Максим Горький «Беглые заметки» (1896)
Итак, с мая 1896 года Горький является сотрудником газеты «Нижегородский листок». Именно как её сотрудник Горький попадёт под надзор правоохранительных органов. С мая по октябрь он вёл рубрику «Беглые заметки», преимущественно рассказывая о проводившейся в Нижнем Новгороде Всероссийской промышленной и художественной выставке. Заметки выходили под разными псевдонимами, среди которых «Некто Х» и «М. Горький».
С первых заметок Горький отметил плохую организацию пространства, что понятно из-за постоянных переносов павильонов. Как пример, Красному Кресту пришлось демонтировать и поставить на другом месте переносной барак. В следующей заметке разговор шёл о кустарном промысле. Какой толк кустарям ехать на выставку? Свои товары они продадут ещё до приезда, а если и приедут, то скорее потеряют в средствах. Потому остаётся смотреть лишь на ложкарей и прочее псевдо, вроде кустарно вытканных ковров. Дальнейший интерес — художественный отдел. Только интереса к представленным там картинам нет вовсе. Другое дело — павильон Сибири. Сразу давались для обзора карты Нерчинского и Алтайского горных округов. Рассказал Горький о любопытном для него факте — узнал про паровую машину Ивана Ползунова, созданную прежде аналогичных европейских образцов. К сожалению, про труд Ползунова никто толком не знал, а сам образец был сломан, потому как никто не захотел им пользоваться. Подивился Горький вырезанным из камней различным предметам.
Снова возвращался к просмотру искусства. Нашёл нечто из карельских эпосов. Затем ознакомился с работами Акселя Галлена. Не только смотрел, но и слушал. Русью буквально пахло, раздавались мелодичные напевы. А далее нашёл для себя неприятное — картину Врубеля по мотивам пьесы Ростана о Мелисенде Триполийской. Категорично высказавшись, Горький породил волну из аналогичных материалов в других российских газетах. Тогда Горький сказал, что он судит по художеству как человек, в оном не разбирающийся. Он судит от людей, не имеющих представления о пьесе Ростана, должных теперь нечто узреть на картине непосредственно Врубеля. В последующих заметках Горький вынужденно развивал мысль. На картине он видел только хаос и грубость. Такого рода новые веяния в искусстве он не поддерживает.
Что есть вообще искусство в исполнении Врубеля? Этот художник выставил свои полотна, ожидая должной последовать реакции. По наблюдению Горького, реакция случилась лишь на страницах «Нижегородского листка», тогда как, допустим, в столичных газетах о Врубеле не пишут вовсе. Единственное, что пишут, так скромное признание в художнике обладателя оригинального стиля. Горький углубился, сказав, насколько картины наполнены низким духом, сам художник лишён таланта, отчего ваяет именно таким образом, смея называть искусством. Пусть это художественные критики, вроде Дедлова, говорят, будто Врубель является гениальным художником, чьих замыслов нам не всегда дано понять, и вообще — не всякому дано понять, что может быть искусством, а в чём нужно усомниться. Разошедшись, Горький перешёл на личности, приравняв к Врубелю Мережковского и Гиппиус, назвав их всех невропатами. Читатель скорее должен призвать к спокойствию, потому как, чаще всего, художник творит на потребу самому себе, не имея ни перед кем обязательств. Если художник не выходит за положенные рамки, претензий к нему быть не может. Но для Горького такими рамками стал любой отход от того, что можно видеть глазами и понимать.
Как бы оно не обстояло, в качестве заключения Горький пришёл к убеждению — русские художники черпают вдохновение сугубо в горестях. Зато хорватский ансамбль вызвал у него восхищение за счёт самобытности и хорошей образованности его участников.
Автор: Константин Трунин
Дополнительные метки: горький беглые заметки критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Maxim Gorky, analysis, review, book, content
Это тоже может вас заинтересовать:
— Перечень критических статей на тему творчества Максима Горького