Tag Archives: сборник

Эмиль Золя «Сказки Нинон» (1864)

Золя Сказки Нинон

Твёрдая писательская поступь зарождается через эксперимент: нет ещё умения рассказывать, трудно определиться с выбором сюжета. О чём мог повествовать Золя на первых порах творчества? Он предпочёл сообщить читателю сказки. Есть некая составляющая написанных им историй, порою чрезмерно выраженная, но Золя знал о чём поведать миру. Для начала ему хватит девушки Нинон, к которой он будет обращаться. Она будет единственным слушателем и самым главным ценителем — именно от её одобрения зависит дальнейший жизненный путь Эмиля. Золя рассказал ей следующие сказки: Симилис, Бальная книжечка, Фея любви, Воры и осёл, Сестра бедных; Та, что любит меня.

Стоит представить, будто в жизни существует момент волшебства. Окружающая человека материя способна измениться и сущий вымысел обратить в правду — если не через веру, то с помощью самообмана. Способны ведь дети доверяться сказочникам, принимая истории о мыслящих животных и выдуманных существах за имеющее отношение к действительности, так и взрослым дана точно такая же возможность доверять. Кажется более простым довериться обманщикам, нежели поверить в нереальность происходящего.

Чаще доверие приводит к попаданию в ловушку. Золя с первых страниц о том предупреждает. Самое светлое чувство и самая желаемая фантазия — извращённое понимание действительности. Хочет человек верить, всё для того делая, лишь бы убедить себя и окружающих. И раз за разом попадает в капкан, устроенный таким образом, чтобы сам человек не понимал ошибочность предположений, а окружающие его люди видели то в истинном свете. Проявить осторожность требуется даже читателю, взявшему в руки любую из книг Золя.

Читатель был предупреждён. Ему дали понять — Эмиль вынет из него душу, стоит прикоснуться к его произведениям. В читателе не останется ничего от человека, будут утрачены иллюзии и единственным ощущением станет прикрытая от всех хандра, ибо под покровом гуманности люди опутаны сетью из лжи. Поэтому лучше обманывать себя, верить в добропорядочность общественных ценностей и быть верным сему до конца. Пусть сам человек заблуждается и гибнет, осознавая благость жизни, покуда он тонет, одурманенный им же придуманным миром. В итоге такой представитель общества погибнет, став звеном пищевой цепочки.

Обман за обманом следует из сказки в сказку. Золя оплёл действующих лиц уверенностью в поступках. Он же неизменно толкал их после в сторону печального исхода. Хоть улыбайся, либо смотри угрюмо — суть человека на все времена заранее определена. Лучше улыбаться, тогда поверят и доверят себя без остатка. Могут подумать о возможности тёплых ответных чувств, вплоть до любви. Эмиль не против любви, он данное чувство считает важным. Читатель всё равно понимает — верить непременно надо, объекту любви поверишь скорее. После покров спадёт, но в сказках о таком не пишут.

Дабы читатель не вешал нос и продолжал верить, Золя пытается оправдаться. Заблуждения имеют место быть, и лучше заблуждаться, нежели погрязнуть в унынии от сложившихся истинных нравов общества. Читателю надо представить — у него есть шанс исправить положение, нести добро, получать в ответ положительные эмоции, пребывая от того в счастливом блаженстве. Это такой же самообман, как вера в гуманные устремления людей, но это и истинное проявление отношения к действительности, поскольку каждый волен творить благо и быть уверенным, что благо он творит на радость кому-то.

Так или иначе, век человека скоротечен. Прошлое подвергнется сомнению, жизнь предыдущих поколений обратиться во прах. Люди продолжат зачитываться сказками, выдумывать детали настоящего и иногда заглядывать в будущее. Главное, не забывать всегда проверять проходимость печных труб, если не желаешь оставаться в счастливом неведении, забыв, как много врагов вокруг и насколько мало волшебства на самом деле.

» Read more

Виктор Драгунский «Денискины рассказы» (середина XX века)

Драгунский Денискины рассказы

Какой родитель не любит рассказывать про своих детей? Пусть окружающим это и не интересно. Кто же такого родителя откажется слушать? Сколько азарта в его глазах, сколько радостных эмоций. Он приводит примеры озорства, либо сообщает о грустном, но непременно восхищается непосредственностью детей. А если при этом родитель умеет ладно переписывать их похождения, то получится нечто вроде «Денискиных рассказов» Виктора Драгунского. Не просто набор коротких бытовых зарисовок, а полноценная энциклопедия мальчишеского мышления.

Подходить со взрослой меркой к пониманию детей не следует. Не следует! Взрослые видят в окружающем мире множество опасностей, от которых стремятся оградить психику подрастающего поколения. Зачем? Это происходит вследствие непонимания психологии детей. Нужно обязательно вспомнить, что значит быть ребёнком. Как ты будешь воспринимать ту или иную опасность. Неужели детей следует ограждать от жестокостей? Скрывать от них правду, а после бросить без предварительной подготовки, промыв им голову запретительной информацией, способной лишь усилить влечение к запретному? Нет! Поэтому взрослым, для начала, подойдёт чтение «Денискиных рассказов».

Главный герой историй Виктора Драгунского — юный школьник, попадающий в различные смешные и не очень ситуации. Он не испытывает давления родительского контроля, познаёт жизнь в меру имеющихся у него способностей и, самое главное, никогда не унывает, поскольку никто его не укоряет за проступки, а с очень даже большим удовольствием выслушивает об очередном похождении. Не слушается юный школьник мнения учителей, понимая их несоответствие собственным представлениям. Одно дело — лично судить о чём-то. И совсем другое — впитывать сомнительную информацию. Учитель по музыке может требовать петь согласно мелодии, то есть подчиняться определённой модели, действовать сообразно ожиданиям. А учитель литературы заставлять понимать литературные произведения с такой стороны, словно он не с Земли родом, а с Луны свалился. Так и на уроке музыки лучше громко исполнять любимую песню, получая от того удовольствие и отрицательную оценку, нежели уподобиться, что-то там мямлящему себе под нос, отличнику.

Герой «Денискиных рассказов» отличается самостоятельностью. Он всегда принимает требуемые обстоятельствам решения, обязательно добиваясь желаемого результата. Но так как Драгунский подаёт истории с юмором, то герою предстоит проходить через испытания, а не с лёгкостью добиваться желаемого. Да, он может украсть, причём делая это неосознанно, или провалиться на выступлении. Разве стоит из-за этого ребёнка укорять и применять к нему какие-либо меры? Разве он должен соответствовать определённым представлениям о получающем хорошее воспитание? Герой «Денискиных рассказов» всего-то мальчишка, он ведёт себя так, как должен вести себя мальчишка. И ему за это ни капельки не стыдно.

«Позвольте!» — вскричит впечатлительный родитель. «Позвольте!» — задумаются чиновники. «Позвольте!» — подхватят СМИ. «Это возмутительно! Этого не должно быть! Надо установить ответственных! Наказать! Предупредить! Оградить! Навешать ярлыки! Не допускать повторения!» — добавят они все, словно забыли собственное детство. «Прочитайте же наконец Денискины рассказы Виктора Драгунского!» — будет им дан ответ. «Остудите пыл! Посмотрите на жизнь проще! Не провоцируйте подрастающее поколение чрезмерной заботой!» — будет добавлено им сверх пожелания ознакомиться с Денискиными рассказами. «Вы забыли историю? Вы хотите превратить человека будущего в человека умственно стерильного? Не слишком ли вы заигрались в гуманизм?» — станет предпоследним аргументом в пользу прочтения историй Виктора Драгунского. «Ребёнок должен расти, ему следует помогать познавать мир. Он должен видеть всё таким, каким оно является на самом деле. Или радетелям стыдно за то общество, которое они сами породили? Лучше ребёнку понять заблуждения взрослых и поступить наоборот, чтобы гуманизм шёл изнутри, а не был навязан сверху!» — самый последний возможный аргумент.

Заблуждение современного общества в том, что оно, словно старый боцман из романа Джека Лондона, желает продлить угасающую жизнь, обманывая доверяющих ему людей, чем ведёт этих самых людей на погибель, зато старый боцман продолжает чувствовать себя нужным обществу. И когда люди понимают, что их обманывали, они более не хотят быть водимыми за нос. Лучше предоставить подрастающему поколению самому решать, каким ему быть. В итоге всё образуется так, как оно должно стать. Любые ограничения будут порождать агрессию. Следовательно, придёт время перемен. Теперь всем должно быть понятно: прежде чем браться за детей, нужно ознакомиться с энциклопедией мальчишеского мышления — с «Денискиными рассказами».

Перечень историй Виктора Драгунского о Дениса Кораблёве: Он живой и светится, Надо иметь чувство юмора, Слава Ивана Козловского, Одна капля убивает лошадь, Красный шарик в синем небе, Кот в сапогах, Сражение у чистой речки, Друг детства, Дымка и Антон, Ничего изменить нельзя, Заколдованная буква, Синий кинжал, Мотогонки по отвесной стене, Третье место в стиле баттерфляй; Сверху вниз, наискосок; Не пиф, не паф; Англичанин Павля, Смерть шпиона Гадюкина, Старый мореход, Запах неба и махорочки, Двадцать лет под кроватью, Девочка на шаре, Расскажите мне про Сингапур, Что я люблю, Что любит Мишка, Тайное становится явным, Профессор кислых щей, Главные реки, Зелёнчатые леопарды, Удивительный день, И мы, Шляпа гроссмейстера, Ровно 25 кило, Здоровая мысль, Похититель собак; Где это видано, где это слыхано; Куриный бульон, … Бы, Арбузный переулок, Слон и радио; Не хуже вас, цирковых; Мой знакомый медведь, Гусиное горло, Рыцари, На Садовой большое движение, Человек с голубым лицом, Рабочие дробят камень; Пожар во флигеле, или Подвиг во льдах; Хитрый способ, Как я гостил у дяди Миши, Белые амадины, Чики-брык, Подзорная труба, Дядя Павел истопник, Фантомас, Приключение, Тиха украинская ночь, Сестра моя Ксения, Поют колёса – тра-та-та.

» Read more

Фазиль Искандер «Сандро из Чегема. Книга III» (1966-89)

Сандро из Чегема Книга 3

Секрет затяжных новелл Фазиля Искандера довольно прост — новеллы изначально не являлись целыми, они собраны из множества рассказов, специально объединённых, может быть и для сборника о чегемцах. По этой причине содержание каждой новеллы чаще не поддаётся логическому объяснению приводимых автором историй. События следуют за событиями, будто так и требовалось. Оказалось иначе, хитрый ход составителя сказаний о Сандро раскрылся сам собой, стоило проявить читателю немного внимания и не полениться заглянуть в первоисточники, где Искандер размещал написанные им произведения. Это нисколько не портит содержание, даже делает повествование богаче. Только истина требует быть установленной.

