Tag Archives: пьеса

Екатерина II Великая “Новогородский богатырь Боеславич” (1786)

Екатерина II Новогородский богатырь Боеславич

Коль опера, тогда стихами нужно говорить. Стихами о проказах новгородцев слух скорее утомить. Узнает вдруг, кто видел оперу царицы, чем хуже Новгород Москвы-столицы. А в том беда, что лих народ – житель северных земель. Он обладает силой, не придавая толку ей. Готов он биться, побивая всех кругом, не разбирая, чей на этот раз разносит дом. Вполне окажется, когда откроет он глаза, рухнули его собственные за ним врата. Такие люди – это новгородцы, насквозь русские, хотя и в мыслях инородцы. Но покорятся они обязательно царям Москвы, поскольку не хозяева своей судьбы. Пока же не о том, посмотрим на другое, сложила сказ Екатерина о мужицком мордобое.

Вот улицы республики вольной, зовётся Новгородской она. На тех улицах покоя нет, гуляет народ: идёт среди народа борьба. Чешутся руки, ломаются кости, своих ли, господ ли, а может страдают мирные гости. Повсюду удаль, её избыток, не знает покоя никто, позволяет бить себя и других он бьёт в ответ легко. Будет стоять враг у стен городских, вдоволь потешится, отказавшись от планов по захвату любых. Уж лучше пусть новгородцы бьются меж собой, ежели только и ходят друг на друга толпой. Если нет согласия в их среде, покорятся когда-нибудь, не прибегая к войне.

Таково положение, покуда молодость играет, направляя кровь. Одна забота: лазарет к вечеру к приёму избитых готовь. Не дело – видеть подобное, нужно решать, важно пыл граждан стараться унять. Беда же такая, какая у новгородцев всегда – нет князя, когда он нужен, и нужен весьма. Что делать? Достойный княжеского звания сын коли, биться любит, не испытывая от ему нанесённых ранений боли. Рвётся вперёд, собрал дружину подобных себе, с таким встречаться лучше только во сне. Наполнил город страданиями, нет целых в нём людей, каждому отвесил богатырь, проводя в сражениях всякий из дней. Мать его, княгиня во вдовстве, не знает, управу на Василия Боеславича найти где.

Решение известно, понятно быть должно, избавляет от пыла молодецкого лекарство одно. Оно зовёт иначе, нежели думать хотелось молодым, к скорой свадьбе предстоит готовиться им. Задача великая, её надо решать. На то согласны все, готовы все для того помогать. Утихнут улицы, вздохнёт спокойно народ, хотя бы тело от побоев отдохнёт. Ведь сколько можно видеть сечи внутри стен, так в самом деле угодишь к тем же московитам в плен. Начнут решать, задумает вече думу о том, чему Екатерина рада, спокойствие придёт во враждебный прежде дом.

Занятно и смешно, серьёзных тем на этот раз не касаясь, рассказана история, мужицких боевых забав чураясь. Вполне внукам таковая сойдёт на показ, дабы видели, каких избегать нужно зараз. Народ пред ними русский, он схож с новгородским людом, так же станет давиться, забот лишённый грузом. Не допускать подобного, во счастии держать, до вольных забав его нельзя допускать. Что толку, если пойдёт улица с улицей биться? Какой пользой подобное может для государства обратиться? Смейтесь дети, усваивая урок царицы, поймёте, где нельзя переступать в чувствах границы.

Может не о том сказ, но кто теперь поймёт. Творец ничего просто так для внимания читателя не создаёт. Некая мысль гложет его думы, он о них говорит, потому в веках такой творец не будет забыт. Или будет, но не в том он виноват, просто потомок видать новгородцам снова подобен – и тем плоховат.

» Read more

Екатерина II Великая “Начальное управление Олега” (1786)

Екатерина II Начальное управление Олега

Князь урманский Олег, шурин Рюрика, обязался удержать княжение до взросления сына того – Игоря. Екатерина уверена, прежде Олег с Рюриком были неразлучны, вместе держали в страхе Англию с Францией, вместе же пришли на Русь, сев править землями Гардарики. Когда пришла пора Рюрику умирать, Игорь был мал для княжения, потому-то Олег и заменил ему отца, став наставником княжича и управителем земель русских. Заслуга Олега и в том, что не стал он отсиживаться в областях северных, устремив взор всюду, куда дотягивалась рука, вплоть до Киева, где не по праву княжить взялся Оскольд. Важно понимать и то, как Екатерина увидела начало правления Олега, решившего заложить на реке Смородине град чудесный, Москвою ныне именуемый.

