Tag Archives: шпионы

Герман Матвеев «Зелёные цепочки» (1945)

Матвеев Зелёные цепочки

Цикл «Тарантул» | Книга №1

Кто возрастом не вышел, кого не взяли на войну, те найдут применение себе и в родных городах. Враг действует изнутри, разрушая инфраструктуру. Его нужно найти и обезвредить. Именно этим занимаются главные герои произведения Германа Матвеева. На них печать печали, они осиротели и жаждут восстановить справедливость. Внутренние органы позволят каждому проявить отвагу, выследить преступников и дать знать о них куда следует. Не в спокойной обстановке им предстоит действовать, их город скоро будет окружён, а пока неустановленные личности подают сигналы, так называемые зелёные цепочки, указывая цели для артиллерии и бомбардировщиков.

Враг жесток и беспощаден. Ему не нравится советская власть, он готов во всём угождать немцам, даже отдаст за это жизнь. Кто же может им оказаться? Достаточно одной ниточки, тогда правосудие установит виновных. И нет лучших помощников, нежели обыкновенные мальчишки. Им-то и предстоит наблюдать за небом, дабы вовремя обнаружить появление зелёных цепочек, а значит и приблизиться к обнаружению преступных лиц. Они осознают опасность, но терять ребятам более нечего.

Только есть ли сознательность в мальчишках? Их гложет ощущение голода, нужно кормить братьев и сестёр, а возможность заработать деньги всего одна — пораньше вставать в очередь и продавать занятые места другим. И тут они рискуют, ведь приходится ходить под бомбами, иначе хорошего места в очереди занять не получится. Могут мальчишки и воровать, пусть поедом ест совесть. Ответственность перед обществом всё равно останется высокой, поступками они обязательно докажут свою значимость.

Подвергаясь искушениям, ребята понимают, что требуется проявлять бдительность. Придётся рисковать жизнью, кидаться в драку, идти по пятам и спешно убегать, стараясь найти милицию, если следы завели в незнакомый район. Враг же не прост, он хитёр и коварен. Враг сам не знает, кому доверять и кого опасаться. Структура раскинутых сетей сера, значит клубок распутать с первого раза не получится. Майор госбезопасности тоже хитёр и коварен — он не уснёт, покуда не поставит в поисках точку.

Читатель уверен — преступников изловят. Герману Матвееву осталось построить сюжет таким образом, чтобы рассказ получился ладным, без дозволения лишних рассуждений и с гарантией скорейшего наведения порядка. Картина начинающейся блокады Ленинграда складывается постепенно, на этом фоне проводятся следственные мероприятия, мальчишки поспособствуют облегчению процесса поисков, наломав изрядно дров. Не осознают они, как важно сохранять хладнокровие и думать прежде об общем деле, проявляют необдуманную инициативу и тем затрудняют работу Внутренних органов. И всё-таки без мальчишек, хоть и ошибающихся, обнаружить преступников было бы гораздо труднее, либо вовсе невозможно.

Постепенно событийность начинает снижаться. Накал прежних страстей угасает. Матвеев не затягивает повествование, он краток и скуп на описание происходящих событий. Когда основной массив информации окончательно предоставлен вниманию читателя, активность действующих лиц падает. Забыты заботы и всем хочется радоваться успешному завершению напряжённых будней. Лишь блокаду никто не отменял — немцы не заметят потерю обезвреженных саботажников. Все ли они обезврежены? Полностью вскрыть преступную организацию не получится — она специально таким образом была устроена.

Не станем укорять Матвеева в скупости содержания. Он не говорил более требуемого, показав умение из малого создать большее. Таковое умение должно цениться в литературе. Основные действующие лица прописаны, читателю показаны их горестные судьбы, понятны и мрачные перспективы военного времени. Остаётся надежда на победу и прояснение неба над головой. Зелёных цепочек не будет, значит важные городские объекты уцелеют.

