Tag Archives: нон-фикшн

Чарльз Дарвин «Происхождение видов. Главы X-XV» (1859-72)

Дарвин Происхождение видов

Глава X — о неполноте геологической летописи. Стоит ещё раз напомнить одно из основных затруднений на пути Дарвина — отсутствие наглядных доказательств. Время стирает воспоминания, не оставляя свидетельств прошлого. Природе не требуется вспоминать былое и консервировать отдельные отрезки промежуточных состояний. Прошедшие дни были этапами для достижения нынешнего положения, не более того. Для теории Дарвина это катастрофично. Неоткуда извлекать требуемый материал. Приходится в дополнение к трактату размышлять о бедности палеонтологических коллекций, отсутствии необходимых для систематизации разновидностей и обосновывать важность фактора опускания суши.

Соответственно, любая случайная находка, способная послужить размышлениям об эволюции — уникальный шанс прояснить до того непонятное. Дарвин решил озаботиться и понять, каким образом прошлое сохраняется, подводит к мыслям, где требуемый материал скорее всего получится раздобыть. А так как Дарвин специализировался на усоногих раках, чьи предки в достаточной степени лучше прочих сохранились до наших дней, он дополнительно пришёл к неожиданному открытию — вымершие формы одного континента могут соответствовать продолжающим здравствовать на другом континенте. И не каждый специалист способен отличить эти формы, если ему заранее об этом не сказать.

Значит не всё так просто в теории Дарвина, как кажется изначально. Закономерности изменчивости позволяют видам развиваться в нужную им для совершенства сторону. Ранее обозначенное понятие регресса в таком случае утрачивает прежнее значение, поскольку виды всегда эволюционируют. Отсутствие доказательств не является отражением невозможности чего-то в прошлом. Наоборот, организмы в развитии шли разными путями, к чему их обязывала борьба за существование. Ежели сейчас возможно одновременное существование сходных видов, имеющих различных предков, то и в прошлом могли существовать такие же виды, чьи потомки могут иметь сходные черты с вымершими предками иных видов.

Глава XI — о геологической последовательности организмов. Осознав сложность естественного отбора, Дарвин продолжил размышлять касательно вымирания видов. Изменения в окружающей среде могут происходить слишком быстро, чтобы организмы могли к ним приспособиться и начать эволюционировать в благоприятные для существования формы. Отступая от трактата, следует подумать, насколько человек подготовлен к жизни в радиоактивной атмосфере и какие действия следует предпринимать, чтобы он не вымер от сего неблагоприятного фактора, не сделав ничего для сохранения своего вида. И надо понимать, что человек не приспособлен для космической экспансии, покуда его организм не «подружится» с радиацией.

Снова Дарвин возвращается к примеру горного голубя, как самого яркого представителя из числа общих предков, пережившего ряд промежуточных форм и на равных существующего с произошедшими от него видами. Конечно, Дарвин лукавит. Не мог горный голубь остановиться в развитии, не продолжая изменяться. Это противоречит пониманию борьбы за существование. Любой вид на планете является промежуточным. Тот же горный голубь в прошлом должен был иметь иной вид, иначе быть не может. Но Дарвину проще оперировать данными, имея живой пример общего предка, позволяющий его теории выглядеть понятнее.

Ещё об одном моменте Дарвин говорит постоянно — про фактор времени. Не тысячелетие и не десять тысяч лет нужно брать для примера, а гораздо больший промежуток, тогда изменения не кажутся фантастическими. Общество уже осознало факт сложности теории Дарвина. Кажущееся постоянным — таковым не является. Можно даже предположить, что в истории планеты могли быть существа, похожие на людей, думавшие и творившие, а после вымершие, либо вставшие на путь обратного развития, чтобы когда-нибудь вернуться к прежней форме, например в современного человека. А может другой вид в будущем обретёт разум, вследствие обстоятельств когда-то его утеряв.

Главы XII и XIII — географическое распространение. Дарвин старался понять, почему животные и растения могли оказаться там, где их быть не должно. В своих размышлениях он не предполагал, что материки могут двигаться, и тем более не брал в расчёт возможность существования суперконтинента. Таковые предположения при его жизни существовали, но видимо не имели достаточных доказательств. Поэтому он предполагает разные варианты, чаще недоумевая и не понимая, проводит эксперименты и приходит к неутешительным выводам.

Мир начал развиваться из одной точки или из разных? Если выбирать вариант разных точек, то как могли появиться сходные виды в несвязанных местах? Допустим, на изолированных островах. Опять же, Дарвин всерьёз не опирается на собственную теорию естественного отбора, задаваясь лишними вопросами, отвлекаясь его от действительно важных рассуждений. Ему достаточно было принять за данность факт изменчивости видов, способных достигать сходства с другими видами, если окружающая среда к тому располагала. Так было бы логичнее. Но Дарвин склоняется к предположению развития из одной точки с распространением видов. Возможно нужно искать промежуточные формы, их же, как известно, природа не сохранила.

Основные затруднения возникают с млекопитающими. Гораздо проще проследить распространение растений, семена некоторых из них не погибают в солёной воде. Дарвин проводил опыты и пришёл к соответствующим выводам. Вероятнее всего расселение происходило во время ледникового периода, что логичнее прочих предположений.

Главы XIV и XV — взаимное сродство между организмами; морфология, эмбриология, зачаточные органы; краткое повторение и заключение. В четырнадцатой главе Дарвин в большей части излагаемой им информации повторяется. Он продолжает признавать в слабом понимании классификации животного мира, недостаточно проработанной и служащей предметом для жарких споров. Думает об аналогичных сходствах между животными. Подходит к новой теме, до того не оговариваемой.

На начальных стадиях зародыши имеют мало различий. И по мере развития они проходят стадии, не дающие исследователю понимания, каким видом они в итоге окажутся. Дарвин считает, что эмбрион в данном состоянии пребывает в самой совершенной форме. После у развивающегося организма можно обнаружить зачаточные, атрофированные и недоразвитые органы. Всё это способствует размышлениям и убеждает в правильности предположений Дарвина.

В качестве заключения. Человек может предполагать, убеждаться в правоте и сомневаться в иных взглядах. Только надо понимать, что нет ничего постоянного. Это же касается и «Происхождения видов» Дарвина. Не следует во всём полагаться на сей труд. Он способствует выработке новых решений, требующих всестороннего изучения. Следование общим концепциям не порицается, но нужно продолжать развивать теории естественного отбора в широком понимании, а не углубляться в имеющийся материал.

