Метка: коррида

От исторических реалий Китая и послевоенной жизни на Балканах читатель гонкуровских лауреатов переносился в Испанию. Рассказчиком выступил Жозеф Пере, к тому моменту ставший автором восьми работ. А что такое Испания? Страна с особым отношением к жизни и смерти. Если когда-нибудь испанец откажется от желания восторгаться элегантностью хладнокровной жестокости, он перестанет быть тем, благодаря чему его предки крепко держали завоёванные ими территории. Основное внимание предстояло уделить бою быков — корриде. И увидеть далеко не то, каким это действо должно быть на деле. Вернее, понять другую сторону жизни матадоров. Всякий успех порождает разнузданный образ существования. Неважно, на чём основаны твои достижения. Если ты обязан блистать перед публикой, перестаёшь быть образцом для подражания. Читателю предстояло увидеть человека, чей нрав пострадал от излишних увлечений, тогда как его судьба свелась к неизбежному для оступившихся — к ещё одному промаху, приводящему к печальному итогу.

Жозеф Пере рассказывает, словно говорит о том, кого он знал. Был ли такой матадор — Рикардо Гарсия? Или у него был прототип, павший в бое с быком в 1934 году? Или нечто аналогичное побудило Жозефа составить описание жизни людей, посвятивших себя подобному ремеслу? С того повествование и начиналось. Если девушкам важнее всего любовь, то парням — вовсе нет. Парни хотят другого. Они жаждут идти на смертельный риск. И любить они готовы при тех же условиях, стоит им почувствовать опасность быть убитым. Гораздо явственнее столкнуться с опасностью другого рода — в прямом противостоянии с мощью природы. Потому бой с быками рассматривался за наилучший способ проявить качества. Поныне, где коррида ещё проводится, продолжают погибать матадоры. Особенно молодые, посмевшие вступить в схватку с быками. Но перед читателем матадор, пожелавший завершить карьеру.

Что там — вне арены? Матадор продолжает жить ярко. Он — звезда. Его окружают поклонники. За решительностью против быка у кого-то из них, как у взятого для рассмотрения матадора, кроются слабости. Это может быть женское общество, либо увлечение вроде алкоголя и прочего. Матадор живёт быстрой жизнью. Быть может на том основании, что не знает, сколько ему ещё отпущено лет. Как знать, уже в следующем бою он будет повержен быком. Является ли то оправданием для разгульного образа жизни? Смотря с каких позиций к этому подойдёт читатель. Каким бы не являлся, профессионал дела должен показывать образец в прочем. Или то не является обязательным? Человек — есть человек, подверженный определённым желаниям.

Только это не совсем о самом произведении. Жозеф Пере не писал ладным слогом. Сперва погрузил читателя в будни испанцев, пытаясь рассказывать о собственном отношении к знакомому матадору. Описывая успех, делится пагубными пристрастиями. Пробравшись через значительную часть описаний, читатель подходит к наиболее проработанной автором главе — к бою с быком. Как он проходил? Во всевозможных подробностях Жозеф сообщил на изрядном количестве страниц. Читатель начинал сопереживать, даже в случае имевшегося отторжения к самому пониманию сущности корриды. Бой проходил при полных драматизма происшествиях. А когда матадор повредил запястье, словно становилось ясно, к чему будет подведено повествование. Не раз ещё бык сойдётся с матадором, уводимый в сторону за счёт имевшегося у человека опыта. Накопленная усталость всё же проявится, и бык ранит матадора в живот.

История пришлась по душе комитету Гонкуровской премии. Может в силу назидательности повествования. Или по иной причине. Останется предположить, напиши Жозеф Пере книгу о разгульном образе жизни испанца, выходившего невредимым в боях с быками, то претендовать на премию он бы не смог.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Без корриды не будет Испании: уверен Куприн. Когда тавромахия окажется забыта, а человек перестанет бороться на арене с быком, тогда исчезнут жёлтые и красные цвета с флага, воплощающие песок и проливаемую на него кровь. Почему так однозначно? Испания рождалась во времена реконкисты, тогда же появилось увлечение, хрестоматийным источником которого является Сид Кампеадор. Что же будет, откажись испанцы от корриды? Придут новые «мавры», заменив угасающее племя другим народом, желающим жить во имя ярких побед.

Куприну понравилась борьба с быками. Он ей восхищался. И уже тогда испанцы задумывались над её жестокостью: практиковался отказ от убийства быков. Против такого отказа выступала большая часть общества. Безусловно, жестокое отношение наглядно. Это не оспоришь. Понимали то и испанцы, желая выглядеть не столь кровожадными в собственных глазах. Только когда речь всё-таки заходила о корриде, их глаза зажигались, следовала упоительная беседа, где воздавалась слава мастерам тавромахии, ведь на волоске не только висела жизнь убиваемого ими быка, но их собственная.

Риск ощутим, он будоражит кровь. В ярости животное на арене, спокойствие в душе выступающего против него человека, зритель же находится в равнозначной опасности. Клинок может нанести смертельную рану быку, либо ранить его владельца, иногда ломаясь и убивая кого-то из находящих вне арены, когда лезвие вонзается в сердце пылкого юноши или страстной женщины, чью грудь он неизменно должен пронзить, поскольку представление обязано закончиться пролитием крови. Не развлечения ради, Испании процветания в веках для!

В чём причина грозящих корриде перемен? Доступ к наблюдению за тавромахией получили посторонние лица, не понимающие искусства борьбы с быками, желающие внести веское слово, не имея никаких прав на его оглашение. Они угнетают испанцев, ложной моралью добиваясь уничтожения духа Испании, подготавливая тем страну к развалу. Желающих такого исхода хватает, и пока они есть, всегда будет подниматься разговор о недопустимости проведения столь неоднозначного в человеческом понимании мероприятия.

Но Куприн видел корриду не в Испании, он стал её свидетелем во время путешествия по югу Франции. Оказавшись близ города Биарриц, он счёл необходимым посмотреть бой быков, о чём давно мечтал. Перед ним развернулось сражение, достойное произнесения строк средневековыми испанскими и французскими сказителями. Он наблюдал за лучшими из лучших, чьему посещению всегда рада любая арена Мадрида, каждый испанский король счёл бы необходимым своё присутствие во время проводимых ими поединков. Как же остыть сердцу и заставить застыть кровь в жилах, наблюдая за красотою представленного тебе боя? Нужно быть поистине невежественным, ведь никакая жизненная позиция не заставит уважать человека, своим отношением к корриде напрямую проявляющим желание видеть Испанию стёртой с географических карт.

Пережитков прошлого не существует. Отказываясь от старого, следует нивелирование значения прежнего. С какими бы благими помыслами это не происходило, это всегда означает уничтожение. И если это происходит, то разве может человек соотносить себя с деяниями предков? Ответ однозначен: нет! Испанцы времён реконкисты, это не испанцы начала XX века. И даже не испанцы последующих лет. Это прошлое, от которого сами испанцы отказываются, всё равно продолжая себя считать потомками тех людей, чья жизнь стала ими восприниматься пережитком.

Так можно судить о каждой стране и каждом народе. Куприн имел личный пример, где население отказалось от всего прежнего, провозгласив иное понимание должного быть. Но даже одно изменение ведёт к переменам. Поэтому не нужно опираться на прошлое, от которого отказался.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее