Tag Archives: сборник

Александр Куприн — Рассказы 1904-05

Куприн Рассказы

Общество зрело для восстания. Это допустимо сравнить с заразным заболеванием. Почему бы не уподобить данное явление кори? В России процветали все, кроме русских. Всюду на ведущих ролях были евреи, немцы и бельгийцы. Это обстоятельство способствовало росту социального напряжения. Такое состояние общества можно назвать сыпью, как о том высказался один из героев рассказа Куприна «Корь». Обычно пестуемый в таких ситуациях национализм, в действительности ничего не стоит, оставаясь не до конца понятным пропагандирующим его людям. Больных следует изолировать до начала эпидемии, иначе потом будет поздно предпринимать меры.

1904 год — начало дум Куприна о проблемах национальностей. Он не высказывался за разделение людей внутри страны, умея показать примеры граждан, на политику государства никак не влиявших. Пусть часть евреев находилась наверху, но гораздо больше их имелось в числе занимающих социальное дно. Позже Куприн напишет «Гамбринус», а пока остановится на рассказе «Жидовка». Александр показывает пример народа, сумевшего сохранить себя с библейских времён.

Во всём прочем 1904 год, даже учитывая всплеск литературной активности, должного значения не имел. Кроме вышеупомянутых, Куприн написал рассказы: Мирное житие, С улицы, Вечерний гость, Угар, Брильянты, Пустые дачи, Белые ночи. Элемент творчества присутствует — более радужного добавить нечего. Возможно, Куприн вкладывал скрытый смысл в содержание рассказов, однако, за давностью лет, тонкость намёков практически ничего не говорит читателю. Действующих лиц наказывают, либо они живут обыденной жизнью, а то и оценивают действительность, согласно желанию уберечь настоящее, лишь бы не потерять с трудом достигнутого.

1905 год — удача Куприна. Им написан «Поединок». Он обличил происходящее в обществе, напомнив о негативных социальных процессах на рубеже правления Александра III и Николая II. После севастопольских событий на крейсере «Очаков», вынудивших власти к вооружённому подавлению матросского бунта под руководством лейтенанта Шмидта, Куприн написал очерк «События в Севастополе», отразив всё ему известное, не поддержав официальную версию о почти мирном разрешении конфликта, тогда как в действительности уничтожались все, кто имел отношение к крейсеру.

В прочих рассказах 1905 года также имелся социальный подтекст, но не настолько значительный, чтобы уделять ему внимание. Всякое в жизни случается — нужда принуждает к отказу от совести, с одновременным призывом к этой же самой совести. «Чёрный туман», «Хорошее общество», «Сны»: рассказы скорее сумбурные, нежели полезные в плане понимания творчества Куприна.

Порыв откровенности, вне событий года, случился в произведении «Жрец». Куприн решил рассказать о профессии врача. Сложным является это дело — оказывать медицинскую помощь людям. Надо хранить врачебную тайну, стесняться брать деньги за свой труд, осознавать бессмысленность ремесла, не дающего ничего, кроме траты собственной жизни на незримое исполнение чьих-то пожеланий. Врач под взглядом Куприна — банкир, рассчитывающийся по долгам. Так почему же идут учиться на врачей? От безысходности, ибо куда-то надо идти: получать хоть какое-нибудь образование.

Кажется, Куприным сказано достаточно. Но будет сказано ещё больше. Время беззаботности уходит в прошлое, как и лёгкое отношение к жизни. Прошла пора служения стране и последовавшего затем поиска места вне армейских будней. Куприн видит себя литератором, находясь в кругу подобных ему людей. Он уже не на периферии государства, а в его самом сердце. Ему должно было быть больно видеть действительность, и ещё труднее не иметь права об этом рассказать. Он использовал необходимые приёмы для создания требовавшегося восприятия. Прочее — предположения и домыслы потомков.

» Read more

Александр Куприн — Рассказы 1902-03

Куприн Рассказы

Отвлечённый от писательских занятий, Александр Куприн занимался работой в «Журнале для всех». Это одна из причин, почему 1902 год получился одним из наименее плодотворных в его до того казавшейся примечательной литературной деятельности. Помимо повести «На покое», Куприн написал произведение «Болото» и опубликовал очередную исправленную версию рассказа «В цирке». Читатель мог отметить зарождение в работах Александра стремление к отражению тяжёлых будней людей, не способных вырваться из стесняющих обстоятельств. Если профессия артиста губительна сама по себе, то труд на болоте вреден из-за испарений, а цирковые занятия — это работа на публику, которой требуются развлечения без различия, может человек выступить или нет.

Писательское мастерство — такая же работа на публику. Если желаешь иметь доход — будь любезен писать то, что пользуется спросом. Лучше вовсе не писать, чем видимо и мотивировал себя Куприн, периодически берясь за перо, чтобы не упустить важные эпизоды, обязанные хоть кому-то быть интересными. Надо сказать, социальные проблемы пользовались невероятным интересом, но означали карательные действия со стороны властей. Тот же «Журнал для всех» будет позже закрыт, именно за публикацию статей о происходивших в стране после 1905 года волнениях.

Артисты артистами и циркачи циркачами, а как же поживал трудовой народ? Куприн не побоялся роста социального напряжения, уведомив общество рассказом «Болото» о необходимости проявить заботу о работниках вредных предприятий. С этим требовалось разобраться, иначе люди не смогут жить в предоставленных им условиях. В очередной раз одна из ведущих ролей достаётся врачам, лучше остальных понимающих, насколько их помощь бессмысленна, если не внести изменения в трудовой процесс. Само болото губит людей, влияя прежде на подрастающее поколение. Некому будет придти на смену, так как дети рабочих сгорают от лихорадки. И рабочие ничего сделать не могут — стоит им уйти с болота, как вскоре они умрут от голода.

