например, повествуя о прыщах, Михаил рассказывал читателю о чиновниках, деятельность которых он наблюдал, как они быстро созревали и начинали изливать гной. Другой пример — о том, кому сопутствует успех. Только тем, кто действует решительно, не принимая в расчёт мнение народа. Потому как, ежели кто задумается о народе, того не поддержат.

Другое подмеченное Михаилом обстоятельство — наблюдение за спадом и активностью общественной жизни. Обычно десятилетие активной деятельности сменяется десятилетием пассивности. Допустим, в пятидесятых — подготовка к реформам, в шестидесятых годах — провисание из-за случившегося расцвета нигилизма, когда никто ничего не хотел. В семидесятых — нарастает недовольство общества, начавшего желать ещё больше свобод, тогда как в восьмидесятых — обратная поступь. Читатель волен не согласиться с Салтыковым, видя в этом обобщение ряда моментов, тогда как в других сферах жизни активность никогда не угасала. Точно можно быть уверенным в единственном — в слабой продуктивности от выражения собственного мнения по поводу политических процессов современности.

Как быть? К чему стремиться? Какую занять позицию? Вопросы — не имеющие ответа. Михаил ратовал за облегчение общественного бремени, при этом наблюдая за ответной реакцией — вылившейся в агрессивную форму недовольства. Сам Салтыков пострадал от воли Николая I, отправленный в ссылку. Настаивать на возвращении к прежним порядкам он не хотел. Но и свобода, данная Александром II, привела к печальной участи для самого царя. Оставалось вспомнить про деятельность Екатерины II, свернувшей все благие начинания, увидев в них угрозу для самовластия.

И это далеко не всё, о чём Михаил Салтыков думал и рассуждал. Его труды — подлинно философские. С ними тяжело знакомиться, но крайне необходимо. А если нет возможности уделить им достаточно времени, существуют труды исследователей, разбиравшихся с оставленным наследием писателя, творившего под псевдонимом Н. Щедрин.

Когда бы не было задумано повествование о войне 1812 года, только в 1863 году Толстой начал делать наброски, ещё не понимая, о чём именно будет писать. В последующем работа растянулась на семь лет, не считая переработок для каждого нового издания. До сих пор сохранилась проблема, какую версию книги считать за основную. Это понимал и сам Толстой, когда последовали первые реакции на публикацию ещё не «Войны и мира», а произведения «Тысяча восемьсот пятый год», выходивший в выпусках «Русского Вестника» с 1865 по 1866 год. Опубликовав первые две части, Толстой вынужден был их переработать, посчитав за нужное выпустить всю книгу отдельным изданием. Выпустив, тут же стал работать над вторым изданием, изменив внутреннюю структуру. В последующих редакциях структура и содержание перерабатывались. Поэтому кажется, будто произведение лучше делить не на тома, а на части. Только в некоторых изданиях вместо частей книга разбивалась просто на главы. Сообразуясь с реакциями для опубликованного в «Русском Вестнике», Толстой написал «Несколько слов по поводу книги «Война и мир», отвечая на самые частые возражения.

Только читатель всегда в праве высказывать собственные соображения, а автор обязуется их принять с терпением. Сам Толстой написал: «Мне хотелось, чтобы читатели не видели и не искали в моей книге того, чего я не хотел или не умел выразить, и обратили бы внимание на то именно, что я хотел выразить, но на чём (по условиям произведения) не считал удобным останавливаться». Желание Толстого понятно. Да не бывает так, чтобы читатель знакомился с произведением с точно таким же настроением, в каком находился автор. Исходя из различий в жизненном опыте, взглядах и устремлениях, каждый читатель будет обращать внимание на ему важное, по той же причине укоряя или поддерживая автора. То есть можно сказать — Толстому не следовало поддаваться желаниям читателя, доказывая собственную точку зрения, оставив всё без объяснений. Тогда не случилось бы различных редакций, поставив перед будущим читателем ещё больше неразрешимых проблем.

Так почему сам Толстой называет произведение книгой? В первом пункте объяснений он сказал, что «Война и мир» — это то, что есть. Не надо считать ни за роман, ни за поэму, ни за историческую хронику. И не надо искать в содержании отражение характера времени: объяснял во втором пункте. Читатель ожидал увидеть ужасы крепостного права, зверства помещиков, закладывание жён в стены, сеченье взрослых сыновей и прочие неудобные моменты прошлого. На это Толстой пояснил — знакомясь с письмами, дневниками и свидетелями тех дней, не смог найти ничего подобного.

Другой аспект, затронувший современника Толстого, — использование французского языка. Большая часть читателей им не владела. Отчего действующим лицам не говорить на русском? Толстой объяснял тем, что дворяне говорили преимущественно именно на французском языке, да и сами французы говорили на нём же. Тогда почему они должны говорить иначе? Сообразуясь с этой мыслью, будущий читатель в том не видел проблему вовсе, потому как в той же западной литературе авторы свободно пользуются иностранными словами, считая их более нужными по смыслу. В любом случае, мало кто читает иностранную речь, всегда сразу обращаясь к её переводу в сноске.

Толстой посчитал за нужное объяснить имена действующих лиц. Во-первых, это сделано для благозвучия. Поскольку действующие лица являются вымышленными, за исключением подлинных исторических лиц. Во-вторых, не следует искать в Болконском кого-то из Волконских, как и в Ростовых — представителей семейства самого автора.

В пятом пункте Толстой вернулся к историчности содержания. У историка и художника разные подходы к изложению событий. И ещё неясно, кто из них более прав. Например, Толстой вспоминал по собственной службе, как из двадцати донесений о происходящем в Севастополе, требовалось создать одно, которое станет основным. Пойди попробуй понять, сколько в них лжи и сколько правды. Участники сражения не видят всей картины, пересказывают слова друг друга, где-то присочинив, после считая за истину.

Заканчивал Толстой мнением: «Нашему уму недоступны причины совершающихся исторических событий».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Вторая Индокитайская война началась в 1955 году, затронув Вьетнам, Лаос и Камбоджу. Активное участие в разраставшемся конфликте проявили США, постоянно наращивая присутствие в регионе. В декабре 1967 года в зону боевых действий в качестве журналиста был отправлен Юлиан Семёнов. Составленные им заметки впоследствии опубликованы. Для советского читателя это стало ещё одной возможностью понять о происходивших во Вьетнаме и Лаосе процессах, узнать о методах ведения войны со стороны США.

Что Семёнов отметил — благоприятное отношение вьетнамцев к советским гражданам. Они уважительно принимали культуру Советского Союза, зная о многом. Во Вьетнаме встречалось обилие переводов русской литературы, была популярна поэзия Симонова, особенно в виде песен на вьетнамском языке. Как популярна и сама советская музыка. Сохранялись пережитки колониальной поры — праздновали католическое Рождество.

Но в заметках Семёнова важно другое — представление о жизни во Вьетнаме. Невзирая на публикации в западной пьесе, американцы бомбили абсолютно всё, совершая ежедневные вылеты. В зоне, куда могли добраться их самолёты, не оставалось вовсе никаких строений, не исключая больницы и школы. Города перенасыщены чёрными отверстиями в земле — индивидуальными бомбоубежищами полтора на два метра. Американцы бомбили по 23 часа кряду. Когда стихала сирена и американцы переставали бомбить, Юлиан беседовал с местными жителями о разном. Поехав в джунгли, увидел стёртые бомбардировками города.

Семёнову дали совет посетить Лаос, чтобы своими глазами увидеть, как американцы его «не бомбят». Пока же он в ночь на тридцать первое декабря спасался от бомбардировки под бананом, оный же и поедая, вследствие чего предновогодний день провёл в знакомстве с восточной медициной, поскольку испытал нежелательную реакцию в виде позывов на тошноту. После Юлиан сообщил, каким образом нужно чистить банан по-ханойски — сперва нужно разломить пополам, после чего очистить.

Рассказывая о Вьетнаме, Семёнов указал на шестьдесят населяющих его народностей. Причём некоторые живут в столь глухих местах, что всего лишь несколько лет назад впервые увидели автомобиль и услышали радио. А про один народ сообщил, как у них не принято стучать в дверь, каким образом поступают пришедшие со злым намерением; друг перед входом сыграет на флейте.

Второго января Семёнов оставил короткую запись — «бомбят с утра до ночи и с ночи до утра». Третьего января погода испортилась, налёты прекратились. Юлиан отправился в горы, где встретился с французским коммунистом, видел мимо проезжавших японских журналистов. Пятого января — наблюдал за боем четырёх «Миг-21» против восьми «Фантомов». Девятого января посчитал количество уничтоженных американцами школ — более трёх тысяч, в которых могло обучаться три миллиона детей. Двенадцатого января указал на отвратительное поведение американского писателя Стейнбека во Вьетнаме.

Пятнадцатого января выехал в Лаос. И сразу увидел, как отказывавшиеся от слов о бомбовых ударах по Лаосу, американцы всё-таки его бомбили. Причём с тем же усердием, с каким бомбили Вьетнам. Если не бомбили, то забрасывали с воздуха листовками, призывая национальные меньшинства перейти на свою сторону, создавая представление о сытой, сладкой и красивой жизни, обещая оным обеспечить всякого. То и дело американцы забрасывали диверсантов, отчего Семёнов не раз боялся с ними столкнуться и постоянно передвигался тайными тропами.

Если читатель поймёт из записей Семёнова о причинах местной розни, то Юлиан не сделал усилий, чтобы объяснить, какой интерес исходит от американцев. Надо полагать, это было понятно без дополнительного напоминания. Но Семёнов не говорит, будто всё было хорошо до американских авианалётов. Жизнь в регионе не складывалась ещё с колониальной поры.

Двадцать третьего января американцы говорили, что бомбят только юг Лаоса, где происходит сообщение с силами ДРВ, при этом Семёнов знал — север страны стали бомбить чаще и сильнее. Двадцать четвёртого января Юлиан встретился с принцем Суфанувонгом, рассказав, как тот уже одиннадцать лет живёт в пещерах и делит с простым народом тяготы войны. Сам Суфанувонг получил образование во Франции, став мостостроителем, после чего наводил мосты в Юго-Восточной Азии. При этом Суфанувонг знает тринадцать языков. Теперь принц говорил, как американцы уйдут — мир сразу восстановится. Двадцать шестого января Семёнов сообщил — Лаос бомбят фосфорными бомбами, газ от которых стелется по земле и проникает в пещеры.

Двадцать седьмого января уехал во Вьетнам, а тридцатого — на китайском самолёте добрался в Пекин, где провёл три дня в изоляции, если и выходя в город, то под присмотром хунвэйбина. И об этом Семёнов говорить совсем не захотел.

Что Юлиан понял о народах Вьетнама и Лаоса — американцам никогда не сломить их дух.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Америка убивает! Так Илья Ильф умрёт через год, после того как вернётся из рабочей поездки. Повинен ли в том американский воздух, фастфуд или обострившееся заболевание? Можно не рассуждать. Это специальная оговорка, без которой читатель не заинтересуется данным текстом. Но предлагается проследить и установить, быть может причина смерти всё-таки будет обнаружена.

Нет надобности размышлять, чем отличалась жизнь в США от жизни в СССР, как от жизни в России или в какой-либо другой стране. У жизни в США есть свои характерные особенности, за тем лишь исключением — эти особенности распространяются по всему миру. Причём по тем же принципам, по которым они успешно функционируют в самих США. Всё до банальности просто: надо создать такие условия, чтобы одна часть общества желала трудиться на благо другой части общества, испытывая при этом минимальный уровень дискомфорта, не побуждаемая к поиску более лучшей жизни. Ильф и Петров так и говорили — что-то может быть совершенно ненужным, если же это хоть кому-то приносит прибыль, то оно будет существовать. Например, трамвай, доставляющий больше неудобства, нежели пользы.

