Tag Archives: сборник

Александра Бруштейн «Вечерние огни» (1963)

Бруштейн Вечерние огни

Жизнь прожита, краткие итоги подведены: осталось малое — показать, как некогда плохое обернулось благом для тебя и для общества в целом. С какой бы категоричностью читатель не подходил к творчеству Александры Бруштейн, она показала сугубо своё мировоззрение, если и содержавшее в себе отрицательные черты, то только в адрес царского правительства. И не стоит пытаться сравнивать её прошлое с настоящим днём читателя — это не будет правильным подходом к пониманию мыслей некогда жившего человека. Если кому-то не довелось хлебнуть горя определённой для других участи, то не его в том вина. А если бы и хлебнул, то не всякий человек станет с пессимизмом осуждать с ним случившееся. Сослагательные действия были и будут, они субъективны и каждый имеет личные представления о них. Поэтому вечерние огни загораются, а после гаснут, чтобы завтра загорелись такие же огни, но уже для других людей, которые станут их понимать иначе.

Бруштейн разбирает три момента. Первый — рост социального напряжения в 1905 году. Второй — история Шлиссельбургской крепости. Третий — успехи советских учёных в офтальмологии. Сразу становится понятным, первые два момента тесно связаны. Если в Шлиссельбурге отбывали заключение революционеры, то необходимо показать, кто сидел в данной тюрьме до них. А вот с офтальмологией всё проще. На склоне лет Бруштейн страдала от катаракты и много времени провела в одесской клинике, где видела примеры удачного лечения глазных заболеваний, вплоть до полного восстановления зрения у ослепших, но видела и неудачные медицинские вмешательства.

Стиль изложения у Бруштейн прежний. Рассказывая о чём-то, Александра не забывает о себе, помещая в текст истории, произошедшие непосредственно с ней. Не сказать, чтобы повествование становилось ближе к читателю, будто бы побуждая его оказаться причастным к излагаемому. Когда речь о событиях 1905 года, Бруштейн вправе поведать о том, чем она занималась в те роковые для страны дни. Говоря об узниках Шлиссельбурга, Александра позволяет осудить тот город, который она сама посещала, найдя его положение отвратным. С офтальмологической темой в прежней мере всё просто — будучи пациентом, Александра внимала страданиям других, радуясь, насколько продвинулись вперёд человеческие знания, позволяющие обречённым людям чувствовать причастность к возможности быть равными прочим.

Мир не без хороших людей. Пусть к таким испытывают неприятные чувства чем-то озлобленные люди, сами не испытавшие того, о чём пытаются судить по воспоминаниям других. Бруштейн права в собственном мировосприятии — остаётся за неё порадоваться. В конце жизни созерцать блеск страны, осознавая, насколько тебе повезло быть причастным к её судьбе, — это ли не радость? Гораздо хуже видеть развал государства, осознать ошибки находившихся у власти и умирать с осознанием этого. Любая страна входит в период разлада общества, становящегося перед необходимостью бороться за существование. Такое было в истории всех государств, будет и в истории нынешних государств. Значит, надо следовать образу мыслей Бруштейн — не искать отрицательных черт нынешнего времени и не проявлять излишнюю категоричность. Если человеку повезло жить в спокойное время — честь и хвала судьбе за такой подарок.

Вечерние огни загораются и гаснут. Кто видел их до нас, не знали, какими будем видеть их мы. И мы не знаем, как будут видеть вечерние огни следующие поколения, как огни наших дней, так и огни тех, о которых сейчас смеем судить. От горестных эпизодов истории не убежать. И не надо от них бежать. И не надо их осуждать. Прошлое даётся в качестве примера, жить же следует настоящим, дабы будущее не обратилось в прошлое, дабы будущее наступило, дабы было для кого в будущем загораться вечерним огням.

» Read more

Александр Куприн — Рассказы 1896

Куприн Рассказы

Человека нет на празднике жизни. Его пожирает Молох. И всё равно человек находит возможности быть выше обстоятельств, жить в своё удовольствие. Как у него это получается? Нужно не зацикливаться на принципах и, обязательно, забыть о человечности. Покуда люди привыкли понимать под человечностью синоним гуманности, они продолжают тем себя губить. А что есть человечность на самом деле? Обыкновенная тяга к разрушению всего, начиная с души и заканчивая окружающим миром. О том ли думал Куприн в 1896 году? Перечень написанных им рассказов следующий: Странный случай, Бонза, Полубог, Наталья Давыдовна, Собачье счастье, Кляча, Блаженный, Сказка, Кровать, Ужас, На реке, Чужой хлеб, Друзья, Марианна.

Человеком управляют обязательства. Кажется, он должен соответствовать возложенным на него обязательствам. Если родился в определённой стране, значит должен соблюдать её законы. Если исповедует веру, должен подчиняться и её законам тоже. Если родил детей — воспитывать их. Если получил помощь — оправдывать её. Если дал слово — его держать. За всеми обязательствами не осталось самого человека. Более того, человек рад считаться причастным к соответствующему обязательствам социуму, готовый на крайние меры, ежели то от него потребуется. Выбора у человека нет — он должен жить согласно всему этому. И он пойдёт на решительный шаг, когда усомнятся в его способности соответствовать обязательствам. Так формируется самоубийственная натура, показанная Куприным в рассказе «Странный случай».

Странностей хватает человеку. Когда кто-то не соответствует ожиданиям, на нём вымещают обиды. И пусть правда находится на поверхности. Человек не желает оную замечать. Проще вынести скоропалительное суждение, основанное на подозрениях, нежели разобраться в обстоятельствах. Нет ничего хуже оказаться крайним в ситуации — данного факта будет достаточно для осуждения. Пусть Лев Толстой поучает мальчика: «Спасибо, что правду сказал», такой же мальчик у Куприна удостоится полагающейся ему за провинность критики. «Бонза» разбилась, следовательно полагается за это ответить. Виновного нет? Будет найден!

Есть люди, на которых вымещать обиды проще всего — на блаженных. На Руси их издревле считали отмеченным Богом людьми. Но в чём их вина? Они с радостью принимают происходящее с ними и не занимаются тем, чем сейчас так озадачен читатель. Разбираться в творчестве Куприна с помощью чьего-то понимания блаженный не станет. Он не поймёт, каким нелепицам подвержены люди, считающие себя умственно полноценными, чья полноценность заключается в следовании обязательствам. Истинная жертвенность возможна именно со стороны блаженного, тогда как прочий человек верен принципам. Так появляется в рассказе Куприна тот самый «Блаженный», готовый протянуть руку помощи бедствующему. Не из определённых соображений, а из желания оказать деятельное внимание нуждающемуся.

Человек привык находиться в тупиковых ситуациях. Речь не о безвыходных положениях, а об их противоположном значении. Допустим, всеобщее счастье — это тупик, равноправие для всех — такой же тупик. Дорога в один конец без возможности выбрать другой путь — есть следование к проблемам, обязанным привести к разрушительным последствиям. Позволяя кому-то чувствовать абсолютную власть, значит подвергать общество опасности. По Куприну получается, человеку полагается тянуть общую лямку и не стремиться превзойти свои возможности. К чему это приведёт? Благородное создание обратиться в «Клячу», стоит ему предъявить требование выполнять тяжёлую работу. Но и это является тупиком.

