Метка: животные

Оруэлл писал про Советский Союз: говорили в Советском Союзе и в России. Да, он писал про Советский Союз: вторили им страны Европы и Америка. Это сказка, она же аллегория, в точности воспроизводящая исторические процессы в Советском Союзе. То есть понимайте следующим образом: никогда не допускайте подобия такого же тоталитаризма. Разве Оруэлл не показал, к чему это может привести? Но так понимали все, кроме самого автора произведения. Нет, не писал Оруэлл про Советский Союз. Читатель может возразить, разглядев на страницах едва ли не образы Сталина, Троцкого и прочих. Только читателю нужно крепко задуматься о том, насколько ему хочется считать именно так. Не стоит расписываться в ущербности собственного мнения и в недалёкости ума. Оруэлл вообще не предлагал искать прототипы. Причина чего очевидна. Какое общество не возьми, западное или восточное, капиталистическое или социалистическое, религиозное или светское, в каждом найдёшь сходство с описанным. Причина не в самих обществах, а в том, что ими управляют люди. А дабы это отразить самым безболезненным способом, Оруэлл показал на примере обыкновенной фермы.

Когда в обществе зреет недовольство, появляются светлые головы. Они серьёзно говорят о необходимости перемен. Они свято верят в благость ими задуманного. И им верят. Начинается брожение, приводящее к революционным событиям. Светлые головы устраняются. Им сочувствующие — изгоняются. Контроль над обществом получают совсем другие, притворно обещающие стоять на тех же позициях. Звучат обещания, так желаемые обществом, претворения в жизнь которых не последует. И уже тут читатель должен задуматься: где же тогда правда? Разве в тоталитарном государстве не выполняют обещаний? Выполняют. А в демократическом обществе? Представители, выбранные большинством голосов, занимают противоположную позицию. Например, они обещали отменить смертную казнь, тогда как их первым решением становится смертный приговор. Поэтому, раз теперь установлено, что Оруэлл описывал человеческое общество по своей сути, не нужно в дальнейшем при чтении акцентировать внимание на политических режимах.

Всё, описанное в «Скотном дворе», найдёт воплощение в следующем произведении — в «1984». Читатель видит аналогичное, когда ложь подаётся за истину. В своих воспоминаниях Оруэлл даже писал, каким образом устроено человеческое общество. Он участвовал в важных событиях, о которых никто не рассказывал, тогда как рассказывали о событиях, никогда не происходивших. Он видел пренебрежительное отношение к подлинно важным для общества людям, тогда как последних негодяев возносили на Олимп почёта. То есть Оруэлл решительно показал, насколько человеческим мнением легко управлять. Скажи, будто «Скотный двор» про Советский Союз, читатель сразу найдёт на страницах прямо это подтверждающее. Вернее, читатель додумает за автора. И если этого не скажет сам автор, за него скажут другие, формируя более выгодную для себя позицию.

О чём ещё должен задуматься читатель? О приписываемых животным человеческих качествах. Известный с древности пример их задействования в басенных сюжетах. Вполне очевидно, Оруэлл написал сказку для взрослых. А что такое сказка? Как говорится: сказка ложь да в ней намёк, добрым молодцам урок. Может оказаться так, изложенное на страницах — придумка от начала и до конца, будто бы каким-то образом близкая к действительности. С чего читателю думать, словно это применимо к человеческому обществу? На самом деле, такого быть вовсе не может. Людям свойственно казаться разное, они готовы принимать за чистую монету всякое, самую малость похожее на происходящее в действительности. И ежели человек себя в чём-то уверил, разуверить его крайне сложно.

Одно останется неизменным — ещё ни одна басня не сумела повлиять на происходящее в человеческом обществе.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Если ничего не знаешь про особенности творчества Жозе Сарамаго, то точно тебе известно — перед тобою нобелевский лауреат. И уж точно ты наслышан про «Слепоту» — особого свойства роман, погружающий в мир после катастрофы, омрачившейся для людей лишением зрения. Но если ничего из этого неизвестно, тогда достаточно открыть любую книгу Сарамаго, чтобы теперь ослепнуть самому. Бесконечный массив из прилепленных друг к другу строчек, не разделённый на абзацы, со странной пунктуацией, и без выделения прямой речи. Всё это — Жозе Сарамаго. Но вот перед читателем оказалась книжка про странствие слона. Быть может — аллегория? Некое послание читателю? Нет, просто история про слона, отправленного королём Португалии Жуаном Третьим императору Священной Римской империи Максимилиану Второму. Написана она в том же виде, как Жозе компоновал текст прежде. Однако, читатель задумывался, листая страницу за страницей, не находя на них иллюстраций, хотя история кажется похожей на повествование для детей. Ничего-ничего! Пусть с младых ногтей привыкают к труду чтения.

