Tag Archives: философия

Герман Гессе “Степной волк” (1927)

Безусловно, одна из лучших книг у Германа Гессе – это “Степной волк”. Это одна из тех книг, где можно найти хотя бы чуточку смысла. Во многом, это связано с автобиографичностью книги – Гессе писал о самом себе, своих мыслях, порывах и об окружающей обстановке. До чего дожил к пятидесяти годам, то и имеет. Если Македонский в молодом возрасте большой империей владел, то Гессе подагрой и маразмом болел. Книга не производит благостного впечатления – она унылая и повествование унылое. Автор постоянно жалуется на старость, да на старческие болячки… и это в пятьдесят лет, да после интеллигентного труда, будто не по бумаге пером водил, а мешки тяжёлые на пирсе разгружал.

Главный вопрос, который тревожит душу – откуда пошло название. Якобы, действующее лицо находит записки некоего анонима с псевдонимом Степной волк, рассуждающего о жизни, как действующее лицо, и, самое главное, события его жизни точь в точь напоминают события жизни действующего лица, и, внимание, будущее описано таким же образом, каким собирается быть будущее действующего лица. Отсюда и Степной волк. Никаких других причин нет. Неважен ареал обитания степных волков, да и сама суть волка неважна. Пускай волк может отгрызть себе лапу, зажатую капканом, пойти, таким образом, на самоубийство – всё это связано с мыслями и поступками главного героя, также готового отгрызть собственную лапу, перегрызть себе горло и помочь в таких устремлениях другим волкам. Такой степной волк предстаёт перед читателем. Но! Не забывайте, что главный герой увлекается танцами, что-то у него получается, а что-то нет. В итоге, лично для себя, могу вывести название из понятия Степа, некогда популярного танца, да и слово “степ”, как значение любого движения в любом танце. Степ – это шаг. Никаких других трактовок не получается, ведь герой не волк, а, как правильно заметили, суслик. И даже не суслик, а лемминг, склонный к самоубийству при пресыщении ареала его обитания. Дикие животные самостоятельно сокращают свои популяции. Но такое поведение волку совершенно несвойственно. Волк никогда не совершает самоубийство. Поэтому и только поэтому – Степной волк – это громкое название для книги, ничего с книгой общего не имеющее.

Герман Гессе любил писать под псевдонимами, что во многом объясняет его книги, которые он из себя выдавливал, изливая на бумагу личные переживания. “Степной волк” также был написан под псевдонимом главного действующего лица, дабы вновь усилить у читателя впечатление реальности происходящего. Хитрый приём Гессе сильно влиял на умы новых поколений, склонных пребывать в самоубийственных порывах и настроениях. Людям свойственно заниматься самобичеванием, думать о собственной никчёмности. о ненужности для общества и о бесполезности всей жизни. Ощущение усиливается при взрослении и достигает пика к зрелости, к пятидесяти же годам всё становится гораздо хуже. Редко какой человек радуется жизни по настоящему, чаще такого не происходит. Накопившийся груз проблем придавливает к земле, пока не вжимает в неё окончательно.

Всё-таки правильно говорит Гессе в заголовке, характеризуя свои записи, как книгу “для сумасшедших”. Читать и пребывать в твёрдом разуме невозможно. Когда главный герой постоянно думает о самоубийстве, когда окружающие просят их тоже убить, рисуется некий кружок фаталистов, где действуют свои правила жизни и угнетает подавляющая атмосфера. В таком окружении, конечно, легко стать сумасшедшим.

Вылечить от фатализма может только цинизм, причём крайне едкий цинизм. Никакой “Степной волк” не поставит вас на ноги, не вразумит правильному образу мыслей. Заканчивайте ловить единую волну с героями Гессе, они вас точно сведут в могилу. Кто неправильно понимал мудрость Востока – тот не сможет передать её европейскому читателю.

» Read more

Конфуций “Суждения и беседы” (V-IV век до н.э.)

Конфуций жил в V веке до нашей эры, именно он заложил основы китайской модели поведения и именно он был наиболее жестоким по отношению к тем, кто отказывался соблюдать его правила поведения. При жизни Конфуций не вёл записей, это делали его ученики. Данная книга – конспект мудрых изречений Конфуция, записанных одним из его учеников. Подходить с обывательской точки зрения бесполезно – надёргаете цитат и забудете. Видение жизни Конфуция надо понимать более широко, а не просто восхищаться мудростью Востока.

В Китае существует две системы поведения, возникшие одновременно – это конфуцианство и даосизм. Обе системы дополняют друг друга. Главное же назначение – создать крепкое государство, где не будет бунтов и революций. Известное китайское проклятие гласит: «Чтобы ты жил в эпоху перемен!». Время жизни Конфуция не отличалось стабильностью – не было единого государства, китайский народ жил в разных царствах, которые между собой постоянно воевали. Сам Конфуций мечтал вернуться во времена династии Чжоу, славного феодальными традициями, рабством и ещё много чем. Человеческая жизнь в те времена ничего не стоила. Впрочем, в Китае человеческая жизнь никогда ничего не стоила. Лишиться жизни можно было в любой момент по любому поводу. Не чинная греческая демократия творилась за пределами поселений, а большие орды разбойников бродили по бескрайнему пространству.

Основное мировоззрение Конфуция касается мироощущения. Есть неукоснительный закон, который обязан соблюдать каждый китаец – почтение старших. Надо уважать старших братьев и сестёр, родителей, людей более высокого положения. Именно на этом держится вся китайская философия. Нужно отказываться от удовлетворения своих потребностей, уступая в этом старшим. Если родители выбрали тебе невесту или жениха, принимай с почтением. Если государь решил утроить налог, нужно принять без ропота. Китайская классическая литература опирается в своих сюжетах в основном именно на сыновнюю почтительность, когда, после длительных переживаний, молодой человек становится на сторону родителей. Такой же сюжет преобладает и в корейской классической литературе. Перелом наступил только при коммунистах, напрочь отринувших пять тысяч лет своей истории, стараясь максимально отдалиться от феодальных пережитков. Конфуцианство же никуда не делось. Его не удалишь из жизни общества – оно оплот. Без него всё давно бы развалилось. Никаким коммунистам не будет под силу удержать такое количество людей под другими идеями, нежели с помощью почитания старших. Просто пришло время уважать другие порядки.