Чем Искандер решил позабавить читателя в новой порции историй о чегемцах? Поскольку третья часть заключительная, значит вышла она разрозненной. Возможно, приводимые новеллы писались позже, поскольку в авторских словах чувствуется уверенность. Искандер не стесняется грубых выражений, говорит о пороках общества прямо, не боится «Широколобым» ударить по «Холстомеру» Льва Толстого, доводит содержание отдельных новелл до мифологических мотивов всея Абхазии.

Редкие новеллы воспринимаются полностью. Чтобы Искандер от первой буквы и до последней точки выдержал единую нить повествования, таких историй крайне мало. Но не все они поддаются осмыслению, особенно при нежелании Фазиля строить повествование прямолинейно. Его фантазия могла исходить от криминальных разборок между кавказцами или создаваться на базе трактования определённых эпизодов обыденности некими надуманными представлениями о произошедшем. Размах действия, обычно эпического масштаба, в основе своей исходил из мелких страстей отдельных людей, поставленных в вынужденные условия. Поэтому от небольшого происшествия на страницах разгорается неугасимый пожар, принуждающий действующих лиц смириться. Где уж тут автору выдержать нить повествования?

В жизни разное случается. Истории Искандера не воспринимаются выдуманными. Они действительны и похожи на правду. Если в рассказчика выстрелили шесть раз, и он остался жив, значит так было, значит он старался избежать неприятностей, ему требовалось превозмочь обстоятельства, опрокинуть обвинения и бороться за справедливость. Если рассказчик возил контрабанду через границу, потешался над проверяющим груз инспектором и куражился от удачного стечения обстоятельств, значит он был находчив и пользовался подарками судьбы в полной мере. Оба рассказчика, при всей их удали, всё-таки внутренне понимали необходимость расплатиться за благосклонность фортуны. Но что поделаешь с людьми: это их жизнь, иного с ними произойти не могло. А то, как Искандер наделил их истории эмоциями, дал каждому рассказчику личные особенности отношения к окружающим их людям, красит все новеллы без исключения.

Не обходится Фазиль без собственных фрагментов памяти. Ему есть о чём вспомнить. Истории других схожи с его историями о себе. Но когда Фазиль делится воспоминаниями, повествование кажется максимально правдивым. Но не воспринимается личность Искандера в положительном ключе — не пытался он выглядеть в глазах читателя безупречным человеком. Не порочный, конечно, в чём-то ленивый, всегда оптимистично настроенный. Фазиль понимал, что его писательское мастерство родственниками по достоинству не оценивается. Им от его таланта никогда не удастся получить ощутимой пользы. Радостного восприятия Искандер всё равно не терял, либо единственно об этом не решался рассказать читателю.

Всё хорошее обязательно заканчивается. Подошло время к прощанию с циклом о чегемцах. Вместе с Фазилем Искандером читатель познакомился с их историей, проникся их жизненным укладом. Понял горести и убедился в присущей чегемцам склонности к вере в счастливое будущее. Ничего просто так не происходит, ничего не предвещает плохого, во всём есть цельное зерно, как не относись к происходящему. Жизнь продолжается… если не в Чегеме, то где-то ещё.

» Read more

Всеволод Иванов — Повести и рассказы (1922-29, 1940-62)

Всеволод Иванов Повести и рассказы

Ничего не поделаешь, советские писатели периода становления государства излагали мысли в совсем уж непотребной кричащей форме. За кого не возьмись, всюду надрыв души, повышенный эмоциональный фон, рваное содержание и отсутствие сюжетной линии. Всеволод Вячеславович Иванов шёл в ногу со временем, поэтому его произведения ничем от ему современных не отличаются. Берёшь «Железный поток» Серафимовича, видишь похожую манеру письма. Берёшь другого писателя — опять в том же духе изложено. Безусловно, интересно наблюдать за метаниями человеческих порывов, не находящих себе покоя в пору столкновения интересов, выраженных гражданской войной. И нужно тот фон принять, иначе нельзя подходить к пониманию творчества людей, переживших подлинную трагедию понимания с ними происходящего.

Темой рассказов Всеволода Иванова преимущественно является советский восток. На страницах задействованы китайцы, японцы, жители Сибири и Средней Азии. Что-то может касаться иных областей страны. Чаще каждый рассказ представляет собой нечто эпически малое, возведённое в ранг человеческого отчаяния. Герой становится героем прежде всего в своих глазах, умирает и о нём более никто не вспоминает. Иванов брал историю о подобном для воплощения в рассказе и, в изматывающих писательское нутро словах, изливал скопившийся в нём текст.

Ярко! Под пером Иванова людей могли сбрасывать со скалы, их черепа трескались о камни, они телами насаживались на острые грани, им вослед сбрасывались другие люди. Человек у Иванова мог лечь на рельсы перед поездом и тут же застрелиться, чтобы не позволить движущемуся составу помешать красным закрепиться на позициях. Старик мог просто утонуть, пытаясь спасти ребёнка, делая это в порыве желания броситься в воду и помочь. Порядочные селяне вмиг оказывались преданными делу большевиков, пусть вся их семья большевиками же была растерзана. И далее в подобном духе — эмоции и снова эмоции.

Какой вывод читатель сделает из прочитанного? Сомнительно, чтобы хотя бы какой-нибудь вывод у него получилось сделать. Идеологическая борьба красных за обладание умами населения страны ушла в прошлое. Ныне читатель понимает, насколько красные стремились к справедливости, боролись за неё и добивались, обращая противника в бегство. Такой образ должен соответствовать истине по праву желания на то победителей. Иванову осталось романтизировать образ красных воителей, боровшихся за правое дело, погибавших безлико и тем усиливая величие поступка, эпически малого.