Слоны — частое явление для Европы. Вместе с тем, довольно редкое. Некогда Ганнибал Барка вёл слонов из Африки через Пиренеи курсом на Апеннины. Бывал слон и при дворе русского царя Ивана Грозного. Долго они не задерживались, быстро изводимые в силу человеческого к ним пренебрежения. Вот и в Португалии два года не знали, как избавиться от слона Соломона, усиленно уничтожавшего съестные запасы. Что с ним делать? Решили передарить. Откуда вообще Сарамаго узнал про данного слона? Совершенно случайно. Сразу загорелся идеей рассказать на собственный лад. Получилось у него довольно хорошо. Как было уже сказано, идеально для детского чтения. История изложена с юмором. Так и хочется читателю утереть слезу от осознания слоновьей участи, спустя страницу закатываясь смехом от очередной случившейся неурядицы.

При слоне есть погонщик, прозываемый Субхро. Что значит его имя? «Белый». Правда это или вымысел? Читатель продолжает гадать. А Сарамаго вновь сам себе удивлялся, как ловко он пошутил. Отношения слона и погонщика — важная часть повествования. Как известно, слоны размножаются только на воле. Соответственно, каждый одомашненный индийский слон — прирученное животное. При этом слон привязывается к избранным людям, понимая их с полуслова. То есть без погонщика управлять слоном станет невозможно. Жозе оставалось продолжать наполнять страницы несуразными ситуациями. Благо, португальцы обращались с животным хорошо, никак не принижая значения и его погонщика. Другое дело — австрийцы, получившие подарок для дальнейшего сопровождения в Вену. Там совсем забудут об уважении, первым делом переименовав слона в Сулеймана, а погонщику сменят имя на Фриц.

Может есть смысл рассуждать более сообщённого в содержании? Для того нет надобности. Это история, допускающая лишь пересказ. В том её ценность — она самобытна от начала и до конца. Разве только обсудить религиозные аспекты. Всё-таки слон — есть отображение одного из индийских богов. Ежели о таком говорить в Европе тех лет — отправишься в застенки инквизиции. Надо полагать, история о странствиях слона могла начаться задолго до описанных Сарамаго. Буквально с той поры, когда животное отлучили от стада. Могли после заставлять трудиться на плантациях. После передать наместнику короля в колониальных владениях Португалии. Всего этого Сарамаго предпочёл не сообщать. Того и не требовалось — предыстория слона вовсе неизвестна.

Так может есть скрытый от внимания читателя слой? В различии понимания мироустройства. С одной стороны — погонщик из заморских земель, с другой — португальцы, с третьей — австрийцы. Все мыслят на свой лад, у каждого свои представления о полагающемся. Так уж получилось, что в Индии и Португалии о слоне заботились, тогда как в Австрии он умер в течение нескольких лет. Значит ли это нечто определённое? Скорее всего — нет. Сарамаго просто рассказал про странствие слона.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

У всякого зверя норов особый! Это с виду они все одинаковые. А если за ними внимательно следить, каждый обладает рядом особенностей. Почему бы Прилепину не показать читателю, насколько умеет примечать детали? Были у него собаки разные, каждая имела разительные отличия в характере. Один пёс проявлял неумеренное благодушие, нёс за собою праздник, умел стать другом для каждого. Другой — держался особняком, ценил лишь хозяина, к прочему оставался безразличным. Третий — отличался озорством, мог издеваться, не опасаясь должного последовать наказания. И так Захар готов рассказывать про каждого своего пса. Любителям повествования о братьях наших меньших будет интересно ознакомиться. Прочим, кто излишне печётся о животных патологическим проявлением доброты, рекомендуется приступать к чтению только с согласия лечащего врача.

Особого внимания удостаивается сенбернар Шмель. С него ведётся знакомство читателя. Трудно не проявить симпатию к такой собаке. Особым образом начинаешь воспринимать умение Прилепина рассказывать истории. Наперёд думаешь, каких ещё рассказов сможешь ждать от него в дальнейшем, ведь с таким изложением недалеко до классиков русской литературы. Говорите, Пришвин и Паустовский? Добавьте в список Захара Прилепина. Его молчаливые персонажи способны надолго приковать внимание. А может это магия изложения? Захар сообщал ровно так, как читатель то хотел услышать. Принимал эмоции тем образом, каким они ему передавались. Или просто был выбран правильный сюжет? Внимать повествованию о собаке, несшей людям радость, дававшей ощущение счастья. Отныне двери для Шмеля были всегда открыты, для него стоит миска с едой, к его приходу одеваются, будто ждут желанного гостя.