Прибыв в Нью-Йорк, Ильф и Петров сразу пришли к выводу — попали в страну честных людей. Они видели, как на улице лежала стопка газет. Берёшь газету, оставляешь рядом деньги. Если американец дал обещание что-то сделать, то его обязательно сдержит. Продолжая ходить по городу, посещали небоскрёбы, отдавая дань уважения построившим их людям. Посетили Бродвей, ночлежки, трущобы. С удивлением отметили: в местах, где делают бизнес, там мужчины не снимают шляпу в присутствии женщин. Подивились и тому, что на противоположной стороне Гудзона другой штат, где иная налоговая ставка. Продолжая делать наблюдения, отметили подход к питанию американцев, которые не едят, а заправляются пищей, потому как еда лишена вкуса. Могла быть вкуснее? Да те, кто извлекает из этого прибыль, доволен имеющимся уровнем спроса. После побывали на гонках, сочтя за скучное зрелище, куда люди приходят с одним желанием — стать свидетелем крупной аварии. Не понравился им и бурлеск, проходивший по одинаковому сценарию: выходили девушки без талантов, примечательные лишь медленным раздеванием, в чём ничего особенного не было. Довелось увидеться с Хемингуэем, тот пригласил как-нибудь вместе порыбачить, тогда как мечтал посетить Советский Союз, особенно желая доехать до Алтая. После тюрьма Синг-Синг, где посмотрели на электрический стул. Посетили бокс, рестлинг, родео. Лишь затем приобрели автомобиль Форд, причём без печки и радио, сумев только тогда предпринять задуманное ими путешествие.

Чем хороша Америка, так это дорогами. Они ровные и гладкие. Хорош и автомобильный сервис. Отчасти хороша однообразностью, из-за чего любой городок на пути — это словно тот же самый город, отличающийся названием, пусть и не всегда. Можно даже подумать — рассказать будет не о чем. Однако, Ильф и Петров находят интересующие их моменты. Так они встретили продавца попкорна с сочным украинским говором, что уже тридцать лет перебивался с места на место, не сумев обрести постоянного угла. Посетили «умный дом» тех лет, наполненный образцами технического совершенства. И тогда же рассказали о причинах роста американской экономики, главным фактором для которой является высокая покупательная способность у населения. То есть всё можно купить в рассрочку. Более того, если отдать старую модель, получишь скидку на новую. Без какого-либо принуждения. Покупатель видел, насколько новая модель превосходит старую. Так отчего откладывать покупку? А если покупатель не знал о новой модели… Такого быть не могло! С помощью рекламы ему напомнят обо всём, что ему полагается купить. Да ему даже деньги будут выделяться штатом, с тем лишь требованием, чтобы потратил в ближайшее время и в определённой сфере. Безумие? Вовсе нет. Покупатель должен всегда иметь возможность купить! Это главный залог успеха любого бизнеса.

Доехав до конвейера по производству автомобилей Форд, увидели, как всякого работника можно обучить всего за двадцать минут. Этого вполне достаточно, чтобы он освоил тот минимум операций, должные им выполняться в течение рабочей смены. Потому на конвейере была низкая зарплата, и работали там в основном поляки, негры и прочий персонал низкой квалификации. Затем там же посетили музей старой техники, побеседовали с соратником Эдисона, имели встречу с самим Фордом.

Преодолев тысячу миль, доехали до Чикаго — город грязных и вонючих улочек, соседствующих с богатыми домами. В местных газетах преобладали сводки о том, кто кого убил. Столкнулись с «рэкетом». Причём, объясняя это слово, Ильф и Петров пришли к выводу, что он пронизывает Америку со всех сторон. Основное определение — приходят в лавку громилы, требуя им платить за охрану. Или просят проголосовать за нужного кандидата, благодаря чему тебе «точно не станет худо». Даже если тебя один врач отправляет к другому, по итогу получив за то часть его прибыли, то это является таким же «рэкетом».

