Георгий Панкратов «Севастополист» (2023)
И вот Панкратов придумал своего Фродо, который понесёт кольцо к Ородруину. Этот Фродо не получит в сопровождающие Вергилия. Он станет карабкаться на самый верх пирамидальной виртуальности по типу Вавилонской башни в представлении Теда Чана. А когда читатель поймёт, что суть бытия — это высшая ступень Сумрака из цикла о Дозорах Сергея Лукьяненко, тогда и «Севастополист» станет восприниматься за нечто понятное в способности быть разумно осмысленным. В ходе построения такой цепочки суждений могут возникнуть лакуны непонимания. Но зачем их объяснять, если каждый читатель, считающий себя сведущим, сможет понять суть устроения сложного, в идеале всегда состоящего из простых элементов бытия. А если всё кажется остающимся за сложно воспринимаемое, тогда лучше «Севастополиста» ничего не будет. Потому как проще уже быть не может.
Теперь представьте — у вас есть лампочка. С этой лампочкой вы получаете возможность продвигаться по уровням. Каждый уровень приближает вас к цели. Всё предельно ясно. За единственным исключением — вам неизвестно, что ожидает вас уровнем выше. Надо ли вам туда идти? Если довериться Панкратову, лучше принять с вами происходящее за самое лучшее из возможного. Как бы вам не было плохо — это лучшее из вам доступного. Ежели вам кажется, будто кому-то живётся лучше — вам это только кажется. Стоит вам оказаться вне доступных вам возможностей — ваши возможности рассыпаются у вас же в руках. Такого рода суждение наглядно подтверждается содержанием «Севастополиста». Никто не говорит, словно Панкратов предлагает правильную позицию понимания бытия. Ведь сам писатель живёт в плену иллюзий того уровня, где он остановился. Достигни он большего, за него бы говорили другие, тогда как он сам — не проронил ни слова.
Отставим философию в сторону. Перед читателем мир будущего. Города изолированы. Над представленным вниманию возвышается башня. Попасть туда — мечта каждого. Но кому-то суждено её осуществить. Тогда ему дают лампочку, с которой полагается идти всё выше, пока лампочка не будет утрачена, либо не достигнута последняя локация, где можно вкрутить лампочку. По легенде — там же получится достигнуть просветления. Парадокс же изложения в том, что каждый последующий уровень хуже предыдущего. Кто это понимает, тот вовремя останавливается, оставив попытки лягушки в молоке, предпочитая утонуть, нежели сбить масло и спастись. Так ли это в действительности? Когда Панкратов об этом думал, он должен был отвечать отрицательно. Пусть читатель волен сам определиться — быть ему в числе подвергнутых забвению виртуальных ристалищ… или он добровольно предпочтёт очнуться от заблуждений в виде мечтаний о сладкой доле.
Читатель может думать больше. Башня — не есть строение, вытянутое по вертикали. Это иллюзия, возведённая в качестве испытательного полигона. Некогда придуманный Панкратовым мир был поделён на части. Каждая часть отныне существовала отдельно. Таким образом удалось уберечь человечество от самопоглощения. То есть принцип Вавилонской башни сработал против людей. Если в прошлом общение на одном языке грозило гибельным концом, вследствие чего они разучились друг друга понимать, со временем даже различие языков стало для них гибельным, вследствие чего понадобилась принудительная изоляция обществ. Так родился мир, придуманный Георгием Панкратовым.
Об одном Георгий забыл — о стремлении человека искать проблему, если не в окружающих, то тогда он будет её искать внутри себя. На этом пути человек сломается, особенно в случае одиночества. Но главный герой шёл постоянно вперёд, борясь с искушениями и убегая от его страшившего. В итоге он пришёл не туда, куда мог желать. Потому читатель никогда не поймёт окончания произведения, приведшего его вовсе не к камню на пересечении путей. Просто наступит пробуждение.
Очнись, Фродо! Ты был придуман.
Автор: Константин Трунин