Не сразу, чуть погодя, читатель увидит развитие в характере Шмеля. Он растеряет часть доброты, станет иначе воспринимать с ним происходящее. Но это случится уже после очарования первого рассказа, вслед за которым читатель должен простить Прилепину всё прочее, написанное им в последующих историях. Собаки в чём-то жестоки, ни в чём не уступая прочим живым существам. Согласно законам природы, жестокость является необходимым качеством для выживания. Кто излишне мягок, умрёт голодной смертью или будет растерзан. Рано или поздно к каждому приходит понимание этого. Но речь сейчас не о домашних породах. Можно вознегодовать, читая описание охоты собак на кошек. Только куда от этого деться? Животные инстинкты дают о себе знать.

При всех положительных качествах, собаки могут раздражать. Не для того они имеют особый норов, чтобы жить в угоду человеку. Иногда собака скулит, воет или лает бесконечно долго. Это злит! Прилепин того не скрывает. Возможно, в чём-то он приукрашивает самого себя, описывая нежелание строить насилие над собаками. А если зверь иначе не понимает? Пусть другим рассказывают, будто животные не способны чего-то там понять, они прекрасно осознают, чего и сами боятся, проявляя страх или самоуверенную надменность.

Пишите, товарищ Прилепин, в удовольствие и дальше. Знакомиться с такими историями много лучше, чем погружаться в мрак прошлого и темень настоящего. Никто не спорит, смотреть на жизнь нужно с разных сторон. Главное не забывать о позитивном взгляде на мир. С такой стороны почему-то смотрят гораздо реже, чаще вовсе забывая. Вот вы решили посмотреть, чем доставили часы радости. Хотя бы один день под осознанием теплоты счастья стался благополучно прожит. На удивление, не все посчитают схожим образом, найдутся те, кто всё-таки не получил перед чтением согласие лечащего врача. Им мы посоветуем читать только Пришвина.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Мир жесток — и не надо пытаться на это закрывать глаза. Жестоки люди друг к другу, и быть добрыми они никогда не станут, поскольку это противоестественно звериной природе человека. Но людей можно образумить, обязать соблюдать законы, пригрозить наказаниями. Тогда человек одумается, ещё и обязанный соблюдать принципы гуманности. Медленно из человека начнёт выветриваться его звериное нутро, но только до той поры, пока он находится под контролем. Позволь ему оказаться вне условий необходимости слыть человечным, над ним возобладает ярость, он примется уничтожать, словно никогда и не слыл за цивилизованного. Полностью избавиться от звериной сущности не получится, поскольку человек обязан оставаться животным, так как не является камнем или растением — всё равно будет убивать и кромсать, только бы обеспечить продолжение существования. Гораздо сложнее, вместе с тем и проще, дело обстоит в дикой природе, где действует единственный закон: убивай или беги, тогда будешь спасён, либо убит.

Луи Перго составил сборник из восьми рассказов. В каждом он рассказывал о каком-либо животном. Первым героем повествования стал лис Гупиль, последним — сорока Марго. Помимо них в рассказах действуют охотничья собака Миро, петух Шантеклер, курица Пикоре, крот Никталетта, ласка Фузелин, заяц Руссар, белка Геррио, сойка Жако, лягушка Рана, ворона Тьеслен и кошка Митис. В числе персонажей задействованы и люди.

Как Перго решил повествовать? Он не стал скрывать от читателя, каким образом устроен мир. Лис не будет добрым к тем, кого может съесть, без жалости способный расправиться с петухом, ради чего он и собирался разорять курятник. И лис привлекает внимание охотника, для которого не является средством продолжения существования, а всего лишь обладателем красивой шкуры с мехом. Каждый у Перго способен убивать, не придавая значения совершаемым поступкам. А кто из животных не имеет склонности к убийству? Таковых и не существует вовсе. Если не себе подобных, и не с целью хищничества, то убийство проявится в другой форме, о которой человек и вовсе не задумывается. В конце концов, покушение на что-либо, способное ощущать силу жизни, уже должно считаться убийством, в том числе и покушение на насекомых и на растения.

Одно отличает животных от человека — они не понимают, почему поступают жестоко. Может быть по причине отсутствия иной возможности для обеспечения способности существовать. Если лис не убьёт петуха, иным образом он не сможет найти способ пропитания. Но и давать лису право питаться по собственному усмотрению — никто не позволит. Ситуация складывается безвыходная. Тогда почему человек продолжает стремиться к жестокости, причём ничем не должной быть оправданной? Теперь человек легко добывает пропитание, не прибегая к насилию. Для наглядности Перго показал, чем человеческая жестокость отличается от звериной.

Одного не хватало Луи — ладности изложения. Читатель мог ожидать повествование в духе Джека Лондона, с тем же знанием очевидца описывавшего не только борьбу человеческих характеров, но и безжалостное отношение животных друг к другу. Но для Перго в том не было необходимости, да и талант беллетриста в нём только готовился раскрыться. Всё-таки лауреатом Гонкуровской премии он стал, будучи двадцативосьмилетним, до того сумевший издать два сборника поэзии, оставшихся незамеченными. Можно сказать, Перго получал аванс из признательности в надежде на раскрытие способностей на протяжении оставшейся жизни. К сожалению, через пять лет Луи будет убит на полях Первой Мировой войны.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как бы хотелось смотреть на происходящее одновременно со всех сторон, умея знать, какие процессы происходят на всех уровнях сразу. Но человек ограничен в представлениях, не способный смотреть дальше собственного носа. Всё, замечаемое людьми, ограничивается доступным их пониманию социумом. Всё, выходящее за его рамки, ими не усваивается. Может причина в том, что люди живут сегодняшним днём, не задумываясь о будущем, как не опираясь на прошлое, используя свои возможности сугубо в целях извлечения кратковременной выгоды. Для примера всегда можно ссылаться к «Войне миров» за авторством Герберта Уэллса. Вспомните, на человечество обрушалась опасность пасть под пятою марсиан, тогда как другое людей вовсе не беспокоило, хотя за свою жизнь начали бороться и мельчайшие частицы, вступившие в беспощадное сопротивление иноземным вирусам и бактериям. Но кто о таком станет думать? Человек этим точно заниматься не будет. А теперь давайте представим, как людям воспротивятся змеи, не согласные молча умирать в качестве подопытных животных.

В затерянных лесах, влажных тропических, куда никогда не ступала нога человека. Теперь нога, защищённая от змеиных укусов, ступила на ту землю. Здесь прежде, как и в других местах, шла война за выживание. Змеи, есть среди них констрикторы и ядовитые, жили в обоюдном презрении. Вечно не брал мир, если такое слово можно применить, змеиное сообщество. Как теперь быть? Совершенно верно, предстоит бороться. Змеям становится известно, ибо змеям всегда всё становится известно, для какой цели к ним пришли люди. Подумать только, а думать надо всегда… не только вот сейчас только, человек задумал бороться с ядом змей, задумайтесь, ядом змей. Для этого змей, ядовитых преимущественно, начнут отлавливать. Зачем же всех? Люди решили, они всегда за других любят решать, создать уникальное противоядие. Не знали лишь змеи, несмотря на приписываемую змеям мудрость, что малая часть способна обезопасить от подобной части, взятой в большем количестве. Но отстаивать своё право, так как бороться за существование необходимо, змеи могли единственным способом — кусать. Да не тут-то было…

Кирога наполнил повествование трагическими событиями. Слишком много смертей он поместил на страницах не слишком долгого повествования. Умереть предстоит едва ли не всем действующим лицам. Храбрые змеи, доведённые до отчаяния, способны умирать за правое дело, как будут они умирать и по собственной глупости, и по незнанию, в том числе напрасно, либо с пользой для общего дела. Будут умирать и люди, ибо смертен человек, не каждый раз способные хитростью превозмочь отвагу тех, кто стремится выжить любой ценой, даже посредством принесения себя в жертву. Можно на краткий миг оговориться, упомянув про особый тип змей — змееедов, тем и славных для человека, предпочитающих убивать так ему ненавистных ядовитых гадов.

Теперь нужно остановится и задуматься. Человек не способен думать о праве змей на существование. Для примера можно привести зоопарки, где интереса удостаиваются любые животные, только бы они были теплокровными, а ещё лучше — млекопитающими. Прочее людей не интересует вовсе. Почему? Человек не видит дальше собственного носа, как тут уже говорилось. Оценивать мир с позиции змеи, рыбы, насекомого или вируса, он никогда не станет. Почему бы не позволить ему это сделать хотя бы под видом литературного произведения? Безусловно, Кирога не был подлинно правдив, наделив змей тем, чего они лишены. Впрочем, это люди так думают… они ведь дальше собственного носа не видят.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Каждый рассказ из «Сказок сельвы» достоин отдельного упоминания, настолько изобилует содержание мыслями. Но сделать это не представляется возможным, слишком неоднозначной была личность Орасио Кироги. Не получится правильно рассудить, какие именно цели преследовал автор, сообщая определённую историю именно таким образом. Ведь не был Орасио детским писателем. О нём говорят, что он скорее предпочитал исследовать закоулки человеческой души, склонный к раскрытию мистических материй. Что до его склонности к написанию рассказов для детей, то нужно хорошо разобраться с самим определением этого именно под таким пониманием. Хорошо бы ещё знать историю Уругвая, особенно в начале XX века. Ничем подобным не располагая, оказываешься вынужденным поверхностно знакомиться со сказаниями Кироги о сельве.