Почитание к старшим хорошо отражается в исторической хронике, когда излюбленным приёмом кочевников было выставление в качестве живых щитов родственников, мало какой китаец решался нанести урон своим, скорее соглашаясь принять смерть, нежели нарушить сыновнюю почтительность. Классическое китайское произведение «Троецарствие» объясняет действия мятежников со стороны уважения к императору, которым управляет удачливый и коварный полководец – уважение к старшим является основным мотивом сопротивления, единственным шансом дать отпор, чтобы освободить императора. Каким бы не был плохим правитель – его нужно почитать. Другое китайское классическое произведение «Путешествие на запад» также отражает идею почтения к старшим: ученики чтят учителя и терпят все его наивные выходки, они вынуждены спасать его из постоянных передряг, при этом учитель чтит императора и Будду. Даже сам Будда говорит о сыновней почтительности, как о самом важном в буддизме, а также о том, что сами китайцы давно забыли об уважении к самим себе, не почитают отцов, не уважают императора и давно погрязли в грехах.

Надо обязательно сказать немного о даосизме. Даосизм – не связующее звено между конфуцианством и буддизмом. Он дополнение. Основная идея даосизма – лучше ничего не будет. Только тот достигает высот в даосизме, кто без ропота принимает жизнь и полностью отдаёт себя какому-либо делу. В паре с конфуцианством такой взгляд на мир только укрепляет государство. Но как показывает история – человек всегда тянет одеяло на себя, не считаясь ни с какими моральными ценностями общества, используя для своей сиюминутной выгоды многолетние страдания окружающих людей. Из год в год, из века в век – так было и так будет.

Всё сказанное выше, вы не найдёте в книге суждений и бесед Конфуция. Книга сама по себе совершенно ничего не представляет. Краткая мудрость не даст ничего. Понимание конфуцианства не наступит, для это нужно знакомиться с трудами последователей Конфуция, раскрывших тему конфуцианства гораздо шире.

» Read more

Карлос Кастанеда “Колесо времени” (1998)

Закончен долгий путь. Минуло десять книг, перед читателем одиннадцатая. Вспоминая начало, не веришь всему пережитому. Пусть бытуют сомнения в правдивости иллюзорного мира Кастанеды. Его цикл книг о Доне Хуане навсегда останется важной составляющей литературной мультивселенной. «Колесо времени» по логическому определению является продолжением «Активной стороны бесконечности» – тогда Кастанеда делился жизненными воспоминаниями, тут продолжил. Концентрация внимания идёт на основные мысли из предыдущих книг. Перед читателем сборник цитат и афоризмов. Практически «Максимы». В конце каждой главы Кастанеда рассказывает о том, что его подтолкнуло к написанию каждой из книг. Для себя и для тех кому интересно, постараюсь по чуть-чуть раскрыть каждую книгу – с чего Кастанеда начинал, и полученный им результат.

Первая книга Кастанеды «Учение дона Хуана» увидела свет в 1968 году. Сложно передать чувства. Из неё практически ничего невозможно понять, если ты неподготовленный. Я её не конспектировал, поэтому теперь теряюсь в догадках о чём она была.

Вторая книга «Отдельная реальность» (1971) стала самой провокационной. Именно она закрепила у многих мнение, что Кастанеда писал под воздействием галлюциногенов, что всё им ощущаемое – это бред наркомана. Действительно, в книге много места отводилось для этой забавы. Как снежный ком на голову. Других слов не подберёшь. Самые упёртые продолжают читать Кастанеду дальше. Много позже приходит осознание Отдельной реальности – она не является иной. Воздействие галлюциногенов должно было вызвать у Кастанеды принятие другого мира, дабы не задавать лишних вопросов. Излишняя концентрация на сборе и курении, по моему скромному мнению, не самый удачный подход к осознанию существования мира магов. Впрочем, Дон Хуан не нашёл другого способа для убеждения Кастанеды в реальности происходящих событий.

Третья книга «Путешествие в Икстлан» (1972). Разговор об иллюзорной стране, куда устремляются все маги, но не все доходят. До сих пор я не могу понять, чем же является Икстлан. Он точно – часть мира магов. Но часть, что дано понять при жизни, или Икстлан – это финал жизненного пути?

Четвёртая книга «Сказки о силе» (1974.) Спустя три книги, осознание мира магов становится более реальным. Кастанеда начинает вводить читателя в курс дела. Первичное описание мироустройства и некоторых возможностей магов. Именно в этой книге Кастанеда совершает смертельный поступок, а Дон Хуан навсегда исчезает из реального мира.

Пятая книга «Второе кольцо силы» (1977). Кастанеда столкнулся с действительностью, ему предстоит набрать команду магов и разобраться со своими дальнейшими действиями. Он стал продолжателем линии древних индейских магов. Дополнительные сведения о магических практиках, о влиянии детей на способности мага. В книге присутствует элемент эротики.

Шестая книга «Дар орла» (1981) даёт читателю окончательный вариант мироустройства. Делается упор на осознанные сновидения. Вводится понятие одной из основных практик – неделанье. Кастанеда приоткрывает завесу тайны над прошлым Дона Хуана.

Седьмая книга «Огонь изнутри» (1984). Основная загадка Кастанеды – невозможность доказать его слова. Предыдущие поколения магов сгорают в один момент, предоставляя следующему поколению самостоятельно строить свою линию поведения. Огонь пожрал Дона Хуана в четвёртой книге. Теперь Кастанеда начинает осознавать суть феномена. Удивительным фактом, что стал понятным после смерти самого Кастанеды – вся его команда исчезла в день его смерти. Никакого не нашли, все пропали. Кастанеда в этой книге рассказывает о строительстве своей команды, вспоминая поступки Дона Хуана, столкнувшегося с такой же проблемой после смерти своего учителя.

Восьмая книга «Сила безмолвия» (1987) закрепляет удивительные требования для магов. Читатель ранее постиг практики неделания и избегания помощи другим. Теперь предстоит осознать секрет силы безмолвия. Эта книга об общении, как бы не казалось это странным. Кастанеда объясняет понятие сталкинга. Самостоятельное познание мира магов продолжается. Вновь Кастанеда вспоминает о становлении команды Дона Хуана.