» Read more

Александр Казанцев «Пылающий остров» (1935-75)

Казанцев Пылающий остров

Мир не такой, каким он кажется на первый взгляд. Что-то в нём не так, стоит взглянуть на обыденное течение жизни иначе. Допустим, некогда взорвавшийся тунгусский метеорит мог быть ничем иным, как самым настоящим космическим кораблём инопланетян. Но и это далеко не всё. Пусть на этом корабле имелось уникальное вещество, способное обеспечить человечество источником бесконечной энергии. Фантазии ли это? Разве не будет создан в будущем портативный аккумулятор? С его помощью человек сможет обогреваться в условиях крайнего севера и воплощать в реальность проекты дотоле трудноосуществимого размаха. Александр Казанцев смело фантазирует, но сразу закладывает возможность препятствия в виде человеческой жажды на этом заработать. И как следствие — начинает сгорать воздух, грозя лишить планету атмосферы.

«Пылающий остров» — произведение авантюрное. Автор разумно предполагает возможное, хотя ничего из им рассматриваемого на самом деле произойти не может, поскольку он закладывает в повествование фантастические элементы, строя на них свои предположения. Очень трудно судить, из чего Казанцев исходил и каким образом выстраивал сюжет, чтобы придать произведению окончательный вид. Начав работать над сценарием, Александр в течение последующих долгих лет шлифовал и изменял содержание. Стоит предположить, что главной мотивацией стала Вторая Мировая война, ведь именно в 1941 году публиковался в периодике один из первых полновесных вариантов.

Казанцев не видит в описываемом правых и виноватых. Все действующие лица в равной степени заинтересованы в происходящем. Нависшая над человечеством опасность стала следствием индивидуальных страстей, принудив искать выход из сложившегося положения. Американский учёный с немецкими корнями и солидным денежным капиталом предпочтёт уйти в пещеры, создав подземные города. Он отдастся своей идее, уничтожая ему перечащих. Разумеется, коммунистические страны объединят усилия, предпочтут остановить опасность и дать человечеству надежду на существование под небом, дабы сохранить равенство.

Дав вводную, Александр продолжает строить повествование в духе шпионских разборок. Обязательно имеются опасные элементы, стремящиеся внести разлад в чужие планы. Таковые имеются в стане всех противоборствующих сторон, даже сторонники счастья для всех ведут подрывную деятельность, хоть и имея цель дать людям право дышать свободно. Как знать, кому в итоге достанется победа. И достанется ли она кому-нибудь вообще. Казанцевым описываются серьёзные военные столкновения, вплоть до реалистичного отображения постапокалиптической действительности. И читатель верит, покуда автор, сбавив накал страстей, спокойно ведёт повествование до следующей интригующей сцены.

Казанцев умеет заворожить — это приходится признать. На уровне описания бытовых эпизодов второстепенных персонажей у него получились яркие моменты, хорошо разбавляющие общее представление. Именно первоначальные главы, раскрывающие суть зарождающейся проблемы, служат завлекательной приманкой, приковывая внимание читателя, заставляя его читать до конца, каким бы сумбурным ему не казалось повествование.

Есть причина задуматься над предположением Казанцева об уничтожении воздуха буквально. Воздух ведь можно сделать таким, что живые организмы вынуждены будут уйти в пещеры и им никакие средства спасения не помогут. А если не человек, то об этом задумается сама планета, стоит ей устать от эволюций и революций животного и растительного миров. Вполне может оказаться и так, что этим же озаботятся инопланетяне, предпочтя задушить агрессивное человечество, не позволив ему распространиться по Вселенной: тогда пылать будет не остров, а вся Земля.

Японцы предпочтут окончить жизнь ритуальным самоубийством, американцы — заработать, а русские — бороться до последнего вдоха, покуда не кончится воздух. Природа не терпит пустоты, а значит у книги Казанцева просто обязано быть продолжение, ведь стоит преодолеть одну опасность, как тут же возникнет новая. Иного быть не может, поэтому не надо полностью уничтожать проблемное — пусть это станет маленькой хитростью разумного подхода к устранению неприятностей.