Не всякий читатель знает, однако Ильф и Петров напомнили, как до тридцатых годов США считали Филиппины частью своей территории, теперь будто бы на добровольных началах предоставив им право на независимость. Рассказывая дальше, посетили концерт Рахманинова, отметив отсутствующее у американцев понимание искусства. Побывали в доме Марка Твена. В Канзасе встретили еврея из Бендер, а в Нью-Мексико — русскую женщину, жившую среди индейцев пуэбло. Проехав ряд достопримечательностей, добрались до Сан-Франциско, единственный город на их пути, мало чем похожий на прочие американские города. И вот последовал рассказ о голливудском кино. Проживая в Москве, доводилось смотреть лучшее из американских новинок, тогда как они тогда не знали, что девяносто процентов снимаемого в Голливуде — шлак, не распространяемый далее Америки.

Оставалось сказать единственное: смотреть на Америку можно, и можно за нею наблюдать, но жить там решительно невозможно.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Осенью 1883 года Островский посетил Кавказ, послушал представление собственной пьесы на грузинском языке. О том визите сохранилось две короткие речи: «Речь на вечере, организованном в честь А. Н. Островского грузинской труппой в театре Арцруни в Тифлисе» и «Речь на ужине в честь А. Н. Островского в Тифлисском кружке». В оных речах звучали слова благодарности.

В том же году дирекция императорских театров при участии театрально-литературного комитета разработала проект «Правил о премиях дирекции императорских театров за драматические произведения», обратившись к Островскому, как к председателю Общества русских драматических писателей. Островский дал ответ, выразив сомнение. Пусть хорошие пьесы будут получать поощрение, тогда как остальные станут отвергать без объяснения. И где гарантия, что хорошими пьесами не будут те, которые написаны членами самой дирекции? Да и выбор планировалось делать в декабре, когда пьесу уже следовало ставить в театре.

В 1884 Островский написал ещё одну записку по поводу проекта «Правил о премиях императорских театров за драматические произведения». Становилось понятно, своими проектами дирекция загоняет театр на ещё большее дно, потому как их девиз прежний — таланты пробьются сами. Островский был уверен: если талант не обучить, он всё равно останется бездарностью. Далее Александр прошёлся по самым знаменитым артистам, мало о ком выразив положительное мнение. Так Савина соглашается не на все предлагаемые ей роли, вследствие чего даже хорошей пьесе отказывают в постановке. Даже ему — Островскому — отказывают из-за неспособности артиста исполнить роль в его пьесе. А каково драматургу, когда он видит, сколь бездарны артисты, забывающие слова, разговаривающие без выражения, монотонно. Но скажут, что таких артистов хвалят. Так то от плохого вкуса у зрителей, либо у критиков. Пройдясь по артистам, Островский словно не опасался нажить себе врагов, расписывая каждого из них в бесталанности. В провинции ещё хуже. Там актёры, если забывают слова, придумывают их на ходу, придавая пьесам несуразный вид. Разве только писать пьесу, где роль заранее является выигрышной. То есть как её не исполняй, испортить не сможешь.

Подготавливаясь принять должность заведующего репертуаром Малого театра, Островский написал «Автобиографическую заметку». Он говорил, как прежде был недоволен происходящим в театральной среде, какую развёл деятельность по исправлению ситуации, работая с полной самоотдачей сугубо из альтруистических убеждений. Надеяться на других не приходилось, поскольку никто в России ничего в театре не понимал. О том же сказал в «Речи в Обществе русских драматических писателей и оперных композиторов».

Дождавшись открытия Театрального училища, Островский написал заметку «Ученические спектакли в императорском театре в Москве». Думая принять на себя роль наставника, вынужден был уступить артисту из провинции. Поэтому, став свидетелем первого представления, мог лишь мрачно сказать: занавес. Прежде актёрству учили шесть лет, теперь управляются за шесть недель.

В 1885 написана записка «О наградных бенефисах». Из каких побуждений ныне стали устраивать наградные бенефисы, порою по несколько раз в год? Если юбилей, оно хоть как-то оправдано. Может вернуть практику сороковых, когда артистам бросали кошельки с деньгами прямо на сцену? Тем же годом датирована записка «Соображения и выводы по поводу мейнингенской труппы». Актёры у них посредственные, актрисы — ноющие. Зато баталии по Шекспиру хороши, как и умелое использование электричества. В России такое можно делать, стоит только заставить подсобных рабочих исполнять возлагаемые на них обязанности. В сентябре Островский высказал «Соображения по поводу устройства в Москве театра, не зависимого от петербургской дирекции, и самостоятельного управления». Всё наладится только тогда, когда его поставят управлять дирекцией. Но Островский поставлен на другую должность, о чём он расписал «Обязанности заведующего репертуарной частью и училищем императорских московских театров», чем будет отныне заниматься.