Когда пыл Иванова остынет, он возьмётся за повесть «Вулкан», рассказав о Крыме и курорте Коктебель. Писать он её будет на протяжении двадцати двух лет. Читатель это поймёт, знакомясь с текстом. Возникнет мысль, что Иванов в год дополнял повествование очередной главой. Конечный вид повести стал напоминать нечто мазаное по бумаге, лишённое эмоционального фона вообще. Усталость стала преобладать. Могла сказаться Вторая Мировая война — источник совершенно иных чувств, нежели владевших сознанием людей в двадцатых годах.

Бронепоезд 14-69, Вулкан, Бык времён, Лога, Синий зверюшка, Пустыня Тууб-Коя, Старик, О казачке Марфе, Поле, Жизнь Скотинина, Полынья, Оазис Шехр-и-Себс, Сервиз, Особняк, Барабанщики и фокусник Матцуками: таково содержание сборника рассказов, предлагаемых читателю издательством «Художественная литература» в серии «Классики и современники». Надо постараться оценить авторский текст со всем достоинством. Нужно прорваться через рваный стиль. Создать представление о целостности содержания. Забыть о прочей литературе. Видеть лишь желание писателя высказаться. Тогда проза Всеволода Иванова не будет прочитана зря.

Когда новый день несёт новое, а старый уносит старое, значит жизнь не стоит на месте. А если жизнь не стоит на месте, то стоит бороться за обновление старого. В ином случае старое не даст дорогу новому, последует взрыв и говорить придётся на эмоциях, как Всеволод Иванов.

» Read more

Генри Каттнер — Мистические рассказы (середина XX века)

Каттнер Злодей без лица

Ходячие мертвецы, кровожадные вампиры, ожившие мумии, матёрые садисты? Или может читатель желает чего-нибудь в духе «Скуби-ду»? Или вы устали от фантазий Говарда Лавкрафта? Тогда познакомьтесь с ещё одной гранью таланта Генри Каттнера. Может показаться, будто автором для чтения предлагается набор коротких детективных историй. Отчасти так и есть. На страницах оживают подлинные чудовища. Они вполне реальны и часто их существование не требует доказательств. Но есть у Каттнера и истинно мистические мотивы. Вниманию предложено девять историй: Бамбуковая смерть, Дьявольская езда, Тайна Кралица, Власть змеи, Кто приходит по ночам, Гробы для шестерых, Смех мёртвых, Злодей без лица, Ужас в доме. Кричать придётся!

Каттнер строит сюжет каждой истории с помощью необычных обстоятельств. Это может быть собака, через чьё тело прорастает бамбук, девушка с отрезанным языком и пропущенной вместо него уздечкой, закреплённой на шее, похороненная среди вурдалаков невеста очнувшегося после лихорадки молодого человека, рассылка по разным адресам частей человеческого тела, либо картина, ведущая в мир ужасов. Без крепких нервов за подобные сюжеты лучше не браться, особенно при объяснении автором сути рассказов, в основном обыденной: наследство, признание, положение в обществе.

Обилие приводимого Каттнером на страницах насилия поможет читателю понять творимые людьми жестокости. Была бы причина в психических отклонениях, но о ней нет речи. Действующие лица желают власти над другими, используя для этого шокирующие методы. Нужно быть одарённым человеком, чтобы догадаться совершить нечто сходное с тем, что предлагает Каттнер. Неужели он не прибегал к сторонним источникам и до всего догадывался сам? А может тому способствовала переписка с Лавкрафтом?

Оригинальность рассказов ограничивается компонентом первоначального мистического восприятия. Действующие лица всегда осознают нависшую над ними опасность, продолжая идти к неприятностям. Желание докопаться до истины приводит к ряду жертв, а после преступник изобличается или убивает узнавших правду. Поэтому концовки у Каттнера однотипные, кроме редких исключений. Тайное нашло объяснение, после чего следует завершение.

Можно смело утверждать, что в сходной манере писал рассказы классик американской литературы Эдгар По. В его произведениях такая же загадочность. Тёмные стороны человеческой души смело выворачивались наизнанку. Читателю предстояло к концу повествования узнать, к чему ведёт автор. Поэтому рассказы Генри Каттнера подойдут тем, кто желает пощекотать нервы или потревожить душу нотами живодёрства.

В действительно мистических рассказах прослеживается стремление Каттнера к отражению слабости человеческой природы перед силами загробного мира. Над людьми нависает рок необходимости смириться с неизбежным. Если живая плоть должна кормить мёртвую — значит будет кормить. Если предстоит обрести пагубное бессмертие — этого не дано избежать. Снова упоминать творчество Эдгара По не требуется — подобными словами можно охарактеризовать и его рассказы тоже.

И всё-таки мистика не воспринимается имеющей право на существование. Читатель уверен, Каттнер в очередной раз оборвал повествование на интригующем моменте, не открыв самой настоящей правды, не показав, кому выгодно было происходящее на страницах. Поскольку в действительности не существует созданий тьмы, созданных человеком для самозапугивания, и внимая рассказам Каттнера, где сущность мрачных материй объясняется человеческим стремлением к наживе, — не получается полностью поверить в мистическую составляющую. А вот чем Каттнер пугает, так это садизмом действующих лиц. От него не может не стыть кровь…

Об одном приходится сожалеть — трудно установить хронологию написания рассказов. Уж не в годы ли Второй Мировой войны они писались? Тогда об ужасах выдумок Каттнера не может быть и речи. Реальность была страшнее!

