Михаил Салтыков-Щедрин «Пошехонская старина» (1887-89)
Угасая, Салтыков не терял стремления к писательству. Он уже свыкся с цензурными запретами, научившись писать так, чтобы встречать минимум возражений. Позади сказки, «Пёстрые письма» и «Мелочи жизни». Теперь был задуман цикл о былом. Во времена царя Николая написание подобия «Пошехонской старины» было вовсе невозможным. И при царе Александре Николаевиче цензура того бы не допустила. Тогда Михаил мог писать лишь методом иносказания. Теперь же, когда прошло изрядно лет, память у народившихся поколений тех дней не застала, можно писать смело и открыто. Но как за дело взялся Салтыков? Решил показать пору заката крепостничества с непритязательной стороны, где помещичий быт низводился в непроглядную темень из невежества. Такое просто не могло продолжать существовать, деградировавшее до состояния должного быть отторгнутым. Можно сказать, Михаил закреплял читателя во мнении о благости крестьянской эмансипации. А зная о взглядах царя Александра Александровича, тем самым наступал на самые для него больные места, поскольку тот сожалел о большей части проведённых при его отце реформ. Получается, Салтыков остался верен себе, вновь идя наперекор.
При чтении кажется, словно Михаил писал о собственном детстве. Не из простых побуждений родителя главного героя звали Евграфом. Салтыков такое мнение опровергал. Вероятно, какие-то места на страницах он позаимствовал из собственных воспоминаний. Что-то взял от других. В любом случае, если он писал, значит на нечто должен был опираться. Жизнь рисовал Михаил не самую простую. Прежде им уже описаны типы людей, в том числе и помещики. Что же, сейчас перед читателем помещичья семья среднего пошиба, живущая в постоянной нужде. У неё есть некоторое количество дворовых душ, позволяющих кое-как справиться с бытовыми неурядицами. Дети в этой помещичьей семье жили скорее худо — свежего не ели, природы не видели, кого-то родители не любили вовсе, держа в чёрном теле. Вокруг жили помещики не лучше — типичные фонвизинские недоросли. Некоторые даже низводились на положение крепостных. О таких помещиках никто, кроме Салтыкова, не желал рассказывать. О чём и про кого? Про дворян, погрязших в непролазной рутине дней? Возвращения такого России точно не следовало желать.
Рассказав о детстве главного героя, Салтыков брался создать галерею из действующих лиц. Сперва он описал каждого члена семьи, после перебрал особо примечательных из среды крепостных, доведя повествование до живущих рядом помещиков. Каждое повествование смотрится дополнительным включением. То есть «Пошехонскую старину» можно бесконечно долго наполнять, не останавливаясь на уже имеющемся. Возможно, Салтыков так писал из-за очевидной для него вещи — каждая последующая глава могла оказаться последней. Чем дольше он работал над содержанием, тем хуже себя чувствовал, понимая, смерть может случиться в любой момент. Но смерть не спешила. Михаил дописал произведение до конца, прожив ещё три месяца. Хотел ли он написать о чём-нибудь ещё? Вполне мог продолжить рассказ про главного героя. У Михаила обязательно бы получилось, создав для читателя отображение происходившего в годы правления царя Александра Николаевича.
Уже на страницах произведения Салтыков отобразил отмену крепостничества. Куда подались описываемые им помещики? Пошли побираться по миру. Некоторые уехали за границу, устроившись наподобие прислуги в виде экономок и гарсонов. Малое количество сумело найти себя в прежней среде. Казалось проще отказаться от всего, не умея распорядиться тем, что им досталось в качестве наследства. Поэтому Салтыков поступил правильно, рассказав о былом без использования иносказания. И если кто скажет, как цвела Россия прежде, то ему нужно посоветовать ознакомиться с «Пошехонской стариной».
Автор: Константин Трунин
Дополнительные метки: салтыков щедрин пошехонская старина критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Mikhail Saltykov-Shchedrin Old Years in Poshekhonye analysis, review, book, content
Это тоже может вас заинтересовать:
— Перечень критических статей на тему творчества Михаила Салтыкова-Щедрина