В январе 1886 произнесена «Речь артистам», просил употреблять талант в полную меру, служа великому искусству. В феврале подана «Докладная записка г-ну управляющему императорскими московскими театрами» о недостатке режиссёрского персонала, составлена «Записка о театральном училище» с выведением статистических данных. Островский вспомнил, как прежде выпускаемые артисты начинали работать за копейки, со временем добиваясь своими успехами почёта и славы. Составил протокол «Результатов испытаний, бывших на сцене Малого театра в марте 1886 года», удивился количеству задатка таланта у многих. Рабочим моментом стала объяснительная записка «Оперная труппа», касающаяся заработков.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В архивах сохранилась заметка «Клубные сцены, частные театры и любительские спектакли», датируемая 1880 годом. Возглавленная Островским борьба за право автора на прибыль низводила его до абсолютно любого представления, хоть даже любительского. Когда пошло поветрие на создание клубных сцен, Александр решил бороться и с данным явлением. По своей сути он скорее оказывался против, хотя за десяток лет до того сам ратовал за создание Артистического кружка. По такой логике, полагалось делать отчисления авторам за предварительные читки и каждую репетицию. Всякая деятельность энтузиастов, где задействовалась его пьеса, подлежала учёту, с последующей выплатой автору гонорара. Островский скорее стоял за создание частных театров, с которых он точно получит доход. Но их тяжело создать, а имеющиеся примеры функционирования оных показывают их убыточность.

В 1881 году Островский продолжал работать над «Запиской о положении драматического искусства в России в настоящее время», в последующем представлявшаяся в различные ведомства, дошедшая до внимания царя Александра Александровича. Островский говорил о нехватке театров, многие желающие не могут попасть на представления. В свете случившихся перемен за последние десятилетия в стране народились новые люди, имеющие солидный достаток, кто желает приобщиться к театру. Островский склонял к тому, что в России требуется разрешить создание частных театров, поскольку императорские не удовлетворяют имеющийся спрос. К тому же, зрителю неудобно ехать из провинций или с окраины, испытывая неудобство преодоления больших расстояний. Хорошо бы посредством дел меценатов организовывать театры повсеместно. Островский получит личное одобрение на создание частного театра, а через месяц последует отмена монополии императорских театров.

В том же 1881 году Александр стал причастен к театрально-литературному комитету, о чём написал записку. Продолжая организацию работы, написал записку «О причинах упадка драматического театра в Москве». Причина проста — малое количество театров. Другая причина — отсутствие театральной школы. Хорошие артисты уходят в небытие, на их место берут посредственность. Трагикомическое действие поручают играть комическим артистам. Отсутствует смысл в написании исторических пьес, потому как театры экономят буквально на всём, желая лишь извлекать максимальное количество прибыли. Вспомнил и про плохие переводы, по которым не брезгуют ставить пьесы. И ладно был бы перевод плох… Всё чаще переводчик таковым не является, переписывая своими словами уже существующие переводы.

В 1882 Островский вернулся к интересовавшей его теме, написав записку «О театральных школах», поднимая вопрос о закрытом годом ранее театральном училище императорских театров. Для Александра было ясно — артистами не рождаются, на них учатся. Одно дело при этом — любитель. Другое — театральный артист. Артисты тем и примечательны, они должны обладать умением полностью подстраиваться под роль, становясь совершенно другими людьми, изменяя походку, манеру речи и прочее. Наплыв артистов из провинции не спасает театры, это именно любители. Островский представил в том числе «Дополнительную записку о театральных школах», предложив план обучения актёрскому ремеслу, рассчитанный на три курса.