» Read more

Чарльз Дарвин «Происхождение видов. Главы V-IX» (1859-72)

Дарвин Происхождение видов

Глава V — общие законы изменчивости. Необходимо понять, каким образом виды способны изменяться. Ранее Дарвин говорил о задействовании или незадействовании функций, влияющих на развитие или регресс видов. Следует определиться, какова в этом роль естественного отбора. Допустим, если птица утрачивает необходимость летать, то крылья у неё начинают регрессировать, приобретая иные полезные функции, изменяясь и приобретая отличную от первичной форму. Если животное живёт под землёй, то, соответственно, зрение более ему не требуется. Суть основного закона изменчивости сводится к бесконечным трансформациям организма для соответствия окружающей среде. Стоит птице заново обрести способность летать, как запустятся требуемые процессы.

Факторов, влияющих на изменчивость, множество. Животным и растениям требуется приспособиться к климатическим условиям, облегчить доступ к пище и воде, получить жизнеспособное потомство. Для этого может понадобиться изменить функции органов, а возможно и весь организм. Вследствие этого виды изменяются, утрачивая потерявшие нужность функции и приобретая новые полезные.

Можно с данными предположениями не соглашаться, оставаясь на позициях верящего в извечное существование нас окружающего. Предлагаемая Дарвином теория изменчивости растянута во времени и охватывает неподдающиеся воображению промежутки. Но если опустить мелочные рассуждения, вроде последних пяти тысяч лет, то оказывается, что, например, с человеком коренных изменений не произошло. Сильное влияние оказывал сам человек на одомашненных животных и растительные культуры, искусственно ускоряя отбор видов под себя.

Дарвин приходит к поистине интересным выводам, доказывая сходство разных видов, произошедших от различных предков, но в ходе эволюции пришедших к имеющемуся промежуточному положению. Оказывается, человеку под силу получить человека, обеспечь он избранным видам необходимые условия для изменчивости, в результате которых через необозримое количество поколений будет создано подобие. И тут уже следует говорить о правдивости суждений ряда религиозных доктрин.

Глава VI — затруднения, встречаемые теорией. Не имея наглядных примеров, не можешь доказать очевидное. Из чего исходить в предположениях, имея, допустим, примером дятлов? Один вид, а сколько различий. Привычный европейцу дятел добывает паразитов, извлекая их из-под коры деревьев, в Америке же существуют дятлы, ловящие насекомых на лету, а то и вовсе никак не связанных с деревьями. У них действительно имелся общий предок? Или они произошли от различных предков, в ходе эволюции приобретя сходные черты? Человеку времён Дарвина на такие вопросы было ответить затруднительно — он не располагал сторонними инструментами для проверки предположений, доверяясь лишь способности размышлять.

Другое затруднение — несоответствие формы содержанию. Привыкший к систематизации увиденного, Дарвин единственным способом может объяснить наличие у несвязанных с морем птиц перепончатых лап, относя это на счёт переходной особенности. Проще говоря, эволюция происходит постепенно и без резких скачков. Организму требуется пройти ряд изменений, прежде чем будет достигнуто временное идеальное состояние.

Совершенствуются не только виды вообще, также происходят изменения в каждом их органе. Ничего лишнего в природе не существует — всё находит себе применение. Плавательный пузырь используется рыбами не просто для удерживания на плаву, но и в качестве слухового аппарата и обеспечивает дыхание. Жабры предназначались для защиты яичек от вымывания, уже позже утратив эту функцию. Нельзя однозначно утверждать, будто определённый орган всегда предназначался для конкретной цели, становясь ненужным, если цель утрачивала значение. Не сразу, но со временем такой орган найдёт себе иное применение. Данные предположения Дарвина стоит особенно учитывать тем, кто склонен искоренять лишнее.

Глава VII — различные возражения против теории естественного отбора. Любое предположение находит человека, готового горячо его оспаривать. Как Дарвин усомнился в прежних воззрениях, так и люди имеют право с недоверием относиться к новым идеям. Седьмую главу трактата Чарльз посвятил укреплению доказательной базы, расширяя собственные познания об окружающем мире. Дарвин продолжает усложнять текст, наполняя его конкретикой. Ничего нового им не сообщается.

Глава VIII — инстинкт. Каким образом последующие поколения знают о том, как им поступать в определённой ситуации? Дарвин объясняет это инстинктом — заложенной природой способностью к определённой, скажем современным языком, программе действий. Инстинкт — не привычка, он не приобретается в течение жизни, а сопровождает организм с рождения. В качестве доказательства Чарльз приводит умение пойнтера на первой охоте вставать в требуемую от него стойку, без вмешательства в обучение данному навыку человека.

Естественный отбор закрепляет в видах требуемые для борьбы за существование инстинкты. Человек искусственным отбором также добивается получения требуемых ему характеристик, подбирая породы так, чтобы потомство наследовало определённые инстинкты родителей. Раз Дарвин это понимал, значит заводчики не по одному наитию отбирали лучших представителей — они целенаправленно добивались нужных им результатов.

Отдельно Дарвин рассуждает о рабовладельческом инстинкте, приводя в пример муравьёв, объясняя его одной из трудностей для осознания теории естественного отбора. Муравьи, как известно, в массе являются бесполыми, значит не могут передавать потомству информацию, обеспечивая тем эволюцию вида. Но муравьи существуют, борются за существование и значит иным образом обеспечивают передачу инстинкта последующим поколениям.

Стоит остановиться на том, что инстинкт имеет важное значение для естественного отбора.

Глава IX — гибридизация. Если люди продолжали сомневаться в теориях Дарвина, ему оставалось сослаться на последнее возможное наглядное доказательство — на гибриды. Будучи чаще бесплодными, эти животные и растения имели черты, отличающие их от родителей. Значит виды действительно способны изменяться, хотя бы таким подобием. До того Дарвин рассматривал пассивную модель изменчивости, без участия факторов влияния скрещивания с другими формами. Но если иного не остаётся, приходится ссылаться на случайности, тем более учитывая, что гибриды всё-таки могут давать потомство: крыжовник нельзя привить на смородину, а вот смородину на крыжовник — можно. Более распространяться на тему гибридизации не требуется.

» Read more

Чарльз Дарвин «Происхождение видов. Главы I-IV» (1859-72)

Дарвин Происхождение видов

При жизни «Происхождение видов» Чарльза Дарвина выдержало шесть изданий, постоянно пополнялось и наконец в 1872 году приняло окончательный вид, который ныне принято считать за основу для понимания основополагающих моментов. Труд монументальный и не так прост для чтения, как может показаться на первый взгляд. С ним лучше разбираться по частям, не пытаясь охватить всё содержание сразу. Ныне текст трактата, будем далее труд «Происхождение видов» называть именно так, содержит предисловия от различных маститых академиков, автобиографию, исторический очерк воззрений от автора, введение, пятнадцать глав и иногда встречается библиографический очерк от сторонних специалистов.

Автобиография. Дарвин рассказывает о себе. Каким он был доверчивым человеком, как ему везло и не везло одновременно. Сперва он отцом был отправлен учиться на медика в Эдинбург, там ему захотелось учиться на пастора в Кембридже. Когда же ему выпала уникальная возможность совершить бесплатное кругосветное путешествие на «Бигле» в качестве натуралиста, то судьбу будущей теории естественного отбора чуть не решил дарвиновский нос, не понравившийся капитану корабля, поскольку выдавал в Дарвине человека, которому, мягко говоря, лучше не доверять. Желание систематизировать всегда сопровождало Дарвина. Благодаря этому пристрастию он научился предугадывать, что ему следует ожидать в местах, где он до того не бывал. Также ему помогали труды Лайеля по геологии — он постоянно ими восхищался, настолько они облегчали ему работу.

Исторический очерк воззрений о происхождении видов до появления первого издания. Дарвин прямо говорит о работах, предшествовавших его теориям. Не в результате одних наблюдений был написан трактат. Дарвин постоянно думал о необходимости написать Зоологию путешествия на «Бигле». К тому его склоняли размышления многих людей, особенно Уэлса, Ламарка, Сент-Илера, Гранта и Мэтью. То есть научный мир уже не раз успел обсудить следующие идеи: все виды животных (за исключением человека) произошли от других видов, все существа стремятся к самосовершенствованию и лучшему приспособлению, допущение борьбы животных за существование, виды по мере изменений совершенствуются, периодическое опустошение мира и заселение его заново.

Глава I — изменчивость в прирученном состоянии. Человек с древних времён вёл селекцию, неосознанно улучшая домашних животных и растительные культуры. Делал он это под свои потребности, дабы получать требуемые характеристики от животного или повышать вкусовые, эстетические и прочие качества у растений. Работа велась по наитию и согласно негласным порядкам. Использование сторонних источников информации, вроде сочинений Вергилия, облегчало процесс. Наблюдений за происходящими изменениями не велось, на глаз их оценить не представлялось возможным. Получается, человек искусственно улучшал виды под себя, устраняя дефекты и допуская для размножения только лучших представителей. Этот очевидный факт сам по себе служит показательным примером изменчивости видов, но он не до той степени самодостаточен, чтобы предполагать происхождение одних видов от других.

В качестве примера Дарвин предлагает голубей. Благодаря стараниям человека, они настолько различны, что найди их орнитолог в наши дни, он никогда бы не стал их относить к одному виду, хотя общим предком принято считать продолжающего здравствовать горного голубя. С собаками сложнее. Даже Дарвин не уверен в существования для них общего предка. Впрочем, Дарвин в те годы не понимал принципов наследственности, либо он не стал включать предположения об этом в трактат, ограничившись предположениями в другом своём позднем труде.

Для наступления изменений должны действовать разнообразные факторы. Сказывается не только окружение видов, но и задействование или незадействование частей и функций организма. Из чего следует развитие или регресс. Например, Дарвин предполагал, если домашнее животное поместить в дикую среду, то оно предастся обратному развитию. Эволюция наоборот возможна? Проблема усугубляется сомнениями Дарвина, когда он не имеет представлений о предыдущем виде, ежели тот, допустим, вымер. Не имея свидетельств о чём-то, никогда не сделаешь правильных выводов. Остаётся предполагать.

Дарвин правильно сделал, начав с допущения изменчивости в прирученном состоянии. Человек обязательно задумается и соотнесёт его слова с имеющимися под рукой примерами. И задумается над собственной бессознательностью, найдя сходство во многом. Разве не улучшал он тех же голубей или не отбирал лучших представителей для получения улучшенных пород собак, овец и лошадей? И разве не видел, как потомство получалось лучше родителей? Благодаря Дарвину это нашло объяснение. Пускай и более расширенное, нежели требовалось.

Глава II — изменчивость в естественном состоянии. Природа удивительна многообразием. Она постоянно изменяется и нет в разных местах похожих друг на друга животных — обязательно имеются отличия. Пусть в цвете или форме, но имеются. Это будет объяснено Дарвином в последующих главах. Пока же нужно придти к осознанию доступного пониманию многообразия, едва ли полностью позволяющего его осмыслить. Достаточно посадить чуждое местности дерево, как жизнь вокруг него меняется, вступают в действие новые процессы, но и объяснение этого тоже впереди.

Дарвин постоянно сомневается. Он не знает, что считать видом, а что подвидом. Ему не хватает материала, поэтому он говорит в общих словах. Да и не так важно, данной проблемой предстоит заниматься другим учёным. Дарвин же поставил задачу объяснить теорию естественного отбора, для чего сперва нужно исходить из простых доказательств. Доведя до сведения принцип изменчивости одомашненных животных и растений, настало время рассказать о происходящих процессах в мире вне влияния человека.

Предполагается следующее — широко расселённые, распространённые и обыкновенные виды наиболее изменчивы. Вопросов тут не возникает. Такие виды действительно более подвергаются изменениям, поскольку на них это проследить получится лучше, нежели на видах, обитающих в одной местности и потому не имеющих дополнительных факторов, способных на них повлиять иным образом. Другими словами, чем вид шире распространён, тем он обладает большей способностью к изменчивости, иначе он не сможет приспособиться к новым условиям. Рассматривая сию особенность за краткий отрезок выводов не сделаешь, поэтому Дарвину ещё предстоит озадачиться фактором требуемого для изменений времени и количества поколений.

Из этого проистекает проблема трудности систематизации видов. Природа контролирует сама себя. Запускаются механизмы приспособления, изменяется потомство, либо вид исчезает, не сумев приспособиться. Теперь человек пытается бороться с природой и сохранять обречённое на вымирание. Интересно, как бы к этому отнесся Дарвин? Как бы он отнёсся вообще к той степени влияния деятельности человечества на всю планету, то есть на множество процессов одновременно, ставя тем самым животный и растительный мир перед точкой невозврата? Понятно, кто изменится — тот и выживет.

Глава III — борьба за существование. Дарвин последовательно излагает теорию происхождения видов. Трактат построен по типу единого доказательства. Одно в тексте вытекает из другого. Сперва объяснив простому обывателю ему понятные явления, через вещи посложнее дело подошло к важнейшей составляющий части его теории. Собственно, что означает термин «борьба за существование»?

Под борьбой за существование Дарвин понимает именно борьбу, но не только с неблагоприятными обстоятельствами, а также внутри каждого вида. Любое существо тянется к солнечному свету, источнику с водой и корму, старается продлить род. Все факторы учесть невозможно. Разве можно предположить, что рост количества кошек служит причиной исчезновения анютиных глазок? Причина заключается в промежуточных звеньях: мышах и шмелях.

Как проявляется борьба за существование? Во-первых, размножение с геометрической прогрессией, как способ преодолеть неблагоприятные условия среды (пара слонов за тысячу лет даст жизнь невероятному количеству особей). Во-вторых, особенно сильное размножение при неблагоприятных условиях, когда есть угроза исчезновения (чем меньше убивают кроликов, тем медленнее они плодятся). В-третьих, преодоление между всеми животными и растениями сложных соотношений (достаточно изменить одну составляющую, чтобы запустились новые процессы борьбы). В-четвёртых, борьба на уровне каждого вида (что Дарвином объясняется введением понятия «половой отбор»).

Глава IV — естественный отбор, или переживание наиболее приспособленных. Необходимость борьбы объяснена с достаточной убедительностью. Теперь общественность была готова к пониманию теории естественного отбора. Для начала Дарвин оговаривает вероятность случайного уничтожения видов, как неподдающийся учёту фактор. И сразу переходит к обсуждению внутривидовой борьбы, именуемой им половым отбором.

В чём суть полового отбора? Например, рога у оленя, грива у льва, оперение у птиц: требуются именно для продолжения рода. Самый сильный или красивый, либо голосистый, способен завоевать самку, спариться с ней и произвести более лучшее потомство, способное превзойти родителей. Тем самым вид совершенствуется — неугодные представители отбраковываются.

Дарвин приводит обстоятельства, способствующие образованию новых форм, размышляет о разных процессах, влияющих на естественный отбор. Тема сложна для понимания, особенно трудно она даётся Дарвину. Необходимо искать примеры для доказательства теории, делая её более наглядной, дабы убедить сомневающихся и отрицающих. Но теория кажется одновременно с этим понятной и логичной. Однако, Дарвин прибегает к помощи формул и схем, делая теорию поистине научной, основанной на доказательной базе. Чарльз оговаривает высший предел, к которому стремится любая организация. Оговаривает и редкость видов, как неминуемую угрозу вымирания.

Основное Дарвином сказано. Борьба за существование им обоснована. Есть ряд сомнений в теориях, неизбежно устраняемых невозможностью оценить влияние абсолютно всех факторов.

» Read more

Джеральд Даррелл «Земля шорохов» (1961)

Даррелл Земля шорохов

Даррелл взрослеет, а вместе с ним подрастает и читатель. Уже нет былой скромности в выражениях: текст изобилует ругательствами, пошлостью и, вполне себе наконец-то проявившимся, английским чувством юмора. Джеральд более не озабочен поисками животных, ему теперь нравится их снимать на камеру, а требуемые для зоопарка экземпляры всегда и везде готовы продать, главное сторговаться до адекватной цены.

Земля шорохов — это аргентинская пампа, край нехоженый, почти необитаемый. Отправляясь туда, нужно найти толкового знатока местности, а ещё хорошо бы знать испанский язык, ежели тебя не будет сопровождать переводчик. Также хорошо взять в дорогу мемуары Чарльза Дарвина, чьи наблюдения станут отправной точкой для нового познания пампы. Едва ли не основной целью для Даррелла было запечатление на плёнку морских слонов и морских же котиков. Но до того, как сии обитатели попадут в кадр, предстоит пережить ряд неприятностей.

Даррелл едко обсуждает принцип работы аргентинской бюрократии, подобной иной любой бюрократии каждой страны, при условии, если страна демократическая. Почему? Нигде к Дарреллу не относились подозрительнее, чем в демократических странах, обязательно воспринимающих Джеральда контрабандистом и обязательно же выписывая ему непомерно высокую пошлину. Поэтому читатель быстро перестаёт удивляться ругательствам Даррелла, воспринимающего на эмоциях изъятие клеток и оборудования и невозможности получить требуемую подпись, ибо ответственного человека всегда нет на месте.

Проблемы решаемы. Дарреллу всегда кто-нибудь поможет. Главное платить, тогда тебе составят компанию и разберутся с возникающими затруднениями. Не обязательно деньгами, можно лестными словами в своих же произведениях. Оттого ли так хорошо Джеральд отзывается о компаньонах? Не оговаривая, каким образом он с ними связался и чем обязан был такому пристальному вниманию. Впрочем, Даррелл любит людей, какие бы неудобства они ему не доставляли. Пусть хоть ополовинят часть его кресла в транспорте необъятными телесами — зато будет о чём вспомнить и заполнить страницы. Важно искать позитивные моменты. Вернее, вспоминать о негативе тогда, когда это требуется. Допустим, на таможне, где у всех сотрудников фамилия Гарсиа и по-человечески они не понимают.

В «Земле шорохов» Даррелл уделил пристальное внимание описанию повадок пингвинов, морских львов, котиков и гуанако. Причём подробностей много, как и предположений, касательно различных увиденных и не совсем понятных действий животных. Особенно приятно Дарреллу описывать интимную сторону отношений между объектами наблюдения, от чего, видимо, жена, сопровождавшая его в путешествии, спешно уехала домой (Джеральд связывает её отъезд с постоянной головной болью). Оставшись в одиночестве, Даррелл приступил к процессу покупки животных, но перед этим озаботился поиском наконечников для копий некогда живших в пампе индейцев.

Осталось два важных момента. Первый, Джеральд решил добыть вампира самостоятельно, для чего мёрз ночью и ждал пока его укусят. Второй, нужно вывести приобретённых животных, для чего вновь предстоит столкнуться с представителями таможенного клана Гарсиа. Конечно, ему помогут. Только читатель знает, в отношении Южной Америки нельзя быть до конца уверенным в успешности начатого на её просторах мероприятия, жертвой чего Дарреллу уже однажды быть приходилось. Но всё действительно обойдётся. Время не зря потрачено: материал отснят, животные доставлены в зоопарк.

Вот такой вышла поездка в Аргентину. Джеральд встретил новых друзей, оказавшихся людьми с особенными талантами, про которые он не забыл упомянуть. А если он и приукрасил где, то ничего страшного в том нет. «Земля шорохов» получилась наполненной юмором, остальное простительно.

» Read more

Феликс Юсупов «Конец Распутина» (1927)

Юсупов Конец Распутина

Поступки всегда совершаются во благо. Всегда! Любые поступки совершаются во благо. Хорошие они или плохие — об этом станет известно после. Можно негативно воспринимать данную информацию, но ничего с этим не поделаешь. Каждый человек благо понимает согласно личному на то усмотрению. Каким бы слоем черноты это благо не было покрыто, оно всё равно останется благом. И ежели благо приносит кому-то страдания, расходится с моральными ценностями общества или вступает в конфликт с мнением большинства, то возникает резонанс, долго не проходящий. Одним из громких событий времени минувшего стало убийство старца Григория Распутина князем Феликсом Юсуповым, о чём в 1927 году были написаны мемуары.

Распутин — варнак, конокрад и подверженный развратному образу жизни мужик: примерно такой характеристики его удостаивает Юсупов. Лично Феликсу Григорий зла никогда не желал, относился к нему с теплом и соответственно не ожидал получить от него удар в спину. При этом Распутин был антипатичен Юсупову, Феликс его всегда сторонился, отказывался от дружеских объятий, предпочитая уйти от разговора и молча продолжать обдумывать мысль об убийстве.

Почему Юсупов желал убить Распутина? По его мнению, Распутин губил Россию. Он влиял на царскую семью, порочил её своим поведением, то есть, разлагаясь сам, он разлагал и общественные ценности. Этого не хотели видеть ни царь, ни царица, оказывая Григорию всяческую помощь в его нуждах. Но сам же Юсупов приводит слова Распутина, показывая его в качестве человека, переживавшего за страну и желавшего скорейшего завершения Мировой войны.

Решение покончить с Григорием зреет в Юсупове всё сильнее с каждой страницей воспоминаний. Так и не показав, чем именно губительно влияние Распутина, Феликс истово желает его убить. Убийство будет совершено, но перед этим убийце необходимо всё таки постараться объяснить читателю мотивы поступка. В размышлениях Юсупов отходит дальше, нежели требуется. Он показывает молодую царскую чету наследников престола, вернувшуюся из свадебного путешествия и по причине кончины государя сразу вступившую в управление государством. Феликс убеждён, Николай II не успел лучше узнать нужды народа, слишком рано приняв царские регалии. Он был наивным и излишне идеализировал действительность.

Аналогично Николаю II, Юсупов в той же мере идеализирует действительность. Не свергни царя революция, в мире бы забыли о войнах — Феликс в этом твёрдо уверен. Каждый желал блага, но каждый желал блага более себе, нежели другим, не считаясь с нуждами прочих людей. Как царь хотел мира на все времена, так того же желал и Распутин, сам Юсупов ратовал за этот же мир на все времена. Почему тогда не получилось придти к единому мнению и все потерпели поражение? Никто не захотел частично смириться с недостатками, поэтому Юсупов убил Распутина, а царя убил народ. Монархия пала, Юсупов покинул страну и благо стали творить дотоле и не помышлявшие так скоро придти к власти.

Если говорить непосредственно об убийстве Распутина, то представлено оно в поистине мистическом антураже. Григория не брали отравленные пирожные, он устоял перед выстрелами едва ли не в упор, может быть и тонуть его тело не желало, продолжая пытаться найти спасение. Юсупов демонизирует личность Григория, уже таким образом пытаясь склонить читателя на свою сторону, оправдывая убийство, подменяя человека на беса.

Время показало, что благим поступок Юсупова не был. Он и сам это понимал. Но тогда, когда думал убивать и когда убивал, думал иначе.

» Read more

Иммануил Кант «Единственно возможное основание для доказательства бытия Бога» (1763)

Кант Доказательство бытия Бога

Сообразуясь с принципами метафизического познания и применяя разработанное понимание тождества истин, Кант посчитал это достаточным основанием для доказательства бытия Бога. Им были рассмотрены различные подходы: Бог может не существовать, Бог не может не существовать, Бог может существовать, всё существенно, всё едино, всё взаимосвязано, всё зависит от Бога, не всё зависит от Бога. Дополнительно Кантом бытие Бога рассмотрено с помощью физикотеологии и космогонии.

Существование Бога не является обязательным для понимания самого Бога. Не возбраняется говорить о чём-то, лишь предполагая наличие оного. Нужно полагать, что Бог существует. Бог должен существовать, как существуют монады, низшие структурные единицы сущего, в противовес им являясь единственной высшей единицей всего. Но Бог может не существовать, согласно пониманию Кантом безграничности космического пространства, которое он рассматривает по горизонтали, решая ограничить его по вертикали. Почему пространство способно расширяться в строго заданных направлениях, имея ограничения сверху и снизу? Поэтому следует думать, что Кантом доказывается бытие промежуточных звеньев, следовательно Бог не может не существовать.

Кант считает, если Бог может существовать, то по причине его необходимости для бытия. Бог воплощает в себе всё сущее, его единство и взаимосвязь. Бог, следуя предположениям Канта, содержит высшую реальность. Он является подобием образующей действительность субстанции. Также Бог обязан быть простым, неизменным и вечным. В таких суждения Имманиул мог исходить из разработанной им космогонии, понимая под Богом центральную точку мироздания. Опять же, при рассмотрении бытия, как не имеющего конца, нужно предполагать и отсутствие начала. Предлагаемая Кантом точка может являться связующим звеном между нашим миром и другими. В данном случае следует признать, что Бог для нашего мира является высшей единицей.

Определившись с необходимостью существования Бога, нужно придти к мнению, каким его следует представлять. Кант склонен считать божественную сущность духом, понимая под ним некую субстанцию. Какую именно — сказать затруднительно. Это не имеет определяющего значения — важнее понимание факта существования самого Бога. Опираясь на космогонию следует считать божественную субстанцию связывающей всё сущее, взаимодействуя с ним силами притяжения и отталкивания, создавая единое пространство, подчинённое определённым закономерностям.

Снова обнаруживается идеализирование Кантом представлений о мироздании. Иммануил не закладывает в предположения возможности наличия неучтённых факторов. Взаимосвязь может быть в любой момент разрушена. Ежели рассматривать исходное состояние бытия в качестве хаоса, то следует ожидать его возвращения. Но пока высшей единицей сущего будет оставаться Бог сообразно естественному порядку, мироздание не будет подвергаться существенным катаклизмам. Однако, не рассматривая неучтённые факторы, Кант не забывает про случайный порядок, относя его на уровень планетарных природных возмущений и не более того, не допуская случайных явлений в космическом пространстве. Стоит ли говорить о проявлении воли монад в противовес божественному промыслу?

Говорить о существовании Бога проще, когда опираешься на естественные явления. В философии для этого существует термин — физикотеология. Кант предлагает познавать Бога через три образа: чудо, случайный порядок природы и необходимое единство. Дополнительно он оговаривает преимущества и недостатки метода. После приходит к выводу, что порядок в природе говорит о существовании разумного творца, а это уже само по себе подразумевает божественную сущность. Не может быть такого, чтобы всё из ничего было зачато да без специального на то умысла.

В завершении следует сказать, что над доказательствами Канта необходимо продолжать размышлять. Бога нужно понимать в качестве промежуточного звена между мирами. А в отношении монад следует проявить благословенный трепет, поскольку о них не принято думать, тогда как они должны быть противопоставлены высшему существу и нести в себе равное по значению влияние. Но монады также могут быть звеньями между мирами, становясь переходной точкой от одного к другому. И как знать, может высший разум нашего мира — монада в следующем.

» Read more

Иммануил Кант — От принципов метафизического познания до теории движения и покоя (1755-58)

Кант Монадология

Не существует единственного правильного мнения, поскольку любое мнение рано или поздно будет опровергнуто. Об этом следует помнить, когда желаешь поделиться размышлениями с другими. Но, обязательно нужно понимать, без частично ложных промежуточных выводов никогда не получится придти к правильному пониманию определённого явления. Это же касается философии. В 1755 году Кант опубликовал труд «Новое освещение первых принципов метафизического познания», которым нивелировал споры. Стало ясно, что нет смысла доказывать правоту, поскольку её докажет время и последующие поколения, либо путём заблуждений всё равно требуемое решение будет найдено или открыто заново.

Возможно ли применение метафизики касательно философии? Разве может существовать то, что человек объяснить не в состоянии? Кант не видит причин считать не поддающееся объяснению извечно существующим негласным принципом. Как понимание бытия постоянно подвергается пересмотру, так и установленный канон может быть изменён. Иммануил не соглашается с существованием первого и всеобъемлющего правила для всех истин, однако признаёт принцип тождества, призывающий соглашаться с утвердительными и отрицательными суждениями, ибо они истинны: всё что есть, есть; всё что не есть, не есть.

Мысли Канта дают представление о позитивном мышлении, направленным на продуктивное рассмотрение всевозможных мнений. Противоречия несут вред для философии и науки. Сдерживающие факторы человеческой способности не замечать нужное и превозносить губительное, Иммануилом для рассмотрения не брались. Важен сам принцип тождества, касающийся прежде всего определяющих сущее истин, а не применение метафизики на прочих уровнях.

Кант предлагает считать в качестве основания всего существо, предшествующее ему самому и всему остальному. Таким существом Иммануил считает Бога. Такое понимание необходимо из-за того, что для истины нужно основание, а начало у основания не может заключаться в самом себе. Бога допустимо отрицать — в этом случае будет применим принцип тождества. Позже Кант будет доказать существование Бога, пока же он сам через рассуждения подводит себя к требуемым ему выводам.

Всё сущее для Иммануила исходит от божественного разума. Нынешнее их состояние связано с происходящими изменениями, вследствие взаимного влияния. Данная мысль подвела Канта к труду «Физическая монадология» (1756), основанному на рассуждениях Лейбница о простейших единицах (или основополагающих частицах) мироздания — монадах. Кант склонен предполагать существование монад. Они для него являются неделимой субстанцией, способной существовать самостоятельно, но без их участия ничто другое существовать не сможет. В размышлениях Кант опирается на геометрию. Также Иммануил уверен, что Бог не может быть монадой.

Если философы древности предполагали мельчайшей составной частью всего неделимые атомы, то философы XVIII века остановились на монадах, какими бы они не являлись на самом деле. Как есть высшее существо Бог, выше которого нет, так должны существовать единицы, противоположная Богу основа. В подобном утверждении прослеживаются выводы, сделанные ранее при рассмотрении космогонии Канта. Какими мыслями не оперируй, нельзя исключать возможность бесконечного потолка и пола, то есть нет предельной точки сверху и снизу, может существовать неизмеримое количество постоянных делений и объединений. Это согласуется с присущими живым силам способностям отталкивать и притягивать. Если для чего-то делать исключение, то модель бытия обязана рухнуть. Допущение возможности существования монады должно говорить, что она самодостаточна и имеет сходные с Богом черты.

В том же 1756 году Кант размышлял о «О причинах землетрясений» и высказывал «Новые замечания для пояснения теории ветров». К тому его подтолкнули обстоятельства. Например, случившееся годом ранее землетрясение, затронувшее ряд европейских государств от Франции до Баварии. Как итог, Иммануил предположил наличие пустого пространства под ногами и подземное горение, образующее пары, ищущие выход наружу. К тому Кант подметил, что землетрясения чаще случаются в странах близ гор и вулканов.

В теории ветров Кант мог опираться на зримые явления, нежели на смутно представляемые им подземные процессы. Иммануил заключил верно, утвердив причиной рождения ветра встречу тёплых и холодных слоёв воздуха: когда первые нагревают вторые, тогда рождается ветер. Направление же ветра Кант связывает с вращением планеты и отставанием от вращения атмосферы. Предположение Иммануила, с его же слов, подтверждается моряками — очевидцами восточного ветра на уровне тропиков и муссонов.

С 1757 года Кант более концентрировался на преподавании в университете. «План лекций по физической географии и уведомление о них» тому в подтверждение. Годом позже Иммануил кратко описал «Новую теорию движения и покоя», где высказал ряд предположений, связанных, надо полагать, с работами Ньютона. Кант пришёл к мысли, что тела постоянно находятся в движении и не сталкиваются с телами, которые всё-таки находятся в состоянии абсолютного покоя. Связано это с общим взаимодействием. Если же тела сталкиваются, то действие и противодействие всегда равны между собой, а одно тело другому телу сообщает свою силу постепенно.

» Read more

Иммануил Кант — Космогония, или Попытка осмысления мироздания (1754-55)

Кант Космогония

Для философии обязательно должен быть стимул. Что могло подтолкнуть Канта к попытке осмыслить мироздание? Ответом на это становится работа «Исследование вопроса, претерпела ли Земля в своём вращении вокруг оси, благодаря которому происходит смена дня и ночи, некоторые изменения со времени своего возникновения», написанная для получения премии от Королевской академии наук, озадачившей мыслителей в 1754 году. Лауреатом Кант не стал, но следом он опубликовал труд «Вопрос о том, стареет ли Земля с физической точки зрения». И в 1755 году он пишет письмо прусскому королю, излагая «Всеобщую естественную историю и теорию неба». Всё вышеозначенное предлагается именовать «Космогонией, или попыткой осмысления мироздания». Мог ли Кант знать о чём он размышляет? В его словах есть много такого, что трудно поддаётся объяснению. Что-то позже будет подвергнуто сомнению, но однозначно утверждать, возможно, человечеству так и не будет суждено.

Земля есть планета, находящаяся в пространстве, вращающаяся вокруг Солнца согласно действию центробежной силы, сама же вращаясь вокруг собственной оси, изначально подверженная вращению, как любое тело в трёхмерном мире. Сколько лет Земле, на излёте ли она или только родилась, Кант не сообщает. Иммануил желал найти требуемые для доказательства суждений элементы. Он опирался преимущественно на океанические приливы и отливы. Думал над возможностью влияния Луны и содержащейся внутри неё жидкости, как разгоняющего Землю фактора. Основательных примеров для должных выводов Кант найти так и не сумел. Начало же созданию космогонии было положено.

Новым шагом к осознанию мироздания стали рассуждения о старении Земли с физической точки зрения. Кант предположил, что наша планета изначально имела жидкое состояние, после начала затвердевать снаружи вовнутрь. Вольные думы о подобном будут впоследствии частично опровергнуты Иммануилом. Кант снова не добился ответа на поставленный вопрос и строил доказательства на размышлениях, подталкивая себя к новым мыслям о мироздании. Его продолжают беспокоить приливы и отливы, он каждый раз на них опирается, пытаясь их движущую силу соотнести с другими процессами на планете. Кант при этом уверен — соотносить тела по возрастному параметру бесполезно.

Космогония Канта зиждется на принципе постоянного взаимодействия живых сил. За основу им берётся Солнце, по примеру возникновения которого можно судить об остальных космических телах. Мысль Иммануила исходит от одной вращающейся точки, притягивающей к себе другие точки, покуда те способны притягиваться под действием центробежной силы. Когда же более точки притягиваться не могут, тело останавливается в росте. Вокруг Солнца вращаются планеты, возникшие благодаря таким же обстоятельствам. Благодаря той же центробежной силе они находятся на одном расстоянии и существуют на одной плоскости. Спутники планет подчинены тем же правилам, вращаясь вокруг планет аналогично в одной плоскости. Прочие космические объекты, как кометы, совершают вращение в той же плоскости, что и планеты.

Продолжая рассуждать о космогонии, Кант считает всё обязанным вокруг чего-то вращаться. Значит и Солнце имеет тело, служащее для него исходной точкой для вращения. Иммануил предполагает возможность вращение Млечного Пути вокруг Сириуса, то есть чем больше тело, тем больше вокруг него вращается других тел. И Сириус должен вокруг чего-то вращаться, вплоть до той самой точки, откуда всё приходит в движение. В таком случае не стоит исключать заключающуюся в ней божественную сущность.

Кант не стал развивать мысль, поскольку такие же принципы применимы от большого к малому и от малого к большому. Должно существовать переходное состояние в обратное, когда в природе существует множество исходных точек, вокруг которых происходит вращение. Кант лишь говорит о свойстве атомов двигаться, причём не хаотично, а исходя из его теории взаимодействия живых сил. Согласно механике всё подчинено строгой последовательности соотношения, значит не может существовать хаоса, если не рассматривать возможность дефектов и нарушения функций, что обязательно случается с любым телом, какой бы системы притяжения или отталкивания оно не придерживалось.

В космогонии Канта имеется недостаток, объясняемый излишне идеализированным представлением о мироздании. Как Иммануил относит математику к науке логических умопостроений без возможности её применения к природе, так и его мысли о мироустройстве основаны на постижении действительности с помощью логических законов, исключающих влияние множества неучтённых факторов. Проще говоря, любой механизм может сломаться, последствия чего практически предсказуемо ведут к катастрофе.

Если что-то не укладывалось в понимание Канта, то это он относил на счёт мудрости божественного проявления. Так Иммануил не может объяснить пустоты между планетами. Он также не понимает, почему все планеты находятся в одной плоскости, когда это противоречит идее о трёхмерном устройстве вселенной.

В плане космогонии на Канта влияние оказали труды Ньютона. Всё в его размышлениях основывается на силах притяжения и отталкивания. Согласно Канту, чем ближе планета к Солнцу, тем она более плотная и тем меньше у неё спутников. У Марса, по уверению Иммануила, их быть не должно: Фобос и Деймос были открыты позже, но и ныне есть подозрения в их искусственном происхождении (как и касательно Луны, удивительно статичной). Такое противоречие, опять же, может быть объяснено вмешательством высшего разума, иначе оно не укладывается в космогонию Канта, либо является, согласно ранее обозначенному тут предположению, неучтённым фактором.

В ряде предположений Кант показывает умение размышлять наперёд. Например, он размышляет о кольце Сатурна, вычисляет его размер и на этом основании исчисляет суточное вращение самого Сатурна. Зачем этим занимался Кант — трудно объяснить. Никакого значения для его космогонии это не имеет. Наоборот, вводит Иммануила в заблуждение, он предполагает такие же кольца у других космических тел, как у Солнца, так и некогда существовавшее у Земли, разрушенное кометой и ставшее причиной потопа, ибо состояло из водяных паров.

Кант уверен, в центре всякой космической системы находится пылающее тело, а в срединной точке мироздания — Бог. Иммануил не исключает наличие разумных существ на других планетах. Он даже уверен, что если сейчас это не так, то со временем они там появятся. Но Кант сомневается, что чем ближе разумные существа к срединной точке, тем они возвышеннее, скорее — медлительны и тугодумны.

Теперь Канту предстоит подойти в размышлениях к доказательству бытия Бога.

» Read more

Иммануил Кант «Мысли об истинной оценке живых сил» (1749)

Кант Мысли об истинной оценке живых сил

Не следует уподобляться стаду и идти по проторенной дороге. Нужно искать собственный путь, даже окажись тот ошибочным. Так думал молодой Иммануил Кант. Первые труды он не подписывал, много позже отмечая, как сильно его идеи повлияли на других мыслителей, высказывавших сходные предположения на устройство бытия. Кант строил повествование в форме рассуждений. Он предполагал, доказывал словами, приводил формулы, либо старался придти к истине путём логического осмысления. Часть идей Канта не утратила значения и в наши дни, порой оставаясь доминирующей теорией. Объяснением этого служит доказательная база предшественников Иммануила, позволившая ему опираться на уже ему известное, дабы отшлифовать чужие мысли и, переосмыслив их, придти к собственным умозаключениям.

Важная роль в теориях Канта отводится божественной сущности. Иммануил верит в высший разум и будет пытаться доказать его существование. Прочим же следует усвоить идеи Канта в качестве возможных быть, пока не будет доказано обратное. Есть в пространстве исходная точка, вокруг которой всё вращается. На её основе построены остальные элементы пространства, в том числе Млечный путь и Солнечная система. Кант последовательно покажет, почему это именно так.

В 1749 году Иммануил написал труд «Мысли об истинной оценке живых сил». Согласно его доводам, всё в пространстве располагается относительно чего-то, сообщая силу или принимая её извне. Каждое тело обладает сущностной силой (действующей и активной) относительно других тел во времени и пространстве. Это касается всего, вплоть до души. Каким образом душа способна оказывать движущую силу на тело? В таком случае речь должна идти об активной силе. Кант пришёл к выводу, что существовать могут всевозможные вещи, даже нигде не находясь.