Девятая книга «Искусство сновидения» (1993). С этой книги для меня начался Кастанеда. Не надо её читать первой. Лучше пусть будет прочитана вами именно девятой. Мало поможет постичь возможность осознанных сновидений, но даст понятие о важности процесса.

Десятая книга «Активная сторона бесконечности» (1997). Кастанеда более подробно рассказывает о своём детстве, становлении, первой встрече с Доном Хуаном, он собирает наиболее памятные моменты жизни в одной книге.

Одиннадцатая книга «Колесо времени» (1998) была написана в год смерти Кастанеды. Не даёт читателю ничего нового, но и не напоминает старого. Выбранные места из предыдущих книг собраны в сумбурном порядке, ясном только самому Кастанеде. Выжимка понятий и определений не несёт смысла. Просто приятно было закрыть для себя Кастанеду. Он создал удивительный мир. Может он действительно существует.

» Read more

Тибетская книга мёртвых

Давайте поговорим о “Тибетской книге мёртвых” без высокопарных слов. Не будем говорить о мудрости Востока и не будем поднимать тёмную историю создания и перевода. Восток – тяжёл для понимания Запада. Культура иного типа сформировалась иными путями. Главное, при чтении, понимать, что читаешь наставление перед смертью. Сама смерть на Востоке – не простое умирание. Буддизм учит возможности к перерождению – вот отсюда и идёт трактовка всей книги.

Водянистый стиль написания – верное средство создать мистический флер. Различать образы в мутной воде невозможно, через чистую воду читатель смотреть не сможет. Надо принять содержание книги таким, какое оно даётся. Образы возникают не самые лицеприятные. Сравнение возможно только с ужасами Лавкрафта. Своеобразные животные ужасы Лавкрафта и видения (испытания) умирающего – суть одной воды. Погружение не вызывает отвращения. Явление твоим очам страшных существ с отрубленными человеческими головами, нанизанными на ядовитых змей, что обвиваются вокруг шей этих созданий; кишки их, выпадающие из живота, находящиеся у них же во рту. Ничего приятного в этом нет. Книга пытается убедить умирающего в призрачности видений. Книга убеждает видеть в страшных созданиях – божественных добрых существ. Надо понять, что они – это ты. Когда примешь видения, тогда перестанешь мучиться, тем скорее наступит перерождение.

Человеческая душа (давайте её назовём так) подвержена пяти состояниям. Каждое состояние – это Бордо: утробное, рождённое бессознательное, в полном уме, смерть и поиски для нового воплощения.

Оказывается, не родители нас выбирают, а душа сама определяется кем ей быть. Ей могут быть доступны различные уровни от животного мира до мира божеств. Душа может выбрать континент для рождения. Может самостоятельно выбрать родителей. Для всего этого в книге приводятся подробные инструкции. Только реализуемо ли это на практике? Смерть сродни сну. Ты просыпаешься, ты что-то помнишь, но потом быстро забываешь. “Тибетская книга мёртвых” учит поведению после смерти, она является наставником. Как применить – если можно применить – надо всегда иметь в виду.

Интересно, в книге описан суд. Судят не складывая все твои добрые и злые дела на разные чаши весов. Тебя мучают, пытают, убивают раз за разом. Судилище – чистый ад. Рая нет, его можете не искать. После пройденных ужасов, ощущение лавкрафтовского ужаса только усиливается. Один в один. Суд закончится только тогда, когда ты станешь честным с самим собой. Поймёшь, что судишь ты себя сам. За грехи отвечать не надо. Они были и ничего с этим уже не сделаешь. Нужно принять прошедшую жизнь как данность, очистить сознание и переходить в новую оболочку для новой жизни.

Смерть – последний перед первым этап жизни. Когда всё станет безразлично – наступит Нирвана.

» Read more

Карлос Кастанеда “Активная сторона бесконечности” (1997)

“Никогда не будет известно, что чувствует жаба, сидящая на дне пруда и толкующая жабий мир, который её окружает”
(с) профессор Лорка

Десятая книга Кастанеды, изданная за год до его смерти. Не последняя, но одна из последних, в которую Кастанеда вложил свою жизнь. До этой поры Кастанеда оставался таинственным человеком. Читатель ничего не знал о его прошлом. Теперь любопытство полностью удовлетворено. Прекрасная возможность узнать, что Кастанеда отлично играл в бильярд, чему научил его дед. Кастанеда через всю жизнь пронёс чувство своей некрасивости и отсутствие способности располагать к себе людей. Во многом это позволило ему проявлять активность во многих делах, добиваться всего своими силами, открывать двери не по приглашению, а только из собственного желания войти. Пробивной характер заложен напутствиями деда. Кастанеда ему благодарен.

Кастанеда считает антропологию основополагающей наукой. От неё исходят все остальные, не история, а антропологическая история, не философия, а антропологическая философия. Человек – первоначало всех наук. Во многом это определило судьбу Кастанеды. Желание создать каталоги окружающих растений встретило смех со стороны преподавателей. С их слов, такой метод изучения антропологии давно устарел, уже создано множество каталогов и систематизировать уже попросту нечего. Гораздо лучшим выходом является городская антропология, по своей сути – статистические исследования в ходе бесед с жителями тех или иных мест. Кастанеда мог быть навсегда потерян для читателей, если бы не один его старый друг, пригласивший проехать по знакомым индейцам. Совершенно случайно Кастанеда знакомится с Доном Хуаном Матусом.

Дон Хуан – легендарная личность в книгах Кастанеды. Его читатели разделились на два лагеря. Одни утверждают, что Дон Хуан реально существовал. Другие – Дон Хуан является вымышленной личностью. Установить правду невозможно. Ведь маги сгорали изнутри, не оставляя после себя ничего. В этой книге Кастанеда, распрощавшись с Доном Хуаном в первый раз, пытается его найти снова. К его удивлению, Дона Хуана боятся, но мало кто о нём знает. Удостоится взгляда Дона Хуана уже в радость, а поговорить с ним – удел избранных. Друг Кастанеды отговаривал Карлоса от поисков старого шамана. Он утверждал, что сам видел, как такие люди превращались в воду или в воздух. В них действительно что-то есть и лучше таких обходить стороной.