Что касается рассказа «В цирке», то читатель может увидеть стремление Куприна акцентировать внимание на предчувствии смерти. Ранее главный герой не задумывался об ожидающей его участи, поскольку он всего лишь терял деньги, отказываясь от боя. Теперь же он предпочитает думать о смерти, сперва наблюдая за акробатами, а после вспоминая о распространённых в Америке жестоких приёмах во время борьбы. Куприн вселил в главного героя чувство безысходности, чем сделал из ладного сказа маловыразительное произведение, излишне сконцентрированное на текущем моменте противостояния капиталистическому мировоззрению Запада.

В 1903 году интересы Куприна остались прежними. В «Белом пуделе» он продолжил показывать зависимость людей от созданных для их существования условий, сохранив место проявлению маленького геройства, вразрез с мнением о целесообразности оного. Перед этим, на протяжении года, Куприн не мог отойти от сумбурно написанного «Труса», предваряя им новые жестокости мира, показанные им в рассказе «Конокрады».

В «Конокрадах» действующими лицами стали преступники. Они хотят жить, но честным способом зарабатывать деньги у них не получается. Жизнь ставила перед людьми ряд неразрешимых проблем, вынуждая идти на крайние меры. Может конокрады и не желали заниматься постыдным своим трудом, но иного выбора у них не было. Куприн не идеализирует преступность и не говорит, почему людям приходится заниматься данной деятельностью. Он показывает от их же лица присущие им горести. Там нет ничего положительного, кроме жестокости одних людей к другим. У кого крали — не мог принять спокойно факт кражи, наказывая преступника на собственное усмотрение. Без желания проявить сочувствие или поставить на верный путь, скорее делая из вора калеку.

Куприн правильно сделал, показав жестокость людей. Коли сами не могли договориться, то с властью найти общий язык тем более никогда не смогут. Пока власть будет «отрубать руки и ноги» тем, кто в аналогичной манере «отрубает руки и ноги», то чего ждать в дальнейшем от страны, населённой ущербными? Задав социальный тон сочинениям, Куприн готовился показать, как давно зреет сия проблема в обществе, что к 1903 году она была не лучше и не хуже — она продолжала оставаться без изменений уже который десяток лет.

» Read more

Николай Рыжих «Студёное море» (1986)

Рыжих Студёное море

Тяжело быть писателем. Если пожелаешь написать дельное — никогда не напишешь. А вот спонтанно написать дельное — это пожалуйста. Нужно дождаться определённого момента и крепко за него ухватиться. Для Николая Рыжих таковым моментом могло оказаться вынужденное заточение в снежном плену, когда он выбрался за ягодой, попав под семидневный снегопад. Но порой необходимо себя заставить. Приходится выбрать место, приготовиться и приступать. И делиться с бумагой не событиями сегодняшнего дня, а воспоминаниями. Ещё лучше делиться обидами. Николаю было из-за чего грустить. Главной темой его сочинений выступает разочарование от поведения человека на Камчатке, истинно считающего всё созданным для удовлетворения его нужд.

Некогда рыба сама в руки шла, зверь спокойно бродил близ людей. Годы шли. Варварское отношение к природе привело к обезрыбиванию водоёмов, животные стали сторониться человека. Уже не пройдёшь спокойно по лесу, не рискуя оказаться под пристальным вниманием медведя. Далеко не пришвинского медведя, кстати. Это прежде животные жили в худой дружбе с людьми, теперь изменив отношение на враждебное. Причина того очевидна. Убийство зверей и птиц стало для человека обыденным сиюминутным всплеском желания безнаказанного уничтожения: вне всякого контроля и разумного объяснения человек в неограниченных количествах лишает жизни представителей животного мира.

Начиная с одной темы, Рыжих раскрывал её в серии очерков, чтобы перейти к раскрытию следующей проблемы. Для него важнее не состояние природы, поскольку и сам он не прочь убить зайца просто из-за того, что тот мозолит ему глаза, Николай переживает из-за выбора писательской стези. Все его бывшие друзья-товарищи обзавелись кораблями и плавают в своё удовольствие, а он сидит на берегу и выжимает из себя текст. Откажись он тогда от писательского ремесла, так владел бы пароходиком, не зная нынешних проблем.

Остаётся рассказывать, как он чувствует себя мелкой рыбёшкой в литературном мире, где имеются свои чавычи, от присутствия которых приходится трепетать. Хорошо ли будешь себя чувствовать, если рядом окажется Шолохов? И кто скажет, что Шолохов — не чавыча пера? И кто скажет, что Рыжих среди писателей — не орёл, что смотрит на людей с презрением, стараясь уйти от их общества, даже не умея взлететь из-за повреждённого крыла? Поэтому Николай вынужден остаться и видеть ужасы человеческого социума, уничтожающего себя через уничтожение планеты.

Делаемое для людей, делается не для людей. Показать человеку красоты Камчатки, значит подтолкнуть человека к избиению этой красоты. Имея благие помыслы, обеспечивая людям досуг, получаешь варварское отношение и не можешь никак повлиять на формирование более лучшего отношения к миру. Единственное остаётся писателю — безустанно укорять. А тем, кто привлекает туристов, остаётся уничтожать дело, только таким образом обеспечивая сохранность оставшегося.

Рыжих предпочитает забыть о человеке наших дней, поставив в пример своего деда, что на семидесяти гектарах с нуля создал плодовый сад всем на зависть. Он не уничтожал, заботясь только о прибавлении. Прожив жизнь в созидании, дед Николая тем заслужил уважение потомков. Когда-нибудь сей сад сведут на нет, о чём Рыжих предпочитает не говорить. Человеку проще уничтожать, нежели созидать. Правдой звучат слова тех, кто считает природу обязанной удовлетворять нужды человека, ибо всё создано для нужд его, как о том говорится в библейских преданиях. И тут уже стоит говорить об интерпретации текстов, понимаемых излишне буквально, притом без желания принять факт буквальности за реальное положение дел.

» Read more

Денис Фонвизин «Торг семи муз», «Сидней Силли», «Иосиф» (1762-69)

Фонвизин Иосиф

Переводы Фонвизина имели малое значение для русскоязычного читателя. Денис выбирал не тот литературный продукт, который мог быть востребованным. Трудно найти информацию не только о произведениях, но и об их авторах. Не скажешь, какой именно Кригер написал «Торг семи муз», совсем ничего неизвестно об авторе «Сиднея Силли», почти никак не воспринимается творчество Поля Битобе — важного деятеля, переведшего для европейцев героические эпосы Гомера. Само содержание произведений данных писателей ставит под сомнение полезность их вклада в беллетристику.

С баснями Гольберга ситуация обстояла иначе. Хоть Гольберг и поныне никак не воспринимается ухом русскоязычного читателя. Предложенный набор из 225 басен мог иметь важное значение для зарождения в России интереса к коротким завуалированным поучительным историям. На этом фоне не получается в должной мере воспринимать купеческий вояж посланниц Юпитера, в виду отсутствия явного нравственного смысла. Фонвизин решил показать читателю, каким спросом пользуется среди людей приобретение чести. Занимательно и в чём-то полезно, но форма подачи материала не та. Тут требовалась не сухая проза, а нечто в сопровождении музыки.

Про «Сиднея Силли» лишний раз лучше не говорить. Эта английская повесть несёт разрушительный вклад в понимание деятельности Фонвизина. Денис был молод и брался за ему доступное. Лишь при таком подходе получается оправдать его стремления. Остаётся пожурить составителей собрания сочинений. Сам Фонвизин не имел возможности предоставить информацию для итога своей деятельности. Когда собственные работы игнорировались обществом, оставалось браться за нечто нейтральное. Поэтому приходилось растрачивать силы.

Значительнее прочих выглядит перевод Фонвизиным «Иосифа» Поля Битобе — крупного произведения, рассказывающего о библейских временах. Следует оговориться, или Битобе так писал, либо Фонвизин усложнил понимание текста. Читателю приходится тонуть в словах, не понимая главного — о каком именно Иосифе рассказывает автор. Осознание приходит посредством вчитывания, но сомнения продолжают оставаться. Не разойдутся воды Битобе перед читателем, как перед Моисеем. Не будут изгнаны они, как перед Иисусом.

Причина сложного понимания «Иосифа» — форма подачи. У Битобе это произведение обозначается поэмой в прозе. Следовательно, Фонвизин стремился к тому же. Читатель, знающий о возникающих затруднениях при знакомстве с античной стихотворной литературой, испытает подобное и при знакомстве с «Иосифом». О ритмике говорить не приходится: текст доступен читателю в той же прозе, написанной под влиянием произведений авторов Древнего Мира.

Битобе не продвигал повествование, продолжая описывать необходимые ему сцены. Действие не развивалось, и читатель продолжал гадать, кому более уделять внимание. Уж не тому ли персонажу, под которым желается видеть Моисея? Или тому, кого так и хочется заподозрить в качестве несостоявшегося отца Христа? Поэтому предлагается оставить попытки понять произведение, учитывая и то, что подобное наследие Фонвизина почти никого не интересует.

Подводить итоги рано. Фонвизин продолжал творить, не ограничиваясь переводом литературы. Он постоянно сталкивался с необходимость думать над поступками, поскольку не приветствовалось открытое выражение мыслей. Оставалось искать тех людей, чьи слова уже прозвучали, чтобы их сделать достоянием русскоязычного читателя. Переводчика редко ловят за руку, чем необходимо пользоваться, снимая таким образом любую ответственность за собственные мысли в тексте, на языке оригинала отсутствующие. Без дополнительных пояснений или целенаправленного поиска несоответствий — тяжесть за слова ляжет на плечи не подозревающего о том автора.

Таков ранний Денис Фонвизин. Всё у него впереди, в том числе и заграничные путешествия. Узнать предстоит о многом, как и расцвести слогу.

» Read more

Николай Лесков «Разбойник», «Язвительный» (1862-63)

Лесков Том 1

Плохих времён не бывает — бывают распоясавшиеся люди. Кто взывает к жалости, говорит о неподобающем к себе отношении и ждёт чего-то от выше его располагающихся, такой человек пресыщен жизнью, иначе он должен был быть всем довольным. Желается увидеть пример такого мнения? Допустим, можно указать на рассказ Лескова «Язвительный». Говорите, крестьяне изнывали под игом крепостничества и желали его с себя скинуть? Отнюдь, для них стало истинным унижением освобождение от трудовой повинности. Оно настолько им опротивело, что в их сердцах вспыхнул бунт.

В одной местности в качестве управляющего поставили британца. Казалось бы, живи теперь и радуйся. Сделал дело — свободен. Не хочешь работать — стой и смотри на других. Никаких телесных наказаний за ослушание. Платят лучше заслуженного. А коли пожелаешь подработать в другом месте — тут уж извини, зарабатывать меньше тебя не отпустят. Своровать тоже не дадут, тебе итак должно хватать получаемых тобой денег. Малина — скажут люди. И что не устраивало людей в столь благоприятных условиях труда? Лесков, как всегда, без лишних комментариев сказывает об узнанном.

Посему, коли народ вздумает плавать в жиру, ничем хорошим это не закончится, так как нет к тому необходимости, чтобы железная воля становилась мягче. Остаётся думать, приведённый Лесковым пример всего-то случай. Так ли это? Насколько далёк проницательный взгляд Николая от действительности? Он наглядно отобразил то, что вызывает у читателя непонимание от случившегося акта неповиновения. Лучше жить уже было нельзя — никто и не хотел жить хорошо. Крестьяне требовали обыденного к себе отношения, будучи согласными оказаться на каторге, только не подвергаться унижению хорошей жизни.

Так сказывает Лесков. Он не обо всём договаривает. Мужик на Руси — создание бесхитростное. Но его помыслы не разгадаешь. Чего такому мужику надо — никогда не определишь. Как не поступай — всё равно окажется недоволен. Плохие ли условия или лучше некуда — понимание благости от того не изменится. Согласно Лескову, мужику подавай колодки на ноги, тиски на голову и цепи на руки, дабы он пребывал под полным контролем и не смел пальцем пошевелить без предварительного телесного наказания. Такой мужик даже мечтать не будет о свободе. Не странный ли нрав крестьян отобразил Лесков? Кажется, Николай снова вводит читателя в заблуждение, описывая людей не от мира сего.

