Tag Archives: море

Юкио Мисима «Шум прибоя» (1954)

Мисима Шум прибоя

О красивой любви могут мечтать все, даже пропахшие испражнениями золотари. Иногда им стоит встать выше поверхности рабочей среды и исцелиться с помощью путешествия в красивые, сравнимые с раем, места. В их мыслях останется знание обратной стороны человечества, но думы слегка подвергнутся изменениям. Однажды Юкио Мисима посетил Грецию, после чего он через несколько лет опубликовал «Шум прибоя», рассказав читателю историю зарождения тёплых чувств между бедным рыбаком и дочерью зажиточного отца. В ходе работы над произведением благое вдохновение всё-таки покинуло Юкио, и он очернил ладное начинание вкраплениями изнасилований, колыханием женских грудей и пристальным вниманием к соскам.

События «Шума прибоя» тесно связаны с историей Японии. Действие происходит на небольшом острове, население которого зарабатывает на жизнь с помощью рыбной ловли. Каждая семья в недавнем прошлом пережила трагедию. У главного героя погиб отец во время налёта американских бомбардировщиков, чьи снаряды накрыли его шхуну. Теперь главному герою остаётся прозябать в нищете, выполняя тяжёлую работу, уходя в море с риском пойти на дно. Нет ничего удивительного, что такой человек способен думать о возможности наступления счастливого будущего, пускай и обретённого с помощью женитьбы на обеспеченной девушке. Но реально ли ему таковую найти? На острове всего одна подобная девушка.

Развитие сюжета предсказуемо. Мисима нисходит до мелодраматичности, опутывая золотыми сетями влюблённых, практически не позволяя им усомниться в грядущем счастье. Картину портит чернушность автора, внёсшего в пастораль личный вклад извращённого понимание должного происходить с героями его произведений. Вместо наблюдения за переживаниями влюблённых и расхождениями во взглядах их родителей, читатель узнаёт подробно о нравственных страданиях, возникающих на фоне свойственной людям жажде говорить о том, о чём они сами ничего не знают, передавая из уст в уста кем-то едко высказанные предположения.

Не обходится главный герой и без надрыва чувств. Он верен своему делу, добросовестно выполняя возложенные на него обязанности. Он даже может пойти на безрассудство, если того потребуют обстоятельства. У главного героя в «Шуме прибоя» ничего такого не намечалось, пока Мисима не решил обелить влюблённого, до того нещадно унижаемого практически всеми действующими лицами. Положительного завершения страданий необходимо добиваться отчаянными мерами. Мисима описывает геройство, чтобы разлить слёзы и завершить повествование, которое он старательно продлевал, но так и не сумел придать ему объёмный вид, остановившись на излёте допустимого использования лишних сцен.

Мисима в «Шуме прибоя» удивительно описывает женщин. Читатель о многих не знает ничего, кроме имени (да и то не всегда) и характеристик груди, вроде размера каждой в отдельности, симметричности расположения, особенностей сосков и прочего, что так или иначе с ними связано. На такие шалости автора можно закрыть глаза, ведь Юкио не может обойтись без откровенности, считая себя обязанным хоть чем-то шокировать. Это позволило ему заполнить изрядное количество страниц дополнительным текстом. Ему помогли пикантные истории, рассказанные женщинами друг другу.

Благодаря творчеству Мисимы иначе воспринимаешь Японию. Сложившееся об этой стране впечатление никогда не остаётся постоянным, всегда изменяясь. Если «Сокрытое в листве» Ямамото Цунэтомо показало истинное лицо самураев, то Мисима распространил часть свойственных им убеждений и на остальные слои населяющих Японию людей. Бедный рыбак, при всей своей скромности и исполнительности, настолько же грешен в порывах, как крестьянин, как воин, как создатель художественных образов, как золотарь Юкио Мисима.

» Read more

Джек Лондон «Голландская доблесть» (1922), «Сын Солнца» (1912)

Джек Лондон писал или редактировал около пятисот слов каждое утро — так начинались все дни знаменитого американского писателя. После он был свободен и тратил жизнь на впечатления, где одна из главных ролей принадлежала алкоголю. О тяге к спиртному Лондон говорил не раз, осознавая, что до добра это его не доведёт. Именно обязанность сперва работать, а потом отдаваться страстям, позволила Лондону написать большое количество произведений, включая неисчислимое количество рассказов. После смерти Джека в его черновиках продолжали находить ранее неопубликованное или невключённое в сборники. Так, например, в 1922 году увидел свет сборник рассказов разных лет «Голландская доблесть», представляющий для читателя интерес.

Теперь доподлинно известно, что Джек Лондон начал писать в 17 лет. Доказательством этому служит рассказ «Тайфун у берегов Японии». Это произведение не блещет оригинальностью и не несёт в себе ничего, кроме описательного элемента. Лондон долго раскачивался именно на подобных работах. В его трудах возникали молодые люди, почти мальчишки, сетующие на судьбу, поскольку они должны были родиться на несколько веков раньше, когда приключения встречались на каждом шагу. Сейчас же им остаётся играть в пиратов, спасать неловких туристов, показывать удаль в цирковых представлениях и плавать по морям, где уже ничего нельзя открыть.

Если и появляются приключения, то невольно, да по собственному недосмотру. Джек Лондон описал занятный случай, связанный с браконьерством и русским пограничным кораблём, арестовавшим команду зашедшего в его территориальные воды судна. Лондон с полной серьёзностью рассказал о возможной дальнейшей ссылке моряков в Сибирь и их погребении заживо — правдивость этого нужно обязательно выяснить. Впрочем, слухи могли ходить среди людей разные, коли они не ведали о делах внутри континентов, проводя жизнь на водной поверхности.

Морская тематика встречается у Лондона довольно часто — это один из любимых Джеком сюжетов. Изредка можно найти рассказы о воздушной стихии и о трудностях связанных с её освоением. Другой излюбленной темой писателя были его впечатления от посещения Аляски. Не только люди становились обладателями железного характера, пожив в сём суровом краю, им же обладали населяющие Аляску звери. Например, гризли-плешак, никому не уступающий дорогу. Читатель об этом обязательно вспомнит, ежели ему доведётся встретить на пути медведя. Данное грозное животное всегда следует обходить стороной, а с плешаком так и вовсе не встречаться, так как он способен убить себе подобного — человека и подавно.