» Read more

Энтони Бёрджесс «Трепет намерения» (1966)

Бёрджесс Трепет намерения

Существует точка зрения, гласящая, будто «Трепет намерения» Энтони Бёрджесса является пародией на шпионские романы. Надо сразу сказать, данное определение произведению дал сам автор, ссылаясь в предисловии на бессмысленность Холодной войны. Читателю не дано найти то, о чём говорит Бёрджесс, поскольку «Трепет намерения» действительно подобен пародии, но только на английский юмор. Толком пошутить у Энтони так и не получилось. Происходящее на страницах вышло плоским, разбавленным суждениями о религии среди британских солдат и забавными приключениями засланца на территории Советского Союза.

Об английском юморе разговор всегда особый. Он у обитателей Альбиона весьма своеобразный: британцы высмеивают обыденность на примитивном уровне, воспроизводя наиглупейшие ситуации. Сразу становится понятным, почему редко возникает желание смеяться от дурацки представленных сцен, если они не снисходят до откровенной пошлости. Собственно, Бёрджесс низко не опускался, сохраняя вид интеллигента. Ему удаётся шутить, как истинному британцу, внося в сюжет глупые ситуации. Приводить конкретные примеры нет необходимости, они встречаются регулярно.

Впрочем, высмеять образ врага — это одно, а проехаться по религиозным чувствам сограждан — другое дело. Главный герой повествования изначально учится в религиозном учреждении, потом изучает славянские языки. Его дальнейший путь ясен и понятен — он становится военным. Теперь нужно решить задачу из задач — определиться с конфессией, чтобы и служить было приятно да не страдать от должных по уставу совершения требуемых ритуалов. Парадокс заключается в том, что атеисту в британских войсках приходится тяжко, чуть меньше достаётся протестантам, а католики подвержены особого рода мучениям, связанным со строгой позицией церкви к религиозным отправлениям.

Основательно надавив на больное, Бёрджесс кидается из крайности в крайность, наполняя сюжет сумбурными похождениями главного героя, разбавляя повествование уходом в эротические фантазии географического толка, воспринимая, допустим, Дарданеллы, женским половым органом. Фантазия на фантазии — ничего кроме фантазий. Внимать подобному со страниц читателю будет трудновато, как бы Бёрджесс не старался акцентировать внимание на нелепых моментах. Нет интереса искать вместе с автором немецкую проститутку в Лондоне, как и нет желания наблюдать за тупостью советских граждан, видящих в неадекватном милиционере работника КГБ.

Понимать «Трепет намерения» нужно максимально просто: Бёржесс куражится. Это надо принять, не придавая значения предлагаемой Энтони истории. Шпионы были и будут, а рассказывать про них дано не каждому писателю. Остаётся ссылаться на пародийность сюжета, оправдывая желание выместить на бумаге мысли. Трепета на самом деле нет — всё дело в треморе. Дрожь имеет свойство возникать от желания нечто осуществить. Бёрджесс хотел написать — и написал. Читатель захотел прочитать — и прочитал. Обоюдное исцеление свершилось — трепет намерения иссяк.

Что «Заводной апельсин», что «Трепет намерения» раскрываются благодаря авторскому сопроводительному тексту. Только не всегда задуманное писателем им исполняется в желаемом для него виде. Где-то всё пошло наперекосяк — и скорее всего тогда, когда разговоры вокруг религии уступили место действительным шпионским страстям. Повествование покатилось и Бёрджесс потерял над ним управление. Приводимые в тексте ситуации всё более усугубляли положение. Возвращаться к теме религии уже не имело смысла, ведь Энтони не про неё собирался писать, а про Холодную войну.

Бёрджесс не верит в возможность войны на уничтожение, считая это безрассудным и потому невозможным вариантом развития событий. Хотелось бы так думать и читателю, не вполне доверяющему адекватности находящихся у власти людей. В политику всегда шли люди амбициозные, желающие реформировать имеющееся. И не все из них настроены мирно, чаще наоборот — не против воспользоваться продолжением политики радикальными методами. Но это уже не тема для шуток.