Ранее «Язвительного» Лесковым написан рассказ «Разбойник». Главный герой сего произведения такой же крестьянин. Читателю не показываются условия его жизни, просто он шёл по дороге и встретил человека, тот попросил денег, чем напугал крестьянина, получив за это бревном по голове. Лесков не задумывается над мотивами поведения того, кто должен быть образцом добродетельного христианина. Ежели видишь кого ты в нужде, помоги ему. Не такового нрава люди у Лескова. В страхе своём они скорее убьют просящего, нежели дадут ему хоть кроху имеющегося.

Крестьянин таким образом и сказывал Лескову. Стыдно теперь крестьянину — взял он грех на душу. Тот человек мог и умереть. А что он был за человек? По виду солдат, уставший и оголодавший от многодневной ходьбы. Такому помочь — сделать богоугодное дело. Не стоит рассуждать, почему крестьянин не помог ему. Сей поступок никак нельзя оправдать. Потому он и пришёлся по вкусу Николаю — ценителю подобного рода неадекватных поступков.

Можно оправдать всех героев Лескова, если брать для рассмотрения каждого отдельно, но когда собираешь их в одном месте — желаешь обвинять.

» Read more

Михаил Булгаков «Записки юного врача» (1925)

Булгаков Записки юного врача

Помимо прочего, 1925 год для Булгакова ознаменовался циклом рассказов, объединённых под названием «Записки юного врача». Ныне принято считать, что он состоит из следующих произведений: Полотенце с петухом, Крещение поворотом, Стальное горло, Вьюга, Тьма египетская, Пропавший глаз, Звёздная сыпь. Все их объединяет автобиографическая тема становления Михаила в качестве доктора. Если кто не знает, то пора узнать — Булгаков начинал жизненный путь врачом сельского медицинского пункта (на самом деле это не так). Брошен он был в самое жерло страстей, ибо, не имея опыта, буквально с учебником на одной коленке и скальпелем в другой, оперировал сложные случаи, спасая пациентов. Пусть всё рассказанное Булгаковым будет считаться правдивым изложением событий. Иное понимание в данном случае не требуется.

На дворе 1917 год, вчерашний студент приезжает работать в отдалённый от здравого смысла район. Что его там ожидало? Нет, не низкий уровень медицины. С этим-то всё оказалось хорошо. Ожидало Булгакова множество необычных случаев, с которыми ему предстояло справляться. Хотел он или не хотел, боялся или не боялся, кроме него помочь людям было некому. В качестве подмоги выступал средний медицинский персонал, но на него, как то сообщает Булгаков, особой надежды возлагать не приходилось.

Михаил не серчает на судьбу. Дороги плохие — с этим ничего не поделаешь. Люди о своём здоровье задумываются в критический момент — и с этим ничего не поделаешь. Таковых «с этим ничего не поделаешь» допустимо привести великое множество. И ни одно из них не вызывает у Булгакова истинного отторжения. Он мог на страницах ругать пациента за халатное отношение к себе или близким, но вместе с тем понимал… с этим ничего не поделаешь. Поэтому снова и снова приходилось Михаилу браться за разрешение сложных ситуаций.

Основное, что удивляет в пациентах Михаила — в большинстве случаев они умели проявить благодарность за оказанную им помощь. Булгакова, как врача, это более прочего радовало. Не то, как он, неумелый доктор, волей случая сумел склонить смертельный приговор в сторону выздоровления, а именно — благодарность людей. Получается, Михаил лечил так, что к нему стали ходить на приём по сто, а то и по сто двадцать человек в день. От такой нагрузки ему оставалось волком выть. Подумать только, шестнадцать тысяч пациентов прошло через руки Булгакова за год работы доктором. Ему действительно уже нечему было удивляться, и ничего ему было бояться, так как после такой практики на долгое время сохранишь приобретённые навыки.

Одно огромное Но мешает восприятию рассказов из цикла «Записки юного врача»: почему Михаилу постоянно везло? Или представленные им случаи — редкое совпадение ожидаемого им от работы врача с тем, чему ему удалось добиться лично? Пусть то останется на усмотрение самого читателя. Иной раз лучше поверить в условно позитивную правду жизни, нежели пребывать в извечной хандре. Ведь спасал Михаил того, кто должен был умереть. Но и он допускал ошибки, укоряя себя за них, поскольку пациент чудом не умирал от его действий.

Чего в «Записках юного врача» перебор, так это тех самых укоров в своей адрес. Булгаков то и дело занимался самоедством, будто кругом первоклассные специалисты, а он среди них единственный профан, режущий людей настолько плохо, что лучше было бы и не начинать их лечить. Да вот в жизни всё зависит не от того, насколько профессионально доктор выполняет свои обязанности, а от того, насколько он вообще хочет выполнять свои обязанности. Булгаков хотел и выполнял, о том он и повествует. Желающие могут ознакомиться с медицинской практикой Михаила: может наконец-то поймут, чего стоит требовать от медиков, а чего стоит требовать непосредственно от себя.

» Read more

Александр Куприн — Рассказы 1898-1901

Куприн Рассказы

Разбередила «Олеся» Куприна, охладел Александр к литературному творчеству. О чём писать ему дальше? Сказано им достаточно, противных жизненных моментов, помимо любовных переживаний, испытано сверх меры. Одиноким стал Куприн, рука не поднималась писать о чём-то увлекательно. Депрессией ли отяготил он себя, или ему мнилось нечто не столь важное? В 1898 и 1899 годах им написано всего пять рассказов: Одиночество, Лесная глушь, Ночная смена, В недрах земли, Счастливая карта.

Прежде всего, об «Одиночестве» речь. Если оно стало преобладать над думами Куприна, то и отражать его он будет в своих произведениях в соответствующей мере. Александр мог понимать, как ценят его окружающие. Что до того самому Александру? Он поставил себе слог, пишет уверенно, задевает чувства читателей и получает соответствующую критику. С головой погрузившись в яму человеческих страстей, Куприн делится наблюдениями. Вместо своей фигуры он мог представлять кого- угодно другого, показывая тем обуревавшие его эмоции. Хотелось Александру побыть одному. Устал ли он писательских будней? Куприн старался отгородиться от читателя, представив ситуацию от лица семейной пары, где муж желает побыть в одиночестве, а жена не желает понять его чувств.

Где найти спасение и обрести истинное одиночество? Такого можно добиться, уйдя в лес. Там ночью у костра в окружении охотников, ты почувствуешь оторванность от мира. Кругом «Лесная глушь», её населяют человеческие голоса. Их много, вместе с тем их нет. Каждый охотник травит очередную байку, пока ты дремлешь, укрывшись от всех жаром костра. Суета литературных переживаний отошла на второй план. Куприн позволил перу говорить чужими голосами.

Остаётся заснуть и вспомнить об армейских годах. Пусть охотники делятся впечатлениями, Александр волен вспомнить собственные истории. Например, про тяжесть «Ночной смены», когда нельзя заснуть, поскольку необходимо бродить среди спящих тел, оберегая их от пробуждения. Уже не охотники сказывают, Куприн без них вспоминает о былом. Вот он воссоздаёт ситуацию перед отбоем. Главному герою рассказа вновь выпала ночная смена. Ему тяжело. Он слушает пение веселящихся сослуживцев, видит яркость человеческих жизней перед еженощным угасанием. Он бы и сам заснул, будь такая возможность.

Если не ночная смена, то о чём другом написать? Куприн старается подмечать детали. Мысли продолжают спать, ему же требуется найти идеи. Таковой становится описание будней шахтёров. Читатель с Куприным спускается «В недра земли», где проводит полноценную рабочую смену. Тяжести шахтёрского труда понятны, об этом писали и до Куприна. Зачем же Александр написал сей рассказ? Думается, он решил поделиться увиденным, создав нечто вроде очерка.

И вот случилось просветление в творчестве, Куприн взялся за рассказ «Счастливая карта». До того Александр писал преимущественно про неизбежность наступления неблагоприятных последствий. Теперь же наоборот, главному герою везёт при игре в карты. Он старается проигрывать, но лишь выигрывает ещё больше. Ситуация принимает вид, когда продолжение удачи грозит крупными неприятностями. Появилась необходимость проиграть выигранное, что никак не получается. Или Куприн решил показать читателю ситуацию неблагоприятных последствий с иной стороны, либо подобное видел сам.

Не лучшим на творчество выдался для Куприна и 1900 год. Ситуацию разбавила повесть «На переломе». В остальное Александр продолжил созерцать действительность. Если он писал в фантастических мотивах, то получался не совсем понятный читателю «Дух века», если брался за средневековую быль, то случалась расширенная версия немецких хроник под названием «Палач». В рассказываемом Куприн утратил желание объяснять, какие чувства он хотел пробудить в читателе. Скорее всего, Александр думал создать повесть или роман, на деле получая отрывки без продолжения.

К числу отрывков относится рассказ «Тапёр» про четырнадцатилетнего парня, умевшего играть на пианино, тем оказывая помощь, если не могли найти соответствующего специалиста. Отрывочность понятна в виду наличия так и не раскрытых сюжетных линий, в том числе и любовной. Главный герой просто ушёл отдыхать, более не вернувшись к инструменту.

Развернуться Куприн предпочёл в рассказе «Погибшая сила». Суть его в тех же задушенных возможностях, которые были представлены в «Тапёре». Любит человек укорять современников, называя их всех бездарностями. Не умеют писать: ни музыку, ни литературу. В самом деле, какая во всём этом ценность? Спустя годы потомки поймут ценность, на данный момент ценность творчества уходит в минус. Видел ли Куприн в числе негативно воспринимаемых самого себя? С чем связан его творческий упадок? Или ему хочется сказать, как ему надоело воспринимать негативное отношение? Со всякого угла только и приходится слышать про бездарностей с одновременным сожалением об ушедших в прошлое мастерах. Потому-то мастера и ушли, чтобы не переживать из-за того, что после будет считаться важной частью наследия прошлого. От таких мыслей кисло любому творцу, но всё же появляется надежда на востребованность. Это и требовалось Куприну, чтобы вернуться в строй.

1901 год — это шесть рассказов: Сентиментальный роман, Осенние цветы, По найму, Поход, В цирке, Серебряный волк. Куприн продолжил пробоваться в различных жанрах.

Что есть такое писательское мастерство для человека, желающего создавать не абы какое произведение, а деятельное? Истинное мучение. Ещё труднее такому человеку, если он работает «По найму», обязанный создать нечто востребованное, но вместе с тем и совершенно бесполезное. Он будет проводить бессонные ночи за думами над текстом, пытаясь получить достойный стараний результат. К сожалению, от него требовалось не это. Получив задание, необходимо его выполнять согласно желаниям заказчика. Только трудно переступить через принципы и найти золотую середину. Не из-за этого ли продолжал оставаться молчаливым Куприн на протяжении последних лет?

И когда не идёт текст, остаётся экспериментировать. Куприн, если читатель помнит, начинал не с рассказала времён юнкерства, а создав историю о человеческом страхе. Александр изначально предпочитал быть немного новатором в творчестве, не считая нужным удовлетворять читательские ожидания. Все его прежние попытки создать на основе мистического или сказочного сюжета, так и не переросли в крупное произведение. На состоянии фрагмента остался в числе прочих рассках «Серебряный волк». Тема волколаков-оборотней могла быть интересной, удели ей Куприн больше внимания.