» Read more

Антуан де Сент-Экзюпери «Манон, танцовщица», «Авиатор», фрагменты, письма (1924-44)

Экзюпери Манон танцовщица

Дельфина Лакруа и Альбан Серизье, исследователи творчества Экзюпери, представили вниманию сборник произведений Антуана, включив в него «Манон, танцовщицу», «Авиатора», фрагменты «Южного почтового» и «Ночного полёта», а также снабдив текст собственными комментариями, дополнив повествование для полноты понимания письмами. Получилось нечто вроде биографии, показывающей читателю Экзюпери с его лучшей стороны — в виде романтика, ищущего себя в мире.

Личность Антуана раскрывается на глазах. Словно он сам рассказывает о себе. Дельфина и Альбан последовательно знакомят читателя с Экзюпери. Сначала он думал о службе военным лётчиком, вынужденный по настоянию родственников забыть о том, устроившись на почтовую службу. Он постоянно писал письма, раскрывал в них мысли, делился творческими замыслами и трудностями профессии пилота. Так в одном из посланий Антуан поведал о замысле рассказа о Манон. Данный рассказ будет опубликован много позже — в 2007 году. В другом послании сообщил о храбром лётчике, разбившемся в горах и сумевшем выжить. Жизнь сама подсказывала Экзюпери сюжеты — придумывать ему ничего не требовалось.

Антуан искал себя, тем же занимались герои из небольшого наследия истинно художественных произведений. Искала себя и Манон — третьеразрядная танцовщица, прислуга, вещь для всех, «кусок мяса» для мужчин, подстилка из плоти, тело с мнительной душой. В её буднях не было того, ради чего стоило существовать. Она признаётся в никчёмности, но понимает необходимость жить. И живёт по той причине, что это необходимо. Если не ей, то другим. Оказалось, подобные люди способны вдохновлять других. То есть быть чем-то вроде музы. Манон о таком не думала, зато об этом задумался Экзюпери. Задумался и стал писать. Чья-то ничего не стоящая жизнь явила собой пример важной ценности каждого из нас. Искать нужно не своё предназначение, а быть опорой для других. Читатель должен вынести только такой вывод из первого литературного опыта Антуана.

Важнее для Экзюпери стало отражение реалий авиаторского ремесла. Рассказом «Авиатор» он определил дальнейший творческий путь. Сумбурные мысли пилота, попытка понять чувства других, желание передать личные ощущения читателю — всё это стало основой будущих романов, сделавших Антуана знаменитым писателем (читатель знает — «Маленький принц» увидит свет незадолго до смерти автора). «Южный почтовый» и «Ночной полёт», отрывки из которых приводят Дельфина и Альбан, усиливают подобное ощущение. Этого достаточно, чтобы понять, чем жил и дышал Экзюпери. Приводимые в сборнике письма являются тому наглядным доказательством.

Антуан, оказывается, был ранимым человеком. Его задевала критика, указывавшая, насколько он плохой писатель, ежели сообщает читателю сведения о своей профессии. В сборнике приводится имя единственного критика, так считавшего, словно во Франции натурализм отжил своё, уступив место экзистенциализму. Антуан не уступал, и правильно делал. Мнение одного растворилось в прошлом, а произведения Экзюпери продолжают пользоваться спросом.

Антуана интересовало многое. У него хватало дельных мыслей. О многих думах он рассказывал в письмах. Переписка превращалась в обмен энциклопедической информацией. Потом исследователи его творчества вырежут им необходимое и составят сборник «Цитадель». Дельфина и Альбан поступили не так варварски. Они взяли самое чувственное, показывая Экзюпери лирично настроенным человеком. Есть чему поучиться, читая пропитанные любовью послания Антуана.

Читатель обязан зарядиться долей положительных эмоций. Поймать оптимизм и пустить его на бреющем полёте. Преграды будут преодолеваться с лёгкостью, а жизнь нестись скоротечно. Под крылом пусть всегда будут те, кто ценит; в кабине — тот, кто любим; на взлётно-посадочной полосе — те, кто ждёт возвращения; а дома — тот, кто примет таким, какой ты есть. Не надо забывать и того, что ты — пример другим, на тебя смотрят и тобой вдохновляются.

» Read more

Валерий Былинский «Июльское утро», рассказы (1995-2014)

Былинский Риф

Знаете, это, конечно, безумно так будет думать, но Валерий Былинский частично напомнил о некогда жившем писателе Юкио Мисима. Помните, какой жизненной позиции Мисима придерживался? Он всегда шёл вперед и старался добиться осуществления поставленной перед собой цели, в ином случае готовый показательно совершить самоубийство. Нет, ни о чём подобном Валерий не рассказывает. Просто он предложил читателю историю о молодом человеке, братом которого являлось подобие реального Юкио. Тот тоже стремился быть первым в любом увлечении, рьяно отстаивал независимость от других и оставался себе на уме, пока не пришлось расплатиться за убеждения. И не беда, что действие произведения «Июльское утро» происходит где-то в девяностые годы. Подобное может быть в любые времена.

Читательский интерес представляет детство главного героя. Из-за имени Валерий его становление воспринимается автобиографическим. Не смущает другая фамилия — такой приём часто используют писатели. Чем дальше продвигается сюжет, тем более читатель сомневается в прежнем мнении. Стоит предположить, что где-то случился срыв, продолжив развитие в рамках альтернативной истории. Перед читателем появляются элементы действительности — главному герою надо как-то зарабатывать на жизнь. И тут Былинский очернил «Июльское утро» банальной сюжетной линией, сведя будни главного героя в ту степь, которая и ассоциируется у читателя с девяностыми.

Забудем про финал. Остановимся на детстве. Главный герой с юных лет любил рисовать, а немного погодя стал сочинять роман об Африке. Влияние на него оказать мог только брат. И какое это было влияние — первым советом в рамках чтения стали письма Эпикура. Ничего вроде бы особенного — Былинский не сообщил читателю подтекста. Читатель же насторожился. Эпикур? Совет от человека, в числе чьих способностей позже окажется умение выживать в дикой среде без достижений цивилизации, не может не насторожить. Но это лишь эпизод, практически ничего не означающий, так как главный герой не сможет применить братских советов, войдя во взрослую жизнь в качестве унылого человека, зависимого от обстоятельств и потому стремящегося к саморазрушению. Разрушая себя, он опосредованно уничтожит всех связанных с ним людей, начиная от школьных друзей и заканчивая братом.

Именно завершение «Июльского утра» ставит читателя в неловкое положение. Какое бы детство не было у главного героя произведения, оно воспринимается отдельно от последующих событий. Безусловно, задача писателя показать, вследствие каких причин главный герой стал тем, кем стал. Былинский этого не сделал. Обстановка в стране не располагала к тому, чтобы воспитание человека могло помочь ему в резко изменившихся реалиях. Коли нужны деньги, принимайся за доходную работу. Если выгодно торговать на рынке — торгуй. А если предстоит заниматься асоциальной деятельностью, то будь готов к расплате.

В чём-то Былинский определённо прав. От человека не так много зависит. Проще подчиниться обстоятельствам, нежели стремиться к лёгкой жизни. И если всё-таки хочется, то нужно принимать ответственность за содеянное в полной мере. Принять, как принял Юкио Мисима, но не как это сделал Валерий, главный герой произведения.

В сборник «Риф», помимо повести «Июльское утро», вошли рассказы, написанные Былинским с 1995 года. Говорить о них можно, но не следует. Это выплеск эмоций, собственных впечатлений от увиденного и боли за происходящее в современном мире. Одна часть их сумбурна, другая — вызывает недоумение, третья — заставляет усомниться в правильной интерпретации действительности. Есть моменты пошлости и нецензурных выражений — куда же без них в нашем мире.

» Read more

Исаак Бабель «Конармия» (1922-37)

Бабель Конармия

Пастораль, трупы, кал… Что ещё мог увидеть журналист в Конной армии? Он приехал не воевать, а участвовать в жизни людей на войне. Он не Лев Толстой. Он — Исаак Бабель. Поэтому повествование ведётся от лица еврея, читающего чужие письма и пересказывающего услышанные истории. Кто желает взглянуть на гражданскую войну глазами отстранённого человека, будто происходящее для него лишь забава, тому «Конармия» может прийтись по вкусу. Но нужно быть настроенным на избыток действующих лиц, имеющих сказать каждый своё самое весомое слово.

Героических поступков Бабель в армии не увидел. Романтики тоже не заметил. Он смотрел сны, думал на еврейские темы, показывал умение быть жалостливым. Однажды довелось ему заполучить в личное распоряжение коня из-под провинившегося казака, так намаялся с ним, измял седло и довёл животное до плачевного состояния. Не был Бабель к войне приспособлен: обходились с ним просто — обходили стороной. Потому и писал он после рассказы такого содержания, словно сидел в углу, развесив уши.

С первых страниц читатель даже не поймёт, о чём повествует Бабель. Где заявленная конармия? Почему главный герой видит себя общающимся с комдивом во время сна, потом описывается костёл, какое-то письмо родным о судьбе-кручине боевой, что-то невразумительное на религиозную тему, снова чужое письмо, опять еврейские мотивы, далее про боязнь убить гуся и про печальных пчёл, и только, ознакомившись со всем этим, читатель начинает понимать, что стали появляться зарисовки о конармии. И какие это зарисовки: чьи-то жаркие бои и чьи-то мучения перед смертью.

Интересует не столько описание будней Конной армии, сколько конкретика. Точно Бабель на стороне Красной Армии воевал? По сюжету рассказов судить невозможно. Чаще видишь уход в самоволку, куда-нибудь туда, где вкусно накормят и где есть кому сыграть красивую мелодию. Если читать рассказы Бабеля под жалостливые завывания скрипки, тексту будет придана должная атмосфера. От каждой страницы веет меланхолией — автор удручён действительностью. Бабель знает, тоскливые будни пребывания в конармии закончатся, тогда-то и отправится он туда, где не придётся резать гусей, а очень даже вкусно кушать под звуки скрипа струн.

Пусть будет громко сказано, складывается впечатление, не любили Бабеля в армии. Читая его биографию, складывается аналогичное впечатление. Негодовали от «Конармии» многие, в том числе Будённый, непосредственный руководитель Конной армии. Не оценили по достоинству при жизни автора, не придают значения его произведению и сейчас. Разве только иной учитель литературы просит ознакомиться с творчеством Бабеля в рамках гуманитарных классов.

В 1940 году Бабеля расстреляли. Конец жизни писателя заставляет по иному смотреть на его творческий путь. «Конармия» может не нравиться, но этот сборник рассказов всё-таки пришёлся по душе сперва Максиму Горькому, после Константину Паустовскому. Бабеля реабилитировали, как реабилитировали и его «Конармию». Заслуженно или нет — читатель определится сам. Каким бы образом Бабель не описывал войну, он был её непосредственным участником, а значит имел право выражать личное видение. Главное, в «Конармии» нет отражения классовых ценностей, есть грусть от случившегося.

Что касается манеры изложения, то так писало большинство ранних советских писателей. Они желали выражать надрыв чувств прозой, разрывая восприятие читателя, и они его разрывали, теряя при изложении нить повествования. Отчего бы не назвать такой подход футуризмом? Вполне разумное объяснение попранию умения доходчиво изъясняться. Исаак Бабель был среди прочих на одной волне.