» Read more

Василий Ардаматский «Сатурн почти не виден» (1963)

Советские граждане всегда знали, что среди них есть предатели — те, кого надо изобличить и сурового наказать. Они появились ещё до революции и мешали идти к коммунизму все последующие годы. И вот грянула Вторая Мировая война — подозрения усилились. Выявить иностранных агентов стало самой простой задачей, особенно учитывая, что они действительно являлись шпионами. Пусть в их поведении нет ничего подозрительного — доблестные граждане проявляли чудеса бдительности. Мог ли рассчитывать на успех немецкий центр вербовки славян для проведения подрывной деятельности на территории противника «Сатурн»? Может и действовал он удачно, но Василий Ардаматский так не думает. Он не позволил нанести вред Советскому Союзу.

«Сатурн почти не виден» состоит из двух книг: «Путь в Сатурн» и «Конец Сатурна». Уже из названий видно о чём они. Сперва будет заслан свой человек к немцам, а потом с его помощью вражеская организация подвергнется уничтожению. Между двумя этими событиями проходит цепочка событий. Надо сказать, Ардаматский стремится приковать внимание читателя красочным расписыванием сцен, которые не всегда находятся в дружбе с логикой, поскольку для автора важнее было показать красоту слога, нежели задуматься над мотивами поступков действующих лиц.

Действие только начинается, а читатель уже видит, что советские граждане занимаются не тем, чем им положено. Вместо тщательного продумывания мероприятий, они полны подозрительности, готовые до посинения лежать на границе в ожидании лазутчика, дабы преследовать его до места встречи с агентами на этой стороне, заранее зная данное место и тот временной промежуток, когда следует ожидать его прибытия. Взамен короткой и ёмкой странички читатель получает полноценную главу, прославляющую самоотверженность советских людей, готовых сделать невозможное, хотя могли поступить более адекватно и нейтрализовать засланный элемент непосредственно по заранее намеченному плану.

Говоря о книге Ардаматского стоит задуматься об остросюжетности произведения и о его детективной составляющей. Загадки действительно есть, но их нет необходимости отгадывать. Это скорее головная боль для самого «Сатурна», нежели для советской стороны, необычно легко взявшей ситуацию под контроль. Теперь осталось совершить малое — выявить всех агентов и провести чистку, а потом можно будет ликвидировать и сам «Сатурн».

Читателя ждут не только придуманные автором персонажи, но и реальные исторические личности, среди них Адольф Гитлер и начальник абвера Вильгельм Канарис. Интересно в очередной раз по новому раскрыть для себя известных людей. Так Гитлер у Ардаматского полон забот о восточном соседе, население которого в очередной раз может устоять за счёт суровых климатических условий, а оно само настолько трудно для понимания, что невозможно заслать подготовленного немецкого агента, так как ещё ни один немец не научился правильно говорить на русском языке, тогда как самих русских невозможно заставить быть хорошими разведчиками, поскольку никто из них так и не сумел выполнить поставленную задачу. В этаком сумбуре аналогично выглядит и Канарис, чья деятельность рассматривается Ардаматским сугубо в положительном ключе, хоть тот и руководил немецкой военной разведкой.

Раз нельзя понять врага, то никогда не получится его уничтожить, если не действовать прямой физической силой. Третьему Рейху помешали многие обстоятельства, в том числе и невозможность воздействовать на Советский Союз изнутри. Возможно об успехах «Сатурна» не принято было распространяться, поэтому Ардаматский так твёрдо уверен в непогрешимости собственной разведки: враг не пройдёт, не проползёт и не просочится, за ним следят и его обезвредят.