Потянулись к Рюрику люди земель русских, хотели они видеть над собою князя справедливого, за искоренение распрей ратующего. Умер, к их сожалению Рюрик, не дав вольным воздухом дышать россам повсеместно. Может тем озаботиться Олег, на управление конунгом заморским поставленный, что внуком князю новгородскому Гостомыслу приходился: решили россы сообща, державшего стол для Игоря они просить вздумали. И вздумали ещё по той причине, что много люду по землям Руси ходило, разрешения на то не спрашивая, как ходили угры в Польшу да из Польши, словно не ведали они, чем за то должны быть обязаны.

Первым делом Киев взять требовалось, изгнав Оскольда из города. Вторым делом – поженить Игоря на Прекрасе, известной нам под Ольги именем. Понять предстоит, какое значение имели дела Олега, не рода Рюрика, но мужа доброго и хвалы достойного. Особо на то обращала внимание Екатерина, ибо она, что Олег, взяла из рук ослабевших мужа своего власть над Империей Российской, обязуясь удержать её в целости до воцарения сына его, Павла Петровича, приумножая земли её и добиваясь великой славы во имя процветания в веках её. И более того, как и Олег, она могла думать о граде Византийском, у стен которого Олег стоял, чьи стены не покорились ему, как не покорились они и Екатерине, с турками за его обладание воевавшей.

Хватало ума правителям, над россами поставленным, лишь самим россам ума не хватало, желающим сменить нужное на бесполезное, разменивая крепкое сукно на шелка и бумагу в парусах, словно не понимая, какой то им грозит гибелью. Уверена потому Екатерина, почему ушёл Олег из-под стен Царьграда, не овладев оным, но поживившись наживою. Не уверена и она в силах своих, готовая оставить то на решение потомков, должных воспользоваться силой русского народа, убедив его в необходимости строгого к себе отношения.

Поучительной получилась пьеса, Екатериной написанная. Не для театра она, как и о Рюрике пьеса написанная. По примеру пьес Шекспира составлена, драматургу английскому в подражание. Не всё так было в действительности, на сцене каким образом оно представлено. Важнее о себе показать необходимость суждения, представ человеком для России необходимым, чьё правление правлению Олега подобно. Ведь правил поставленный Рюриком князь урманский, передав Игорю оставленное на попечение приумноженным. Не имел права Олег становиться во главу земель новгородских и киевских, но обязался удержать до срока положенного. Нет различия в том, сколько для того потребовалось времени, пускай до смерти пришлось о Руси заботиться. Екатерина поступит ему подобно, пока сын её и Петра сын Третьего – Павел, наберётся ума-разума, дабы сесть на престол и продолжить предками начатое.

» Read more

Екатерина II Великая “Историческое представление из жизни Рюрика” (1786)

Екатерина II Из жизни Рюрика

Любопытна история в исполнении Екатерины, показанная под иным пониманием о казавшемся известным. Взять к примеру Рюрика, призванного на Русь княжить. Так и не знает никто, почему к тому склонились населявшие Русь люди. Согласно преданий, устали жители земель северных от разброда в мыслях, склокам способствующим. Всякий за власть хватался, потому лилась кровь славянская. Дабы лихость сию пресечь, конунги с земель варяжских призваны править были. Екатерина иначе на то посмотрела, в виде пьесы представив ситуацию следующим образом: решил князь новгородский Гостомысл передать право на княжение внуку своему Рюрику, сыну дочери, что в землях варяжских мужа имела родом славного.

Пусть пьеса о Рюрике не для театра писалась, но всё же будем считать, смотреть её должен зритель был. И увидел зритель на сцене умирающего Гостомысла, собравшего вокруг себя представителей племён, уверяя их в верности измысленного им суждения. Не Вадиму предстоит княжить, пусть то старшему в роду полагается, коим Рюрик является. Сообщить о том требуется, призвав кровь родную на княжение, не совсем варяга, ежели со стороны матери предки его россами были. Утихнуть страсти должны, кто Вадима думал поставить князем новгородским, иначе снова кровь проливаться начнёт, чего Гостомысл не желал повторения.

Не обычного предка потомками стали Рюриковичи, ибо Рюрик, как утверждает Екатерина, молодость свою провёл в боевых походах, трепет нагоняя на население Англии с Францией. Не стал он противиться воле деда, может к тому сам склонялся, соглашаясь принять княжение над Русью, его призывающей. Но будет крепко думать он, размышляя над необходимостью такого решения. Что Русь Рюрику, когда земель для его власти достаточно. Хоть до Царьграда иди, не вспоминая о восточном крае с городов множеством – известного тогда людям под прозванием Гардарики.

Сию историю Екатерина могла облечь в форму рассказа художественного. Добротной получилась бы повесть, и стала бы она потому первой писательницей, кого приняли бы и почитали в качестве исторического рассказа зачинательницы, предупреждая споры последующего века, на половину столетия оттянутые. Станут тогда мужи от литературы биться за право первых беллетристов, обративших взор на события прежние, далёкие от античности и пониманию более близкие. Пусть знает потомок, царица Екатерина сама руку приложила к тому, ибо как иначе понимать рассказанное ею про Рюрика?

Узнает Рюрик о воле Гостомысла, думу крепкую задумает, в поход соберётся далёкий и придёт на Русь, право на княжение отстаивать. Сойтись бы в битве ему, кровь пролить, без того проливаемую. Воздать сомневающимся в праве его на власть, устранив войной возражения. Тому не стала Екатерина потворствовать, показав, как нужно политикой порывы сдерживать, стремясь язык найти, человеческими жизнями не жертвуя. Станет известно тогда, почему Рюрик всё-таки стал править, избежав затруднений.

Право Рюрика очевидно, если верить всему сказанному. Один Вадим смел то право оспаривать. Ему же укажут, какое место в роду среди внуков Гостомысла его – то место последнее. Рюрик же, откуда не приди он, старший внук Гостомысла, и быть потому ему князем новгородским, чему нельзя противодействовать. Возобладает благоразумие, поймут прежние соперники, насколько слаба их правда перед должным свершиться решением.

Не человек без рода и племени, правитель по праву рождения, от которого ведётся на Руси отсчёт всем её правителям. Таково мнение Екатерины, ежели такового она придерживалась. Если не сама она к тому роду относится, то внуки её к Рюрику восходят без сомнения.

» Read more

Яков Княжнин “Чудаки” (1790)

Княжнин Чудаки

Не по рождению человек всегда смешон, если занимается тем, для чего он не был рождён. Так его воспринимают люди, принявшие положение, наследуя отцам, им ведомо многое, чего не ведает добившийся призвания сам. Он – чудак, привычки его – для веселья причина, о нём обязательно скажут: барин ныне – дурачина. И это так, как бы не казалось странным оно, не понимает человек извне, ему чужие устои – просто ничто. Но ясно каждому, коли взялся положение занимать, должен правила поведения общества знать. Учи французский, усвой этикет, и быть тебе и твоим детям барами остаток отпущенных роду лет.

Такая ситуация исходит от императрицы Екатерины Второй, дворянином может стать низкого происхождения человека сын: порядок простой. И стали плодиться дворяне, нет спасения от них, и стремятся младые бары жить лучше предков своих. Будут стараться перестроиться, о чём мыслить крайне тяжело, другим образом требуется думать, и думать иначе про всё. Ежели ранее со слугою говорил на ты, надевал колпак шута, теперь сия забава не должна быть повторена. Понятно, хочется, никто не оспорит желание то, барин – чудак, ничего путного не возьмёшь теперь с него.

И ладно два человека обрели положение в обществе выше – пара сапог. Отнюдь, Княжнин легко отделаться зрителя заставить не мог. Барин с низов, барыня – дочь знатных кровей, быть на сцене действию потому веселей. Не понять жене выходки мужа, для неё он – чудак. Поступает муж всяко, но не умный человек как. Вот сидит со слугою в кресле, говорит с ним, словно они друг другу равны: такое поведение – удар для высокого происхождения жены. И как бы мягче сказать, когда разговор о дочери зашёл у них, жених для мужа, оказывается, сойдёт и из самых простых. Тут буря должна вскоре разыграться, барыне есть чего в таком рода продолжении чураться.

Дабы мужа чудачества не слышать, нужно уши закрыть, постаравшись кошмары сии поскорее забыть. В дом вошла французская речь, тому радоваться жена должна, понимал бы муж произносимые им иностранные слова. Издевательство, иначе не назовёшь, с таким благородным супругом долго в спокойствии не проживёшь. Не исправить никак, он – дворянин первой волны, на детей надежда, они во славу отца продолжать род будут должны. Пока же чудачествам быть, придётся принять, раз сама императрица решила политику государства взять и поменять. Требуется сословие третье прославить, вот пусть и славится, лишь бы власти от таких нововведений не представиться.