Соответственно, говорить можно о существовании всего, в том числе и о множестве миров. Кант был склонен считать Бога творцом в движении, чья активность не позволяет ему останавливаться. Это должно быть верным уже в силу необходимости взаимодействия миров друг на друга, иначе теория Иммануила не будет применима к действительности. Отсюда проистекает сила притяжения, как одна из движущих сил. Отсюда же — выработка Кантом идеи трёхмерности пространства, довольно спорной для него теории, вступающей в противоречие с пониманием устройства космического пространства, по своей сути более плоского, нежели трёхмерного. И всё-таки пространство трёхмерно. Теория множественности миров тому в подтверждение.

К рассуждениям о живой силе Канта подтолкнули работы Лейбница. Иммануил посчитал, что мало соглашаться или опровергать, нужно самому прилагать усилия для дополнительного осмысления. В любом ином случае, заблуждения, порождённые неверным ходом мыслей, долгое время будут превалирующими и влиять на суждения последователей. Кант и сам категоричен в предположениях, неизменно считая проведённое им исследование вопроса исчерпанным, если подошло время подводить выводы под ранее сказанным.

Мало предполагать, нужно допускать разные подходы к пониманию. Тот же Лейбниц, считает Кант, мыслил опираясь на труды Декарта. Значит и труды Канта послужат потомкам для развития мысли. Сам Иммануил критически относится к математике, считая свойственное ей свойственным только ей, поскольку математические законы, как бы точно они не соотносились с действительностью, служат преимущественно для тренировки логики, и более разумного им объяснения не существует. Поэтому ложное в математике не является ложным вообще.

В ранних выводах об устройстве вселенной у молодого Канта обнаруживаются предпосылки для углубления мыслей и закладки фундаментальных теорий. Позже это станет более явным, когда Иммануил примется за размышления об устройстве Вселенной. Космогония станет для Канта следующим этапом развития.

» Read more

«Свобода. Равенство. Братство» (1989)

Свобода Равенство Братство

Не может существовать неоспоримых утверждений. Любое утверждение — химера. Стремление к свободе — химерично. Равенство само по себе является химерой. Братство тоже химера. Призывать ко всеобщему равенству, либо к равным для всех возможностям, стараться подчинить всех единому образу мыслей или считать нечто истинным утверждением — всё-равно химера. Весь этот ход мыслей — химера. Об этом было сказано во втором предложении данного абзаца.

К чему бы не стремился человек — он никогда не добьётся желаемого, а если добьётся, то ему на смену придёт новая волна революционеров. Коли речь зашла о сборнике документальных свидетельств Великой французской революции, следует исходить именно от неё. Есть много мыслей, их трудно переварить, толком не вникнув в детали. Слишком много событий произошло от взятия Бастилии до воцарения Наполеона. Слишком много людей было казнено за этот отрезок времени. Слишком разными оказались населявшие Францию люди. Не существовало общих убеждений, каждый хотел чего-то своего. История внесла ясность в спор революционеров, вернув монарха на трон, но монарха другой формации.

Главный урок, должный быть усвоенный потомками — нельзя действующей власти идти на примирение в угоду чьих-то желаний. Ярче примеров не найти, нежели Великая французская революция и, случившийся ранее в Англии, протекторат Кромвеля. Немного погодя аналогичные сценарии разовьются по всей Европе, а может они ещё не раз вернутся, если постоянно идти на уступки и подготавливать почву для революций будущего.

Решение Людовика XVI собрать Генеральные Штаты для обсуждения возможности поднять налоги, стало пусковым механизмом для роста социального напряжения и последующего бунта. Оказанная помощь североамериканским колониям Англии в борьбе за независимость от метрополии дорого обошлась самой Франции. Генеральные Штаты стали обсуждать далеко не то, чего хотел Людовик. Нужно было принимать меры, вместо этого король маялся от скуки, охотился на оленей и постоянно писал в дневнике, что ничего не происходит. Ничего позавчера, Ничего вчера, Ничего сегодня, Ничего!

Редкий активный деятель времён французский революции пережил смутное время. На гильотину всходили постоянно. Люди дышали событиями, их переполняли планы, они с жаром отстаивали точку зрения. Все одновременно хотели одного, но шли к осуществлению разными путями. Некогда влиятельные жирондисты в полном составе лишись голов, такие же влиятельные якобинцы ненадолго их пережили. В брожении умов верх одержали радетели за прежний порядок, отчего революционный порыв превратился в фарс и довёл французов до вырождения.

Французы боролись с привилегиями. Они действительно отстаивали равенство для всех. Может быть они хотели считать себя братьями. И свобода на самом деле бередила их сердца. Но как избавиться от привилегий, если этого добиться невозможно? Всегда будут те, кто наделён ими больше, а у кого-то их нет. Иначе возникает анархия и мир рушится, пока к власти не придёт человек с железной рукой и в крови не потопит извращённое понимание свободы, перешедшей в состояние вседозволенности.

Провозглашение терпимости ко всем взглядам не помогло французам. В крови за личные убеждения тонули многие, стоило им выразить сомнения в необходимости революции. Кто стоял на крайних позициях, требуя террора, тот благоденствовал. Иных отправляли на гильотину. Кто не вмешивался в политику, тем удалось сохранить голову. Когда время террора пройдёт, пёстрая толпа без суда казнит Робеспьера. И тогда терпимость найдёт применение в жизни французов, но сами французы перестут слыть львами, ибо львов перерезали ранее. И некому думать о свободе, равенстве и братстве. И никто не сможет верно утверждать, в каком направлении двигаться дальше. Падёт в числе прочих и Гракх Бабёф, истый радетель за равные права для всех. Он слишком поздно включился в борьбу — опоздал с тезисами-предвестниками коммунизма. Терпимость, наравне с прочими, оказалась химерой.

Французы дали ещё один замечательный урок потомкам — человек всегда думает, будто его убеждения обязательно будут разделять другие. Свергнув Людовика XVI, французы вознамерились осуществить это же повсеместно, даже если никому не нужно. Им удалось отстоять республику от иностранной интервенции. Они переполнялись мыслями о развитии успеха. Создавались художественные произведения: самое яркое из них — пьеса «Страшный суд» Пьера Марешаля. Европейские короли в цепях, они готовы на любые уступки, но их судьба предрешена. Как бы французы не думали, единой точки зрения на происходящее среди них всё-таки не существовало, а значит им не дано было устоять перед агрессией решительного Наполеона.

Начавшееся в 1789 году логически подошло к завершению десять лет спустя. Редкая революция добивается поставленных целей, чаще над ней воспаряют тираны, и тогда общество обретает способность объединиться и идти к светлому будущему, пускай и по реке из крови. В любом другом случае распад продолжится, а значит и национальное самосознание будет деградировать.

» Read more

1 8 9 10 11 12 15