» Read more

Джеймс Фенимор Купер «Шпион, или повесть о нейтральной территории» (1821)

Нельзя представить себе американскую литературу без творчества Джеймса Купера. Он был автором своего времени. Писал на те темы, которые были наиболее востребованными. А интересовали людей прежде всего романтические представления о прошлом. Недавно образовавшееся американское государство испытывало острую необходимость в восполнении подобных пробелов, поскольку в Европе сюжетов хватало с избытком, а Новый Свет не знал откуда черпать вдохновение. Купер не заглядывал настолько далеко, чтобы можно было охватить большой исторический промежуток. Он поставил себе целью описать становление государства Северо-Американских штатов, чем и занимался на протяжении всей жизни, найдя даже место влиянию переселенцев на коренное население. Одним из первых исторических романов, события которого происходят в Северной Америке, стал «Шпион» Купера. Он же стал второй книгой автора.

Романтизм XIX века — специфическая литература. Обычно им интересуется подрастающее поколение, стремящееся лучше познать мир через чьи-то приключения. Как здорово, когда ты становишься причастным к величественным и мудрым индейцам или примеряешь на себя маску шпиона, болея душой за главного персонажа с благородными порывами во благо процветания Родины. При этом у романтизма есть отрицательные черты, понятные уже из самого его названия — автор приукрашивает действительность, наделяет персонажей чрезмерными качествами, исходя из их добрых или злых изначальных побуждений. Серьёзно такую литературу рассматривать не стоит, чтобы не выработались стойкие заблуждения. К сожалению, Купер писал так, что многое поколения читателей думают об истории Америки далеко не то, о чём им следовало бы думать.

«Шпион» не является уникальным произведением в плане построения сюжета. Все художественные приёмы для передачи повествовательных моментов до Купера начал использовать Вальтер Скотт, оказавший на своих последователей огромное влияние. Разница лишь в одном — Купер вместо шотландских мотивов использует американские. А так как выбор был у него не особо большой, то его интерес приковывало наиболее значимое событие в виде Войны за независимость Северо-Американских колоний от Британской метрополии. Эта тема не раз будет затронута Купером, став связующим элементом. Пока сам Купер не знает, о чём будет писать в будущем, да и как писатель он толком ещё не состоялся, поэтому не стоит питать надежд на интересный сюжет, ярких персонажей и запоминающиеся события. Всё будет в меру удовлетворительно, да без похвал.

Сказать о «Шпионе» практически нечего. Купер ещё не может ладно построить повествование, зацикливаясь на одних и тех же моментах. Действующие лица могут от корки до корки мусолить тему ампутации ноги, размышляя об этом в различных плоскостях. И когда придёт пора ногу всё-таки ампутировать, как читатель выяснит, что этого не произойдёт. Может писатель шёл на это сознательно, не желая травмировать психику читателя столь варварским отношением к человеческой плоти. Всё у Купера идеализировано, высокопарно и до неприличия красиво. Поэтому допустить калечащую операцию над кем бы то ни было Купер не в состоянии. Ему мешает трепетное отношение к происходящим событиям, что порой свойственно начинающим писателям, не желающим предлагать на суд читателя какое-либо кощунство.

Может современный читатель избалован, привыкнув к разжёванным сюжетам. Может современный читатель желает видеть в книге описание в другой манере, где обязательно должно быть место страданиям. Может есть другие причины. Но романтизм… Стоит порадоваться, что творчество Купера остаётся востребованным. Оно действительно достойно внимания. И если задуматься, оно гораздо лучше того, чем нынешние писатели в своём большинстве пытаются одарить литературу.

» Read more

Аркадий и Борис Стругацкие «Волны гасят ветер» (1986)

Молодые братья Стругацкие не задумывались, что их взгляд на освоение человечеством космоса трансформируется в ожидание угрозы перед лицом могущественной древней инопланетной цивилизации. Представители других планет всегда были для Стругацких жалкими существами, которых легко изучать и ещё легче покорить. «Волны гасят ветер» перевернули представление об устройстве Вселенной раз и навсегда. Где-то там в сокрытых глубинах холодного мрака обитают создания, давно подвергающие население Земли исследованию, всё более сближаясь с её обитателями. И теперь перед людьми стоит дилемма: обрести сверхспособности и перейти на новый уровень миропонимания, либо остаться самими собой — последствия чего непредсказуемы. Разумеется, люди будут сопротивляться. Об этом и пишут Стругацкие.