» Read more

Апулей «Апология, или о Магии», «Флориды», «О божестве Сократа» (II век)

Апулей Метаморфозы

Сказано вам — не виноват Апулей. Не был он магом. Жил, веровал, совершал обряды, познавал мир, но не занимался магией. Ибо кто в Римской Империи прибегал к магическому искусству, тех, в лучшем случае, высылали, в худшем — казнили. Не сносить головы и Апулею, не умей он ладно сказывать истории. Время сохранило для нас его «Апологию» — защитительную речь. По ней мы можем судить о таланте человека, сумевшего снять с себя обвинения, оставив в дураках всех, кто был против него.

Следует обязательно сомневаться в увиденном и услышанном. Не Декарт первым задумался о необходимости всё подвергать сомнению. Таких же мыслей придерживался Апулей. Потомки понимают, не так чист на руку Апулей, каким себя выставляет. Никто в здравом уме не станет подтверждать смертельно опасные обвинения. По этой причине пришлось ему измышлять оправдательные мотивы для своих действий. Разве не склонен был к магии Апулей? Был склонен. Но не занимался он магической практикой. Всего лишь старался понять действительность.

Мы лишены возможности вникнуть в суть произошедшей ситуации с Апулеем, в результате которой пострадали интересы ряда римских граждан. Дело коснулось брака с женщиной в возрасте, а также связанной с этим событием финансовой составляющей. «Апология» показывает речь одного Апулея, с иронией разбивающего возводимые против него обвинения. Оппоненты старались выставить его магом, приводя в пример случаи, с обычными людьми случающиеся редко. Как-то ведь он соблазнил вдову, отчего-то рядом с ним упал и забился в судорогах мальчик, зачем-то из Африки прислал знакомому зубной порошок, он даже смотрит на себя в зеркало и потрошит рыбу без цели её съесть.

Пришлось Апулею показывать, настолько он много знает, как стремится знать больше. Не просто существует, а старается понять смысл сущего. Он поэтически одарён, может произносить речи часами, чему потомки и становятся свидетелями, если берутся за чтение сохранившейся искромётной защитительной речи Апулея. Было бы интересно посмотреть на судебный процесс со стороны, понять лучше столкновение интересов. Представить обвиняемого в магии человека действительным магом, манипулирующим сознанием любопытствующей толпы. Отчего-то кажется, что так и было. Спас положение подвешенный язык Апулея. А может и не спас — о вынесенном судом приговоре сведений не сохранилось.

Харизматичной личностью был Апулей. Лучше его удастся понять, дополнительно ознакомившись с произведением «Метаморфозы, или Золотой осёл». «Апология» сама по себе воспринимается подобием художественного произведения, настолько же воспринимаемого новаторским для Древнего Мира, как сказание о похождениях превращённого в непарконопытное животное человека, но всё же остаётся примером речи защищающегося от обвинений. Что выдумано, а что правда — согласно высказыванию Апулея о сомнении — неизвестно.

До нас дошли и другие работы Апулея. Например, «Флориды» и «О божестве Сократа». Они понимаются набором максим, собранных в одном месте. Апулей показал широту знаний, его интересовало абсолютно всё. Мы видим его познания в медицине, осведомлённость о географии Индии, Карфагена, острова Самос. Разбирается он и в поведении попугаев. Знает об осаде Трои. Размышляет об иерархии демонов. Не обходится без философии — упоминает Платона и Лукреция.

Не уставайте познавать мир. Познавайте его так, чтобы вызывать подозрение у окружающих. Говорите окружающим об этом вздорные мысли. Вздор — есть лучшее средство для понимания действительности. Действительность только тогда раскрывается, когда понимается в новом смысле. Смысл важнее домыслов, ибо домыслы предполагают смысл, а смысл — утверждает правоту домыслов.

» Read more

Александр Куприн «Молох» (1896), «Гамбринус» (1907)

Куприн Повести

1. «Молох»

Человек никогда себе не принадлежал. В древности его приносили в жертву Молоху, а тех, кого это минуло, сами себя приносили в жертву обществу. Человек обязан выполнять определённые социальные обязательства, находиться в заданных рамках и представлять собой того, чьи устремления соответствуют ожиданиям большинства. Кто выступал против, подвергался остракизму. Кто соглашался жить в согласии с социумом — оказывался в рабской от него зависимости. Каждое время отметилось собственным пониманием пользы от человека, но наиважнейшее значение всегда имело умение трудиться. Человек никогда ничего не стоил, если не отдавался полностью работе. Да и тогда он всё равно ничего не стоил, ибо не стоит человек ничего.

О чём ещё мог рассказать Куприн, как не о нуждах промышленности? Новом проклятии человечества, без которого нельзя было обойтись. Страны Западной Европы успели перемолоть в пыль кости населяющих их людей, породив капиталистическое представление о мире. Своего Молоха они накормили, такового предстояло взрастить и в России. И когда аппетиты Молоха перестанут удовлетворяться, тогда произойдёт революция, во славу Молоха же. Нигилисты не сгинули, они продолжали существовать, как будут всегда среди нас, только под другими именами и с иными моральными установками.

Главный герой произведения Куприна верен тургеневским традициям: в его душе горит огонь, он намерен внести разлад в действующую систему и готов умереть, если того потребуют обстоятельства. Не социальная неустроенность заботит главного героя, он не согласен терпеть деградацию людей, как не согласен взирать на безжалостное истребление в них человеческого. Чем заполняют досуг рабочие? Они пьянствуют и дебоширят, ни о чём не думают. Следовательно, они уже принесены в жертву Молоху.