Сохранилась «Записка о театральных школах». Островский говорил об отрицательном значении монополии императорских театров для развития русского театра. Это система плодила неумелых артистов, отчего подрывался интерес к драматическому искусству. Предупреждал Островский и возражение о довольстве зрителя, выражаемого бурными овациями: на безрыбье иначе никак.

Островский не перестал думать о Русском театре. Он обратился «К московскому обществу», после предложил проект устава товарищества по созданию «Русского театра в Москве», где главное значение будет отведено ему, остальные войдут соразмерно вносимым паям.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1869 Островский продолжал развитие темы, он работал над «Запиской об авторских правах драматических писателей». Прежде всего его интересовал доход, более именно автора. Так было очевидно, от публикации пьесы на бумаге доход всегда остаётся ничтожным, уступая по оплате в случае театральной постановки. Оттого и совершенно ясно — отдавать пьесы в печать лишено какого-либо смысла. В очередной раз возникала мысль об отсутствии в России профессиональных артистов. Значительная их часть посредственна. Потому не так важно, насколько пьеса хороша, при плохой игре — её восприятие страдает. Ситуацию может исправить разве только имя автора. И, опять же, прибыль на его имени будут делать другие. Это побуждает писать больше пьес, вследствие чего страдает их качество. Решил Островский жаловаться и на антрепренёров — частных театральных распорядителей. Эти деятели поступают на собственное усмотрение, всячески всё делая сугубо для извлечения личной прибыли, вовсе не считаясь с необходимостью облагодетельствовать автора поставленной ими пьесы.

Тогда же Островский излагал мысли касательно «Проекта законоположений о драматической собственности». Он считал, автор должен иметь право давать разрешение на постановку, когда бы её не вздумали ставить. Оговаривал и то, как такое право должно быть у его наследников в течение пятидесяти лет после смерти сочинителя. В качестве ориентира Островский предложил французский опыт, дополнив, что автор может передавать права другим лицам. Особо Александр оговорил положение переводчика, чьё разрешение в той же мере необходимо. И если появится необходимость, театры обязаны предоставлять все разрешения от лиц, причастных к созданию пьесы. Если же постановка производилась без дозволения, тогда прибыль полагалось изымать и передавать правообладателям. Отдельно Островский стал оговаривать право автора на даровое посещение постановок по его пьесам.

В 1870 Островский и Родиславский создали Общество русских драматических писателей, известив театры о необходимости получать разрешение от авторов. Последовали судебные тяжбы. В 1871 Александр написал «Объяснительную записка к Уставу Русского драматического общества», объясняя создание инструмента, благодаря которому авторы получили возможность наблюдать за деятельностью театров, в том числе провинциальных, дабы знать и предпринимать меры против нарушителей. В том же 1871 Островский делал черновые наброски «О положении 13 ноября 1827 года», потому как узнал о некогда утверждённом «Положении о вознаграждении сочинителям и переводчикам драматических пьес и опер, когда они будут приняты для представления на императорских театрах».

В 1872 году — двадцатипятилетний юбилей творчества Островского. Сохранилось три речи от четырнадцатого марта: «Речь на юбилейном обеде, организованном Собранием драматических писателей», «Речь на праздновании юбилея А. Н. Островского в Артистическом кружке», «Ответная речь на приветствие группы провинциальных артистов». Говорил о собственной радости, о труде на пользу и заслуженном к себе уважении. Можно упомянуть «Речь на ужине, организованном артистами в честь А. Н. Островского», «Письмо распорядителям празднества в честь А. Н. Островского в Собрании художников в Петербурге». В том же году вышел сборник переводов Островского комедий Франки, Чикони, Гольдони, Джакометти и де Лери, характеризуемый Александром в качестве ознакомительного, но никак не качественно написанных пьес.

Организационная деятельность считалась Островским за важную. Имея обширное количество созданных пьес, он не желал упускать положенную ему прибыль. Так сохранилась «Речь в Обществе русских драматических писателей» за март 1875 года, воспринимаемая скорее в качестве протокола одного из заседаний.

В 1877 году по России гастролировал итальянский актёр Эрнесто Росси. Островский выступил в апреле с «Речью на обеде в честь Э. Росси». Всячески его хвалил и благодарил.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее