Кадзуо Исигуро «Когда мы были сиротами» (2000)
За десять прошедших лет Исигуро написал две плохие книги. Плохих настолько, что их сочли за нечто, близкое по духу к интеллектуальной литературе. А что же скрывается под словосочетанием «интеллектуальная литература»? Художественный шлак, понятный ценителям на уровне, готовых считать порождения деградации за образчики превосходного творчества. Но ведь Кадзуо однажды написал «Остаток дня», чем превознёс своё имя на Олимп литературы. Видимо, это его более всего и надломило. Каким образом создать нечто хотя бы близкое по содержанию? Первая попытка привела к «Безутешным» — сюрреалистическому повествованию без какого-либо смысла. Вторая — «Когда мы были сиротами». Теперь Исигуро сделал шаги назад, посчитав за допустимое увязать в единое полотно общий смысл из первых трёх книг, соединив Восток с Западом. И у него это не получилось.
Литература должна быть интересной для читателя. Ради чего он должен знакомиться с произведением, если автор не спешит ему рассказывать? Прежде всего требуется увлекательный сюжет. А что читатель получил? Продолжительные предположения главного героя, выросшего сиротой, о том, где могут находиться его родители. В святой уверенности, не считая прошедших с детства лет, главный герой хранит уверенность — его родителей держат заложниками в одном из домов Шанхая. Неважно, если в тот момент между Китаем и Японией шла война, местом боёв являлся как раз Шанхай, и сам дом располагался в зоне контроля японцев. Родители непременно должны быть там. Создавая полотно из ложных суждений и глупых поступков, Исигуро всё равно продолжал его наполнять.
В конкретно данном случае, «Когда мы были сиротами» — то самое произведение, основное содержание которого можно узнать из последних страниц. Результат поисков главного героя всплывает неожиданно, принимается без какого-либо сомнения в правдивости. Пусть будет так, только и остаётся думать читателю. Если прежде Исигуро наполнял страницы «интеллектуальными» изысками, отчего бы не согласиться с ещё одним «изыском». Кадзуо вымучивал произведение, наполняя малоправдоподобными сценами, ведя главного героя будто бы по следу, тогда как просто перемещал из локации в локацию, практически методом слепого тыка.
Рассуждая за автора, можно выработать мнение, «Когда мы были сиротами» — это ворох черновых записей. То есть Исигуро прорабатывал детали будущего произведения, осмысляя, каким могло быть прошлое главного героя. Обычно так принято в высокой литературе, чтобы действие начиналось задолго до начала основных событий, порою уходя вглубь на пятьдесят-двести лет. Чаще — без особой надобности. Так издавна повелось в высокой литературе. Кадзуо использовал этот принцип, отчего-то не написав полагающейся истории, вместо чего выдал за произведение измышления о прошлом главного героя. Только почему читатель должен был поверить? Учитывая нелогичность развития действия. Лучше бы главный герой расследовал некое другое дело в том же Китае, периодически возвращаясь к психологической травме из детства, нежели отправился в пекло боевых действий. Или Исигуро паразитировал на событиях 1937 года, неоднозначно трактуемых, вследствие непомерной жестокости японских солдат к гражданскому населению? При этом показывая агрессивно настроенными скорее само гражданское население Китая, желавших убивать любого японца на пути.
Во всём этом удручает отношение критической массы к литературному процессу. Или подлинно это так, чтобы «интеллектуальную» литературу тащили наверх? Впрочем, туда тянули произведения и других авторов, вроде той же Маргарет Этвуд, чей «Слепой убийца» в 2000 году обрёл Букеровскую премию, обойдя «Когда мы были сиротами» Кадзуо Исигуро. А если получается обрести внимание таким подходом к творчеству, то какой смысл писать иначе?
Автор: Константин Трунин
Дополнительные метки: исигуро когда мы были сиротами критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Kazuo Ishiguro When We Were Orphans analysis, review, book, content
Это тоже может вас заинтересовать:
— Там, где в дымке холмы
— Художник зыбкого мира
— Остаток дня
— Безутешные
— Не отпускай меня
— Ноктюрны