Почему же человеческое общество настолько жестоко? Лучше взглянуть на него чужими глазами. Как видят человека собаки? Они воспринимают его безжалостным созданием, в злобе своей получившего возможность управлять миром только благодаря неуживчивому характеру. Всё человек подчиняет себе, как природу, так и другого человека. В чём же заключается «Собачье счастье» среди людей? В питомниках собак кормят мясом собак, для получения мягкой кожи для перчаток, данную кожу живьём сдирают с преданных человеку зверей. Где может быть то самое собачье счастье? Оно где-то есть, но не среди тех собак, что взялись судить о мире людей, отправляющих их на бойню.

Может есть среди людей достойные похвалы? Те, кого допустимо назвать «Полубогом»? Только ничего божественного в них нет. Они чванливы, упиваются славой и топят всех, кто становится у них на пути. Человек человеку зверь — в любой ситуации и при любых обстоятельствах. Исключения возможны, человек на них смеется надеяться. Они ощутимы, стоит оторваться от рассказов Куприна и взглянуть на мир, где кроме горя и страданий существуют примеры добра и подлинного счастья. Среди ранних произведений Куприна такое почти не встречается.

Есть нейтральные персонажи. Например, «Наталья Давыдовна». Она понимает сущность человеческого общества, связана определёнными обязательствами. И пусть мир продолжает вращаться вокруг оси, ей до того дела нет. Нужно уметь отдыхать от работы. Позволительно съездить на курорт, развеяться, после свежим возвращаясь к обыденности. Никто не знает о её грехах — её совесть чиста. Наталья Давыдовна из тех, кто стремится жить, кому претит отсчитывать дни до получения следующей заплаты.

Люди скажут — так некрасиво поступать. Возможно. Но скажи Наталья Давыдовна о своих пристрастиях, её бы не съели живьём и не стали ли бы перемывать кости? Куприн то наглядно продемонстрировал в рассказе «Кровать». Старик купил на аукционе большую широкую кровать. Жены у него нет. Спать на кровати не с кем. Тогда окружающие его люди начинают над смеяться и побуждают обзавестись подругой. Спрашивается, насколько позволительно мешать человеку, навязывая ему собственное видение? Иного в человеческой среде не наблюдается — все ожидают соблюдения определённых обязательств, даже от стариков.

Человеку требуется преодолевать преграды. «Сказка» окажется реальностью. «Ужас», «На реке», «Чужой хлеб», «Друзья», «Марианна» — не столь существенно важные рассказы Куприна. О них ни слова.

» Read more

Александр Куприн — Рассказы 1895

Куприн Рассказы

В 1895 году Куприн не отметился крупным произведением. Источником его вдохновения являлось наблюдение за жизнью и поиск новых сюжетов для рассказов. Александр посещал зоопарк, смотрел в окно, знакомился с периодической печатью. Всюду примечал для себя детали, создавая после собственные художественные произведения. Тон его продолжал оставаться наставительным. Куприн предпочитал поучать читателя, нежели стремился развлечь. Перечь рассказов за 1895 год следующий: Воробей, В зверинце, Игрушка, Столетник, Просительница, Картина, Страшная минута, Мясо, Без заглавия, Ночлег, Миллионер, Лолли, Пиратка, Светлая любовь, Жизнь, Локон.

Трагедия человеческой жизни — интересная тема для творчества. Можно рассказать о переживаниях человека, чтобы следом продемонстрировать беззаботную жизнь пичуги. Происходящие в мире события отчего-то сильно беспокоят человека, и это при том, что от человека происходящее никак не зависит. Человек принимает перемены близко к сердцу и имеет склонность высказывать по тому поводу своё, лишь ему интересное, мнение, вместо того, чтобы наладить личную жизнь, в которой больше трагических моментов для него, нежели проблем во всём мире вместе взятых. Для оправдания сих слов достаточно взглянуть на кого-то конкретного. Допустим, на людей на днях потерявших близкого человека. Их горе истинно, их стенания — подлинно правдивы. Но горе пройдёт, стенания затихнут. И что останется от некогда жившего человека? Ничего. Почему бы тогда не подрывать здоровье и не обратиться за помощью к братьям меньшим, к воробьям? Рассказ Куприна «Воробей» — призыв к беззаботности.

В чём забота человека? Ощущать свободу, видеть удовлетворение потребностей и наслаждаться действительностью? Когда такое было, чтобы человек всем оказывался доволен? Человек с пещерных времён пребывает в ограниченном пространстве, должный выполнять возложенные на него обязанности. Свободным человек не может быть. Свобода для человека, как иллюзорное восприятие линии горизонта. Относительно свободны животные, но и они подчиняются требованиям природы. Оказаться за решёткой — явное расхождение с пониманием должного быть. Куприн постарался рассказать об ощущениях льва, находящегося «В зверинце». Свобода приходила к заключённому животному по ночам, он ощущал независимость от обстоятельств и волен был охотиться и передвигаться на своё усмотрение. Человеческая реальность оказалась ко льву жестокой. Не может дикое создание принять навязанных ему ограничений: будет рычать на дрессировщика, кидаться на прутья решётки. Для льва нахождение среди людей противоестественно. Люди же привыкли видеть в заключении других, не понимая, насколько сами заключены в аналогичные условия.

Животные стали заложниками людской потребности в развлечениях. И сами люди, что «Игрушка» среди себе подобных. Они могут мыслить о разном, находиться в радужных представлениях и помышлять о счастье, намереваясь поделиться хорошим настроением с другими. Жизнь жестока ко всем одновременно. Коварная её сущность порою ограничивается оттягиванием наступления неизбежного. И когда человек идёт, полный светлых надежд, он обязательно сталкивается с обратной стороной действительности.

Стоило ценить ранее. Не сейчас, когда похвалить получается красивых людей за их красоту или умелых людей за их умение. Достойные не удостаиваются похвалы и презираются. Обо всём человек судит поверхностно, не стараясь разобраться в деталях. Что стоило копнуть глубже в недра внешности или таланта? Разве внутри такого человека окажется слиток золота? Скорее оттуда полыхнёт чернотой рассерженной души. Не знает человек, кого он хвалит. Пестовать иногда нужно унижаемых. Куприн в качестве аналогии из растительного мира привёл «Столетник», цветущий один раз в сто лет и после умирающий. Это растение знает о своих качествах, понимает, как его оценят в последние часы его жизни, и будут вспоминать весь последующий срок до наступления столетнего возраста его детей. Но сколько боли и обид ему приходится выносить от вспыхивающих и угасающих цветов — не перечесть.