Есть среди сказок рассказ «Война крокодилов», как отважные рептилии воспротивились пришествию прогресса в воды их реки. Не хотелось крокодилам терпеть шум цивилизации, попадать под лопасти кораблей, голодать из-за распуганной рыбы. Стали они возводить препятствия на пути, строили плотины. Ничего не спасало. Тогда мудрый крокодил посоветовал воспользоваться торпедой, то есть применить против человеческих достижений человеческое же оружие. Смотрится подобное повествование излишне аллегоричным. Однако, может ещё со времён Купера, читатель полюбил наблюдать за сопротивлением слабых народов, где имелась надежда на лучший исход. Да и у Кироги данный рассказ можно принять за иное осмысление борьбы южноафриканских индейцев за отстаивание прав на родную им землю.

Аналогичным образом получится принять «Сказку про енота». Пусть Кирога сообщал, как дикое животное становилось домашним питомцем, жило в волю и не знало бед, всё равно оставаясь уязвимым для сил природы, поскольку, сколько не приближайся к европейской цивилизации, тебя продолжат держать в клетке, не делая различия между тобой и твоими соплеменниками.

Схожую мысль можно усвоить с помощью рассказа «Переправа через Ябебири». В реке обитали скаты, которые не любили, когда к ним непочтительно относятся. Ещё бы, стали приходить рыбаки и удить рыбу динамитом. Какому скату это понравится? А тут стало известно про человека, обустроившегося близ реки и прогонявшего всякого, кто смел таким образом рыбачить. Полюбили скаты этого благодетеля, всячески проявляя ему признательность. Особенно они старались, стоило человеку вступить в сражение с тиграми. Скаты готовы были пойти на смерть, только бы защитить человека от опасности. Может Кирога хотел показать, насколько люди отличаются друг от друга, когда одни стремятся защищать мир и порядок, а другие склонны наводить разрушения и страдания?

А вот рассказ «Ленивая пчела» сходным образом понять не получится. Тут скорее Орасио говорил о стремлении части общества к социалистическим воззрениям, к важности соблюдения прав пролетариата. Стоило одному презреть заведённый в обществе порядок любви к труду, как от него тут же отказались, не согласившись принимать обратно в улей. Вдумчивый читатель скорее в подобном увидит попытку пророчества, осуществления которого Кирога мог желать, но всё-таки опасался. Рассказ получился с двойным подтекстом, одинаково применимый к любому дню, на какой не пытайся опереться. Безусловно, в обществе не должно быть дармоедов, получающих выгоду за чужой счёт. Такие обществу не нужны, согласно повествовательной линии. Чтобы это понять, нужно представить дармоеда самому себе, иначе он не сумеет сделать выводов.

Данными рассказами Кирога не ограничился. Есть другие рассказы в цикле про сказки сельвы, не менее примечательные. В каком возрасте к ним не обращайся, никогда не оценишь прежним образом, находя совсем иные мотивы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Всему приходит конец. В перспективе то имеет определяющее значение. Конец действительно неизбежен, как не стремись сохранять имеющееся. Не дано человеку жить консервативными взглядами, пока он не обретёт бессмертия. Именно тогда, породив десяток поколений, он осознает рождение детей, чьи представления о должном быть схожи с его собственными. К сожалению, столь длительная жизнь грозит человеку усталостью, само по себе возникнет желание переосмысления. К чему это сказано? Даррелл боролся за сохранение имеющегося многообразия видов. Пока ещё его взгляды находят сторонников, но уже родилось достаточное количество людей, предпочитающих потребительское отношение. Приходится признать, действуют они согласно христианским представлениям — мир создан Богом для нужд человека, в том числе созданы животные и растения.

В последнем литературном произведении Джеральд предложил отправиться с щенком Паппи на пикник. Пришла пора забыть о грусти и не печалиться о свершившемся, нужно отпраздновать имеющееся, навсегда определившись не допускать исчезновения ныне существующего. На самом деле, как не ссылайся на библейские тексты, мир сможет просуществовать и без человека. Но раз люди для чего-то имеются на планете, значит того потребовала эволюция, согласно закономерностям которой появление человека нельзя было избежать. И почему бы не принять за должное тот факт, что люди потребовались Земле для возможности остановить мгновение? Ведь не могут животные проявлять заботу о других животных! Такое под силу лишь человеку. И хорошо, что Даррелл посвятил жизнь просвещению человечества, определив важность имеющегося, указав на необходимость сохранения, пока то не оказалось утраченным.

Правда, коли мир создан для человека, значит человек должен жить в созданном для него мире. Если допустить, будто человек уничтожит наполнение мира, тогда нужно понять — мир ему вовсе не требовался. Беда в другом — человек мыслит подобно насекомым. Он создаёт колонии, использует окружающие ресурсы, полностью истребляя всё находящееся рядом и в близком отдалении. Парадоксально, некоторые виды насекомых используют других насекомых целенаправленно для извлечения требуемых ресурсов, вроде определённой силы или для создания продуктов питания. В этом человек крайне близок, имеющий точно такую же линию поведения, только из-за своего размера — способный осуществлять деятельность в масштабе всей планеты. Не придётся удивляться, окажись, будто бы муравьи содержат зоопарки. А если это не так, значит ещё не родился среди них Даррелл, после чего таковые обязательно появятся.

Задача человека ещё и в том, чтобы помогать обитателям планеты, проявляя заботу об их существовании. Ежели некоторые животные издавна им приручены, то про остальных не следует забывать, облегчая их существование. Вот и Даррелл обратился к щенку Паппи, на личном опыте познавшего, как важна корова, дающая молоко. Важен даже дятел, уберегающий деревья от вредителей, дабы уже человек тем деревьям нашёл применение, позволяя пока селиться птицам на кронах и в дуплах. Хорошо будет уберегать страдающих представителей животного мира от агрессии хищников — тут Джеральд опять иносказательно показал, как требуется действовать человеку, уберегая от хищнических порывов другого человека.

Мир кажется сложным. Сейчас он действительно таков. Но надолго ли? Миру вскоре грозит стать простым, лишённым растительности и животных. Либо допустимо сказать громче — Земля примет вид бесплодного камня в космическом пространстве. Вполне вероятно, что жизнь зародится на планете снова, и обязательно появится создание, ведущее себя подобно человеку. Тот момент далёк, хотя избежать его не получится, но если проявлять заботу об окружающем, то, вполне вероятно, человечество просуществует максимально долго.

Теперь прочь сомнения. Труды Даррелла ждут вашего личного прочтения!

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Третье приключение Паппи — знакомство с животными, сопровождающими человека. Пускай не по своей воле они идут за ним, скорее вынужденные следовать, поскольку их согласия никто не спрашивает. Надо бы высказаться негативно, так как нет ничего в том радужного, если представителей животного мира к чему-то принуждают. Тем более должно быть неприятно само созерцание созданий, находящихся в заключении, пусть и с будто бы благой целью. На самом деле Паппи ещё мал, чтобы понять истину от Джеральда Даррелла, пронесённую им через всю его сознательную жизнь. Может потому и случится пожар в окончании очередного похождения Паппи. Уж лучше уничтожить, стерев с лица планеты подобный позор. Да только нужно оставаться гуманным до конца! Поэтому читатель увидит спасение существующего, каким бы неприятным оно ему не казалось.

Паппи — озорник. Щенку приятнее познавать окружающее с помощью игры. Сперва не совсем понятно, зачем приводится история игры с поливочным шлангом. Неумелый щенок испортит настроение дедушке, облив водой. Такое непритязательное начинание имеет глубоко спрятанный смысл. Ведь нет ничего бесполезного! Всякое действие ведёт к лучшему из возможных результатов. Каким бы то кощунственным не казалось, но даже боль и страдания нужны, иначе не суметь понять, чему следует радоваться. Пока умные взрослые смеют рассуждать и осуждать кажущееся им неугодным, щенок Паппи извлекает полезный урок, ничуть не огорчаясь от происходящих с ним недоразумений. Должно показаться важным и то, что юность всегда склонна ошибаться. И как раз из ошибок вырастает то самое требуемое людям, находящее себе место в положенный для того срок.

Вокруг много животных. Многообразие собак поражает, как и прочих представителей животного мира. Сколько видов одних лягушек! Подрастающий читатель с ума сойдёт, ежели всё-таки осилит предлагаемую для него дорогу юного натуралиста. Ему ещё рано осознавать, к чему это его приведёт. Как и понимать, какие ошибки ежедневно совершает человечество. Имело бы то существенную необходимость. Отнюдь, пример Паппи должен быть заразительным. Придавать серьёзность придётся позже, а пока требуется познавать окружающую действительность, уже потом делая выводы и стремясь убедить в том других.