Кажется, достаточно уничтожить завод, тогда жизнь преобразится. Рабочие поймут присущую им ничтожность, возьмутся за ум. Молоху останется голодать и искать жертвы в другой стране. Так во все времена думали деятельные люди, воспринимающие действующую модель общества за проявление Молоха, измышляя для того необходимые им причины, лишь бы всё сделать, чтобы внести разлад и тем принести счастье. И беда как раз заключается в том, что насильственными методами счастья добиться невозможно. Будет во много раз хуже — даже Молоху столько жертв не требуется.

Главному герою Куприна приходится действовать из лучших побуждений. Он твёрдо уверен в правдивости своего мировосприятия. Он знает, как уничтожить завод. Нужно малое — тогда прожорливый Молох будет обескровлен. Не думает главный герой о действительности, горит желанием позаботиться о других. Он фанатичен и далёк от реальности, как бы Куприн его не пытался представить на страницах. Он видит пустоту в своём окружении. Любимая девушка — подобная прочим пустышка. В такой ситуации легко сойти с ума, утратив последнюю связующую нить с настоящей жизнью. Только не обвиняли в том тургеневских героев, шедших на баррикады и погибавших ради грядущих перемен. Героя Куприна обвинить можно.

Не из простых причин главный герой «Молоха» получил фамилию Бобров. Если он и делает, то прежде всего лучше для себя, причём именно это его раздражает в людях. А коли кого затопит, пускай сами выплывают — нужно было быть предусмотрительней. Они получат желаемую для них свободу: останутся без работы и жилья, будут голодать, влачить счастливое существование, оставаясь благодарными за освобождение от рабской зависимости.

Есть Молох или его нет — не так важно. Есть люди, которым Молох всюду мерещится. Их не переубедить. Поэтому ещё не раз человечеству предстоит испытать на себе дуновение слома привычного уклада жизни.

2. «Гамбринус»

Напиться, забыться и не вспоминать про отличия людей друг от друга. Что стало результатом заложенной в человека особенности, стало иметь весомое значение для дня нынешнего. И ведь не интересует людей, настолько ты сегодняшний отличен от тебе подобных, но живших сто, двести и более лет назад. Есть общие черты, всё остальное в корне отлично. Казалось бы, например, русский — есть русский. И раньше он был русским, если не вдаваться в детали. А разобраться следует повнимательнее. И тогда придёт осознание — действительно общего мало. Касается то многого, в числе прочего и понимание себя. Но так сложилось, что проще закрыть глаза, прикрыться квасным патриотизмом и провозглашать определённые устремления, прикрываясь той же историей, к которой ныне живущие никакого отношения не имеют.

Куприн приглашает читателя погрузиться в интернациональную среду. Место действия повести «Гамбринус» — одноимённое питейное заведение, располагающееся в портовом городе. Туда заходят моряки разных стран, разбавляют колоритом будни постоянных посетителей. Слышен говор понятный и совершенно неведомый. Музыкальные пристрастия тоже различаются. Все они находят воплощение благодаря талантливому скрипачу, умеющему воссоздавать культуру любой страны, стоит ему каким-либо образом дать информацию о требуемой мелодии.

Жизнь хороша, когда всем весело. Понравится итальянская мелодия, бурский марш, марсельеза, вальсы, лезгинка. Главное, чтобы исполнялась музыка с азартом. Куприн изливает душу, читатель с воодушевлением внимает. У всех действующих лиц отличное настроение, будто не знают они горестей и не думают искать причины для конфликтов. Талантливый музыкант продолжает играть, не думая об ином. Ему в радость, он не променяет посетителей «Гамбринуса» на иную публику.

Но вот 1904 год. Россия вступила в войну с Японией. Музыканта забрали на фронт. Притихло пивное заведение. Нет, посетители не конфликтуют, они в прежней мере веселятся, правда без прежнего куража. Главного героя повести не убьют, он весело проведёт время и на войне. Не о том взялся рассказывать Куприн. Об ином нужно узнать читателю. Музыкант оказался евреем. Так ли это важно? Оказалось, что да. Очень важно! Скоро грянут погромы. Население России будто взбесится, словно вскрылась зарубцевавшаяся язва. О чём бы кто не думал, за него нужный ход мыслей определят другие. Так рождается на страницах «Гамбринуса» основная драма.

Главный герой — еврей. Это его боль. Он сирота. Но всё же еврей. И как не играй, не старайся забыться — все отныне видят в нём еврея. Почему раньше не видели? Почему до того веселились, принимали радушно представителей всех стран? Этого главный герой не сможет понять. Он продолжит жить прежними представлениями, каким бы образом его не пытались сломать. У него всего одно желание — играть на музыкальном инструменте и доставлять людям радость. Ему будут мешать, но он не может иначе. Пусть сломают руку или искалечат другим образом, музыкант останется музыкантом, национальность для него значения иметь не будет.

Общество изменчиво — с этим приходится считаться. Главному герою нужно сохранять положительный настрой. Всё вернётся на круги своя. Вернётся и веселье. Забудутся обиды. Наступят новые времена. Никто не хочет перемен, но перемены случаются помимо нашего желания. Кому-то требуется будоражить общество, провоцировать людей на необдуманные поступки и тем обеспечивать себе лучшее из возможных положений. Никто действительно не хочет перемен? А как же утопичное желание жить лучше, нежели сейчас? Вот так и в России: сперва 1904 год, после погромы. Счастья не появилось, зато пришлось пройти через череду страданий. Может оно и оправдано. Сомнительно…

» Read more

1 2 3 4 18