Золотом сборника является рассказ с точно таким же названием — «Голландская доблесть», который в правильно адаптированном варианте звучит более понятнее — «Для храбрости». Именно он служит наглядным доказательством осуждения Лондоном людей, делающим алкоголь важной составляющей жизни. Два героя пошли в горы, захватив с собой экипировку и, конечно же, виски. Где не хватит воли выполнить опасное действие, там всегда можно принять дозу спирта, возвысив себя выше гор приёмом подобного спасительного средства. Читатель понимает гибельность этого заблуждения. Вот и герои повествования всё взвешивают, стараясь справиться собственными силами. «Голландская доблесть» стала гимном трезвости. Читая данную историю, начинаешь прощать Лондону его пагубную привычку.

Кроме упомянутых ранее произведений, в сборник вошли рассказы: «Спасённый браконьер», «На берегах Сакраменто», «Крис Фэррингтон, матрос», «Отбитый абордаж», «Приключение в воздушном море», «Плешак», «В бухте Йеддо» и «Их дело — жить».

Совершенно иначе воспринимается сборник «Сын Солнца», изданный в 1912 году, когда Джек Лондон имел финансовые затруднения и писал о чём угодно, лишь бы получить гонорар. Однако, удовольствие от чтения всё-таки можно получить. Читателя снова ждут приключения людей, столкнувшихся с неприятностями на тихоокеанских просторах, в частности на Соломоновых островах. Знакомый с творчеством Лондона к рассказам на эту тему был подготовлен ещё за год, когда Джек написал неоднозначное и проходное произведение под незамысловатым названием «Приключение». Не обо всём смог на его страницах поведать Лондон, многое было упущено из виду. Сборник «Сын Солнца» позволил восполнить пробелы.

Как известно, в начале XX века на Соломоновых островах жили племена каннибалов. Лондон их поставил на ступень ниже населяющих Африку негров. Островитяне были падкими на безделушки, за которые батрачили на белых плантаторов, иногда устраивая кровавые бунты. Кажется, лишь безумцы будут вести тут свою деятельность, что уж говорить о торговле. И тем не менее — на Соломоновых островах самосознание местного населения менялось стремительно, а дети от смешанных браков получались коварнее, нежели таковыми могли быть их родители.

Каждый рассказ — своего рода жемчужина. А подобной драгоценностью дно вокруг островов усеяно в великом множестве. Особо примечательными являются: «Гордость Алоизия Пэвкберна», «Ночь в Гобото» и «Перья Солнца».

Джек Лондон, как социалист, всегда находил для себя возможность открыть людям глаза на так называемую рыночную экономику — один из главных инструментов манипуляции капиталистов. Утверждение, будто спрос рождает предложение — основное заблуждение. Лондон наглядно это показывает на примере населения одного острова, жителям которого демонстрируются выгодные торговцам ценности, благодаря чему иноземцы получают отличную возможность нажиться на неспособности людей понять ценности представителей чуждой им культуры. Говоря проще, островитяне становились жертвами спекулянтов.

Дополнительно эта тема рассматривается в другом рассказе, но там уже задействован ушлый представитель племени белых, строящий с согласия вождя собственную экономическую модель, основанную на варварском понимании честного ведения дел. Прибывающие торговцы сами становятся обманутыми и терпят огромные убытки, не имея возможности справиться с новоявленным представителем правительства туземной власти. Он готов снять с них последнюю рубашку и пустить чьё угодно состояние по ветру; даже вводит бумажные деньги, не забывая их обеспечить золотым эквивалентом. Читатель поставлен автором в незавидное положение, трактующим происходящее в пользу страдающих от поборов торговцев. Происходящее можно понимать по разному, в том числе и в качестве отлично написанного рассказа. Главное не забывать делать выводы из прочитанного.

Не забывает Лондон и о другой своей страсти — азартных играх: по накалу страстей описываемый процесс не уступает боксёрским поединкам, о которых Джек также любил писать. Весьма трудно уловить суть происходящих в карточных баталиях процессов, кроме предоставляемых автором суждений. На этот раз в центре повествования не только человеческая жажда нажиться лёгким путём, но и желание писателя показать усмирение зарвавшегося человека, готового опорочить соперника, зная его поверхностно. Видимо, Лондон негативно относился к людям, не умеющим себя контролировать и исходящим пустой бравадой. Для таких игроков Джек всегда запасался нравоучительным уроком. Наказание за безрассудство обязательно настигает его достойных.

Помимо этих трёх рассказов в сборник также вошли: «Сын солнца», «Черти на Фуатино», «Шутники на Новом Гиббоне», «Небольшой счёт, предъявленный Сюизину Холлу» и «Жемчужины Парлая».

» Read more

Стефан Цвейг «Подвиг Магеллана» (1938)

На заблуждениях строится будущее. Нужно сильно ошибаться, чтобы твоим предположениям поверили. И когда верят — ищут искомое и добиваются аналогичного, но правдивого результата. То так ли важно — ошибался ли кто-нибудь вообще? Касательно Магеллана можно сказать следующее — он поверил чужим заблуждениям, уговорил испанского короля на выделение средств для экспедиции и отправился на запад с целью добиться того, чего не сумел осуществить Христофор Колумб, то есть доплыть до Индии. Потомки знают о факте подвига Магеллана, но им неведомы обстоятельства его путешествия. На самом деле, о плавании португальца доподлинно ничего неизвестно, так как документы были уничтожены, а его имя опорочено. Стефан Цвейг взял на себя ответственную задачу восстановить ход экспедиции, поведав читателю о её предпосылках, самом плавании и роли для истории.

Начинает Цвейг издалека. Он желает убедить читателя в важности специй и их высоком значении для обществе того времени. И только после этого берётся рассказать про скромного дворянина Фернана ди Магальяйнша, начинавшего жизненный путь обыкновенным матросом. Фернан был молчаливым человеком, предпринимающим какое-либо решение после долгих раздумий. Каждый его шаг имеет обоснование. Он мог поступать отчаянно, если того требовали обстоятельства. Не раз мог сгинуть в безвестности, но достойно отслужил в Индии и в пределах Малайского полуострова, чтобы к тридцати пяти годам вернуться домой, имея единственную мечту — добраться с западной стороны до Островов пряностей (они же Молуккские острова в составе одной из индонезийских групп островов). И этому есть логическое объяснение, заключающееся в Тордесильясском договоре, одобренном буллой папы Юлия II, о разделе сфер влияния по демаркационным линиям между Испанией и Португалией: одна часть не открытых тогда ещё земель отходила Испании, а другая Португалии.

Скрупулёзно Цвейг разбирает все детали готовящего путешествия Магеллана, уделяя внимание мелочам. Вот Магальяйнш заручился словами своего короля о вольном самоопределении, что ему не будут чинить препятствий, если тот наймётся на корабли других монархов. С той поры Фернан и стал известен под фамилией Магеллана, ибо его временным домом стала Испания, король которой пообещал мореплавателю золотые горы и открытые им земли в распоряжении, коли тот поплывёт на запад и найдёт по пути определённое количество земель. Читатель ещё не знает, как печально сложится дальнейшая судьба Магеллана и как будут разрушены все мечты, хоть и суждено тому открыть южный проход и первым из европейцев проплыть Тихий океан.

Цвейг дополнительно останавливается на том факте, что Магеллан был португальцем, а команда его кораблей в преобладающем большинстве состояла из испанцев. Это сыграло роковую роль, вследствие которой потомки не знают достоверных сведений о первом кругосветном путешествии. Ныне остаётся гадать, как там было на самом деле. Поэтому не стоит принимать историю Цвейга за правдивую — книга «Подвиг Магеллана» является его предположениями об экспедиции. Её вполне можно принять за беллетризированную адаптацию. Но это не так. К художественной литературе «Подвиг Магеллана» отношения не имеет. Это скорее дань исторической справедливости, где Стефан старается возвысить имя португальского мореплавателя, а членов его команды очернить, поскольку на кораблях был один идеальный человек в окружении предательски настроенных соперников. Не раз Магеллан терпит неудачи. Непонятно каким образом он держал часть команды в узде, когда другая бунтовала. Кто-то самовольно уплыл назад, забрав с собой весь фураж, оставив Магеллана без пропитания перед преодолением бескрайнего Тихого океана.

Кажется, Тихий океан легко переплыть. Он ведь Тихий. Магеллану действительно везло. Он без труда преодолел южный проход (ныне Магелланов пролив), долго плыл и наконец-то достиг земель, отдалённо напоминающие те, где ему довелось в молодости служить. Цвейг акцентирует внимание на преодолении самого океана, давая этому высокую оценку. Читатель может сам в этом убедиться, ведь Колумб плыл всего тридцать дней до Нового Света, тогда как Магеллан более ста дней не мог найти пристанища для кораблей. Казалось, вот-вот под ними разверзнется обрыв, если мир всё-таки не круглый, а плоский. Потомки знают, Магеллан одолел препятствия. Не было ему везения лишь на Филиппинах, где он пал жертвой вождя Лапу-Лапу на острове Мактан. Самое удивительное, Лапу-Лапу был мусульманином: может это и послужило причиной агрессии после попыток экипажа прибывших к его острову кораблей обратить местное население в христианство.

Именно так трактует плавание Цвейг. После смерти Магеллана на команду оставшихся кораблей несчастья сыпались в ещё большем количестве. Им предстояло без захода в порты доплыть до Испании, минуя португальские колонии в Африке. Путешествие вышло примечательным, но о нём известно ещё меньше, поскольку высоких идеалов никто уже не питал, пиратствуя и плывя дальше едва ли не по наитию.

Фернан Магеллан мечтал о многом, но ему так и не суждено было лично стяжать славу. О нём помнят, что он первым обогнул Землю. А тех, кто ему мешал и получил славу при своей жизни, никто теперь не назовёт. Не было счастья и детям Магеллана, они умерли раньше него самого, как и его жена. За великим подвигом скрыто больше горестных слёз, нежели радости. Обогнуть-то Магеллан обогнул, да нужно ли это было людям? Как тащили волоком корабли через Панамский перешеек, так и продолжали тащить. Спускаться до южного прохода решался только Френсис Дрейк.

» Read more

Джеймс Фенимор Купер «Морские львы» (1849)

Джеймс Фенимор Купер — певец гимна романтизму. В его словах скрывается идеальная картинка, а описываемое действие сталкивает добро со злом, из которого победителем выходит самый добропорядочный персонаж. Если читатель готов окунуться в морские приключения, где важен сам дух путешествия, преодоление препятствий и заслуженная награда на последних страницах, то не стоит проходить мимо «Морских львов»: есть риск пропустить увлекательную историю. Если же читатель желает конкретики и деталей, его не устраивает размытое описание происходящих событий и навевают тоску высокопарные речи, тогда стоит держаться на расстоянии от подобной книги.

За долгие годы творческой деятельности стиль Купера не претерпел изменений. Джеймс продолжал создавать приключенческую литературу. Не единожды из под его пера выходили произведения о море, да и жизнь его складывалась так, что в молодости Купер был причастен к водной стихии. Вот и одним из его последних романов снова стала книга, связанная с отчаянными людьми, готовыми на всё, лишь бы попутешествовать. К тому же перед ними автором поставлена цель найти сокровища. Заманчивая вводная вступает в противоречие с развитием событий. Купер любит мариновать героев на берегу, собирая команду и фураж для плавания, тщательно проверяя корабль к спуску на воду. Он старается не упустить очередной возможности столкнуть героев в диалоге, чем действующие лица в его книгах и занимаются постоянно, изредка поглядывая по сторонам, заранее готовые встретиться с неприятностью. Разумеется, когда корабль плывёт между льдин, то он обязан быть затёрт.

Манера повествования Купера идеально подходит для интересов подрастающих поколений, проявляющих любознательность к окружающему миру. И нет ничего лучше в этом плане, как литература XIX века, авторы которой стремились сообщать множество полезной информации неискушённому читателю. Откуда же узнать было в то время о далёких странах, как не от людей, едва ли не испытавших ими же описываемое. Романтизм располагал к героизации и приторности, давая надежду на реальность происходящих в книгах событий. Уж коли плохо идут дела дома, то где-то на морских просторах в затерянном между морем и небом корабле ситуация должна быть совершенно иной. Пускай там присутствуют плохие люди, стремящиеся испортить идиллию — от их участия в плавании книга только выиграет.

Придавать значение действиям героев «Морских львов» не стоит. Пусть они плывут, находят нужное и возвращаются, испытав в пути боль и страдание, показав истинность затаённых внутри желаний. Купер всех выводит на чистоту, едва ли не сразу показывая отрицательные и положительные качества персонажей. И если кто-то наполнен злыми намерениями, то читателю будет об этом известно. Аналогично персонаж с добрыми побуждениями никогда не допустит мысли о несовместимым с его кодексом поведения поступке.

Купер стоял у истоков американской литературы. Именно он стал писать о событиях из истории Нового Света, не заглядывая при этом слишком далеко. На его творчество серьёзное влияние оказали книги Вальтера Скотта. К сожалению, Купер не смог выработать собственный стиль. Читателей устраивали истории именно в таком виде, поэтому писатель не испытывал необходимости работать над собой. Такое было лишь один раз, после первой книги, где Купер позволил себе писать о незнакомых ему обстоятельствах. После этого он старался придерживаться испытанного лично. На страницах его книг ожили индейцы, американские первопроходцы и мореходы. Купер пел гимн не только романтизму, но и патриотичным людям, считая их поступки оправданными, тогда как противостоящие силы Британии и индейских племён обводил чёрным цветом.

» Read more

Джеймс Фенимор Купер «Следопыт, или На берегах Онтарио» (1840)

Северная Америка — арена для борьбы Британии с Францией за право называться ведущей державой. Никогда не могли придти к взаимопониманию два этих непримиримых соперника. Бурление в котле не останавливалось ни на миг. Нет и намёка, что осталось не так много времени до решающего слова колонистов, продолжающих исправно нести службу британской короне. Кажется, нет более преданных подданных, чем жители тринадцати штатов. У них есть лишь желание быть услышанными, но это остаётся в сердце каждого из них. Пока существуют более насущные проблемы. И индейцы являются главной головной болью — с ними очень трудно придти к согласию. Одна часть племён поддерживает британцев, другая — французов, третья — предпочитает выжидать. Однажды на берегах Онтарио произошёл кровавый инцидент.

Купер — это Купер. С этим ничего не поделаешь. Антураж в книгах разный, а сюжет тот же самый. Вновь куда-то идут, благодаря чему читатель лучше узнаёт природу Северной Америки; среди путешественников есть девушка, что привлекает внимание всех действующих лиц, а также разбивает их надежды и влияет на адекватное восприятие ими происходящего; есть много-много врагов, желающих обратить благородные порывы европейцев в труху. И пускай! Основное заключается не в этом.

Купер открывает для читателя мир полный приключений. Ежели в Европе всё наскучило и нет ничего нового, то Ниагарский водопад и огромное озеро Онтарио — любопытные явления. Опять действующие лица совершают такое, о чём никто в здравом уме никогда бы не догадался. Оказывается, не так страшна Ниагара: при должной сноровке водопад под лодкой никогда не оборвётся, знающий человек укажет места, плывя по которым на тебя даже не брызнет. Таким же фантастическим кажется Онтарио. Озеро настолько большое, что невидно противоположный берег. Особенности плавания по нему полны загадок, так как сильно отличаются от привычных. Морской волк быстро погасит вспыхнувшую спесь, когда его самомнение споткнётся о подводные течения, и он осознает острую необходимость в знающих местность людях.

Следопытов у Купера несколько. Беззащитный на море — превосходен на земле, а знающий тайны воды — мало чем будет полезен вне корабля. Поэтому читатель может убедиться в нужности обоих. Купер щедро делится сведениями, расширяя кругозор. Происходящие при этом события — дело десятое. Интерес представляют именно размышления главных героев, когда Купер сталкивает старые убеждения с новыми фактами, вынуждая людей менять точку зрения, соглашаясь с очевидным. В этом можно усмотреть прицел на будущие события, если рассматривать книгу не только в качестве развлекательного чтения, а как нечто другое, написанное не потехи ради.

Повествование наполнено разговорами персонажей. И очень редко кто-то говорит по делу. Куперу удавалось наполнять страницы текстом. оставляя их пустыми. Толкового противостояние британцев и французов не получилось — читатель лишь узнаёт о взаимной ненависти, а также о шатком положении тех, кто знает о соперниках больше, нежели самую малость. И, разумеется, индейцы, которые спят и видят как бы насолить пришельцам. Вот индейский вопрос — это краеугольный камень, не дающий разгуляться воображению читателя. Однотипность поведения краснокожих и предсказуемость — убивают интерес.

Купер писал не только про индейцев. В «Следопыте» он решил снова перед читатель открыть другую свою страсть — море. Не зря добрая часть пути в повествовании пролегает по рекам и озеру. Индейцы до Войны за независимость знакомы были ему по сторонним источникам, тогда как водная стихия была важной частью его жизни. Не стоит забывать, Купер около пяти лет прослужил в морской службе. Одно время он плавал по Онтарио. Именно поэтому его суждениям на этот раз трудно возразить.