Остаётся ещё раз вспомнить армейские годы. Вспомнив ранее про тяжести ночных смен, Александр решил упомянуть ночные переходы. Что же из себя представляет «Поход», проводимый в ночное время? Трудно описать, проще обозвать командование самодурами. В русской армии всегда так — ежели одному чего захочется, то остаётся без возражений выполнять. Скажут идти через воду, как у Гаршина, пойдут. Скажут идти ночью, тоже пойдут. Не беда, если дороги не разобрать, солдаты друга на друга наступают, кто-то травмируется. А когда спросят, почему поход прошёл так плохо, то окажется, что виноваты исполнители. Почему они? Так их до смерти ныне не засекают. А надо? Ведь раньше десяток засекали, получая одного стоящего, и был порядок. Теперь сечь не дают с прежним размахом, вот и беды из-за того. Остаётся повторить, в русской в армии всегда так — ежели одному чего захочется…

Требовалось разбавить рассказы романтикой. Так из-под пера Куприна вышли «Сентиментальный роман» и «Осенние цветы», почти схожие между собой. Первый предназначен для натур, склонных к понимаю любви в качестве источника несчастий, второй — для видящих в любовном чувстве залог счастья. Внутренняя структура у рассказов одинаковая. Куприн попробовал в лице женщин отразить их переживания. Одна из них больна и скоро умрёт, но хочет, чтобы её любимый знал про её чувства. Другая — едет к любимому на поезде, ожидая встречи.

Любовь любовью — не ей живёт человек. Человек живёт заботами. Заботы требуют трудозатрат. Трудозатраты требуют здоровья. Здоровье требует отдыха. Отдых же человеку доступен редко. Потому и бывает так, как это описал Куприн «В цирке». Снова депрессивная нота, от которой в рассказах Куприна не уйти. Главный герой понимал, насколько он зависит от обстоятельств, ему советовали не выходить на поединок. Главный герой из-за этого мог потерять деньги, а вместе с ними и работу. Для него создалась дилемма: борешься и погибаешь, либо не борешься и всё равно погибаешь. Безусловно, Куприн описал историю циркового борца пронзительнее некуда. Представил ситуацию от лица доктора, хозяина цирка и самого борца. Все преследовали определённые цели, и все понимали — сойти с намеченного пути никому из них не дано.

» Read more

Александр Куприн — Рассказы 1897

Куприн Рассказы

Активность Александра Куприна готовилась перейти в затишье. Вскоре он не будет так плодотворно писать литературные произведения, переедет из Киева в Петербург. Пока же он переполняется депрессивными нотами в творчестве. Персонажи его рассказов обречены, сами накладывая на себя руки или становясь жертвами обстоятельств. Всё складывается против них, они же не в силах воспарить над действительностью. Тому в пример приводятся следующие рассказы Куприна, написанные им в 1897 году: Сильнее смерти, Чары, Каприз, Первенец, Нарцисс (Виктория), Брегет, Первый встречный, Путаница, Чудесный доктор, Барбос и Жулька, Детский сад, Allez.

«Сильнее смерти» ничего не бывает. Смерть является выходом человека из любой ситуации. Согласен он на это или нет — редко от него зависит выбор двери в иной мир. В одном случае он может остановиться на определённом варианте, когда другого у него не остаётся. Почему-то Куприн толкал действующих лиц рассказов именно к нему, делая его главной особенностью повествования. Стоит задуматься, почему к смерти человек идёт путём не собственных ошибок, а в результате ошибок других, считающих приемлемым обманывать? Разве не мог наложить на себя руки купринский «Прапорщик армейский», ставший жертвой легкомысленной женщины? И какой же судьбы удостоилась та самая женщина? Куприн о том поведал в рассказе «Чары», дополнив тем оставшиеся неизвестными детали.

Не доведёт ли лёгкое отношение к действительности до беды? Куприн размышлял и над этим. Не всякий мужчина стерпит нанесённую ему обиду, пускай и от красивой женщины. Нет такого человека, которому нельзя воздать в полной мере ещё при жизни. Казалось бы, «Каприз», он же вольная шалость — желание овладеть недоступным. Все могут посмеяться, пожурить друг друга и жить дальше. Кто-то подобное не сможет стерпеть: достанет оружие и положит конец проявлениям неуважения. Поэтому надо быть осторожным и не тешить самолюбие, не выяснив, к каким последствиям приведёт необдуманный поступок.

Как же правильно следует обдумывать? Если ничего не совершать сверх дозволенного, тогда и прожить придётся в четырёх стенах. Учесть всех обстоятельств нельзя, а учтя, после осознать, сколько обстоятельств оказалось упущенными из виду. Повезёт, если люди тебя поймут. Не каждый будет хвататься за пистолет, стрелять в тебя и в себя. Человек может оказаться адекватным, понимающим, насколько всё сложно в жизни. Взять для примера рассказ Куприна «Нарцисс», в ином варианте «Виктория», в котором мужчина взаимно полюбил немую девушку. И вроде она счастлива, и счастлив он сам. Удивительно то, что счастливым окажется даже муж немой девушки, знающий, как той трудно жить в мире, где так мало проявляется любви к человеку с недостатками.

Порою нет времени для раздумий. Нужно хватать пролетающую птицу за хвост. Пусть мир перевернётся, главное — ты будешь счастлив хотя бы сегодня, хотя бы одну ночь в жизни, каким бы боком к тебе после действительность не повернулась. Вдруг ты окажешься «Первым встречным», кто встанет на пути у человека, желающего именно сейчас совершить непоправимое. Можно ему отказать, он найдёт другую жертву пришедшегося на его долю отчаяния. А может не отказывать, приняв в объятия и тем удовлетворив желание того человека. Беда в том, что провидение с неутолимой жаждой ищет кому воздать за проступки. Вдруг ты станешь тем самым первым встречным, с кем захотят не просто провести ночь, а наслать на него смертельное заболевание? В жизни трудно дать однозначный ответ, а вот принимать последствия придётся однозначно.

Вдруг случится такая ситуация, что нужно согласиться на позор или отказаться его принять, став ещё более опозоренным? Вроде и не виноват ты, но всё равно окажешься виновным. Очередную драму человеческой жизни Куприн показал в рассказе «Брегет». Как вышло, что потерялись часы на офицерской пирушке? В какой угол их пнули, пребывая во бражном хмеле? Проще обыскать каждого, вдруг кто их себе присвоил. И тут уже приходится серьёзно размышлять, как принять позор, если похожие часы есть у тебя. Как бы мораль не разлагалась, достоинство и честь продолжали иметь значение. Можно согласиться с позором, но оправдываться позором не получится. Так развернётся на глазах читателя трагедия ещё одного человека, слишком честного, чтобы продолжать чувствовать себя нужным миру.

Почему бы и не сослаться на чью-то проделку? Проще отказаться от дорогого, нежели прощаться с более дорогой тебе жизнью. В пьяному угаре часы могли подсунуть. Только не до того, коли пострадает честь. «Путаница» может возникнуть и по злому умыслу, о чём Куприн рассказал в другом рассказе. Доказывай потом людям, что ты не дурак. Попытайся оправдаться, когда клиника заболевания явно читается по твоему лицу, а ты себя не чувствуешь больным, им при том и не являясь вовсе. Задумывались ли люди над тяжёлыми последствиями легковесного желания позабавиться? В такой ситуации можно смело накладывать на себя руки, ибо по чужой оплошности ты оказался списанных со счетов.

Знакомясь с творчеством Куприна за 1897 год, читатель может подумать, будто нет в жизни ничего светлого, ради чего стоит за неё держаться. Отнюдь, «Чудесный доктор» оправдывает сваливающиеся на человека горести. Есть люди, достойные уважения, помогающие преодолевать неприятности. Один из таких запомнился Куприну из его детства. Как знать, не существуй тот доктор в действительности, то не было бы и самого Куприна, ведь жизнь в юности повернулась к нему спиной. Похлопать жизнь по плечу не всякому человеку хватит роста. А попросить обернуться и вовсе бессмысленно. Человеку всегда нужен тот, кто поможет ему справиться с неприятностями. К сожалению, способные помочь когда-нибудь обречены столкнуться со смертью — такая доля отведена нам всем.

Ведь из лучших побуждений живёт большинство людей. Они учатся, трудятся, заводят семьи. И не ведают они, с какой стороны ждать неприятность. Не знал и Куприн, о чём рассказал в «Первенце». Нет, речь не о детях Александра. Первенцем стала первая проба пера. Эмоции нахлынули на Купина, стоило ему увидеть рассказ напечатанным. Сколько прошло через него волн дрожи, когда он наблюдал за товарищами, читавшими его. И как же пришлось разочароваться, стоило осознать, как радость легко сменяется отчаянием, если она вступает в противоречие с уставом учебного учреждения. Читателю известна история наказания Куприна, тут он рассказал, что тому предшествовало.

Как много горя вокруг людей. Кто-то тянет из себя жилы, пытаясь пристроить больную дочь в «Детский сад», не имея такого рядом, вынужденный возить на другой конец города, отдавая за дорогу половину жалованья. И когда ситуация изменится, то будет уже слишком поздно. Так в жизни и случается — благо приходит, чтобы не быть востребованным.

Да и не знаешь, от кого ожидать проявления воли. С виду храбрец и разбитной парень может оказаться трусливым и скулящим псом, а скромная и ласковая девушка, рвущейся защищать родных от несчастья свирепой собакой. «Барбос и Жулька» тому в подтверждение. Наблюдал ли Куприн за братьями меньшими или показал пример человеческих характеров, какими их надо воспринимать на самом деле? Разве не случается такого среди людей? Множество примеров можно привести в подтверждение. Куприн правильно указал, кого стоит ценить и кого следует порицать. С проблемами справится не громкоголосый, а кто повышает голос лишь по мере необходимости.

Нагляднее прочих за 1897 год стал рассказ «Allez!». В цирке к человеку предъявляют повышенные требования. Когда артист падает, он должен встать, улыбнуться и уйти с высоко поставленной головой. Дальнейшая жизнь к нему будет предъявлять повышенные требования, но ему полагается смириться с судьбой. Будучи звездой первой величины, ему предстоит оказаться в последних рядах. Сможет ли такой человек согласиться на положение униженного? Невозможно перечесть, каким образом допустимо себя повести в такой ситуации. Куприн ранее обозначил практически все варианты. От самого человека зависит, как он поступит со своей жизнью. Только человеку это решать. Да вот в жизни иначе: отторгающее человека общество не позволяет человеку отторгать общество.

» Read more

Игорь Акимушкин «Мир животных. Беспозвоночные. Ископаемые животные» (1982-91)

Акимушкин «Мир животных. Беспозвоночные. Ископаемые животные

Сказание Акимушкина о Мире животных только начинается! Сперва был взрыв, затем Вселенная стала расширяться, после обозначились контуры Солнечной системы, и вот из числа прочих в космическом пространстве обозначилась Земля. В своём развитии она прошла определённый путь, о котором у человека имеется ряд предположений. Почему предположений? За давностью минувших лет не сохранилось свидетельств, поэтому остаётся полагаться на силу воображения, либо анализировать данные о других небесных телах. Планета формировалась, за миллионы лет с ней свершилось многое — об этом Акимушкин и решил рассказать.

Как появился кислород, каким образом вымирали и появлялись новые виды, что представляли из себя первые организмы, существуют ли они и в наше время — Игорь ведёт неспешный рассказ, словно боясь упустить важные особенности. Не только о вымерших животных поведёт речь Акимушкин, он обсуждает с читателям возможность существования мифических созданий, вроде продолжающих жить бок о бок с нами потомках динозавров и о снежных людях.

Кто существует сейчас и кто существовал ранее — у них одна на всех общая черта: они жили, либо живут. А что значит жить? Это обозначение содействия множества организмов в составе единого тела. Существуют исключения — это одноклеточные организмы. И, самое странное, чем меньше организм, тем более он способен являться бессмертным. Означает ли это, что среди ныне живущих имеются те, кто присутствовал при зарождении жизни вообще? Почему бы и нет. Кажущееся величие человека на планете — навсегда останется видимостью, поскольку без симбиоза с микроорганизмами люди обречены на вымирание.