Научная фантастика в крайне редких случаях бывает действительно научной. Повествование излагается в понятной для читателя форме, а вся терминология остаётся в рамках понимания. Стругацкие облекли жанр в исконный вид, предоставив читателю сборник из отчётов, докладов и иной документации, написанной сугубо научным языком. Сюжет наполнен сокращениями, аббревиатурами и терминами, весьма заковыристого вида. Разбираться во всём этом трудно, и порой не имеет смысла. Читателю, встречаемые в тексте «Синдром пингвина», «Фукамифобия» и «Фукамизация», дают требуемый антураж, но данные слова лишь средство для создания псевдонаучных определений, на основании которых Стругацкие строят повествование. Взаимосвязь процессов подталкивает к последним страницам книги, где братья в излюбленной манере сообщают основные мысли.

Задача человечества заключается в выявлении представителей опасной для них цивилизации. Этим занимается лично Максим Каммерер, знакомый по другим произведениям Стругацких: «Обитаемый остров» и «Жук в муравейнике». Набравший вес космоисследователь ныне стал начальником, и его сфера интересов напрямую связана с подрывной деятельностью инопланетян. Если отойти от фантастической тематики, то Стругацкие предлагают читателю книгу о шпионах, где правительственные силы выявляют двойных агентов внутри своих структур, а те самые двойные агенты до конца не могут определиться с мотивацией собственных поступков. На повествование грубо положена инопланетная составляющая, позволившая братьям в завуалированной форме рассказать о важных для них обстоятельствах.

Кто-то похищает землян, почему-то рождаются дети с уникальными способностями — что это и откуда? Не с пустого же места. Стругацкие подстроили данные события под деятельность конкретных инопланетян. Если какой-либо сюжет увязать с плодами человеческой мнительности, то получается отличная альтернативная реальность, в которую можно без труда поверить. Стругацкие предупредили, что всё это обязательно будет в будущем, а пока можно верить газетных уткам. Благо, мнительный читатель увидит правду в чём угодно.

Герои повествования тоже готовы поверить чему угодно, лишь бы этого не допустить. Не получается поверить в более развитый разум, решивший с помощью землян пополнить свои ряды. Необходимо найти врага на своей территории, даже если этого врага на самом деле не существует. Стругацкие могут говорить правдиво, но и читатель может отказаться им верить. Нагромождение терминов только способствует именно такому мнению. Где-то братья переступили черту, дав фантазии излишний простор. Может они хотели написать книгу именно в ключе поиска внедрившихся агентов, тогда их желание понятно. Странно то, что земляне сами представляют грозную силу, а тут в один момент будто и в космос ещё не выходили. Однако, прекрасно известно каким отчаянным был Максим Каммерер, и какими делами он прославился на Саракше. Отсюда и неприятие навязываемой Стругацкимии точки зрения,

В плане понимания Вселенной Стругацких «Волны гасят ветер» вносят ряд противоречий. Но эти противоречия вполне укладываются в рамки вероятности любых происшествий.

» Read more

Сидни Шелдон «Мельницы богов» (1987)

Сидни Шелдон делает попытку заглянуть в недалёкое будущее. В 1987 году можно было смело писать рассказы об ослаблении позиций Советского Союза в 90-ых годах. Шелдон делает скромную попытку в виде борьбы за одну из стран социалистического лагеря, где западные страны наконец-то получают возможность показать прекрасный облик своего стиля жизни, да вырвать из цепких лап Москвы. Последовавшая реальность разбила в прах все предположения Шелдона, поскольку Союз распался и без попыток подтачивания его через Румынию, куда автор переносит основные события книги. Перед чтением стоит отбросить всю политическую составляющую, сосредоточившись только на знакомстве с профессией посла и взаимоотношениях людей.