Пробивной характер Кастанеды всё-таки сведёт его с Доном Хуаном. Именно тогда начнётся учение. Карлос совсем скоро осознает свою роль в мире Дона Хуана. Он станет его преемником. Весьма любопытен тот факт, когда узнаёшь подробности о Доне Хуане. Хоть Кастанеда в предыдущих книгах выводил нагваль (высшее существо в магическом мире) как союз мужчины и женщины, где уживаются два начала и не позволяют сдвигаться понимаю магии в ту или иную сторону. Дон Хуан был нагвалем без женщины. Причины этого Кастанеда не поясняет.

Активная сторона бесконечности – это собирание памятных событий жизни, основное занятие магов. Кастанеда вспоминает события своей жизни и делится с читателями. Никаких новых определений в книге нет. Дополнительной ясности в магический мир тоже не вносится. Книга – лишь воспоминания. Прыжок в пропасть стал критической точкой миропонимания. Человек ли Кастанеда или призрак?

“На твоём месте я бы не стал открывать рта. Береги энергию. Она тебе ещё пригодится”
(с) Дон Хуан

» Read more

Герман Гессе “Игра в бисер” (1943)

Формально диаметрально. Ведёт ли чтение книг Гессе к прогрессу мышления или всё-таки сводит вкусовые пристрастия до начальных стадий регресса? Философия яйца определяет статус перворождённого, философия Гессе порождает душевные муки. Где есть желание заплакать, там погружаешься в недоуменное чувство нирваны. Глубокое безразличие ко всем процессам – это и есть нирвана. Не кидайтесь камнями. Эту мудрость высказывали все, кто хоть немного пытался копаться в человеческой сущности. Гессе – писатель с востока. Он так сильно впитал в себя дух ориентализма, что запутался не только сам, но и пытается запутать всех остальных. Всё идеально – гласит мудрость даосов. Лучшая помощь окружающим, это их игнорирование – говорит Дон Хуан Кастанеде. Юнг всё сводит к самокопанию. Лишь Гессе объединяет в себе мысль идеализма. Погружение – суть интроверта. Выйти в свет уже никак.

“Игру в бисер” нужно начинать читать с аннотации. Не будет лишних вопросов. Перед читателем далёкое будущее, власть в руках технократов религиозного толка. Хаббард в восхищении. Гессе обтекаем, расползается мыслью по древу. Взятый из головы мир требует наполнения. Размышления разного толка формируют картину. Читателю от этого не легче. Разбираться во всем без подготовки невозможно. Каждый желает узнать суть игры в бисер – такая существует в мире Гессе на самом деле. Эта игра ничего из себя не представляет. Возможно, шахматы будущего, где ходы проистекают не из надежды на победу, а в целях совершить красивый музыкальный пассаж на ксилофоне. Каждая клетка – нота. Разные цвета – клавиши рояля. Гессе же как педаль, влияющая на нагнетание или ослабление сюжетной линии. Размышления будущих поколений нам не могут быть известны. Кто знает, как эволюционирует музыка. Будут ли петь писклявыми голосами или трещание расчёски станет образцом, может перкуссионисты будут править миром, а может каста ложечников будет среди них считаться самой старшей. Ничего неизвестно об игре в бисер. Гессе оставил над ней размышлять читателя, наверное сам толком не представлял о чём хотел поведать. Сырой материал взбудоражил умы. Гессе дали Нобелевскую премию. Каждый увидел в игре в бисер своё. Никто не мог оставить определяющее значение игры. Все теории могли иметь место.

Читатель может не понять роль Йозефа Кнехта, главного персонажа книги. Он Магистр игры в бисер. Если нам непонятна суть, то нам не будет понятен и сам магистр. Его жизненные метания должны иметь аналог в истории, только кто будет его искать. Я бы взял на себя риск и назвал Йозефа Сусаниным. Заведёт в лесные дебри до самого болота и утопит всех, утопнув сам. Пусть археологи, спустя года, устраивают раскопки и совершают удивительные находки. Как могло случиться так, что рядом со скелетом динозавра находятся останки человека, сжимающего в руках музыкальную шахматную доску. Между двумя скелетами будет обнаружен фюзеляж самолёта времён третьей мировой войны, да некий материал, похожий на стакан, только после длительного анализа будет выяснено, что он из пластика. Археологам будущего предстоит сделать много чудесных открытий, только вот как они будут связывать все свои находки воедино. Игра в бисер такая же далёкая от нас, как для тех археологов станет новая игра в бисер, где вместо шахматной доски будет использована новейшая аппаратура, самостоятельно строящая гипотезы.

Будут компиляторы цвести, объединяя несовместимое. Попытка осмысления “Игры в бисер” наталкивается на стену непонимания. Есть писатели, которым нравится развивать сюжет; есть писатели, чьей главной забавой всегда является философия; есть писатели, сосредоточенные на переживаниях.

А есть Гессе. Либо поймёшь, либо закроешь.

» Read more

Карлос Кастанеда “Сила безмолвия” (1987)

В восьмой по счёту книге Кастанеда решается рассказать о сталкинге. Хватит копаться внутри себя и внутри других, пора начинать общаться. Именно этому и учит сталкинг, который по сути и является инструментом для общения с людьми. Сталкер в понимании Кастанеды – это маг, своего рода, представитель пресс-службы нагвализма. Сам же Кастанеда, как и многие, говорит о неблагозвучности термина. Сталкинг – неприятное слово. Но тут же Кастанеда замечает, что сказать сталкер проще, нежели каждый раз говорить что-то вроде “тот, кто практикует контролируемую глупость”.

Кастанеда вновь копается внутри основ. Вспоминает само название учения Дона Хуана. Его можно назвать нагвализмом – это будет ближе к сути. Ведь учение крутится вокруг нагваля, высшей формы магов, двуединого союза мужчины и женщины, наблюдающих за полётом орла. Отнюдь не нагвализм. Правильно учение будет называть магией. Просто магией. Даже не галлюцинациями, как, я слышу, кричат с задних рядов люди, только-только начавшие читать книги Кастанеды. Ребята и девчата, не останавливайтесь. Не с того начал Кастанеда. Тут трудно спорить. Книги о том, “как собирать, сушить и раскуривать” создают негативный облик для учения Дона Хуана. После такой пропаганды галлюциногенных свойств мексиканских кактусов не каждый рискнёт афишировать своё знакомство с книгами Кастанеды. И зря. Читайте от начала и до конца. Нагвализм – штука притягательная. Толком ничего не поймёте, но будете знать о чём думает отдельный человек в отдельно взятой реальности.

Потеряв Дона Хуана, Кастанеда всё больше вспоминает своего учителя. Учиться сталкингу должен каждый маг, но не каждый маг овладевает сталкингом до конца. У каждого в группе своя специализация. Покуда Кастанеда является нагвалем, кто-то будет сталкером. Чаще всего сталкерами становятся женщины, у них большая социальная адаптация и им исторически проще даётся общение, нежели что-то другое. Выйдя из тяжестей пещерных перебранок, ныне дамы возлегают у телевизора и смотрят на перебранки других – это самое любимое занятие женщин. Сталкеры же не наблюдают, они непосредственно принимают участие в общении. Кастанеда с юмором вспоминает, как Дон Хуан ещё будучи учеником учился искусству сталкинга. Учитель одел и обул его в женскую одежду и в таком виде заставил прожить некоторое время, совершая путешествие. Жестокий урок пошёл на пользу Дону Хуану, бывшему более гордым индейцем, нежели податливым американцем как Кастанеда.

Главное значение в сталкинге уделяется трём уровням точки сборки:
1 (низший) Разум. Он доступен всем людям. Обладающие большим разумом становятся влиятельными людьми, им неведомы остальные уровни.
2 (средний) Безжалостность. Сталкер разрушает чувство собственной важности.
3 (высший) Безмолвное знание. Всё понятно без слов.

С самого начала Дон Хуан пытался добиться от Кастанеды принятия мира магов без лишних вопросов. Мир магов надо принять и не сравнивать с реальным миром. Именно для этого Кастанеда на первых порах курил галлюциногены, чтобы раскрепоститься и попытаться понять иную реальность. Иная реальность с миром магов имеет мало общего. Просто нужно для себя усвоить, принимая извращённую реальность, понимаешь что происходящее реально. Другого способа, кроме как такого, у Дона Хуана нет. Есть мир магов и есть мир реальный. Эти миры не пересекаются. Кастанеде тяжело принять необычные явления, которые он наблюдает. Его разум пытается дать обоснование видимым явлениям, а не принимает их как само собой разумеющееся.

Когда Кастанеда начнёт понимать, что мир не прост, что есть иная реальность за гранью разумного, когда он перестанет задавать вопросы, тогда он сможет овладеть высшей ступенью точки сборки. Его создание получит полный контроль над разумом и находиться одновременно в нескольких местах для него уже не будет проблемой. Великие сталкеры прошлого могли находиться одновременно в четырёх и больше местах.

» Read more

Роберт Хайнлайн “Дверь в лето” (1956)

Фантастика Хайнлайна имеет свою специфическую особенность. Хайнлайн не старался заглядывать слишком далеко. В тех книгах, где действие происходит в не самом далёком будущем, а иные события касаются дел давно минувших, там читатель напускает на себя важность и обвиняет Хайнлайна в неправильных прогнозах. Слишком много брал он на себя, за пятьдесят лет человечество вышло в космос, слетало на луну, да заглохло внутри планеты ещё больше, нежели до этого. Увеличилась социальная адаптация, скорее воплотилась в реальность фантазия антиутопистов. Нет в минувшие десять лет вокруг нас чего-то гениального, есть лишь погружение в собственные грёзы и больше ничего. Наука не продвигается вперёд, а топчется вокруг нужд потребительского рынка. Наука двигается вперёд, но не в том направлении и не теми способами. Фантастика Хайнлайна поэтому и запинается, что не ведал Хайнлайн такого невежества со стороны будущих поколений. Пипл хавает попкорн, светит в глаз персональным коммуникатором, всегда на связи и практически одет в быстросохнущую одежду с изменяемым рисунком. Реальность нулевых годов XXI века шагнула не так далеко, как мог предположить Хайнлайн. И за это надо не его надежды осуждать, а самих себя и жадность всего человечества с извечным потребительским отношением к жизни.

“Дверь в лето” – книга о будущем. Не смотрите на года, наука пока не шагнула так далеко вперёд, да за такой короткий срок. Доступна услуга заморозки до лучших времён с пожеланием проснуться в любой отрезок будущего. Машина времени тоже под вопросом. Учёные что-то там делают в своих лабораториях и не каждому дано знать, чем же там всё-таки занимаются. Главному герою, блестящему гениальному учёному, наука близка по духу. Не знаю, откуда взял Хайнлайн идею робота-уборщика, так плотно вошедшего в жизнь некоторых граждан с квартирами без порогов, но главный герой книги как раз такого разрабатывал. Он-то мечтал, что такой робот эволюционирует и будет верным слугой человека, который не только подметёт, но и мешок с картошкой на даче перехватит и лунку вместо таксы выкопает. Где там… не надо человечеству таких щедрот. Пускай продаётся убогий пылесос с самостоятельным программным обеспечением. Человек не может адаптироваться и быстро развить технологии. Хоть сто раз говори о барьере в виде авторских патентов и прав. Деньги в карман, а наука побоку.

Хайнлайн – идеалист. В его уме человечество движется вперёд семимильными шагами на правах честной конкуренции, не давая миру погрязнуть в мегакорпорациях. Всегда есть компания с равноценными возможностями. Такой подход к бизнесу античеловечен, он не может иметь ничего общего с реальностью, хоть как ты не пытайся наладить процесс в честном порядке. Это мешает класть деньги в карман.

Впрочем, деньги во главе угла. Именно они способны погубить главного героя. Не сразу читатель понимает, что перед ним не гениальный учёный и не жертва радиационного взрыва, а видит читатель спившегося человека, потерявшего в этом мире всё, преданный лучшими друзьями, желающий лишь погрузиться в долгий сон и очнуться в будущем, где уже не будет предавших его людей. Хорошая мечта в мире, где, как думает Хайнлайн, уже через двадцать лет будет существовать возможность погружать человека в анабиоз с помощью криокамеры. Недалёкий отрезок времени – вот ошибка Хайнлайна. Из-за этого нынешний читатель относится с большим скепсисом к его книге. Усмехается во весь голос невежда. Не способен его мозг переставить несколько цифр и получить своё собственное будущее, которое и в далёкой-то перспективе сомнительно. Что говорить о машине времени, коя также предстанет перед читателем.

Допустим, герой спился и готов пуститься на отчаянный шаг. Пускай Хайнлайн отправляет его в долгий сон. Но Хайнлайн не прост. Кто же мог ожидать, что такая простая с виду история окажется наполненной жаждой жизни, сметливости, детективного сюжета, юридическо-экономических подробностей и, самое главное, кота. Такой кот в принципе может существовать – пьёт имбирное пиво, тихо сидит в переносной сумке и почти по-человечески говорит. Вполне может быть и существуют такие коты, хотя я не верю. Может это и не кот был, а сконструированный главным героем робот. Кот обаятелен, он покорит сердце читателя, он сыграет свою роль и не закончит жизнь на свалке.

Дверь в лето открывается тогда, когда холод начинает отпускать, и твоё сознание приходит в себя. Когда, после долгого сна, ты понимаешь, что можно прожить много жизней ещё и ещё раз. Не знал, наверное, Хайнлайн про эффект бабочки, сюжетец вышел бы точно на славу. Пожалуй не надо – всё органично и как надо.

» Read more

Фёдор Достоевский “Идиот” (1868)

Картон. Толстый увесистый картон. И такого картона в книге много. Достоевский писал не просто на бумаге, он писал на картоне и писал много, уходя влево, отходя вправо, тщательно избегая пути вперёд. Пусть читатель мучается и шагает неровным шагом следом за автором, авось кривая выведет туда куда надо, а если и не выведет, то всяко в жизни от этого хуже ничего не случится. Похоже, после “Преступления и наказания” Достоевский взялся за ум, он уже выработал свой поздний слог и не искушает читательского гнева, набивая объём для книги уменьшительно-ласкательными суффиксами, так обильно им используемые в раннем творчестве. Стоит похвалить, Фёдора Михайловича. Может и будет что-то путное ближе к концу творческого пути.

“Идиот” – книга не совсем многогранная, она просто разноплановая, но не в плане разности, а в плане пересмотра своих жизненных приоритетов. Достоевский многое вытерпел и большинство личных переживаний постарался воплотить в этой книге. Заодно и объём будет. Внутренняя философия Фёдора Михайловича изливается на читателя бурным потоком. Исповедь от первого лица. Мало кто из писателей способен передать настоящие ощущения человека, которого через пять минут должны казнить. Достоевский испытал это на личном опыте. Он с радостью делится им с читателем. Корит ли себя Достоевский? Нет, он просто делится своими эмоциями, вкладывая личные переживания в уста героев. Достоевский не ограничивается собственной практикой. От него получаешь лёгкий экскурс в мир других подвергнутых казни. Пестует Достоевский и гильотину – страшное французское орудие для казни, позволившее казнить людей тысячами за один день, казнить механическим способом, очистив свою совесть за смерть другого человека. Достоевский верно замечает – имеют ли право люди казнить других людей. Законное убийство такое же незаконное.

Главный персонаж в книге – это князь Мышкин. Буквально принц на белом коне с прошлым Золушки. Всю книгу его обливают грязью. Мышкин – Чарли Гордон из “Цветов для Элджернона” Киза. Достоевский не рассказывает о чудесах медицины, когда идиот становится умным человеком, способным связать несколько слов в предложение. Достоевский не называет его открыто идиотом. Почему-то диагноз Мышкина – эпилепсия. От неё же он и лечился в Швейцарии. Но не от идиотии. Мышкин так и не предстанет перед читателем в образе олигофрена. Всегда будет милым и симпатичным, да довольно рассудительным человеком с твёрдым устоявшимся взглядом на мир. Его невозможно переубедить. Он скорее идиот по отношению к жизни, так думают все иные персонажи книги, чем идиот по диагнозу.

Что касается других персонажей. Вы знаете, они действительно картонные. Описываемые Достоевским сцены достойны психиатрической больницы. Такие страсти и рассуждения просто ужасают своим возвышенным слогом и притянутостью. В книге все больны, всем можно смело ставить диагноз. От поведения дам возникает желание захлопнуть книгу. Как с такими фуриями вообще можно было общаться. Это не стервы – таких женщин даже не знаешь как назвать. Либо высший свет был настолько извращённым, что просто выбрать было больше некого, либо мужчины – порядочные тряпки. События развиваются стремительно, но до третьей части. После книгу можно не читать. Достоевский высказался уже обо всём, о чём он хотел сказать. Последние две части – просто непонятны. События сумбурны, нелогичны, описаны поверхностно.

Да, имя Фёдора Михайловича уже многим способно закрыть глаза на многие огрехи. Он просто не мог писать плохо. Однако, почему же не мог? Мог, и писал плохо. Только теперь у него стало получаться лучше. Вся жизнь Достоевского была полна событий, он старательно изливал мысли на бумагу. “Идиот” получился таким – объёмным, живым, великосветским, но слишком кричащим и одиозным. Правду в книге искать не стоит. Её там нет. Есть накал страстей. Пожалуй и всё.

» Read more

Фань Вэнь-лань “Древняя история Китая” (1953)

“Быть жителем мелкого государства хуже, чем большого; быть жителем крупного хуже, чем жителем единого”
Фань Вэнь-лань анализирует древнюю историю Китая

Нет в мире больше такого государства как Китай. Государства древнего, единого, могущественного. Государства, выросшего в противовес западной цивилизации, наученного всему своим собственным горьким опытом. Это государство ведёт историю уже более четырёх тысяч лет. В этом государстве было сделано много изобретений, перенятых другими странами. Всё это Китай. Его история полна событий. Если о ином народе можно только строить догадки, то китайская история чётко выстроена. Всё тщательно записывалось современниками.

И вот перед нами одна из первых попыток увязать всю историю Древнего Китая в одной книге. Политическая обстановка коммунистического толка сильно оказывала влияние на Фань Вэнь-ланя. В книге присутствуют цитаты из сочинений Ленина, Маркса, Энгельса и Мао. Без такого в нехудожественной литературе того времени было просто не обойтись. С другой стороны, книга написана до Культурной революции, а значит в ней ещё остались крохи мыслей былого китайского миропонимания, сокрушённого беспощадной жаждой реформ и старанием забыть старые традиции.

Современный Китай – наследник Древнего Китая. Четыре тысячи лет назад было много мелких царств, но все они были населены китайцами. Принято считать, что Китай является многонациональным государством при преобладании одной нации Хань. Мы говорим китайцы и не делаем особой разницы между ними. Примерно как на западе говорят русские и не делают особой разницы в том, что есть русские, а есть россияне. Так и в Китае – есть Хань. Впрочем, почему именно Хань?

Наше с вами прозвание страны Китаем пошло от одного из злейших врагов самого Китая, с которыми русский народ вступил в контакт. Особой разницы не делал никто уже тогда. Давайте вернёмся к Хань. Поднебесное государство всегда называлось по имени правящей династии. До Хань – были Цинь. Хань и Цинь – первые государства, воплотившие в себе все мелкие царства в виде единого государства. И случилось это довольно давно – чуть больше двух тысяч лет назад. Единое государство мало касается “Древней истории Китая” за авторством Фань Вэнь-ланя, поэтому о нём скажем вкратце ближе к середине очерка.

Разбираться в археологических находках нет нужды. Тем более с момента написания книги прошло слишком много лет, за это время современная археология Китая шагнула далеко вперёд и сделала больше выводов иного толка. Читателя больше заинтересует происхождение китайского письма. Прообразом иероглифов были триграммы. Там действительно были чёрточки, расположеные в виде квадрата по три горизонтальные черты. Фань Вэнь-лань даже пытается их сравнивать с азбукой Морзе. Уже тогда археологи нашли закономерность в триграммах. Они мало чем по своей сути отличались от китайских иероглифов. Только иероглифы трансформировались во множество видов при одинаковом звучании многих из них, а триграммы как и современный китайский язык при своей одинаковости могли иметь множество значений. Слово “цянь” может означать одновременно небо, отца, нефрит, металл. А слово “дао” не просто путь, как всем известно, но ещё имеет и другое важное для всего востока значение. “Дао” – это рис. Пока читаешь книги и смотришь на китайские слова, потихоньку начинаешь чувствовать себя знатоком. Мужчина – “фу”. Шаг – “бу”.

Из древних верований стоит отметить, что китайцы по своим верованиям произошли от собаки. Не зря ведь всю долгую историю соседства с варварскими племенами, эти самые племена поднимали на смех китайцев, ведь предки степняков – не иначе как волки. А волки сильнее домашних собак, сидящих за оградой, которую всё равно можно обойти, а при умении и перепрыгнуть. Однако, собаки собаками, а божественное мироустройство китайцы принимали, да не как западный человек. Китайцы никогда не приписывали природные явления и изобретения богам. Всего китайцы добились сами, посему на каждое изобретение есть свой древний правитель, а на каждое природное явление тоже есть правитель, сумевших его обуздать и научить китайцев как правильно с ним иметь дело. Так и повелось, что китаец теперь надеется в первую очередь на себя, а западный человек, выросший на философии древних греков, надеется на помощь сверхъестественных сил.

С 2000 года по 1500 год до н.э. возникает крупное государство Ся. Вводятся 10- и 12-ричные системы для нужд земледелия, связанные с анимизмом и астрономией. Это мы, неразумные, верим в год металлической лошади и читаем гороскопы, а китайцы уже четыре тысячи лет назад не чепухой страдали, а искали закономерности для собственных бытовых нужд. Во время Ся на востоке практикуется рабство. Раб — не считается человеком. Он хуже животного. Убить раба можно без зазрения совести. Рабы, разумеется, последствие войн. В Китае всегда было много людей и было много войн. Ся знаменуется для истории уходом от первобытного строя и переходом к созданию государственности.

С 1500 года по 1000 год до н.э. на смену Ся приходит Шан. Приручены все домашние животные, в обиходе появился металл, рабство осталось в силе. Помимо Шан было множество других мелких царств. Фань Вэнь-лань опирается только на крупные, послужившие основой для развития Китая.

После Шан возникает время Чжоу, золотого периода в истории Китая по мнению Конфуция. Формируется феодальный строй. Рабы превращаются в крестьян, их просто так уже не убьёшь, тем более отныне перестали их хоронить заживо в могиле знатного человека. Теперь крестьяне будут только крепчать и регулярно устраивать бунты против притеснений. Власть отныне государь передаёт сыну, а не своим братьям, как это было при Ся и Шан. Традиции моногамии уходят, уступая место полигамии, однако браки между представителями одного рода попадают под строгий запрет. Делалось всё это для укрупнения правящей прослойки и служило основой для зарождения будущей аристократии.

Если Шан пришёл на смену в результате внутреннего переворота, то Чжоу изначально являлись агрессивным соседом Шан. Внутренняя политика Чжоу была более революционной для своего времени, что привело к усилению позиций и постепенному захвату соседних царств. Со временем под их ударами пали Шан. Так возникло Западное Чжоу. Бывшее центральным государством Китая с 1000 года по 770 год до н.э.

Фань Вэнь-лань упоминает Пекин, бывший вотчиной одного из наследников Чжао-гуна, называвшийся тогда Цзи. Перечисляет наказания того времени: клеймо на лице, отрезание носа, отрезание ног, кастрирование мужчин, отрубание головы и обращение женщин в рабынь. От любого наказания можно было откупиться и это не было коррупцией. Существовал строго утверждённый тариф на все виды наказаний. Если есть деньги, то можно творить полное беззаконие, главное иметь кошелёк при себе. Со временем, это всё, конечно, превратилось в систему взяток, процветавшую в Китае до середины XX века. Может процветает до сих пор, этого я не знаю. Всё-таки трудно истребить традицию, официально признанную и существующую более трёх тысяч лет. Китайцы всегда осознавали сиё зло и иногда пытались с ним бороться. Любопытные могут прочитать “Речные заводи” Ши Най-аня. Вот там система круговой поруки во всей красе.

Во время чтения убеждаешься в истинности слов Фань Вэнь-ланя, в любом своём слове он ссылается на авторитетный источник современника событий и таких источников очень много. Я выписал для себя многие из них. Сомневаюсь, что среди переведённых на русский язык будет хотя бы десятая часть, однако для себя я выделил следующие: Инзин (книга перемен), Ле-цзы (даосизм), Байхутун (каноны), Хань Фэй-цзы (легенды), Дай дэ (этикет), Гоюй (истории царств), Шаньхайцзин (география), Лицзи (книга установлений), Шаншу (предания), Мо-цзы (моизм), Чжушу цзинянь (бамбуковые анналы), Мэн-цзы (конфуцианство), Шицзин (книга перемен), Шибэнь (родословные), Юэцзюэшу (юэ), Тунсисяньчжи (южные народы), Шицзи (исторические записки), Гуань-цзы (экономика), Сюнь-цзы (философия), Хуаянгоцзи (ба и шу), Чжаньгоцэ (борющиеся царства), Люйши чуньцю (земледелие), Хуайнань-цзы, Ян Дань-цзы (художественное произведение), Наньцзин (медицина), Нэйцзин (внутреннее), Линшу (акупунктура). Фань Вэнь-лань всё анализирует и со своей стороны выдаёт картину событий. Учитывая же время написания и его изначальный порыв рассказать историю Китая именно со стороны основных положений марксизма-ленинизма, то не удивляйтесь чрезмерному сочувствию крестьянам и иному трудовому люду. Ведь не зря Фань Вэнь-лань осуждает капитализм. При Западном Чжоу не было рабства, а в капиталистических странах оно есть, правда в скрытой форме.

При Чжоу разрослась сеть дорог. Китайцы любят сравнивать иероглифы именно с пересекающимися дорожками, так велико их было тогда и так велико их количество сейчас.

На смену Западному пришло Восточное Чжоу (770-400 до н.э.). Время тогда было лихое. Усиливается децентрализация власти. Многие царства подтянули свой уровень и стали влиятельными фигурами на политической карте. Чего только стоило изначально хилое царство Цинь, объединившее под своим крылом умных людей из других царств. Наверное именно Цинь, первым в истории человечества, ввело понятие “утечки мозгов”. Цинь противостояли следующие царства: Чу, Ци, Цзинь, У и Юэ. Эти царства не раз пытались объединиться в борьбе против Цинь, но каждый раз кто-то больше заботился о собственных интересах. Этим Цинь и пользовалась, заключая союзы то с одним, то с другим царством, то против одного, то против другого. Шаг за шагом Цинь удалось объединить Китай. Именно в это время жили Конфуций (царство Лу), Мо-цзы (царство Сун). В царстве Чу зародился даосизм. Война Цинь за власть является одним из важнейших отрезков в истории Китая, известное как Чжаньго (период Борющихся царства). В 336 году до н.э. Цинь вводит в обиход деньги.

Хотя государства и боролись друг с другом, они всё-таки желали быть единой страной. Это выгодно для торговли, выгодно для земледелия и выгодно для мирного сосуществования. Никто не будет подтоплять твои рисовые поля, в засуху наоборот будут делиться водой. Свободная навигация по Хуанхэ.

Древним философам Фань Вэнь-лань отдаёт особое предпочтение. Может после этой книги у людей наконец-то откроются глаза на фигуру Конфуция, помимо которого большинству людей неизвестно китайцев. Назовите китайца? Конфуций. А ещё? Ээээ… Вот так и есть. Конфуций – средоточие мудрости. Ему Китай обязан всем. Конечно, Конфуций ведь был за сильную власть единоличного правителя. Мудрый Кун считал, что каждому месту нужен один человек. Не “незаменимых людей не бывает” как сказал бы Сталин. Конфуций так не считал. Каждый человек важен. Только кто-то должен править, а кто-то быть рабом. Конфуций возвёл в почёт сыновнюю почтительность, без которой немыслимо существование государства. Сейчас родителей подрастающее поколение редко уважает, а Конфуций за такое отправлял на плаху.

В противовес Конфуцию выступает фигура Мо-цзы, проповедника всеобщей любви. Он отрицал консервативный взгляд на мир, порицал заносчивость и чванство, призывал быть скромным в быту. Фань Вэнь-лань особо пестует моизм, его по сути можно назвать предвестником идей Маркса. Конфуцию и Мо-цзы противостоял Ян Чжу с идеей “всё для себя”. Мэн-цзы (последователь Конфуция) сравнивал янчжусцев с животными, отвергающими собственного отца, а значит и противников всего государства. Опровергал он и крестьянскую философию Сюй Сина, говорившего: “Правители и народ должны вместе обрабатывать землю; кто не пашет, тот не ест. Ткани разной длины должны цениться одинаково, пряжа разного веса – также одинаково, различное зерно – также, башмаки разного размера – также. Тогда не будет разных цен, и даже если на базар пойдёт мальчик, его не смогут обмануть”. Казалось бы в словах Сюй Сина заключена сама идея коммунизма. Однако, Фань Вэнь-лань всё-таки добавляет мудрый ответ Мэн-цзы: “Товары неодинаковы, и цена на них тоже разная. Если большие и маленькие башмаки будут продаваться по одной цене, то кто же будет делать большие? Если делать так, как говорит Сюй Син, то в Поднебесной больше не будет товаров хорошего качества – как же тогда управлять государством?”. Утопия невозможна, если верить конфуцианцам.

Рука об руку с конфуцианством шёл даосизм. Философия мифического Лао-цзы была такой же консервативной. Всё в мире идеально, лучше быть уже не может, лучше ничего не делать, а просто созерцать. Настоящий даос тот, кто сможет принять действительность как факт и будет жить в гармонии с окружающими. Весьма удобно.

Не все китайские философы пытались разобраться с поведение людей. Остались труды тех, что разбирались с окружающим миром. Они не выясняли из чего состоит мир, но также пытались найти хоть что-то полезное для человека. Китайцы до V века до н.э. считали небо круглым, а землю квадратной. Цзоу Янь призвал строить понимание мира по принципу “зная малое, можно размышлять о большем”. Он внёс большой вклад в миропонимание китайцев. Китайцы всегда вскрывали трупы умерших. Во многом благодаря этому их медицина шагнула далеко вперёд.

Был у китайцев и отрицающий всё Сюнь-цзы. По его мнению человек должен стоять выше природы, ни с чем не считаться, заботить лишь о благе человечества. Дополнительный кирпичик для абсолютизма.

» Read more

1 16 17 18 19 20 21