Чем далее продвигается сюжет, тем больнее язв кровоточение, Княжнин открыто выразил своё и общее дворян мнение. Негоже такое допускать, приходится теперь смеяться результату, ибо не указывать на вред затеянного императрицей солдату. Может в отдалённой перспективе перемены не столь плохи, всё равно тяготит видеть народивших дворян от сохи. Они стремятся походить на бар, похожим действуя манером. Не получается у них, но есть надежда на лучшее в каждом их поступке смелом. Пока смеёмся, как бы не заплакали потом! Как знать, не пройдутся ли потомки таких дворян по заслугам древних родов огнём.

Остаётся следить, не допуская вольности проявлений, если теперь дворянин, не позволяй о себе кривых суждений. Стал выше многих, не опускайся назад, теперь иным стал ты, как переменился положения наряд. Не будь чудаком, измени лица выражение, безвозвратно ушло безродности твоей мгновение. Осталось всё это понять, ибо лучше в жизни тебе больше точно не стать.

» Read more

Яков Княжнин “Траур, или Утешенная вдова” (1787)

Княжнин Траур или Утешенная вдова

О медицине у Княжнина есть веское слово. Рассуждения о ней он решил раскрыть через комедию “Траур, или Утешенная вдова”. Сам медик в пьесе имеет характерное имя Карачун, его методики всегда доводят пациентов до смерти. Пасть от рук сего лекаря довелось и мужу Изабеллы, отчего теперь она и находится в трауре. Не сразу, но Княжнин обязательно раскроет принципы работы данного коновала. Пока же зрителю представлен приехавший из расположения полка военный, желающий обручиться на Милене, сестре вдовы, поскольку того желал покойный.

Все считают, что лекарь истинно уморил человека. Тому есть веские причины. Например, этот представитель рода Асклепиев ни с чем не считался, назначая процедуры, лишь бы ему шли деньги в карман. Он мог назначить по шесть кровопусканий в день, беря за каждое из них полною мерой. При этом совсем необязательно, чтобы кровопускание вообще было полезно пациенту. Карачун не чурался прописывать лекарство стаканами, тогда как полагались меньшие дозы, преследуя тем прозаическую цель: ежели хворь не идёт из тела, значит то тело смерти само захотело. Следовательно, представленный в комедии лекарь буквально убивал пациента, стремясь обезопасить свою репутацию. Он всегда сможет объясниться тем, что коли Богу оказалось угодно к себе призвать, не ему в то вмешиваться.

Не скажешь, будто бы сей медик был действительно сведущ в лекарском ремесле. Скорее наоборот, он в нём ничего не смыслит. Если жалобы пациента не подходят под известные ему заболевания, такого человека следует лечить от определённого диагноза, пусть и измышленного ради необходимости оказания хоть какого-то лечения. Остаётся ужасаться, каким опасным делом было хождение по врачам во времена Княжнина. Воистину, лучше покориться воле небес, нежели тебя угробит посланный из ада в белом халате бес.

Разобравшись с методами Карачуна, зритель снова обратит внимание на военного. Он серьёзно настроен жениться. Причём этот человек показан таким образом, что никто не согласится принять предлагаемые им руку и сердце. Какой толк от бравого вояки, чья мечта – стать участником первой атаки и пасть смертью храбрых, из-за чего оставшаяся вдовой жена будет с гордостью говорить о погибшем в сражении муже. Понятно, Княжнин иронизирует, не видя, как доблесть может восприниматься благом, когда скорее оборачивается горем, поскольку вдова останется без ничего и окажется вынужденой коротать оставшиеся дни в одиночестве.

Представленные на сцене действующие лица склонны к схожим мыслям, какими Княжнин наделил лекаря и военного. Ни о каком благе не может быть и речи. Все живут в согласии со странными принципами, вредными для общества. Достаточно ознакомиться с каждым из них, чтобы убедиться в правдивости сего суждения. Только о прочих Княжнин не писал так ярко, оставив зрителя об остальном домысливать самостоятельно.

При жизни Якова комедия не ставилась и не была известна читательской публике. Причины того очевидны, они объясняются излишней категоричностью автора, подрывающими основы представлений о населяющем Россию обществе. Впрочем, такого склада люди встречаются повсеместно, куда не обрати взор. Всюду получится найти нерадивых медиков, ровно как и стремящихся обогатиться на чужом горе, так много и желающих обретения личной славы, нисколько оной не являющейся. Казалось бы, Княжнин показал противоположные склады ума, однако каждый из них достоин существования, хотя бы из тех соображений, насколько удаётся им друг друга уравновешивать. Других выводов из комедии Якова сделать нельзя, но стараться найти новые трактовки всегда необходимо.

» Read more

Яков Княжнин “Мужья, женихи своих жён” (1784)

Княжнин Мужья женихи своих жён

Разлад по жизни словно трещина в стекле, не можешь видеть нюансы доступные все, иначе воспринимаешь доступное тебе, воспринимаешь происходящее всегда налегке. Задуматься стоит, это важно сейчас, и не отступать, узнав истину без присущих истине прикрас. То дело сложное, ибо об отношениях речь, не каждого дано этой темой увлечь. Остановилось мгновение, посмотреть теперь необходимо, увидев, как зря ходили вокруг данной темы мимо. О чём она? О чувстве страсти и огня, утихших давно, не упомнить того событий дня. Взбудоражить чувства пришла пора, увидеть, какими женихами для жён становятся уставшие от внимания прекрасных половин мужья.

Когда-то двое стали в обществе семьёй, заполнили социума свободную ячейку собой. И им казалось – счастье есть, в том не искали обоюдной возможности лесть. Они наслаждались и жили в ласке и неге, не разбивались в утлом судне о скалы на бреге. То длилось недолго, ибо не длится долго оно, трещина от мелкого удара поразила стекло. Шли годы, забылись лица любимых давно, казалось уже, такому случиться было неизбежно всё равно. Но вот Княжнин взял в руки перо, он иначе мыслил знакомое ему ремесло. Ожили отношения, будто не прошло десятка лет, влюбиться получилось, хотя казалось, что надежды больше нет. Секрет того чувства в безвестности о том, кто выбран оказался. Пожалуй, оперу сию скорее прочтём.

Есть истина – с древности знают о ней: почему-то к любовнику женщина относится нежней. Исчезают шипы, лишь бархат лепестков, нет яда в словах, только аромат благоухающих цветков. Кто желает проверить, проверьте, убедитесь в том сами. Так было прежде, многими быть тому до скончания времени веками. Перед зрителем муж барских кровей и муж – слугою росший с яслей. Они расстались с жёнами, прошли года, и захотелось им ощутить забытых женщин уста. Разыграли ситуацию, ролями поменявшись, слуга стал барином, а барин слугой ставшись.

Дабы создать эффект комедии, пошёл на хитрость Княжнин, дав подобное желание не сим мужьям на сцене одним. О том же задумались жёны, решившиеся на аналогичный эксперимент, и им желалось ощутить сладости запечатления поцелуев забытых момент. Ожидаемы парадоксы и оказий многия раз, ежели задумали люди стать источником проказ. Не одним шипам предстоит сойти с их натуры, об ином говорят перемен их фигуры. Социальный аспект, ибо как это так… барин к служанке пристанет, а барыня решится со слугою на брак. Не простое там дело, ведь женщине позор связи иметь с кругом выше или ниже её, учтёт Княжнин обязательно это в комедии всё.

Оставим проблемы сферы социальной, не про это вопрос, нам важнее видеть, как заново чувством любовным каждый оброс. Истинно ведь, исчезли шипы, бархатными стали и дум об ином в отношениях приятных люди не искали. Таков урок, его надо учесть, поняв, почему охладевают чувства и рождается месть. Разбить отношения просто, только зачем, похожего добьёшься и с этим благоверным и с тем. На порыве гнева, раздавливая стекло отношений в мелкую крошку, не создашь для будущих отношений чистую доску. Останешься прежним, новыми трещинами заполнишь бытие, сделав хуже, поверь, одному лишь себе. Лучше представить, словно отношения в прежней меры свежи, поступки влюблённых той же страсти полны, и нет угасания чувств, всё ярких красок полно, словно наполненное счастьем полотно.

Если где-то не так выражался Княжнин, за умные мысли его мы всё же простим.

» Read more

Михаил Херасков “Пламена” (1762)

Херасков Пламена

Русь крещена. Тому ли люди рады? Разве ждали от князя они такой награды? Они теперь христиане. Это так. А кто того против, тот отныне враг. Подняли головы владетели окрестных земель, не устраивает их новая вера теперь. Они терпели, ждали часа повернуть всё вспять, богов вернуть они смогут во владения свои опять. Крепко держал Владимир народы окрест, даруя им для поклонения Христа крест. И вот умер князь, сыновья его у власти, им предстоит утихомирить страсти. Войной пойдут владетели земель на них, Превзыд был одним из таких. Да вот его дочь Пламена сына крестившего Русь князя любила. В ожидании мрачной развязки трагедия Хераскова застыла.

Чувства отца нельзя забывать, родителю надо всегда почёт воздавать. Он враг государей. Что же с того? Никогда дочерям не бывало легко. Коли от любви девичье сердце зашлось, управы на то ещё не нашлось. Может потом, когда остынет крови ток, усвоит девица жизни урок. Только случиться многому суждено к мигу тому, убитым предстоит быть прочему сердцу не одному. Не избегнуть человеческого желания, испытывать ради любви страдания. Не просто ещё и по причине другой, если жених веры иной.

Не бывать человеку счастливым, то понятно даже ленивым. Почему? Очень просто звучит ответ. Счастлив тот, к кому претензий нет. Вопросы будут задаваться пока, растянется решение проблем на века. Для того трагедии и создаются, показать, как люди за что-то дерутся. Они полны решимости мнение своё отстоять, не умея жар накала снимать. В очередной раз происходит интересов сражение. Разве не вызывает оно утомление?

Пламена любит, жених её – христианин. Она всё равно желает связать судьбу с ним. Он – князь, ему требуется невесту к вере новой склонить. Как же влюблённым эти преграды сломить? Отец Пламены попал в плен, он узник христиан. Сидя запертым, ужасное он видит там. Дочь его – избранница богов, отпрыск рода, основа будущих основ: она, на горе небесам, готова покориться заклятым врагам. Но не бывать такому, пока Пламена видит отца в полону, не перенесть ей горечь такую, ощущая вину.

Как быть? Не разрешить вопрос веры никак. Отец не даст согласие с христианином на брак. И жениху не позволит никто выбирать в жёны девицу веры иной. Потому им свыше ниспослано испытание злой судьбы роковой. Потребно согласие, кто-то должен уступить. Кто столь сильным согласится быть? Проще от слабости хвататься за меч, рубить головы несогласных с плеч, прочим вручая кинжал, дабы каждый с собою кончал. Одно мешает – вера христиан, гласящая любовь дарить врагам. Так говорят, о том кричат, неизменно врагов отправляя в ад. Из побуждений лживых строятся человека суждения, будто его одного все должны слушаться мнения.

В пылу страстей не сломить традиций, предками данных, испытанных временем, заслуженно славных. А если приходится жить в эпоху перемен, необходимо в душе мириться с тем. Утешает мысль, даруемая здравым умом, когда-нибудь и новых традиций коснётся похожий слом. Уже тогда, пить чашу горя людям другим, какую пришлось испить некогда сопротивлявшимся им. Того не избежать, это человечества порыв, созидать новое, старое забыв. Некогда отказались люди от богов, выбрав бога одного, но когда-нибудь отринут и его. Не к вере вопрос, а к тому, кто верить заставляет по присущему ему хотению, он и толкает человека к такого порядка ниспровержению. Когда-нибудь наступит лучшее из времён, то недолго человек будет жить во времени том. Снова всё повторится опять, новую веру соберётся кто-то принять.

» Read more

Михаил Херасков “Идолопоклонники, или Горислава” (1782)

Херасков Идолопоклонники

Опостылело мгновенье, крах грядущий ожидаем, к смене веры каждый на Руси оказался склоняем. Ещё не принято решенье, Владимир собирается креститься, для того ему полагается на юг скорее удалиться. Там примет крещение, и всё пойдёт на лад, и тому действию он один окажется рад. Пока того не случилось, нужно князя переубеждать, но знаем мы, что тому не бывать. Горек путь окаянных, натворят они бед, оставив в истории братоубийственных противостояний след. Уже сейчас, не воюя за власть, Святополк смог низко упасть. Зреет заговор, будет раздор, трагедия тех дней не ясна до сих пор.

Нрав Владимира сложно понять, порывы молодого князя никто не мог унять. Стал старше, затруднил бытие всех, сладострастникам запретил жаждать утех. Чему предавался прежде, сам развратником был, о том отчего-то думать забыл. Об ином его помыслы, безразличие им овладело, замыслил новое для Руси он дело. Крестить пожелал, тем обеспечив славу в веках, правителем достойным для потомков будто бы став. Но вот неизвестно нам, как отнеслись к его замыслам в стране, разве о том прочесть получится где?

Херасков решил показать бури предвестие, отразив разразившееся среди людей сумасшествие. Жрецы прежней веры не думали уступать, княжеских сыновей к бунту стали они призывать. Их поддержать могли, и должно быть поддержали, только о том правду мы узнаем едва ли. Вот Святополк, он противится воле отца, ведь ему принимать власть после, быть достойным великого князя венца. Что он примет… государство христиан? Тот край, что Богом ему противным дан? Тому не бывать, важнее предков вера, славянам славянскими богами жизни данная мера.

В печали от выбора Владимира Рогнеда, его жена, на Руси Гориславою прозвана она. Ей вершить судилище, испить из кубка горечи глоток, ибо понимает, краткий к созерцанию действительности отпущен ей срок. Пронзить кинжалом князя или пронзённой оказаться им? О том интригу в тайне сохраним. Трагедия пред нами, но не быть в сказе о христианстве помыслам злым. Кто против мыслит, тех не обидим: простим. Веры не изменив, изменился Владимир в мыслях своих, если в думах к бунт замыслившим он скромен и тих.

Не князю судить, кто смерти достоин. Не ему убивать, он больше не воин. По заслугам воздать, то полагается свершать допущенным к власти, не должны быть они причастны к проявлениям животной страсти. Убийце кинжал, он заколется им, только так убийцей станет меньше одним. Станет меньше, достаточно ему осознать, грех какой он не должен свершать. Просто на словах, иначе никак, пример нужно подать, показав истины зрак. Не сразу осознают, придёт понимание потом, только, к сожалению, иное в исторических хрониках прочтём.

Смирение потребуется, если нет желания убивать. Разве, убивая, сможешь правду познать? Владимир убивал, жил в удовольствие и не тужил, пока ему христианства образ не стал мил. Более не убивал, отказался от суеты страстей, подал тем пример для себя и прочих людей. Всё светло, и у Хераскова светло, рассеялось над Русью прежних верований зло. Нет слов о том, как крестилась Русь водой, сколько людей убито, не соглашавшихся принять символ веры иной. Впереди это, ещё Русь не была крещена, в думе тяжкой Владимир застыл, на юг он стремился, но час к свершению перемен теперь для него и для страны пробил.

» Read more

Михаил Херасков “Борислав” (1774)

Херасков Борислав

И чем не мил варяг надел восточный западным державам? Варяжский он, приравнен должен быть к другим варяжским главам. Он равен им, но отчего-то им не равен. Совсем другим для западных держав он славен. Ведь на восток, то надо научиться понимать, отправлялись не конунги и не представлявшая их знать. Шли на восток варяги, кому не было пути назад, с кем нельзя договориться и зажить нельзя с кем в лад. На западе иные варяги – королевских кровей, лучшие из лучших представители скандинавских семей. Такое отступление перед Хераскова трагическим сюжетом дано: явится в Богемию варяг, где найти невесту ему суждено. Он пожелает обладать дочерью царя, плохого в душе ничего не тая. Встретят его с презрением в охладевающем взоре, того и гляди, вместо радости случится горе.

Богемия – край благостных славян, Кирилл и Мефодий проповедовали где-то близко там. В тот край явился князь варяжский, знавший о красе девиц, наслушавшись о приятности богемских женских лиц. Хотел он взять в жёны Борислава царствующего дочь, с нею дабы род продолжать вскоре пришлось. Но не бывать такому, ибо мрачен царь, думой тяжкой озабочен государь. Мнится предательство Бориславу, мутной воды он ощущает присутствие, мятежа ожидает начало, готовится пожать народа буйствие. Кого обвинить в разжигании розни? Может варяга-пришлеца? Особенно узнав накануне, что родная дочь в него влюблена.

Борислава придворных молва убеждает, на князя варяжского гнев обрушить склоняет. Кто замыслил мятеж, не понять из речей, не станет никто искать зло замысливших людей. Пред нами Пренест из варягов пришедший, любовь в Богемии для себя нашедший. Не нужен ему край красавиц, Борислава престол не нужен, он желает дочь царёву, он в помыслах к царю дружен. Как в том убедиться, если государь ищет причину зло сорвать? Ему легко схватить Пренеста, суду богемскому предать. И будет битва, ибо слепоту не излечить ничем, если кто не желает дружить миром, за правоту воевать придётся с тем.

Херасковым обозначена проблема, им показан край, варягов не знавший, живший славянской правдой, христианства ещё не принявший. Пришёл первый из них, желая породниться, его не приняли, грубо попросили удалиться. Но настоял варяг, он одолел Борислава силой, коли только так мог сблизиться с девушкой ему милой. Не стало в Богемии хуже, но появился первый из варягов царь, силой взявший престол, как всегда прежде было встарь. Теперь Пренеста воля далее решать, он княжеского рода, значит к западу ближе Богемии его правление поможет стать. Что до востока, то о том Херасков не говорил, это всё некий критик читателям зачем-то внушил.

Приди на Русь подобным образом варягов князья, стала бы править Европой одна большая семья. Коли иначе ход истории пошёл, врагов друг в друге запад с востоком нашёл. Придётся смириться, либо нужно ожидать, на варягов ведь кто-то тоже может влиять. Знатные правители или изгнанные они, утонут в реках проливаемой ими крови. Как было когда-то среди воевавших племён, чьих не знаем ныне имён. На их земли варяги пришли, продолжая делить власть, забыв, что забирать чужое – значит красть. Дайте время, оно истинно лечит, оно пройдёт, человек не заметит. Уйдут варяги, уступив престолы, из других областей на запад и восток принесут оковы. Лучше согласиться мирно принять дружбу, если такую предлагают, иначе, словно Борислава, они с пути устраняют: хотели просто породниться, а пришлось вместо него воцариться.

» Read more

Михаил Херасков “Мартезия и Фалестра” (1766)

Херасков Мартезия и Фалестра

Такого не бывает, но случилось, Херасков о том напомнит, пока не забылось. В древние времена, когда Славен царил среди славян, сошлись в столице правители разных стран. Средь них царица Амавона оказалась, Мартезией она прозывалась. Её сестра неизменно рядом пребывала, надежды похожие на устроение судьбы сия Фалестра питала. Царь Локриана Аякс в тех же краях без супруги был, и он неженатым в окружении собравшихся у Славена слыл. Четыре лица пред нами, все с неустроенной судьбой, им нужно определиться, выбор сделать свой.

Запутано всё, попытайся разобраться, кто с кем предпочитает браком сочетаться. Кажется ясным – выбор за царицей, льву полагается обладать львицей. Но есть львица вторая, пусть не в облачении царя, без её мнения Мартезии обойтись нельзя. Она полна решимости, проще ей хотя бы в том, кого не выбирай, он окажется львом. Тогда львам предстоит вступить в разлад, ведь у царицы царство и столичный град. Кто не запутался? Запутался каждый, действию внимающий. И Херасков запутался, историю эту слагающий.

Обилие разговоров, обещаний и уверений в исполнении, долго ожидаемое скорого в жизнь претворения. Ежели политики взялись о чём-то судить, можно о результате их переговоров сразу забыть. Компромисс возможен, для того и собираются в одном месте государи, только исполнено хоть что-нибудь будет едва ли. И даже дело брака, выгодное сторонам, решается проще, коли доверить его истинным львам. Не до войны доводить спор о судьбе двух влюбленных людей, пусть происходят они из черни или пусть из царей. Пригрозить допустимо, а там уж как пойдёт, вдруг понимание необходимости окончательного выбора придёт.

Пять действий длится трагедия, тогда как могла длиться одно, бросьте жребий действующие лица, за вас богами будет всё решено. На такое пойти никто не согласится, лучше в спорах дни и ночи им биться. Годны политики воздух словесами сотрясать, когда не так сложно в жизни путь выбирать. Жребий бросить, куда выведет – туда усилия направить, зато не в распрях кровавых очередное поколение ославить. Останутся недовольные, в них вся беда, не годится таким людям горькой участи судьба. Вольное отступление от Хераскова труда, такое допустимо, ведь о политике речь, дамы и господа.

Минует действие второе, третье действие минует, происходящее на сцене в прежней мере не волнует. Ещё два действия, и вот раздался крик, чей-то от судорог смертельных исказился лик. Он умирает, освобождая сцену, сводя к решению проблему. Кто умер, важности не несёт. Вместо жребия, погребение за занавесом ждёт. Ещё одна смерть, воздаяния торжество. Вдвойне оказывается всё решено. И третья смерть. К чему? Остаётся править государством одному. Тяжёл сей груз, надломлен дух страстями, окутан разум призраков цепями. Зачем так жить и для чего? Трагедия на сцене… только для того.

Закончились интриги. Нет интригам места. Скажите, дамы с господами, честно, зачем столь много лишних слов и размышлений, чья суть лишь отражение мгновений? Всех нас, живущих, ожидает единый результат, смертью будет всякий завтра объят. Зачем тогда споры? Они о пустом. Наши предки жили и мы в том же мире живём. Споры, противоречия, суета: кому такая жизнь после нас будет важна? Всё иное становится, ведь нет древнего славянского царства, и нет творимого против него и им против других коварства. Уж не об этом ли стремился Херасков рассказать? Хотелось бы так думать, но как знать.

» Read more

1 2 3 4 5 6 11