А может и заключается в том счастье столетника, что его не ценят и стараются не замечать. Красивые цветы срезают, стоит им расцвести. Такое понимание применимо и к миру людей. Девушка с симпатичной внешностью будет страдать, ежели осознает, выполнения каких потребностей будут желать окружающие её мужчины. Особенно трудно придётся такой девушке, если она не желает принимать доставшуюся ей долю. И ещё труднее, если окажется перед необходимостью кого-то попросить об услуге. Желание «Просительницы» обязательно окажется выполненным, при условии выполнения ответного желания, чаще однотипного и до скуки опостылевшего знающим хотя бы немного историю человечества. Плохо это или хорошо? Зависит от самой девушки. В том её счастье и в том её горе. Либо ярко гореть и сгореть, либо, подобно столетнику, быть гнобимой и вовсе ничего не иметь.

Есть среди людей иное чувство, позволяющее не предъявлять друг к другу требований — оно называется дружбой. Другу прощается многое. Друг не обязан быть красивым и талантливым. Ему достаточно быть просто другом: находить время для общения и стараться уделять внимание. Но и дружба бывает разная. Она легко рассыпается, стоит одному из друзей совершить опрометчивый шаг. Сложность человеческих взаимоотношений не поддаётся разумного осмыслению допускаемого. Если друга научить своему мастерству, а друг возьмётся завидовать тебе, станет поступать опрометчиво, как тогда быть? Разумеется, простить. Однократный поступок — кратковременная вспышка из-за одурманенного чем-то разума. Принял бы сам друг свой проступок критически и не совершал самоуничижительных дальнейших поступков. Всё же стоит нарисовать «Картину», чтобы друг мог её уничтожить. Дружба обязана проверяться на прочность, даже пусть для этого потребуется принести жертву. «Страшная минута» разразится в конце, тогда и станет понятно, так ли требовалось бояться ожидаемых неприятностей.

Кто не боялся, тот не поймёт, насколько подвержен человек страхам: бояться быть преданным, опасаться оказаться в должниках, либо совершить непоправимое. Всему есть среди людей место. Человек в крайнем случае идёт на спасительные меры, ведущие к разрушению структур головного мозга. Были бы причины тому адекватные. Доводить товарищей до безумия — не считается зазорным, зато зазорно осознавать, насколько определённый человек слаб внутренне. Если кто решил пойти учиться на медика, отчего ему бояться анатомировать человеческие тела? Казалось бы, «Мясо»… всего лишь мясо. Но сколько эмоций и сводящих судорогой дум возникает в голове. После такого голову хочется снести с плеч, отказавшись от принадлежности к людскому роду. Собственная кровь стынет в жилах, заставляя сердце останавливаться и погружать мог в туман. Не было до того бед, пока рассудок не взбунтовался.

Поэтому лучше оставить некоторые впечатления «Без заглавия» — они подобны окну во двор, где люди живут другой жизнью. Думается, ничем не лучше твоей собственной. Только не стоит никого пускать на «Ночлег». Иначе придётся вспомнить особенности человеческой натуры, склонной ломать свою и чужие судьбы.

Всё в руках человека. Красивый ли, талантливый ли, безнадёжный ли, какой иной — это не имеет значения, когда имеется осознание того, что всё в его собственных руках. И всё равно остаются люди, продолжающие надеяться на удачу. С чего некто обязан предоставить более лучшие возможности определённому человеку? Известно ведь, в казино прибыль идёт хозяевам заведения, на бирже тем — кому она принадлежит; их игроки — несущие деньги в кассу люди, чей выигрыш чаще мизерный. Остаётся верить в возможность найти кошелёк прямо на улице. Так было в прошлом, обронить оный вполне кто-нибудь мог. Неосознанно, конечного, и без злого умысла. Стоит допустить, обнаружение такого кошелька, а после человек становился самым богатым на планете. Вполне! Так как же найти такой кошелёк? Куприн поведал о том в рассказе «Миллионер». Однако, не стоит искать секрет лёгкого обогащения. Тайна нахождения богатства кроется прежде всего в трудолюбии.

Трудолюбие — важный аспект человеческого существования. Без труда нечего надеяться на благоприятную жизнь. Иным людям труд помогает решить проблемы. И поскольку труд не означает личного участия в процессе, то для осуществления задуманного допустимо привлечь сторонних исполнителей. Кого? Например, слона. Чем слон не люб в выполнении крамольных замыслов. Не захотел дрессировщик из рассказа «Лолли» выполнять черновую работу своими руками, так он привлёк к её выполнению слона. Знал бы читатель, какое задание поручалось животному, дальнейший ход рассуждений он бы понял сам.

Говорят, слон — сообразительное существо. В схожем качестве не уступает ему обыкновенная дворовая собака. Если и может человек найти верного друга, которому действительно безразличны качества человека, так такого он способен обрести лишь в собаке. И предать в подобной дружбе дано лишь человеку. Против денег ничего не сделаешь, они освобождают от наипреданнейших чувств. Проблема в другом, как после жить? В лучшем случае, останется горько пить. В худшем, осознать какое же человек мясо. Без лишний эмоций, банальный кусок плоти и продажная душа. Такому человеку, при его способности понимать, дано совершить одно оправданное действие, на которое он чаще и идёт. Не называйте собаку «Пираткой».

От таких разговоров не может быть речи о «Святой любви». Не тот ход мыслей сформировал у читателя Куприн в 1895 году, чтобы рассуждать о лучшем из человеческих чувств. Впрочем, найдено два тела, они были преданы друг другу. Почему же умерли? Читателю предстоит в том разобраться. Только без скоропалительных решений. Как бы птичий «Локон» не был принят за девичий. Опозоритесь.

Почему человек не ель? Он умер и очнулся в атмосфере праздника. Вокруг него хоровод, люди радуются. А может лучше оставить ель в лесу? Не губить «Жизнь» дерева из-за сиюминутной прихоти.

» Read more

Александр Куприн «Киевские типы» (1895-1902)

Куприн Рассказы

Кто продолжает смотреть на мир серьёзным взглядом? Пришло время вам расслабиться. Оставьте политику, забудьте о проблемах. Неужели происходящее вокруг можно воспринимать на полном серьёзе? Не проще ли подвергнуть действительность истинному пониманию? Сложного в том нет. Отбрасываем сомнения, заново смотрим на окружающий мир и говорим первое пришедшее на ум. Так и получается, что ранее понимаемое едва ли не крахом существующей системы, оказывается до безобразия смешным. Пример? Пожалуйста — Александр Куприн и его очерки о киевских типах.

Кто населяет Киев? Довольно сомнительные личности, если верить Куприну. Безусловно, не одним Киевом ограничивается их ареал. Они встречаются повсеместно. Подобных им можно встретить где угодно. Человек всюду человек. Было бы чему удивляться. Если не в конкретном описании, так при желании можно найти кого-то сходного. Вот перечень описанных Куприным типов: Студент-драгун, Днепровский мореход, Будущая Патти, Лжесвидетель, Певчий, Пожарный, Квартирная хозяйка, Босяк, Вор, Художник, Стрелки, Заяц, Доктор, Ханжушка, Бенефициант, Поставщик карточек.

Получается, добрая часть типов существует с давних пор и продолжает существовать поныне. Не так далёк по времени от потомков Куприн, описывая их. Не сильно изменились лжесвидетели, певчие, пожарные, квартирные хозяйки, воры, художники, доктора и ханжушки. В прежней мере выполняют свои роли. Для некоторых из них Куприн составил классификацию. Видимо, современники Александра не слишком разбирались в спецификациях типов. Понятно, доктор может быть весёлым, женским, пессимистом, спекулянтом, грубияном, а воры придерживаются узкой специализации: сведущее лицо, марвихер (карманник), скок (домушник), бугайщик (мастер подстав), аферист, шнифер (действует разбоем), есть и такие, кто дёргает за дверные ручки, надеясь найти незапертую дверь, и имеются те, кто укрывает краденное.

Некоторые типы ушли в прошлое, а может просто приняли другой вид. Например, босяк. Разве остались профессиональные нищие, перебивающиеся случайным заработком и отсыпающиеся в ночлегах? Думается, таковые перешли в разряд бомжей. Безусловно, некоторые люди не испытывают обязательств перед обществом, живя одним днём и в том находя счастье. Согласитесь, таких не назовёшь босяками, какими их показывает Куприн. И разве можно найти теперь Стрелков? Это такой тип, подобный босяку, только предпочитающий зарабатывать честным отъёмом денег у населения. Чуть позже, когда Российская Империя падёт, Стрёлки выйдут на большую дорогу и удостоятся романтического о себе представления, благодаря творчеству Ильфа и Петрова.

Трудно судить человеку в том мало осведомлённому, как обстоит дело в России с бенефициантами. Куприн их представляет организаторами игорных мест, теми, кто предоставляет пространство для мероприятия, обслуживает гостей и получает за это процент с каждого выигрыша. Безусловно, они должны были остаться. А так как сиё дело ушло в подполье, кто-то берёт на себя риски и продолжает заниматься подобным родом деятельности.

Поставщик карточек воспринимается полностью ушедшим в прошлое типом. Он поставлял порнографические изображения, чем располагал к себе людей и осуществлял тем их насущные нужды по прикосновению к запретному наслаждению от просматривания срамных картинок. Поставщик мог существовать вплоть до конца XX века, уступив своё значение с ростом интернета, распространявшегося по планете не из-за того, что он связывал людей, а по той причине, что позволял легко находить запретное, и, следовательно, давать доступ к карточкам любого желаемого содержания.

И всё же важнее понимать, Куприн писал не абы написать. Он сжигал сатирой мосты предвзятого к людям отношения. Лучше не зацикливаться и не делать проблему, когда можно подтрунить, доставив читателю тем удовольствие. Может и не заслуживали киевские типы такого к себе отношения, тогда насолили Александру чем-то другим. От злости ничего не оставалось, как ёрнически отозваться о студентах-драгунах — напыщенных и глупых, считающих себя важными и умными, представлявшими скорее то, что занимает место собственной пустотой; либо о днепровских мореходах, не представляющих, как управлять судном, при крушении бегущих первыми с корабля, зато во всё горло громко рассказывающими, какие они морские волки, как ходили по океанам, хотя далее определённого маршрута по Днепру они бы пойти побоялись.

Но кто вечен и неизменен, так это ханжушки — профессиональные молитвенные богомолки. Воистину, сколько прошло лет, а посещающие религиозные учреждения если о ком негативно отзываются, так только о них.

» Read more

Александр Куприн — Рассказы 1889-94

Куприн Рассказы

Талант требуется выковывать. Без жалости нужно смотреть на первые пробы пера. С усмешкой наблюдать за потугами критикующих читателей, ожидающих от начинающего творца гениальных произведений. После, когда годы пройдут, и стиль не изменится, тогда допустимо удостоить автора осуждающей критики, но пока человек в плане способности к художественному вымыслу ничего из себя не представляет — нечего губить народившееся желание к писательству. Случается так, что через множество посредственных трудов каким-то образом свет увидит нечто потрясающее. Кто бы мог подумать, как из Куприна, написавшего в 1889 году рассказ «Последний дебют», получится превосходный беллетрист? Тогда как сам рассказ никак не говорил о том: он был о некой актрисе в мутных полутонах…

Армейские годы наложили отпечаток на творчество Куприна. Отсидев положенное за вольное издание рассказа, не предупредив заранее командование о предстоящей публикации, он продолжил творческие изыскания. О чём писать, если не о любви? Но любовь — капризное явление человеческой потребности во взаимной симпатии. Будучи молодым, человек не волен воспринимать жизнь во всей её мере. Это стал понимать и Куприн. Возможно, вдоволь наобжигавшись, он обратился к мифологии, взяв мотив для следующего рассказа «Психея», написанный им в 1892 году. Ежели человек не может добиться ответной любви, ему под силу создать таковые условия самостоятельно. Как? Слепить статую, сильно в неё влюбиться и упросить небеса её оживить. Так ли холод мрамора отличается от невозмутимости девичьей холодности по отношению к испытывающим к ним симпатию молодым людям? А если особой разницы в том нет, допустимо метафорически разрешить дилемму, понадеявшись на возможное осуществление невероятного. Трудно обратить на себя взор понравившейся девушки, в той же степени трудно оживить статую, созданную для ответной любви своими руками. Только всякая любовь недолговечна. Прежняя холодность всегда возвращается в отношения — и горячий мрамор со временем должен остыть.

1893 год определил будущее Куприна, как писателя. Им создана повесть «Впотьмах». Отныне Куприн — знаток человеческой души, умелый рассказчик. Он знает, чем заинтересовать читателя, как усилить интригу и вызвать ответные чувства. Причём, чувства скорее негативные. Лучше шокировать, разрушить надежды, чтобы читатель остался с ощущением разбитого сердца. Никакой сентиментальности, лишь действительность, омрачённая присущей ей фатальностью. Это ярко проявилось в рассказе «Лунной ночью». Куприн с первых строк нагнетает атмосферу ужаса, заставляя паниковать главного героя, вызывая содрогание вместе с тем и у читателя. Два путника вели неспешный разговор во время прогулки, и один из них едва не довёл собеседника до истерики, поведав тому пробирающую историю о страхах. Кто ознакомился с данным рассказом Куприна, тот уже никогда не будет бояться. Что есть страх? Страх — это способность щекотать нервы, от которой надо получать удовольствие.

Настоящая писательская активность пробудилась в Куприне в 1894 году, когда он вышел в отставку и обосновался в Киеве. Никакой профессии он не знал, поэтому остановил выбор на художественном ремесле. О чём делиться с читателем? Такой вопрос всегда подразумевает единственный ответ: если человеку не о чем рассказывать, значит нужно вспомнить эпизоды собственного прошлого, либо погрузиться в неизвестное. О детстве он поведал в рассказе «Славянская душа». Об армейских буднях были его рассказы «Дознание» и «Куст сирени». Сказочными мотивами Куприн поделился в историях «Аль-Исса» и «Забытый поцелуй». О прочем в рассказах «Негласная ревизия», «К славе», «Безумие» и «На разъезде». Нельзя отрицать, что 1894 год стал необычайно плодотворным для Куприна.

Куприн ранее погружался в мифологию, поэтому не приходится удивляться его обращению к феям и тайнам востока. Не все рассказы Александра отмечаются объёмностью. О некоторых из них и сказать нечего. Допустим, «Забытый поцелуй». Но в иные свои произведения Куприн закладывал глубокий смысл. Таковое относится к сказанию «Аль-Исса», воспринимаемому в качестве аллегории на нашу жизнь. Сколько неизвестного кажется нам известным? Сколько доступного кажется недоступным? Протяни руку и возьми желаемое, зная, что лишишься руки. Осознавая возможность потери части тела, никто не решится прикоснуться к тайне, даже зная, какие важные секреты бытия ему откроются. Главный герой «Аль-Иссы» решился приоткрыть завесу над неизвестным. Надо ли говорить, что неизвестное не зря охранялось от огласки, а недоступность знания правды тому сопутствовала. Всё просто и не требует человеческих жертв. Однако, человеческие жертвы требуются желающим держать людей в страхе перед таинственностью. Читатель Куприна ранее убедился в необходимости бояться. Поэтому потерять руку или жизнь — не так страшно.

Про армию Куприн впоследствии не раз напишет. «Дознание» и «Куст сирени» предвестники будущих произведений на данную тему. Пока же Куприн склонен делиться грустью и предлагает посмеяться над хитростью. Когда он служил в армии, практиковалось телесное наказание за провинности. Сохранялись и нравы старых вояк, привыкших исполнять это наказание так, что человек после представлял из себя жалкое зрелище. Не так важно, если выпоротый не был виновен, или был виновен и чистосердечно раскаялся в содеянном. Жестокость армейских порядков требовала изливать всю накопившуюся за мирное время злость. Такова мораль. Повествующий же о ней рассказ «Дознание» показал читателю наличие в армии добрых сердцем людей, обязанных исполнять возложенные на них поручения. Они понимают — истина вскроется, виновные будут наказаны. И почему-то нет желания осознанно принимать совершаемое после истязание. За сущую мелочь человека делали практически инвалидом, заставляя его страдать физически и нравственно. Кем после станет высеченный?

Суровая действительность разбавляется Куприным с помощью рассказа о находчивости. Куст сирени стал причиной переживаний в одноимённом произведении. Подумаешь, курсант посадил кляксы на карту. Ему бы честно признаться в том преподавателю, он же выдумал под пятном выдать якобы имеющуюся на местности растительность. Почему бы не выпороть сего хитреца, дабы неповадно было обманывать? Благо умная жена подсказала безболезненное решение проблемы. Читатель обязательно задумается, так ли важно говорить правду, если за оную секут до обморочного состояния, а за ложь и находчивость хвалят.

Морализаторский тон Куприна растёт от рассказа к рассказу. «Негласная ревизия» призывает не брать легкодоступное, если с ним можно после легко расстаться или то будет отобрано с порицанием. «К славе» осуждает актёрскую профессию, хоть и дающую возможность понежиться под лучами восторженных взглядов, но приводящую чаще к ранним морщинам на лице и грубому рубцу на душе от долго кровоточивших ран. Не оставляет в покое Куприна и тема несчастной любви, отражённая им в рассказах «Безумие» и «На разъезде», в которых Александр показывает себя сторонником светлого чувства, а не брака по расчёту.

Рецепта для счастья не существует. Человек склонен ошибаться, вынужденный после страдать. Ему не нужно ничего делать, тогда он избежит неправильных поступков. Только возможно ли избежать ошибок, если ничего не делать? Это такой же неправильный поступок. Значит, как не поступи, страдать всё равно придётся. Будет о чём написать беллетристам. Пересказывать сюжет рассказов «К славе» и «На разъезде» не имеет смысла, с ними нужно ознакомиться лично. Может задумаются молодые девушки о предстоящей им жизни, возьмутся за себя всерьёз и предпочтут выбрать тяжёлый путь самостоятельности, нежели начнут брать штурмом подмостки шоу-индустрии или надеяться выскочить за богача. Если не одумаются, тогда стоит поразмыслить, насколько оправдано купать геморрой опостылевшего мужа на курорте и отчего не остановиться, когда появится возможность зажить обыденной жизнью, забыв о морщинах и рубцах.

Непонимание возникнет у читателя, стоит ему взяться за ознакомление с сатирой Куприна. Понятно, жизнь способна достать каждого. Все недовольны по той или иной причине. Куприн же вымещает обиды на случайном человеке. В рассказе «Как профессор Леопарди ставил мне голос», незадачливому певцу пересчитывают зубы и рёбра — измываются, будто заранее подготавливая к ожидающим его трудностям. Так бы и понял данный рассказ читатель, не введи Куприн в повествование элемент неожиданности, развеяв прежние опасения и заставив расслабленно улыбнуться. Пар требуется выпускать всем, даже на безвинных людях, при условии, что они сами напросились на негативное к ним отношение.

С первых лет творчества Куприн твёрдо решил делиться печалью. Вполне вероятно, тому причиной случай из детства, описанный им в рассказе «Славянская душа». Ничего не предвещало горя. Всем было весело, а после произошло событие, положившее конец радостному восприятию к нам приходящим и к от нас уходящим людям. Ценить нужно сейчас, именно в этот момент. Читателю есть с кем наладить отношения? Значит пришло время отложить знакомство с критикой творчества Куприна и осведомиться о делах обиженных нами людей.

» Read more

Игорь Акимушкин «Мир животных. Насекомые. Пауки. Домашние животные» (1975-81)

Акимушкин Насекомые Пауки Домашние животные

Не существует в природе лишнего. Всё существует на её пользу. Есть обратные примеры? Приведите! Да, человек — ошибка природы. Не будем говорить о человеке. Он лишний элемент в природе, истинный паразит и разрушитель, ничем не лучше саранчи. Такое же одинокое и безобидное создание, пока не объединяется в группу с себе подобными. Саранча — тоже ошибка природы? Возможно, но то происходит по зову самой природы и не исходит непосредственно от саранчи. Термиты — ошибка природы? Если только из-за их способности мешать паразитировать на земле человеку, то вполне можно согласиться. Пауки — ошибка природы? Уж от кого, а от пауков больше пользы, нежели вреда, — не их вина, что они являются одним из основных человеческих страхов.

Мир насекомых огромен. Он неподвластен человеческому воображению, во многом малопонятный и воспринимается мешающим комфортному пребыванию на планете. С существованием прочих живых организмов человек способен мириться, поскольку может обратить их себе на пользу, в том числе и для употребления в пищу. Насекомых в ряде стран с удовольствием едят, но, допустим, для европейцев это не является нормой. Однако, чем саранча плоха? Состоит из питательных веществ, утоляет голод и сама по себе способна восполнить утраты тех, кого лишила пропитания. Природа не поступает во вред обитателям планеты — нужно рассматривать происходящие на Земле процессы с разных сторон.

Игорь Акимушкин взялся рассказать юному читателю о насекомых и пауках. Всё в этих существах не так. Их образ жизни своеобразен, как и устройство их тел. Подумать только, насекомые способны дышать всем телом. А всем известная стрекоза из басни Крылова — результат неверного перевода на русский язык, поскольку в оригинале попрыгунья была цикадой. К сожалению, многообразие насекомых настолько велико, что рассказать о всех не представляется возможным. Акимушкин и не стал пытаться. В общих чертах, практически не называния никого конкретно, Игорь представил на страницах сводные характеристики. Нельзя описать тридцать тысяч жуков, достаточно сказать о самых ярких представителях. Прочие насекомые удостоились аналогичного подхода.

Этологического разбора удостоились наиболее известные человеку насекомые: саранча, муравьи, термиты, бабочки, пчёлы. Про остальных Акимушкин сообщил необходимый минимум информации. Никакой конкретики о размножении, воспитании потомства и пищевых пристрастиях. Коротко и без лишнего текста.

Пауки интересовали Игоря сильнее. Во всевозможных подробностях, в мельчайших деталях: о паутине, добыче пропитания, взаимоотношениях, брачных особенностях. Но, опять же, про избранных пауков. На страницах «Мира животных» ярко представлены птицееды, тарантулы, чёрные вдовы и крестовики. Немного о пауках, обитающих в человеческих жилищах. Легко перестать бояться этих представителей своего вида, если понять их полезные свойства. Менее вредными для человека они, безусловно, не станут. Но тут надо сказать. что весь вред заключается в опасности быть ужаленным и вследствие этого умереть, тогда как во всех остальных аспектах — пауки важны для природы, не являются действительными вредителями и приносят пользу. Задумывался ли кто, сколько паук, плетущий паутину в наших домах, уничтожает насекомых? Порядка пятидесяти особей в день.

Представленная читателю энциклопедия включает, помимо братьев меньших, других братьев меньших, как принято думать — истинных, сопровождающих человека на протяжении последних тысячелетий — речь о домашних и одомашненных животных. Говорить о том, чем занимается на страницах Игорь, кажется бессмысленным, когда дело касается собак и кошек. Акимушкин перечисляет их разновидности, даёт советы по уходу и прочее, полезное юному читателю, всерьёз решившему завести четвероногое животное, отдавать ему свободное время и считать тем самым истинным другом.

Немного Игорь теряется, заводя разговор о прочих животных, используемых человеком для выполнения конкретных задач: разведения на мясо или иных целей. Спрашивается, зачем говоря о лошадях и ослах, вспоминать историю рыцарства, рассуждать о латах и в нюансах описывать историю кавалерии? Причём на количестве страниц, не уступающих месту, немногим меньше отданному под описание насекомых. Зачем, говоря о коровах, поднимать статистику рекордных надоев? Забыв толком рассказать о самих коровах.

Были и есть в истории человека другие одомашненные животные, порою таковыми не воспринимаемые. Например: фрет (фретка — домашний хорёк), баклан, кречет, гепард. В представлении многих людей они продолжают оставаться представителями дикой природы. Не воспринимаются домашними из-за смутного о них представления: шелкопряды и пчёлы. И уж как-то не идёт в голову, чтобы золотая рыбка, некогда выведенная из карася, в той же мере относилась к одомашненным представителям животного мира.

» Read more

Эмиль Золя «Сказки Нинон» (1864)

Золя Сказки Нинон

Твёрдая писательская поступь зарождается через эксперимент: нет ещё умения рассказывать, трудно определиться с выбором сюжета. О чём мог повествовать Золя на первых порах творчества? Он предпочёл сообщить читателю сказки. Есть некая составляющая написанных им историй, порою чрезмерно выраженная, но Золя знал о чём поведать миру. Для начала ему хватит девушки Нинон, к которой он будет обращаться. Она будет единственным слушателем и самым главным ценителем — именно от её одобрения зависит дальнейший жизненный путь Эмиля. Золя рассказал ей следующие сказки: Симилис, Бальная книжечка, Фея любви, Воры и осёл, Сестра бедных; Та, что любит меня.

Стоит представить, будто в жизни существует момент волшебства. Окружающая человека материя способна измениться и сущий вымысел обратить в правду — если не через веру, то с помощью самообмана. Способны ведь дети доверяться сказочникам, принимая истории о мыслящих животных и выдуманных существах за имеющее отношение к действительности, так и взрослым дана точно такая же возможность доверять. Кажется более простым довериться обманщикам, нежели поверить в нереальность происходящего.

Чаще доверие приводит к попаданию в ловушку. Золя с первых страниц о том предупреждает. Самое светлое чувство и самая желаемая фантазия — извращённое понимание действительности. Хочет человек верить, всё для того делая, лишь бы убедить себя и окружающих. И раз за разом попадает в капкан, устроенный таким образом, чтобы сам человек не понимал ошибочность предположений, а окружающие его люди видели то в истинном свете. Проявить осторожность требуется даже читателю, взявшему в руки любую из книг Золя.

Читатель был предупреждён. Ему дали понять — Эмиль вынет из него душу, стоит прикоснуться к его произведениям. В читателе не останется ничего от человека, будут утрачены иллюзии и единственным ощущением станет прикрытая от всех хандра, ибо под покровом гуманности люди опутаны сетью из лжи. Поэтому лучше обманывать себя, верить в добропорядочность общественных ценностей и быть верным сему до конца. Пусть сам человек заблуждается и гибнет, осознавая благость жизни, покуда он тонет, одурманенный им же придуманным миром. В итоге такой представитель общества погибнет, став звеном пищевой цепочки.

Обман за обманом следует из сказки в сказку. Золя оплёл действующих лиц уверенностью в поступках. Он же неизменно толкал их после в сторону печального исхода. Хоть улыбайся, либо смотри угрюмо — суть человека на все времена заранее определена. Лучше улыбаться, тогда поверят и доверят себя без остатка. Могут подумать о возможности тёплых ответных чувств, вплоть до любви. Эмиль не против любви, он данное чувство считает важным. Читатель всё равно понимает — верить непременно надо, объекту любви поверишь скорее. После покров спадёт, но в сказках о таком не пишут.

Дабы читатель не вешал нос и продолжал верить, Золя пытается оправдаться. Заблуждения имеют место быть, и лучше заблуждаться, нежели погрязнуть в унынии от сложившихся истинных нравов общества. Читателю надо представить — у него есть шанс исправить положение, нести добро, получать в ответ положительные эмоции, пребывая от того в счастливом блаженстве. Это такой же самообман, как вера в гуманные устремления людей, но это и истинное проявление отношения к действительности, поскольку каждый волен творить благо и быть уверенным, что благо он творит на радость кому-то.

Так или иначе, век человека скоротечен. Прошлое подвергнется сомнению, жизнь предыдущих поколений обратиться во прах. Люди продолжат зачитываться сказками, выдумывать детали настоящего и иногда заглядывать в будущее. Главное, не забывать всегда проверять проходимость печных труб, если не желаешь оставаться в счастливом неведении, забыв, как много врагов вокруг и насколько мало волшебства на самом деле.

» Read more

Виктор Драгунский «Денискины рассказы» (середина XX века)

Драгунский Денискины рассказы

Какой родитель не любит рассказывать про своих детей? Пусть окружающим это и не интересно. Кто же такого родителя откажется слушать? Сколько азарта в его глазах, сколько радостных эмоций. Он приводит примеры озорства, либо сообщает о грустном, но непременно восхищается непосредственностью детей. А если при этом родитель умеет ладно переписывать их похождения, то получится нечто вроде «Денискиных рассказов» Виктора Драгунского. Не просто набор коротких бытовых зарисовок, а полноценная энциклопедия мальчишеского мышления.

Подходить со взрослой меркой к пониманию детей не следует. Не следует! Взрослые видят в окружающем мире множество опасностей, от которых стремятся оградить психику подрастающего поколения. Зачем? Это происходит вследствие непонимания психологии детей. Нужно обязательно вспомнить, что значит быть ребёнком. Как ты будешь воспринимать ту или иную опасность. Неужели детей следует ограждать от жестокостей? Скрывать от них правду, а после бросить без предварительной подготовки, промыв им голову запретительной информацией, способной лишь усилить влечение к запретному? Нет! Поэтому взрослым, для начала, подойдёт чтение «Денискиных рассказов».

Главный герой историй Виктора Драгунского — юный школьник, попадающий в различные смешные и не очень ситуации. Он не испытывает давления родительского контроля, познаёт жизнь в меру имеющихся у него способностей и, самое главное, никогда не унывает, поскольку никто его не укоряет за проступки, а с очень даже большим удовольствием выслушивает об очередном похождении. Не слушается юный школьник мнения учителей, понимая их несоответствие собственным представлениям. Одно дело — лично судить о чём-то. И совсем другое — впитывать сомнительную информацию. Учитель по музыке может требовать петь согласно мелодии, то есть подчиняться определённой модели, действовать сообразно ожиданиям. А учитель литературы заставлять понимать литературные произведения с такой стороны, словно он не с Земли родом, а с Луны свалился. Так и на уроке музыки лучше громко исполнять любимую песню, получая от того удовольствие и отрицательную оценку, нежели уподобиться, что-то там мямлящему себе под нос, отличнику.

Герой «Денискиных рассказов» отличается самостоятельностью. Он всегда принимает требуемые обстоятельствам решения, обязательно добиваясь желаемого результата. Но так как Драгунский подаёт истории с юмором, то герою предстоит проходить через испытания, а не с лёгкостью добиваться желаемого. Да, он может украсть, причём делая это неосознанно, или провалиться на выступлении. Разве стоит из-за этого ребёнка укорять и применять к нему какие-либо меры? Разве он должен соответствовать определённым представлениям о получающем хорошее воспитание? Герой «Денискиных рассказов» всего-то мальчишка, он ведёт себя так, как должен вести себя мальчишка. И ему за это ни капельки не стыдно.

«Позвольте!» — вскричит впечатлительный родитель. «Позвольте!» — задумаются чиновники. «Позвольте!» — подхватят СМИ. «Это возмутительно! Этого не должно быть! Надо установить ответственных! Наказать! Предупредить! Оградить! Навешать ярлыки! Не допускать повторения!» — добавят они все, словно забыли собственное детство. «Прочитайте же наконец Денискины рассказы Виктора Драгунского!» — будет им дан ответ. «Остудите пыл! Посмотрите на жизнь проще! Не провоцируйте подрастающее поколение чрезмерной заботой!» — будет добавлено им сверх пожелания ознакомиться с Денискиными рассказами. «Вы забыли историю? Вы хотите превратить человека будущего в человека умственно стерильного? Не слишком ли вы заигрались в гуманизм?» — станет предпоследним аргументом в пользу прочтения историй Виктора Драгунского. «Ребёнок должен расти, ему следует помогать познавать мир. Он должен видеть всё таким, каким оно является на самом деле. Или радетелям стыдно за то общество, которое они сами породили? Лучше ребёнку понять заблуждения взрослых и поступить наоборот, чтобы гуманизм шёл изнутри, а не был навязан сверху!» — самый последний возможный аргумент.

Заблуждение современного общества в том, что оно, словно старый боцман из романа Джека Лондона, желает продлить угасающую жизнь, обманывая доверяющих ему людей, чем ведёт этих самых людей на погибель, зато старый боцман продолжает чувствовать себя нужным обществу. И когда люди понимают, что их обманывали, они более не хотят быть водимыми за нос. Лучше предоставить подрастающему поколению самому решать, каким ему быть. В итоге всё образуется так, как оно должно стать. Любые ограничения будут порождать агрессию. Следовательно, придёт время перемен. Теперь всем должно быть понятно: прежде чем браться за детей, нужно ознакомиться с энциклопедией мальчишеского мышления — с «Денискиными рассказами».

Перечень историй Виктора Драгунского о Дениса Кораблёве: Он живой и светится, Надо иметь чувство юмора, Слава Ивана Козловского, Одна капля убивает лошадь, Красный шарик в синем небе, Кот в сапогах, Сражение у чистой речки, Друг детства, Дымка и Антон, Ничего изменить нельзя, Заколдованная буква, Синий кинжал, Мотогонки по отвесной стене, Третье место в стиле баттерфляй; Сверху вниз, наискосок; Не пиф, не паф; Англичанин Павля, Смерть шпиона Гадюкина, Старый мореход, Запах неба и махорочки, Двадцать лет под кроватью, Девочка на шаре, Расскажите мне про Сингапур, Что я люблю, Что любит Мишка, Тайное становится явным, Профессор кислых щей, Главные реки, Зелёнчатые леопарды, Удивительный день, И мы, Шляпа гроссмейстера, Ровно 25 кило, Здоровая мысль, Похититель собак; Где это видано, где это слыхано; Куриный бульон, … Бы, Арбузный переулок, Слон и радио; Не хуже вас, цирковых; Мой знакомый медведь, Гусиное горло, Рыцари, На Садовой большое движение, Человек с голубым лицом, Рабочие дробят камень; Пожар во флигеле, или Подвиг во льдах; Хитрый способ, Как я гостил у дяди Миши, Белые амадины, Чики-брык, Подзорная труба, Дядя Павел истопник, Фантомас, Приключение, Тиха украинская ночь, Сестра моя Ксения, Поют колёса – тра-та-та.

» Read more

Фазиль Искандер «Сандро из Чегема. Книга III» (1966-89)

Сандро из Чегема Книга 3

Секрет затяжных новелл Фазиля Искандера довольно прост — новеллы изначально не являлись целыми, они собраны из множества рассказов, специально объединённых, может быть и для сборника о чегемцах. По этой причине содержание каждой новеллы чаще не поддаётся логическому объяснению приводимых автором историй. События следуют за событиями, будто так и требовалось. Оказалось иначе, хитрый ход составителя сказаний о Сандро раскрылся сам собой, стоило проявить читателю немного внимания и не полениться заглянуть в первоисточники, где Искандер размещал написанные им произведения. Это нисколько не портит содержание, даже делает повествование богаче. Только истина требует быть установленной.

Чем Искандер решил позабавить читателя в новой порции историй о чегемцах? Поскольку третья часть заключительная, значит вышла она разрозненной. Возможно, приводимые новеллы писались позже, поскольку в авторских словах чувствуется уверенность. Искандер не стесняется грубых выражений, говорит о пороках общества прямо, не боится «Широколобым» ударить по «Холстомеру» Льва Толстого, доводит содержание отдельных новелл до мифологических мотивов всея Абхазии.

Редкие новеллы воспринимаются полностью. Чтобы Искандер от первой буквы и до последней точки выдержал единую нить повествования, таких историй крайне мало. Но не все они поддаются осмыслению, особенно при нежелании Фазиля строить повествование прямолинейно. Его фантазия могла исходить от криминальных разборок между кавказцами или создаваться на базе трактования определённых эпизодов обыденности некими надуманными представлениями о произошедшем. Размах действия, обычно эпического масштаба, в основе своей исходил из мелких страстей отдельных людей, поставленных в вынужденные условия. Поэтому от небольшого происшествия на страницах разгорается неугасимый пожар, принуждающий действующих лиц смириться. Где уж тут автору выдержать нить повествования?

В жизни разное случается. Истории Искандера не воспринимаются выдуманными. Они действительны и похожи на правду. Если в рассказчика выстрелили шесть раз, и он остался жив, значит так было, значит он старался избежать неприятностей, ему требовалось превозмочь обстоятельства, опрокинуть обвинения и бороться за справедливость. Если рассказчик возил контрабанду через границу, потешался над проверяющим груз инспектором и куражился от удачного стечения обстоятельств, значит он был находчив и пользовался подарками судьбы в полной мере. Оба рассказчика, при всей их удали, всё-таки внутренне понимали необходимость расплатиться за благосклонность фортуны. Но что поделаешь с людьми: это их жизнь, иного с ними произойти не могло. А то, как Искандер наделил их истории эмоциями, дал каждому рассказчику личные особенности отношения к окружающим их людям, красит все новеллы без исключения.

Не обходится Фазиль без собственных фрагментов памяти. Ему есть о чём вспомнить. Истории других схожи с его историями о себе. Но когда Фазиль делится воспоминаниями, повествование кажется максимально правдивым. Но не воспринимается личность Искандера в положительном ключе — не пытался он выглядеть в глазах читателя безупречным человеком. Не порочный, конечно, в чём-то ленивый, всегда оптимистично настроенный. Фазиль понимал, что его писательское мастерство родственниками по достоинству не оценивается. Им от его таланта никогда не удастся получить ощутимой пользы. Радостного восприятия Искандер всё равно не терял, либо единственно об этом не решался рассказать читателю.

Всё хорошее обязательно заканчивается. Подошло время к прощанию с циклом о чегемцах. Вместе с Фазилем Искандером читатель познакомился с их историей, проникся их жизненным укладом. Понял горести и убедился в присущей чегемцам склонности к вере в счастливое будущее. Ничего просто так не происходит, ничего не предвещает плохого, во всём есть цельное зерно, как не относись к происходящему. Жизнь продолжается… если не в Чегеме, то где-то ещё.

» Read more

Всеволод Иванов — Повести и рассказы (1922-29, 1940-62)

Всеволод Иванов Повести и рассказы

Ничего не поделаешь, советские писатели периода становления государства излагали мысли в совсем уж непотребной кричащей форме. За кого не возьмись, всюду надрыв души, повышенный эмоциональный фон, рваное содержание и отсутствие сюжетной линии. Всеволод Вячеславович Иванов шёл в ногу со временем, поэтому его произведения ничем от ему современных не отличаются. Берёшь «Железный поток» Серафимовича, видишь похожую манеру письма. Берёшь другого писателя — опять в том же духе изложено. Безусловно, интересно наблюдать за метаниями человеческих порывов, не находящих себе покоя в пору столкновения интересов, выраженных гражданской войной. И нужно тот фон принять, иначе нельзя подходить к пониманию творчества людей, переживших подлинную трагедию понимания с ними происходящего.

Темой рассказов Всеволода Иванова преимущественно является советский восток. На страницах задействованы китайцы, японцы, жители Сибири и Средней Азии. Что-то может касаться иных областей страны. Чаще каждый рассказ представляет собой нечто эпически малое, возведённое в ранг человеческого отчаяния. Герой становится героем прежде всего в своих глазах, умирает и о нём более никто не вспоминает. Иванов брал историю о подобном для воплощения в рассказе и, в изматывающих писательское нутро словах, изливал скопившийся в нём текст.

Ярко! Под пером Иванова людей могли сбрасывать со скалы, их черепа трескались о камни, они телами насаживались на острые грани, им вослед сбрасывались другие люди. Человек у Иванова мог лечь на рельсы перед поездом и тут же застрелиться, чтобы не позволить движущемуся составу помешать красным закрепиться на позициях. Старик мог просто утонуть, пытаясь спасти ребёнка, делая это в порыве желания броситься в воду и помочь. Порядочные селяне вмиг оказывались преданными делу большевиков, пусть вся их семья большевиками же была растерзана. И далее в подобном духе — эмоции и снова эмоции.

Какой вывод читатель сделает из прочитанного? Сомнительно, чтобы хотя бы какой-нибудь вывод у него получилось сделать. Идеологическая борьба красных за обладание умами населения страны ушла в прошлое. Ныне читатель понимает, насколько красные стремились к справедливости, боролись за неё и добивались, обращая противника в бегство. Такой образ должен соответствовать истине по праву желания на то победителей. Иванову осталось романтизировать образ красных воителей, боровшихся за правое дело, погибавших безлико и тем усиливая величие поступка, эпически малого.

Когда пыл Иванова остынет, он возьмётся за повесть «Вулкан», рассказав о Крыме и курорте Коктебель. Писать он её будет на протяжении двадцати двух лет. Читатель это поймёт, знакомясь с текстом. Возникнет мысль, что Иванов в год дополнял повествование очередной главой. Конечный вид повести стал напоминать нечто мазаное по бумаге, лишённое эмоционального фона вообще. Усталость стала преобладать. Могла сказаться Вторая Мировая война — источник совершенно иных чувств, нежели владевших сознанием людей в двадцатых годах.

Бронепоезд 14-69, Вулкан, Бык времён, Лога, Синий зверюшка, Пустыня Тууб-Коя, Старик, О казачке Марфе, Поле, Жизнь Скотинина, Полынья, Оазис Шехр-и-Себс, Сервиз, Особняк, Барабанщики и фокусник Матцуками: таково содержание сборника рассказов, предлагаемых читателю издательством «Художественная литература» в серии «Классики и современники». Надо постараться оценить авторский текст со всем достоинством. Нужно прорваться через рваный стиль. Создать представление о целостности содержания. Забыть о прочей литературе. Видеть лишь желание писателя высказаться. Тогда проза Всеволода Иванова не будет прочитана зря.

Когда новый день несёт новое, а старый уносит старое, значит жизнь не стоит на месте. А если жизнь не стоит на месте, то стоит бороться за обновление старого. В ином случае старое не даст дорогу новому, последует взрыв и говорить придётся на эмоциях, как Всеволод Иванов.

» Read more

1 2 3 4 5 20