Занимательное выходит положение. Человек — царь природы, живущий в своё удовольствие и использующий ресурсы планеты на своё усмотрение, сам является ресурсом для других организмов, обитающих внутри него. Как мало известно людям! Как бы не оказалось, что ткани человеческого тела являются иным, нежели они понимаются? Предположение кажется фантастическим, поэтому Акимушкин ему почти не уделяет внимания. Однако, коли паразиты воспринимаются паразитами, питаясь за счёт человеческого организма, то должны существовать организмы, напрямую связанные с функционированием нашего тела. Допустим, лейкоциты — чем не живые организмы? Акимушкин подводит читателя именно к такой мысли.

Игорь понимает, разговор на эту тему не является приятным. Противно осознавать, насколько человек зависим от мельчайших организмов, разглядеть которые он не в состоянии, но без которых его жизнь не представлялась бы возможной. Посему повествование о клетках, червях и прочем стремительно проносится перед глазами, чтобы остановиться на прочих обитателях Земли, которых можно отнести к беспозвоночным.

Удивительно, есть на планете существа, которых трудно отнести к миру животным. Допустим, грибы — это разве не составляющие живого организма? Если нет, то какие черты выдают в губках животных? Или, например, в медузах? Очень сложно осознавать многообразие живущих на планете форм, являющихся именно представителями животных. Разбираться в этом предстоит долго, как и понимать устройство самых странных обитателей Земли. Ведь бессмертие реально существует. Существует и регенерация. Почему бы к тому же не стремиться человеку?

В действительности человеку следует заботиться не о себе и не о видимом им мире, а о созданиях более меньших. Стараясь сохранить вымирающих млекопитающих, поскольку они близки его пониманию, человек варварски уничтожает остальное, лишь по причине непостижимости смысла существования тех организмов. Истинный зоопарк обитает не за клетками в специально отведённых местах, он внутри каждого из нас. И что делает человек с имеющимся внутри него богатством? Правильно, он стремиться уничтожить то, из чего состоит.

» Read more

Александра Бруштейн «Вечерние огни» (1963)

Бруштейн Вечерние огни

Жизнь прожита, краткие итоги подведены: осталось малое — показать, как некогда плохое обернулось благом для тебя и для общества в целом. С какой бы категоричностью читатель не подходил к творчеству Александры Бруштейн, она показала сугубо своё мировоззрение, если и содержавшее в себе отрицательные черты, то только в адрес царского правительства. И не стоит пытаться сравнивать её прошлое с настоящим днём читателя — это не будет правильным подходом к пониманию мыслей некогда жившего человека. Если кому-то не довелось хлебнуть горя определённой для других участи, то не его в том вина. А если бы и хлебнул, то не всякий человек станет с пессимизмом осуждать с ним случившееся. Сослагательные действия были и будут, они субъективны и каждый имеет личные представления о них. Поэтому вечерние огни загораются, а после гаснут, чтобы завтра загорелись такие же огни, но уже для других людей, которые станут их понимать иначе.

Бруштейн разбирает три момента. Первый — рост социального напряжения в 1905 году. Второй — история Шлиссельбургской крепости. Третий — успехи советских учёных в офтальмологии. Сразу становится понятным, первые два момента тесно связаны. Если в Шлиссельбурге отбывали заключение революционеры, то необходимо показать, кто сидел в данной тюрьме до них. А вот с офтальмологией всё проще. На склоне лет Бруштейн страдала от катаракты и много времени провела в одесской клинике, где видела примеры удачного лечения глазных заболеваний, вплоть до полного восстановления зрения у ослепших, но видела и неудачные медицинские вмешательства.

Стиль изложения у Бруштейн прежний. Рассказывая о чём-то, Александра не забывает о себе, помещая в текст истории, произошедшие непосредственно с ней. Не сказать, чтобы повествование становилось ближе к читателю, будто бы побуждая его оказаться причастным к излагаемому. Когда речь о событиях 1905 года, Бруштейн вправе поведать о том, чем она занималась в те роковые для страны дни. Говоря об узниках Шлиссельбурга, Александра позволяет осудить тот город, который она сама посещала, найдя его положение отвратным. С офтальмологической темой в прежней мере всё просто — будучи пациентом, Александра внимала страданиям других, радуясь, насколько продвинулись вперёд человеческие знания, позволяющие обречённым людям чувствовать причастность к возможности быть равными прочим.

Мир не без хороших людей. Пусть к таким испытывают неприятные чувства чем-то озлобленные люди, сами не испытавшие того, о чём пытаются судить по воспоминаниям других. Бруштейн права в собственном мировосприятии — остаётся за неё порадоваться. В конце жизни созерцать блеск страны, осознавая, насколько тебе повезло быть причастным к её судьбе, — это ли не радость? Гораздо хуже видеть развал государства, осознать ошибки находившихся у власти и умирать с осознанием этого. Любая страна входит в период разлада общества, становящегося перед необходимостью бороться за существование. Такое было в истории всех государств, будет и в истории нынешних государств. Значит, надо следовать образу мыслей Бруштейн — не искать отрицательных черт нынешнего времени и не проявлять излишнюю категоричность. Если человеку повезло жить в спокойное время — честь и хвала судьбе за такой подарок.

Вечерние огни загораются и гаснут. Кто видел их до нас, не знали, какими будем видеть их мы. И мы не знаем, как будут видеть вечерние огни следующие поколения, как огни наших дней, так и огни тех, о которых сейчас смеем судить. От горестных эпизодов истории не убежать. И не надо от них бежать. И не надо их осуждать. Прошлое даётся в качестве примера, жить же следует настоящим, дабы будущее не обратилось в прошлое, дабы будущее наступило, дабы было для кого в будущем загораться вечерним огням.

» Read more

1 2 3 4 20