Главная героиня — скромная девушка, что тихо живёт в одном из фермерских штатов, спокойно преподаёт в учебном учреждении и очень счастлива в браке. Поворотным моментом её жизни стоит считать небольшую книгу о Румынии, ей написанную, которой заинтересовался свежеизбранный 42-ой президент США, решивший строить политику внутри страны через простых людей. Таким образом, героиня становится послом в Румынии, дабы показать лицо штатов с самой выгодной стороны и очаровать весь соцлагерь неподражаемой харизмой успешного политика и самой лучшей в мире мамы. Пытаясь донести до читателя светлый образ Америки, Шелдон представляет демократию не в самом выгодном свете, заставляя читателя думать, что президенту нельзя отказывать, что его надо уважать из-за доверия ему большей части населения страны, что президент не может ошибаться в своих действиях; только Шелдон всюду сеет семена сомнения и позволяет читателю лично убедиться в иллюзорности свободы при демократическом режиме правления, где президент сам может стать пешкой в чужой игре. Пусть люди радуются, когда в жизни ничего не происходит. И трижды подумают, прежде чем отказать президенту в любой просьбе, пускай даже, если он попросит вас стать послом в какой-нибудь стране или, может быть, пригласит стать министром в правительстве; последующие за отказом события заставят их горько пожалеть о дерзком поведении и думах о собственном благополучии. Шелдон проедется на таких сполна, наполняя сюжет множеством трупов. Вот человек дышал, думал, выражал свои мысли, а вот его тело уже остывает, уступая своё место следующему. В круговороте убийств крутятся лопасти «Мельницы богов», сметая всё на пути. Американская мафия уступает своё место крупной международной организации, решившей стать наднациональным объединением. Похоже, потепление отношений вследствие окончания холодной войны вносит много нового, включая и в творчество Шелдона тоже.

Героям книги начинаешь действительно сочувствовать, видя творимую вокруг несправедливость, когда от человека ничего не зависит. Шелдон так строит сюжет, что в действующих лицах сомневаешься до самого конца. Ты не можешь определиться даже на момент окончания книги — всё было настолько запутано, что просто будет логичным продолжение перемены ролей. Как знать, может и кроткая овечка окажется волком, способным перевернуть всё с ног на голову. Где-то Шелдоном была утрачена та грань, когда читатель был твёрдо уверен в героях, но после которой сомнения остались окончательно. Кроме резких поворотов, Шелдон пользуется писательским приёмом, позволяющим писателю водить читателя по страницам в слепом неведении, поскольку читатель не может воссоздать тот образ, который рисует сам писатель, изначально надеющийся хранить секрет до самого конца. Безусловно, такой приём имеет право на жизнь, но становится весьма нечестным. Это больше свойственно авторам детективов, что с помощью слов создают ложные предположения. Когда карты выложены на стол и приходит время их открыть, то блеф оказывается на поверхности, отчего игроки могут смело хвалить человека, ловко всех разыгравшего. Так же будет вести себя и Шелдон, разыгрывая партию, завязав глаза читателю, предпочитая всё сообщать ему лично, но без возможности подсмотреть.

Каждому герою Шелдон уделяет достаточное количество внимания, формируя у читателя образ живого человека. Перед тобой не безликая проститутка, а женщина со своими мыслями и желаниями; не одиозный политический диссидент, а жестоко обиженный и всего лишённый человек; не доктор французского посольства, а весьма загадочная личность; не шериф на месте происшествия, а здраво размышляющий аналитик; не безжалостный наёмный убийца, а пошедший не по тому пути интеллектуал; не посол в Румынии, а простая американская гражданка, желающая обыкновенной любви.

Расходный материал, попавший в жернова мельницы богов — это человек. Состояние после испытания — его сорт. Дальше — чистый Шелдон, лишённый примесей.

» Read more