» Read more

Григорий Адамов «Тайна двух океанов» (1939)

Молодое амбициозное государство, которое населяют люди передовых взглядов и идей, должно обязательно стать ведущим не только на земле, но и в воздухе, на воде и даже под водой. Для этого нужно трудиться не щадя сил, отдавая свои знания на пользу обществу. Правительство такого государства решает послать секретную подводную лодку, внутри которой располагается самое современное оборудование, чтобы изучить дно морей и океанов. Данная затея отчего-то не понравилась другим государствам, решившим исследовательское судно если не изловить, так хотя бы уничтожить, лишь бы не позволить ему спокойно плыть из точки А в точку Б. Именно так вкратце можно охарактеризовать книгу Григория Адамова «Тайна двух океанов». Под обложкой читателя ждёт подобие «Двадцати тысяч лье под водой»: богатое описание морских обитателей и бесконечные объяснения физических процессов . Только одно существенное отличие выделяет книгу Адамова — кто-то отчаянно будет пытаться уничтожить подводную лодку изнутри, являясь по своей сути смертником с нетривиальными мотивами.

Чтобы у читателя не возникло лишних вопросов, Адамов поместил в повествование мальчика Павлика, весьма любопытного человека, что довольно типично для для его лет. Каждое действующее лицо считает себя обязанным рассказать ему обо всём, о чём только можно. Казалось бы, вдруг этот мальчик окажется агентом вражеской разведки? Да хоть сама книга «Тайна двух океанов» будет переведена на иностранный язык… куда тогда деться от ставших известными секретных разработок советских учёных? В мыслях каждого персонажа уже созрела идея коммунизма на всей планете, когда везде будет идеальная погода, поскольку холодным течениям дадут простор лишь в определённых для этого местах, а по остальным океанам будут циркулировать только тёплые течения. Американцы давно думают о подобной идее, но только желая обделить теплом Европу, пустив Гольфстрим вокруг собственного континента. Этим и отличаются взгляды на проблему советских людей — они желают всеобщего блага, а не только счастья самим себе. Однако, когда кругом враги, то нужно думать именно о себе, стремясь погибнуть, но не оказаться среди иностранцев, которые не проникнутся коммунистическими воззрениями, а скорее заинтересуются разработанными в советских институтах технологиями.

Адамову есть за что любить свою страну. Разработанные технологии действительно поражают воображение. Тут не только скафандр из чудо-металла, но и умение добывать колоссальное количество энергию на разнице температур окружающей среды. Сама подводная лодка двигается благодаря микровзрывам, высокой скорости передвижения которой способствует нагревание корпуса, вследствие чего прилегающая к нему вода испаряется. Сейчас бы такую лодку ликвидировали мгновенно, но во время написания книги она была поистине неуязвимой, хотя и пострадает из-за человеческого фактора (для него трудно изобрести безотказное средство противодействия).

Экипаж экспедиции получился у Адамова замечательным, как и полагается многонациональному государству. К действующим лицам можно проникнуться симпатией, настолько сильны их идеалы и устремления. Они действительно заинтересованы во всеобщем благополучии, хоть и не забывают о собственных интересах. Каждый из них является увлечённым специалистом, думая только о профессиональной принадлежности. Если одному из них милы морские обитатели, то все его разговоры будут преимущественно лишь о них, причём мальчик Павлик будет внимать абсолютно всему, благодарно принимая сообщаемую ему информацию: будь то разжёвывание понятия системы координат или доходчивое объяснение симбиоза в природе, всюду Павлик оказывается рядом.

Замечательно, когда человек ставит интересы государства выше своих. Главное, чтобы государство это понимало и не использовало людей в качестве пушечного мяса и рабской силы.

» Read more

Джеймс Фенимор Купер «Красный корсар» (1828)

В обширном океане, где при появлении корабля на горизонте в душе поселяется тревога, где на каждом судне обязательно находятся знакомые, где благородство превалирует над всеми остальными человеческими качествами и где простой американский народ пытается скрытно противостоять влиянию британской метрополии, там происходит действие книги Купера «Красный корсар». Автор идеализирует согласно воспитанию в духе романтизма. К тому же, на него оказало влияние творчество Вальтера Скотта. Поэтому читателю предстоит окунуться в бурные воды опасных страстей. среди которых преимущественно дело будет касаться словесных баталий, скрывающих под вежливой услужливостью жаркие мысли персонажей. Не стоит искать в сюжете пиратскую романтику — на кораблях собрались верные отечеству люди. В их поступках прослеживается твёрдо выверенный расчёт и осознание правильности совершаемых ими деяний. Добавь Купер в повествование больше грубости, покажи он морское приключение со всеми его лишениями, тогда к нему не было бы никаких претензий.

Морская тема не так далека от Купера, как это может показаться читателю, знакомому лишь с циклом об индейцах. Купер сам был моряком, исходившим морские глади нескольких океанов. Это подтверждается богатым описанием особенностей поведения судна на воде. Читатель легко может запутаться во множестве терминов, но если внимательно изучит текст, то без проблем сможет считать себя знатоком парусных кораблей и даже выйти в открытое море, направляя судно против ветра. Старания Купера заметны невооружённым взглядом, ведь читатель не просто знакомится со строением корабля, но и участвует в разговорах моряков, предлагающих для решения трудные загадки, более направленные на капитанов, нежели действительно важны рядовым людям, чьё дело заключается в поддержании порядка на корабле и в выполнении всех распоряжений начальства.

Купер долго вводит читателя в курс дела, задерживая его на берегу. Он предпочитает рассказывать легенды о некоем Красном корсаре, чьего лица и чей корабль никто не видел. Капитан настолько удачен, что топит все попавшие в его руки корабли, а членов их команд переманивает на свою сторону. Ещё не было таких, кто решился бы от него уйти. Пытает ли он их, а может держит в страхе, либо пленил своими убеждениями? Остаётся только гадать. Чем Купер и занимается, готовя к отплытию корабль с главными героями повествования. С первых страниц, да и отталкиваясь от названия, ясно — Красного корсара обязательно найдут. Возможно, он уже среди них… или где-то поблизости. Только это на уровне ощущений, на деле может оказаться совсем иначе.

«Красный корсар» пропитан борьбой за независимость американских штатов от Британии, давящей колонию высокими налогами, налагающей эмбарго и, конечно, отказывающей в уважительном отношении к населяющим Америку людям. Неудивительно, что среди угнетаемых нашлись те, кто не был против бросить вызов такому положению дел, не испугавшись возможной расплаты за вольность в виде виселицы. Для открытых действий время не пришло — были сильны позиции Британии внутри самих колонии, поэтому с бунтарями могли расправиться те, ради кого люди бороздили моря, прорывая блокады. Впору вспомнить не менее легендарного героя английской истории Робина Гуда, отбиравшего у богатых в пользу бедных, также притесняемых высокими налогами. Ситуация практически такая же, только вместо Ноттингемского леса Атлантический океан, а вместо харизматичной братии — наполненные высоким достоинством доброхоты.

Есть предположения, что в «Красном корсаре» Купер уравнял всех людей. Для него даже чернокожий представитель команды корабля — важное лицо, имеющее право на выражение собственного мнения, хоть и понимающего бесполезность такового, поскольку его тут же просят помолчать, сомневаясь в разумности. Только Купер сам помещает в его уста именно то, что кажется наиболее разумным, и впоследствии это чаще всего подтверждается. Также Купер не видит в людях преступников, считая их частью социума, но находящихся на краю вследствие вынужденности. Они такие же благородные, как и представители власти, порою превосходя их абсолютно во всём. Красный корсар потому и не был ранее обнаружен, что все искали безжалостного пирата, ведущего асоциальный образ жизни. В статном красивом человеке оного просто невозможно заподозрить, как и до конца понять, что он не пират, а революционер.

Обязательно надо понимать, что слово «Корсар» нужно трактовать именно с позиции его значения. Если не вдаваться в конкретику, следуя которой корсаром нельзя называться не имея каперского разрешения какого-либо государства, то перед читателем будет просто пират. Но какой из Красного корсара пират? Нет ещё того государства, что выдаст ему подобное разрешение. Поэтому такой документ ему выдал лично Джеймс Фенимор Купер.

» Read more

Николай Чуковский «Водители фрегатов» (1941)

Ни для кого не является секретом, что с помощью беллетристики можно лучше понять историю. Это не исключает неверного трактования писателями событий, предлагающих собственную точку зрения. Но также известно, что объективность — понятие относительное, и каждый видит в некогда произошедших событиях свою личную правду. Поэтому не стоит отказаться от чтения какой-нибудь книги только из-за чувства обрести дополнительный багаж заблуждений. В исторических монографиях шелухи даже больше, чем в иной беллетристике. Знания сами по себе являются продукцией сомнительного качества от недобросовестного производителя. А если под обёрткой обнаруживается не всестороннее рассмотрение, а мифологизирование, то такое лучше отдать детям — они станут умнее, но, повзрослев, напрочь забудут материал; зато смогут находить истину там, где большинство доверяется мнению автора.

Стиль изложения Николая Чуковского идеально подходит для детского чтения: он лёгок и хорошо усваивается. Истории подаются в духе приключений и жажды открытий новых горизонтов. Мир становится гораздо понятнее, а его познания — шире. В 1941 году был издан сборник повестей Чуковского «Водители фрегатов», куда вошли ранее написанные «Капитан Джеймс Кук» (1927), «Навстречу гибели: Повесть о плавании и смерти капитана Лаперуза» (1929), «Путешествие капитана Крузенштерна», «Один среди людоедов» (1930). Также в сборник вошла история про поисковую экспедицию Дюмон-Дюрвиля.

Старт географическим открытиям даёт беллетризированное описание трёх путешествий Джеймса Кука, начиная с его малых лет. Чуковский не просто рассказывает про будущего мореплавателя, но и заряжает читателя любовью к морю. Именно с позиции понимания взглядов Кука Чуковский будет строить остальные произведения. Для него важнее видеть в поступках человека справедливое отношение к людям, исключая любые попытки наживаться за чужой счёт. Не раз Чуковский будет говорить о капитанах-варварах, относившихся к туземцам без церемоний, что вызывало у островитян ощущение праведного гнева. Писателю просто излагать факты, оказывая воспитательное воздействие на молодого читателя, но он забывает, что добрый нрав Кука в итоге наткнулся на всё те же проявления человеческой жестокости и неблагодарности, в результате которых исследователь Тихого океана был убит на Гавайи из-за конфликта между вождями и жрецами. Куда бы ты не плыл и как бы ты не относился, будь ты британцем или будь ты гавайцем — человек везде одинаков.

Практически все приведённые истории касаются Новой Зеландии и острова Пасхи, где экспедиции заново знакомятся с традициями коренных обитателей этих областей. И если жители Пасхи довольно миролюбивы, то этого не скажешь о новозеландцах, агрессивно настроенных против всех, кто высаживался на их берега. Именно Новой Зеландии посвящена история про матроса Рутерфорда, неграмотного могучего британского моряка, вследствие кораблекрушения вынужденного выживать среди местных племён, чьи нравы и внутренние раздоры не дадут ему спокойно вздохнуть. Эта повесть наполнена информацией, а события неминуемо заставляют верить в счастливое спасения незадачливого британца. Сейчас подобные истории фантасты переносят на почву далёких планет, а Чуковский ещё мог себе позволить рассказать в духе старых времён, поскольку экспедиции действительно терпели кораблекрушения, и члены экипажей кораблей при спасении были обречены на долгие годы пребывать в не самых приятных условиях.

Матрос Рутерфорд мог возникнуть по следам изучения исследований Лаперуза, чей задачей стал поиск Северо-Западного прохода. Франции нужен был выход в Тихий океан, и желательно, чтобы он был ближе к их владениям в Северной Америке. Сама Франция отличалась нестабильностью в политическом плане, поэтому миссия Лаперуза имела много подводных камней, следствием которых мог стать бунт команды. К сожалению, Лаперуз погиб, заранее зная, что его корабли не смогут выполнить всех поручений, которыми его снабдило родное учёное общество. Чуковский видит в Лаперузе достойного продолжателя Джеймса Кука. Только вот Кук плавал раньше и многое открыл, а на долю Лаперуза досталось бороздить океанские просторы, опровергая открытия соотечественников.

Если верить Чуковскому, то туземцы не испытывали страха перед неизвестными им путешественниками. Они скорее любопытные и даже вороватые. Похоже, полинезийцы все были такими, поскольку иных Чуковский не показывает. Редко где встречались каннибалы. Тем не менее, беды на мореходов сыпались именно с тех островов, на которых обитали знающие себе цену туземцы. Именно гавайцы и новозеландцы стоят особняком во всех историях, вызывая переживание за тех людей, которым пришлось плавать в неблагоприятных морях.

«Путешествие капитана Крузенштерна» сообщает читателю много интересных фактов, как о самом Крузенштерне, много где побывавшем, включая Индию, прежде чем ему удалось получить согласие российского императора на снаряжение двух кораблей для кругосветного плавания. Удивительно, в этой экспедиции также участвовал Беллисгаузен, позже открывший Антарктиду. Именно читая про Крузенштерна понимаешь, что Чуковский преследовал цель не воспеть трудности морских путешествий, а показать именно крепость характера отважных людей. Никто из преодолевавших мыс Горн не удостоил ему должного внимания, лишь с облегчение вздыхая, оставляя его позади. Хотя прекрасно известны трудности, связанные с этим местом. Отвага у Чуковского не строится из мелких деталей, ему важнее показать картину в целом.

Не раз зайдут герои сборника на острова Китая и Японии, сталкиваясь с хитростью жителей первых и бюрократизмом — вторых. Надуть европейцы китайцы считали правым делом, их государство тысячелетиями скрипело под тяжестью мздоимства, а вот попав к японцам — можно на несколько месяцев забыть про возможность выйти из их портов, чаще всего не дождавшись разрешения и самовольно покидая оные.

Океан по прежнему хранит много загадок. И малая их часть найдена. Пора погружаться в глубины вод собственной планеты, а потом и вгрызаться в земную твердь. Впереди много открытий. Будут другие Николаи Чуковские, что в такой же увлекательной форме расскажут про исследователей. Но это в будущем.

» Read more

Роберт Льюис Стивенсон — Сборник рассказов (конец XIX века)

В Стивенсоне иногда просыпался Эдгар По, отчего творчество знаменитого детского писателя обретало мрачные оттенки. Наглядным подтверждением этому служат следующие повести и рассказы: Весёлые ребята, Билль с мельницы, Убийца, Джанет продала душу и Олалья. Читатель может легко подпасть под депрессивное действие каждого из этих произведений. Стиль Стивенсона не сильно меняется, сколько бы художественных работ он не создал — всегда остаётся при своей манере изложения, не улучшая и не ухудшая подход к творчеству. Оценить автора может только истинный любитель или, продолжающий оставаться ребёнком, взрослый. Сборник рассказов не богат на события, по прежнему давая читателю только прямолинейный путь из рассуждений Стивенсона, иногда применяющего интересные подходы к восприятию реальности, находя коварство в морском течении или доходя до абсурда в наблюдении отдельных явлений.

Героями произведений Стивенсона не обязательно являются дети или подростки, ими могут оказаться инфантильные взрослые, с наивностью принимающие жестокое к себе отношение. Не научившись толком жить, герои начинают искать приключения или совершать преступления. Писателю остаётся показать читателю движение таких людей по сюжету, сопроводив текст дополнительными действиями. Стивенсон предпочитает изыскивать мысли героев среди своих собственных, проецируя себя в описываемые им события. Самый адекватный приём правдивого восприятия реальности позволяет читателю глазами автора наблюдать движение людей в одну сторону, задавая вопросы вечности о необходимости человеку идти вместе со всеми, или отправиться на поиски затонувшего галеона из числа кораблей непобедимой испанской армады.

Не забывал Стивенсон и про мистическую составляющую своего творчества. Как-то у него получалось брать простую ситуацию, сделав несколько пассов руками, превратив повествование из обыденной ситуации в таинственную историю. Загадки человеческой души интриговали многих писателей на рубеже XIX и XX веков, воплощавших в своих произведениях фантастические сюжеты. Находки брали начало из самых глубин подсознания, подчас основываясь на животных страхах. Страх наказания перед Всевышним за преступления продолжал беспокоить мнительных людей, со стороны восприятия которых Стивенсону и удавалось добиться таинственности.

К слогу Стивенсона нужно обязательно привыкнуть. Он довольно сложен для восприятия. Стивенсон ничего не делал для лёгкого чтения, нагромождая словами не самый сложный сюжет. Мастером малой формы данного автора назвать трудно. Редко какая повесть у него получалась достойной внимания, а крупная не всегда могла похвастаться увлекательным сюжетом. Пока герои Стивенсона исследуют мир, сам Стивенсон пишет об этом истории. Пожалуй, только восприятие подростка способно понять весь размах таланта писателя, сохраняя тёплое чувство на протяжении всей жизни.

Что вижу, о том и пишу — именно так можно кратко сказать об оставленных Стивенсоном произведениях. Автор уделял чрезмерное внимание к деталям, не требовавшим к себе такого подхода, и слишком часто концентрировался на каждом шаге действующих лиц, воспевая важность рутинных действий над иными достижениями. Основным для Стивенсона было показать постепенное продвижение, даже если оно не будет иметь завершающего аккорда. События происходят, но финал у них отсутствует. Читатель ныряет в пустоту, оставаясь наедине со своим толкованием.

Забывать нельзя, но, как быть, если запомнить невозможно? Похоже, Стивенсон так и останется для потомков автором двух (для кого-то трёх) произведений. Ничего страшного в этом нет. Главное, когда имеется одна достойная вещь, благодаря которой тебя запомнят, а всё остальное — простят. Стивенсон в веках останется писателем для романтиков и мистиков; остальным просто необходимо ознакомиться с его творчеством, чтобы иметь представление.

» Read more

Ашот Арзуманян «Адмирал» (1980)

Трудно себе представить, чтобы молодой человек из Нагорного Карабаха по имени Ованес Тер-Исаакян смог встать выше мнения многих людей, считавших невозможным извлечь пользу из уроженца Армении на корабельном поприще и отказавших ему в 1914 году в поступлении в Петроградский Морской Корпус. Будущему Адмиралу Флота Советского Союза помешало и отсутствие дворянства, без которого ему бы всё-равно отказали при приёме в учебное учреждение. Если бы не нужда Российской Империи в большом количестве подготовленных моряков, то судьба Ивана Степановича Исакова могла сложиться иначе, но в том же 1914 году открылись гардемаринские классы, куда Ованес сразу подал заявление. Ашот Арзуманян взял на себя труд рассказать о своём знаменитом соотечественнике, частично справившись с данной задачей превосходно, но всё-таки не до конца отлично.

Когда-то Армения была большой и имела выход к морю. Были среди армян и мореходы. За давностью событий это забылось, как и восприятие кавказских народов ввиду размаха Советского Союза с преувеличенным значением превалирующей нации. Но в душе многих армян сохранилась такая мечта и до наших дней. Ваник Исаакян мечтал о море страстно, читая книги о приключениях на воде и документальную литературу, поэтому не стоит удивляться, что он для себя твёрдо определил жизненный путь. Ашот Арзуманян о детстве и юношестве Исакова предпочёл сообщить читателю в художественном стиле, красиво описав родителей, предысторию рода и тёплые семейные отношения. Ваник имел богатые традиции — его предки участвовали в важных событиях на Кавказе, применяя свой опыт во время войн с Персией и Османской Империей, начиная с отстаивания в неприкосновенности родного Шуши. Мечты Ованеса о море принимали за шутку, но все всегда были готовы к его достойному будущему. Но и не это самое главное — Арзуманян начинает книгу с совсем другого момента.

Когда вторая Мировая война закончилась, необходимость заботиться об обороне страны по прежнему была сильна. Собравшийся уйти в академическую и литературную деятельность, Исаков был вызван лично к Сталину, где от него потребовали продолжать служить Советскому Союзу с прежними обязанностями. Для Исакова это было затруднительно, так как во время войны он потерял ногу, но со Сталиным пришлось согласиться. Именно с такого эпизода, когда читатель понял и осознал всё значение Исакова для истории, Арзуманян и предлагает начать чтение книги, написанной в разных манерах, не имея чёткой структуры. Этот труд должен был быть опубликован, поэтому пришлось кропотливо собирать материал, используя обширную переписку Адмирала с его сослуживцами и родственниками, а также проводить дискуссионные собрания с современниками Исакова, чтобы получилась наиболее объективная картина жизни замечательного человека.

Напористый и правдолюбивый человек всегда может достичь высоких должностей, если будет по душе тем людям, с которыми его сведёт судьба. Известная поговорка о том, что всё хорошее тонет, а плохое всплывает — весьма актуальна для людей, отдавших себя полностью морской стихии. С утонувших кораблей хорошие люди никогда не спасаются — это Исаков усвоил ещё во время учёбы, постоянно изучая историю провальной русско-японской войны 1905 года. Время учёбы осложнялось ещё и тем, что общество лихорадило, а до падения Империи остались считанные годы. Исаков всегда старался соблюдать нейтралитет, тем не менее пользуясь авторитетом у сослуживцев, к каждому из которых он умел найти подход. Кажется, может ли кто-то добиться капитанской должности не являясь при этом членом партии? Исаков на личном примере доказал — можно, оттягивая срок вступления на десятилетия, твёрдо заявляя, что в своё время он этот момент пропустил, а теперь не желает оказаться в толпе других.

Читатель практически с головой погружается в приводимые Арзуманяном письма, следя за становлением Адмирала. К сожалению, за тёплым отношением Исакова к людям, нельзя разглядеть самую главную составляющую жизни — отражение того дела, которому Иван Степанович себя посвятил. Во многом, это связано с тем, что Арзуманян имеет опосредованное отношение к морскому делу, и он не ставил себе задачу отражать именно эту сторону. В кратких моментах читатель понимает, что Исаков руководил обороной Ленинграда, вёл активную деятельность на Чёрном море, а потом потерял ногу при авианалёте на Гойтх, когда он думал о действиях для остановки продвижения Германии на Кавказ. Кажется, Крым не сразу покорился немецкому государству, сопротивляясь продолжительное время — это тоже заслуга Исакова, решившего до начала войны убедить всех в необходимости построить оборонительные укрепления: будь они построены полностью, то полуостров можно было отстоять.

Другой причиной, объясняющей читателю скудное отражение военной стороны книги, является иной принцип ведения боевых действий, нежели человечество использовало ранее. Увидеть сражение кораблей в открытом море — редкое явление. Вторая Мировая война внесла определённую ясность, наделив флот новыми для него функциями. Отныне корабли перевозят людей, сопровождают грузы, участвуют в спасательных операциях и являются мобильными площадками присутствия в другом регионе. Взять порт только с моря стало невозможным — для этого нужна помощь авиации и армии. Именно скоординированное действие всех имеющихся сил способно принести успех. Кое-что Арзуманян скажет и о роли подводных лодок, деятельностью которых Исаков очень интересовался, понимая важное значение в изменяющихся условиях ведения войны.

Всем известный крейсер «Аврора», принимавший участие в Цусимском сражении, помогавший спасать людей при землетрясении в Мессине, ставший символом Октябрьской революции, оборонявший Ленинград, к концу второй Мировой войны был должен списан в утиль, но благодаря стараниям Исакова получил новую жизнь, став музеем. Кроме этого факта, Арзуманян предлагает читателю ознакомиться с интересными рассуждениями Адмирала, хорошо знавшим историю морского дела. Так, например, Российская Империя помогала Северным Американским Штатам в годы гражданской войны с Югом, снимая морские блокады Британии, удивив многих, придя на кораблях одновременно сразу в Нью-Йорк и Фриско, расположенные на противоположных побережьях Америки.

Иван Степанович прожил интересную жизнь и добился поставленных целей, оставив своё имя в истории. Но для художественной литературы у Исакова не хватало времени, а когда оно появилось, то уже не позволило писать здоровье.

» Read more

1 2 3 4