Важнее усвоить и такой урок от Даррелла, понимаемый следующим образом: важно делать, не задумываясь о последствиях, в соответствии с возникающей не то потребностью. Вот почему Паппи причинил неприятности, играя со шлангом. Дабы потом этот опыт помог ему спасти многих от пожара. Вроде бы он слишком мал, не должен уметь помогать, действуя целенаправленно. На деле же получилось иначе. Интуитивно щенок разобрался, какой поступок следует совершить. Однажды ошибившись, он в следующий раз то обратил на благо, хотя совершил схожее действие, от которого вне опасности вновь бы появились недовольные шалостями.

Надуманного тут ничего нет. Жизнь — не игра, как может казаться. И жизнь — не серьёзное мероприятие, требующее ответственности. Жизнь — это жизнь. Здесь шалость приравнена к ответственному поступку. Разница лишь в том, что нужно иметь представление, когда допустимо шалить, когда совершать ответственно важное дело. Может показаться, словно нет разницы — есть игра словами, ничего не означающая. Так ли? Откуда тогда появляются ответственные люди? Разумеется, всякой шалости необходима направляющая рука, умеющая объяснить, разъяснив, обозначив разницу между глупостью и существенной необходимостью. Думается, Даррелл наглядно то продемонстрировал, пускай и в форме занимательной истории для детей младшего возраста. И они не поймут содержания, им нужно обязательно рассказать, зачем Паппи шалил, отчего опыт шалости после помог спасти людей, их имущество и животных.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Для полноты детских впечатлений, совмещая смысловое восприятие с визуальным, Даррелл добавил в приключения о похождениях щенка Паппи музыкальный момент, дополнив содержание воодушевляющими на приключение песенками, сопровождаемые записью нот. Теперь маленькие читатели смогут не только повторить на бумаге иллюстрации Клиффа Райта, но и прочитать текст, в том числе и проиграть его на музыкальном инструменте, ежели к своему юному возрасту таким навыком обладают. И ведь действительно, кто из детей не поёт песен, отправляясь на увеселительное мероприятие? Как не порадоваться, когда родители везут тебя на море?

Почему-то снова Паппи оказывается представленным самому себе. Лишённый попечительского контроля со стороны взрослых, он исследует береговую линию, находя новых друзей и нередко рискуя жизнью. Всё из-за стремления Паппи исследовать окружающий мир. Не может он сидеть на одном месте и охранять порученные ему вещи. Да и толка от него нет, если не может препятствовать наглости обитателей дикой природы. Для примера Даррелл привёл чайку — это создание снизойдёт с небес и разворует содержимое сумок хозяев, нисколько не взирая на робкие возражения Паппи.

Так как охранять больше нечего, щенок отправится восполнять дефицит общения. Вернее, он поймёт данное обстоятельство после, когда окажется в воде, неловко упавший, не сумев догнать улетающую от него чайку. Он даже мог взгрустнуть, что щенкам не дано летать подобно птицам. Не он один окажется тем опечален. Таких же мыслей будет придерживаться встреченный им краб.

Остаётся рассказать о геройском поступке Паппи. На этот раз ему предстоит спасти терьера, которого видимо смыло в море. Опять же, согласно авторской воле, Паппи удастся помочь утопающему. Сверх этого Даррелл читателю ничего не сообщит. Не будет дополнительных знакомств и приключений. Придётся ограничиться таковым незначительным объёмом представленного вниманию текста.

Чем-то приключения Паппи напоминают жизнь самого Джеральда, если её воспринимать максимально упрощённо. Сперва главный герой проникся причудами животного мира, с малых лет проявляя к ним интерес и протягивая руку помощи нуждающимся. Потом отправился искать животных, практически самостоятельно, удовлетворяя возникшие у него потребности. Но не чайка изымала, а он сам брал у природы, и за ним никто не гнался, тем более не падал в воду. Наоборот, Даррелл и стремился помочь всякому нуждающемуся, как бы это не воспринималось со стороны. Хорошо бы ему быть понятым всеми людьми, давно окутанными волнами неблагоразумия. Важно находить общий язык между созданиями, обитающими на планете. И хорошо будет проявлять геройство. Главное — спасти и сохранить. Пока же главным считается — попользоваться и выбросить.

Подобного рода размышления не обязательны для осознания маленькими читателями. Стоит им подрасти, как они усвоят всё им полагающееся из других книг Джеральда. Для них уже готово подробное пособие, призванное помочь юношам и девушкам почувствовать себя настоящими натуралистами. Всё остальное в той же мере их коснётся, стоит ознакомиться с прочим литературным наследием Даррелла. Если возникнут вопросы, то искать ответы на них придётся самостоятельно. Либо довериться точке зрения Джеральда, не скрывавшего личного мнения, желавшего видеть с ним согласных.

Вслед за вторым приключением Паппи начнётся третье. Все они выпущены в один год. Стоит предположить, что многое зависело от Клиффа Райта, чьё оформление имело решающее значение. Без его иллюстраций текст мог вообще остаться без пристального к нему интереса. Может в будущем появятся другие художники, а то и выйдет мультипликационная адаптация, чего маленькие читатели должны ожидать с большим нетерпением.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Последними художественными произведениями Даррелла стали четыре короткие истории про щенка Паппи, рассчитанные на самых маленьких читателей. Объём каждого из них не превышает тридцати двух страниц. Художником выступил Клифф Райт, выполнивший оформление в непритязательной манере, чем-то напоминающей акварельные рисунки. Потому книги про Паппи покажутся читателю полностью соответствующими ожиданиям детей. Нечто подобное они могут сочинить и сами, сопроводив подобными же иллюстрациями.

Первое сказание о щенке Паппи рассказывает про приключения в зоопарке. Не требовалось нагружать текст лишней информацией. Всё просто и наглядно. Вот перед Паппи попугай, он кричит: я — попугай. Вот фламинго и павлин, они аналогично представляются. Паппи им неизменно отвечает, как следует называть его. Увидит он и других красивых птиц, подивится громадности слона и почти испугается хищных кошек. Лев ему погрозит, якобы ест щенков на завтрак. Тигр погрозит сильнее, так как не только на завтрак поедает щенков, но и обедает ими же.

Сознание Паппи не отличается от понимания мира маленькими читателями. Не требуется знать изрядное количество фактов об окружающей среде. Энциклопедичность тут вовсе не требуется. Самого факта присутствия определённого животного достаточно, чтобы ребёнок проявил к нему интерес. Тому способствуют и иллюстрации, не совсем точно, но весьма понятно дополняющие текст. Приходится сожалеть, памятуя о богатстве красок Кита Уэста, создавшего иллюстрации для предыдущих детских книг Даррелла.

Сам текст подойдёт для первого чтения. Буквы специально напечатаны крупным шрифтом, тем сводя содержание до наименьшей краткости. Не скажешь, чтобы слог Джеральда при этом оставался детским. Всё-таки им используются слова, знакомые не всякому, кто возьмётся за их чтение, особенно когда то происходит в первый раз. Если познания в английском языке слабы, то возникнут затруднения с пониманием.

Первое приключение Паппи завершится тем же образом, каким это будет происходить в последующем. То есть берётся некая ситуация, будто бы представляющая угрозу чьему-то существованию, которую поможет предотвратить главный герой повествования. Касательно первой книги — это станет спасение черепахи от надвигающегося на неё поезда. То произойдёт случайно. Паппи и сам не думал, увидев камень, принять за неподвижную фигуру живое существо. Однако, черепаха примет более естественный для понимания вид, а надвигающийся поезд остановится, поскольку понадобится подобрать самого Паппи.

Совершив героический поступок, щенок окажется дома и спокойно уснёт, дабы проснуться и отправиться куда-нибудь ещё, о чём читателю предстоит узнать из следующих трёх историй, дополняющих содержание первого похождения. Безусловно, все их можно было выпустить под одной обложкой, не преследуй Даррелл всё тех же целей, заставлявших его зарабатывать денежные средства на обеспечение существования Джерсийского зоопарка и Фонда охраны дикой природы. Только из-за этого следовало знакомиться с произведениями Джеральда. Хотя, читатель понимает, лучше посылать помощь напрямую, нежели оплачивать услуги посредников, под которыми нужно понимать издателей и книгопродавцев.

Почему именно щенок Паппи удостоился права стать последним героем Даррелла? Если о том рассуждать, к верному ответу всё равно не придёшь. Это нужно принять и не придавать серьёзного значения. Может накопилась усталость, либо закончились идеи и сюжеты: не нам о том судить. Основное Джеральдом сделано прежде, осталось усвоить последнее доступное вниманию. И по причине желания самого Даррелла, придётся разбираться с каждым похождением Паппи отдельно, раз уж Джеральд предпочёл всем им дать самостоятельную жизнь.

Изучив зоопарк, Паппи отправится на пляж, где его ждут новые впечатления.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее