Tag Archives: литература франции

Ромен Гари “Дальше ваш билет недействителен” (1975)

За пять лет до самоубийства Ромен Гари решил написать книгу о наболевшем. И беспокоили его проблемы со здоровьем. Но не о хронических заболеваниях были его мысли, а о другом. Раньше о таком рассказывали на исповеди, получая мудрый совет от служителя церкви. Также всегда можно обратиться к психоаналитику, чей интерес напрямую связан с возникшими у Гари мучениями. Однако, главный герой произведения “Дальше ваш билет недействителен” обратился к сексологу, дабы тот помог ему в одном деликатном моменте, поскольку он не хочет быть обузой для его новой восемнадцатилетней пассии из Бразилии. Связь с девушкой горячих кровей предполагает обязательства мужчины не только в материальном плане, но и касательно корня всего. Вот в корне и кроется суть страданий – главному герою скоро исполнится шестьдесят лет.

Ещё Лев Толстой сказал, что каждая семья несчастна по своему, поэтому не стоит с осуждением внимать откровениям Гари. У него действительно намечались проблемы, которые он мог предотвратить, сумей наладить жизнь с собственной молодой женой. Даже можно предположить развитие событий, если понимать не только нервное истощение самого Гари, так и принявшей смертельную дозу супруги. Она покинула мир на год раньше мужа. Понимая такое развитие событий, уже по другому смотришь на книгу “Дальше ваш билет недействителен”.

Не так важен сюжет, как описание походов главного героя к специалисту. На читателя изливается поток информации. Женщины, разумеется, соболезнуют. Мужчины же недоумевают, до конца не понимая поднимаемой проблематики. Грубо говоря, импотенция грозит каждому представителю сильного пола. И если кто-то хочет отстрочить её наступление, то должен придерживаться определённого режима: не растрачивать себя на стрессы, заботиться о постоянном функционировании предстательной железы и яичек. Главный герой повествования спохватился слишком поздно. Нервная жизнь довела его до истощения. Из текста читатель так и не поймёт, какие именно проблемы беспокоят главного героя. На все советы сексолога он находит ответы, скорее принимая их с усмешкой, не видя необходимости прибегать к каким-либо средствам.

“Дальше ваш билет недействителен” имеет опосредованное отношение к художественной литературе, как и описываемая ситуация к реальности. Кому-то приводимые в тексте советы могут на самом деле пригодиться, только возникают сомнения в правдивости сообщаемых фактов. Не туда Гари отправил главного героя, создав для него источник ещё большего числа проблем. Легко почувствовать себя ущербным, когда на тебя смотрит специалист с умным видом и однозначно трактует каждую ситуацию. Чересчур болезненным выглядит посещение сексолога, сообщающим гораздо больше, нежели есть на самом деле.

Ромен Гари наделяет главного героя широким спектром комплексов, показывая его со стороны озабоченным человеком: он впитал в себя культ потребления и теперь всегда старается поступать согласно отражаемой на экране и в средствах массовой информации модели поведения. Следуя им сексуальная связь признаётся за обязательный элемент отношений между мужчиной и женщиной. Насмотревшись и начитавшись, человек всегда будет думать, что это свойственно его окружению. На самом деле ничего подобного нет, но стремление подражать приводит к зацикленному желанию поступать как все. Корень проблем не в корне, а в устоявшихся стереотипах.

Читатель, ознакомившись с книгой Гари, аналогично может подпасть под заблуждение. Впрочем, человеку свойственно думать ошибочно, когда дело касается его лично или кого-нибудь из близких. Найти решение довольно просто, покуда смиряешь всплывающие из подсознания указания к действиям. Ежели человек пьёт жаропонижающее и при этом облачается в тёплую одежду и укрывается толстым одеялом, то никаких доводов он уразуметь будет не в состоянии. Данная патология умственного развития не лечится. И коли начинает беспокоить нестабильность пещеристых тел, то стоит ли делать из этого проблему? Наоборот, мужчина освобождается от сковывавших его пут и получает возможность заняться профилактикой прогрессирующей энцефалопатии.

» Read more

Эмиль Золя “Страница любви” (1878)

Цикл «Ругон-Маккары» | Книга №8

Иногда Эмиль Золя писал о счастье, когда все действующие лица переполнялись от радости. При этом несколько грустных штрихов не портили общую картину. Получалась идиллия, которой можно любоваться. Неужели Золя позволял быть довольными тем, кто в других книгах только и захлёбывался от очередной порции горя? Да, случилось и такое. Правда читатель всё равно должен быть внутренне готов к тому, что счастье обязано закончиться и хотя бы одна жизнь оборвётся. Примерно таким произведением в творчестве Золя является “Страница любви”, ещё один роман из цикла о потомках Аделаиды Фук.

С первых страниц Золя показывает свой талант описывать жизнь. Внимание читателя приковано к бьющейся в судорожном припадке девочке и её волнующейся матери, уже смирившейся со скорой смертью дочери. Бедность не позволяет надеяться на помощь со стороны, но к их радости оказывается, что им сдаёт квартиру доктор. Именно к нему обращена мольба матери, готовой на многое ради спасение жизни своего единственного ребёнка. Читатель ещё не знает, а Золя уже картинно сводит двух людей, за чьей судьбой нужно будет в дальнейшем внимательно следить. Никогда не знаешь, когда ты почувствуешь симпатию к человеку, как никогда не предполагаешь, что твой супруг будто специально умрёт, освобождая дорогу для светлого семейного будущего. Если бы не Золя, то жить людям и не знать трагических моментов, но автор “Страницы любви” Золя – значит, обязательно наступит чёрная полоса, и как всегда это произойдёт в завершающих главах.

У Золя нет чёткого плана для построения сюжета. “Страница любви” написана по схеме, где основные события намечены заранее, а содержание наполняется исходя из необходимого количества слов. Не раз действие стоит на месте, покуда Золя вводит лишние элементы, выписывая их со всем доступным ему мастерством, чтобы в итоге ничего не сказать. Такая манера изложения не делает понятней быт людей времён Второй империи. Опять же, привязка к семейству Фук происходит благодаря главной героине, рождённой от Урсулы Маккар, вследствие чего совсем молодая Жанна Гранжан подвержена заболеванию, вызывающему судороги, ибо пагубное влияние оказала любовная связь Аделаиды с горьким пьяницей.

Как такового натурализма на этот раз не получилось. Золя не в первый раз делает любовь центральной темой, уже четвёртую книгу подряд уделяя этому чувству изрядную долю внимания. Но именно “Страница любви” становится верхом концентрации эмоций, поскольку Золя дарит действующим лицам счастливые моменты, не собираясь ломать чьих-то судеб. И если кому и суждено будет испортить впечатление, то только Эмилю, решившему внести элемент случайности. Коли человек сам не ломает себе жизнь, то это за него может сделать кто или что угодно. Читатель должен рыдать, иначе будет чувствовать себя обманутым.

Внуки Урсулы и Антуана долгожительством не отличаются: их век короток. Правнуки умирают ещё раньше. Хотел ли этим что-нибудь сказать Эмиль Золя? А может нищенствующий пролетариат сам виноват в тлетворном влиянии на свою жизнь проступков родителей? Погружаясь на дно жизни, нужно сохранять уважение к себе и не допускать морального разложения? Вполне может оказаться и так. Золя не давал никому из Маккаров почувствовать себя достойным уважения человеком, а если и позволял такому случиться, то падение происходило немного погодя. Такое можно объяснить лишь проклятием. Но кто и когда, а главное – зачем проклинал? Впрочем, выводы преждевременны. Цикл “Ругон-Маккары” невероятно объёмный, чтобы о чём-то говорить с твёрдой уверенностью.

» Read more

Бернар Вербер «Голос Земли» (2014)

Цикл “Третье человечество” | Книга №3

Когда основное сказано, лучше всего остановиться, переключившись на что-нибудь другое. Такой вариант отлично подошёл бы к творчеству французского писателя Бернара Вербера, чей талант заключается в придумывании и первичной обработке пришедших в его голову фантастических идей. Если он их старается развивать дальше, то заводит себя и читателя в самую глухую и непролазную чащу. Вербер умеет смотреть на обычные вещи свежим взглядом, однако это не всегда получает законченный адекватный вид, порой скатываясь к абсурду. Превосходно проработав идею создания микролюдей, проведя параллель с атлантами, а затем поселив их на разумной планете, Бернар более не смог мыслить адекватно, изыскивая любую возможность для продолжения запланированной трилогии. Он истощил свой ум, но задуманную работу надо было доделать до конца. Поэтому читатель не должен серчать, увидев на страницах “Голоса Земли” вопли обезумевшей от нехватки интима планеты и истерику сошедшего с ума астероида, возжелавшего с ней слиться.

Фантазии Вербера стали далеки от реальности. Если читатель ранее был готов поверить в разумность планеты, в перерождение души и создание людей атлантами, то ныне довериться уже не получается. Планета действительно обезумела. То ради чего она жила миллиарды лет, теперь не имеет значения. Ей нужно войти в контакт с несущим жизнь небесным объектом. И кажется – это разумно. Да как-то Вербер не задумался, что жизнь в недрах астероида отличается незначительными деталями, что вследствие столкновения она будет в один момент уничтожена. Подобных мелких несуразностей в завершающей трилогию книге о Третьем человечестве великое множество. Говорить обо всём не имеется смысла. Нужно понять – Вербер перешёл за грань: ему нужно было остановиться раньше, когда всё выглядело красиво, свежо и хотелось автору аплодировать. Теперь всё испорчено безвозвратно.

Так ли плоха недосказанность? Писатели привыкли интриговать читателя, сообщая ему сюжет по крупицам, порой прибегая к созданию дилогией, трилогий и т.д. Эта модель хороша сама по себе. По ней писатель работает для расширения повествовательной линии. Приходится с сожалением признать ограниченность такого автора. Конечно, некоторые добиваются высот мастерства, постоянно возвращаясь к определённому сюжету. Не каждый может найти в себе силы для создания оригинальных произведений. Примеров можно найти достаточное количество. Если же брать для примера непосредственно творчество Вербера, то знающий его читатель уже не единожды сталкивался с подобными идеями в его прежних книгах. Цикл “Третье человечество” всё равно имеет свои особенности, но не будет преувеличением, если сказать, что к “Голосу Земли” он стал чересчур абсурдным, так и не дав читателю новой информации. Поставь Вербер точку в первой книге, оставив читателя перед возможность самостоятельно подумать о будущем и переосмыслить прошлое – было бы превосходно. Надо уметь ставить точку – этого сильно не хватает писателям и не только им.

Не будет преувеличением, если предположить, что в следующих книгах Вербер продолжит вспоминать не только микролюдей, но и добавит к этому лично разработанную теорию о трансформации организмов для адаптации их к различным условиям. Всё так или иначе упирается в муравьёв, исходя о знаниях о которых Бернар выстраивает собственный фантастический мир. Этих насекомых он признаёт за эталон, к которому следует стремиться или хотя бы подражать ему. Как на это будет реагировать Земля – непонятно. Вербер уже показал, что наша планета является весьма непредсказуемым , мнительным и подверженным постороннему влиянию объектом.

» Read more

Эмиль Золя «Западня» (1877)

Цикл «Ругон-Маккары» | Книга №7

Считается, что ко всем людям нужно относиться с одинаковой степенью уважения. Так ли это? Действительно каждый достоин быть полноправным членом общества? С позиций современного гуманизма – да. Если же смотреть на ситуацию взглядом жителя Древнего Рима или, допустим, эпохи Возрождения, то получается иначе. Есть уважаемые люди, есть нужные обществу люди, а есть те, кто всего лишь пытается существовать. И получается так, что когда уважаемые и нужные задумались о гуманизме, как их в одно мгновение уничтожили третьи, сделав важным элементом социума акцентирование на своих проблемах. Причём, эти проблемы с трудом, но всё-таки можно преодолеть. На деле же получается иначе. Они сидят на шее у других, постоянно требуя улучшения условий жизни, не прилагая для этого никаких усилий. Их не назовёшь пролетариатом, им подходит только одно слово – люмпены. Как раз об этих представителях низшего слоя пролетариата и написал Эмиль Золя роман “Западня”.

У главных действующих лиц есть светлая мечта – когда-нибудь встать на ноги. Для этого они работают не щадя себя, копят деньги и обзаводятся имуществом. Когда человек чего-то желает достичь, ему, как правило, сопутствует удача. Он не опускает руки, встретив препятствие. Наоборот, отрицательный опыт делает его более закалённым. Им давно разработан план действий, от которого он не отклоняется. Разумеется, всегда возможно такое, что всё окажется разрушенным. Причиной этому может быть не только изменение на самом высоком уровне, когда несколько стран не могут найти общий язык, но и рядовые неурядицы, вроде травмы на производстве. Всё накладывается друг на друга. Надрыв может случиться в любой момент. И тут многое будет зависеть уже от конкретной личности.

В качестве основного персонажа в “Западне” выступает дочь Антуана Маккара, гуляки и горького пьяницы. Золя в очередной раз показал на примере его детей, как те стремятся к лучшей жизни, но обязательно совершают промах, ломающий всё их дальнейшее существование. Так и в “Западне” читателя ждёт история взлёта и последующего падения, вплоть до полного морального разложения. Печального конца ничего не предвещало, хотя, зная манеру изложения Золя, обязательно надо ждать депрессивных нот и очернения любой мечты о счастье. Даже не имеет значения, если главный герой не мог вот так просто смириться с судьбой, бросив все устремления, поддавшись чьему-либо влиянию. Для Золя такой сюжет стал отличной возможностью донести до читателя быт низов общества. И он это сделал превосходно: на страницах люмпены всех мастей, вплоть до маргиналов, которые отчаянно цепляются за лучшую жизнь, не стараясь стать нужными обществу людьми.

Труд является важным элементом современного общества. Пока у Золя кто-то исправно трудится, он продолжает сохранять человеческое лицо, но стоит ему на мгновение забыться ленью, как преображение не заставляет себя ждать. И преображается человек не в лучшую сторону. Он начинает катиться по наклонной, пока не падает в яму, из которой выбраться может, но не желает. Ему и денег дадут, лишь бы обрёл достоинство. Только все усилия оказываются напрасными. Коли помогли один раз, значит помогать будут и далее. А если помощь не наступает, тогда можно избавиться от имеющихся вещей, обретя таким образом некоторую сумму наличности, на которую можно будет прожить… Просуществовать!

На главных действующих лицах Золя не останавливается. Родословная Антуана Маккара пополнится ещё одним представителем – внучкой. Читатель сразу видит в ясных глаза ребёнка, какое будущее его ожидает. Золя предсказуем – у него этого не отнять. Снова мечты о лучшей жизни, подножка судьбы и вот готов новый люмпен. Этому отпрыску падшего рода Золя позже посвятит отдельную книгу, а пока читатель может присмотреться к ней повнимательнее. Ей уделено гораздо больше внимания, чем остальным детям её матери. Думается, Золя сам не представлял, какой судьбой он наделит их всех, решив для себя развивать линию самой младшей. Учитывая, что её жизнь так хорошо ложится на его представление о счастье с последующим упадком. На временных успехах одного, продолжающего быть в числе люмпенов, прозябание других выглядит весьма ярко. Пока тот кутит, другие продают последнее имущества.

За падением взлёта не последует. Такое может быть только у экзистенциалистов. Но до них ещё порядка ста лет. Выбираться из ямы никто не станет. Не будет искать для этого возможностей. И закапываться глубже тоже не станет. И себя корить не будет. Всего-то сопьётся до чертей или тихо умрёт от тоски. Подумаешь, жили себе люди во Франции при Второй империи и ничего не дали обществу – будто их и не было.

» Read more

Бернар Вербер «Микролюди» (2013)

Цикл “Третье человечество” | Книга №2

Человечество порочно. Вербер к нему неумолим. Остаётся гадать, как люди ещё не истребили себя в войнах. Конечно, агрессия – это естественная особенность, регулирующая численность популяции. Только Вербер в цикле “Третье человечество” выражает несогласие с теорией Дарвина. Для него нет такого понятия, как постепенная эволюция. Он сторонник резких изменений. Поэтому в природе не существует борьбы за право на существование. Существуют более тонкие материи, до сих пор никому непонятные. Разумеется, мнение Вербера – это его персональное мнение. Особенно, если учитывать его в разрезе фантастического произведения с чётко проведёнными параллелями, с помощью которых Бернар увязал в единый клубок не только взаимосвязь атланты-люди-микролюди, но и дополнил повествование элементами на грани мистических верований, вроде навязчивого убеждения в существовании перерождений души. Всё кажется крайне реалистичным.

Портят произведение редкие взрывные эпизоды авторского новаторства, воспринимаемые результатом работы бредогенератора. Это прослеживается ещё с первой книги. Читатель помнит, как Земля создала атлантов скрестив свинью и примата. Примерно таким же удивительным образом вышли из-под пера Вербера и микролюди, полученные от странного сочетания разных людей, среди которых были карлики. Так ещё к тому же микролюди вылупляются из яиц. События второй книги продолжают развиваться по нарастающей, но и авторский генератор в прежнем режиме барахлит в критические моменты. Наибольшее внимание будет приковано не к бунту микролюдей, а к отчаянным попыткам группы людей отстоять их права, для чего они на глазах у всего мира с оружием добьются признания новой расы прямо в здании ООН. Казалось бы, редкостная ерунда, но автор волен творить теми средствами, какие ему кажутся наиболее подходящими. Поэтому не стоит удивляться, когда в очередной раз ради красивой картинки Вербер грубо обращается с логикой, заменяя её своим неоспоримым авторитетом творца.

Вербер постарался отразить некоторые возможные ситуации, связанные с созданием микролюдей. Если допустить, что их действительно можно вывести, то как они будут познавать мир и к чему в итоге их сознание будет подготовлено? Согласно Верберу получилось так, что созданное на благо людей племя микролюдей, обладающих быстрой обучаемостью и стойкостью к радиации, начинают эксплуатироваться не ради общего блага, а сугубо для набивания кармана наличностью. И, разумеется, не обошлось без Китая, умеющего копировать любую технологию, даже если приходится совершать кое-какие противоправные действия. Ситуация становится всё менее контролируемой. И уже кажется, будто микролюди действительно сведут своих создателей в могилу, для чего нужно действовать активнее. Правда, микролюдей пока ещё мало.

Кроме сюжетной линии о микролюдях есть в “Третьем человечестве” сведения о разумных роботах, умеющих создавать самих себя. Манипулируя с понимаем морали, Вербер строит противоречивые теории о том, кого всё-таки можно считать человеком. Ему в этом помогает Энциклопедия всеобщего знания, где есть не только кулинарные рецепты и прочая невразумительная занятная информация, но и такая важная дилемма, имевшая место на самом деле совсем недавно, когда христианский мир задумался над тем, можно ли считать индейцев людьми. Проводя сравнения, Вербер подводит читателя к понимаю того, что не всё очевидное очевидно. Какими бы микролюди не были, имея полное сходство с людьми, а добиться для них признания обществом можно лишь насильственными способами.

Для большего эффекта своих слов, Вербер вводит в повествование вызывающие возмущение сцены. Микролюди становятся безвольными созданиями, обречёнными на страдания. Их приравнивают к имущество, за порчу которого полагается компенсация. В обществе ни одна душа не берёт на себя смелость по-человечески относится к своей уменьшенной копии. Их могут кромсать в прямом эфире, использовать любым непотребным способом и не задумываться над моральными аспектами. Конечно, Вербер передёргивает, играя на чувствах читателя, готового лично встать грудью на защиту микролюдей, лишь бы уберечь их от животных порывов якобы цивилизованных наций. Опять же, это право автора. Не кровожадный мальчик отрывает руки и ноги; это делает писатель, без участия которого подобной истории вообще бы не было.

Микролюди созданы. Они полноправные члены общества. Осталось сделать один шаг.

» Read more

Эмиль Золя «Проступок аббата Муре» (1875)

Цикл «Ругон-Маккары» | Книга №5

Ругоны парят надо всем. Маккары же опускаются всё ниже. Но случилось необычное… среди Маккаров появился аббат. Не простой аббат, а истово верующий, самозабвенно согласившийся пойти в церковь беднейшего во всей Франции округа. Он добровольно выбрал место службы. Теперь же не знает, чем лучше заткнуть дыры в стенах, чтобы не замёрзнуть ближайшей зимой. Также не знает куда деться от развращённой паствы, не считающей религию важной составляющей жизни. Тяжело будет проповедовать Сержу Муре в такой обстановке. Эмиль Золя поможет ему в этом, поделившись с читателем мельчайшими деталями быта служителя церкви, вплоть до сокровенных мыслей. И надо сказать, сокрыто в безгрешной голове аббата множество такого, от чего развратный из развратных прихожан придёт в недоумение. Золя требовалось показать ещё одну историю рода Ругон-Маккары – он это сделал. Однако, натурализм на этот раз вышел у него не таким, как обычно. “Проступок аббата Муре” – это больше история падения во имя любви, не более того.

Читатель с первых страниц знакомится с трудностями вхождения молодого аббата в профессию. Серж Муре имел возвышенные идеалы, не допуская возможности согрешить. Его не касалась стрела Амура. А прихожанки настолько потеряли стыд, что вызывают в его душе лишь ужас. Когда он читает проповедь, то с ним могут в это время заигрывать. Не каждый молодой человек устоит. А как быть духовному лицу, воспитанному в суровых нормах морали, отступать от которых нельзя? Так и развивается повествование, пока Золя не решает резко оборвать противостояние аббата и паствы, введя в сюжет девушку пленительной красоты, скромную и обаятельную. Мог ли устоять против такой служитель церкви? Мог! А у Золя не смог. С этого момента связь с предыдущими страницами теряется. Начинается довольно своеобразный любовный роман, привлекающий женщин, но отталкивающий мужчин.

Золя не допускает саму возможность того, чтобы человек был лишён плотских желаний. Как бы тот себя не ограничивал, какие бы приёмы не использовали его учителя, но гормоны всё равно возьмут своё. Весьма необычно видеть в фантазиях смиренного юноши постыдные желания. Хорошо, что не направил Золя мысли Сержа Муре на мужской пол, а обошёлся всего лишь образом Девы Марии. Почитать можно разными способами – главный герой это делает довольно необычно. Есть у него к Деве Марии любовь, но есть и более странные мысли. Опирался ли Золя при написании книги на какие-либо свидетельства или самолично решил сделать из божьего человека фетишиста? Было бы интересно узнать. Слишком противоречивым получился у него портрет Сержа Муре, встреченный читателем непогрешимым, а чем далее развиваются события, тем всё более другим он предстаёт. Не был изначально Серж добродетельным человеком, как представлял его Золя.

Непоследовательным оказался Золя. Из под его пера вышла противоречивая книга. Безусловно, автор интересно показал взаимоотношения главного героя, изменение его жизненной позиции из-за влияния новых обстоятельств, увлечение противоположным полом и моральное разложение. Только не сходятся части книги друг с другом, разнясь во многом. Складывается впечатление, будто Золя написал “Проступок аббата Муре” частями. Причём не в том порядке, в котором они были в итоге представлены. История не выдерживает никакой критики, если у кого появляется желается задуматься над описанными событиями.

Впрочем, Серж Муре – правнук горького пьяницы. Может от этого отталкивался Золя, создавая портрет идеального верующего человека. Против своего естества пойти невозможно – вот и разыгралась перед читателем история очередного падения очередного Маккара.

» Read more

Бернар Вербер “Третье человечество” (2012)

Цикл “Третье человечество” | Книга №1

Вы когда-нибудь читали книги, где с вами разговаривает планета под названием Земля? Бернар Вербер предлагает ознакомиться как раз с такой. Его Земля – это рефлексирующее создание, её кровью является нефть, а средством защиты – люди. Не простой путь предстоит читателю: всё начинается с зарождения разума у планеты, случившийся после катастрофического столкновения с Тейей, в результате чего произошёл выброс большой массы в космическое пространство, а планета задумалась о предотвращении подобных случаев в будущем. По мнению Вербера, человечество было создано самой Землёй, после миллиарда лет ожидания, методом проб и ошибок. Промежуточным вариантом между людьми и приматами были атланты, однако рост последних не позволял им выйти за пределы планеты. Спустя тысячи лет пришёл черёд уйти людям, обязанным уступить своё место третьему человечеству, микролюдям, что меньше ровно в десять раз.

Мифотворчество у Вербера получается выше всяких похвал. Не стоит ему даже возражать. Его теории настолько правдивы, что спорить с ними бессмысленно. Конечно, Бернар выдвигает ряд сомнительных гипотез, более дающих читателю понимание нереальности происходящих событий. В самом деле, представлять себе зарождение атлантов благодаря скрещиванию приматов и свиней, как и серьёзно воспринимать нефть кровью и памятью планеты – пустое занятие. Вербер также активно опровергает теорию Дарвина, как всё чаще поступают многие люди, отвергающие эволюцию как результат борьбы за право на существование. Читая “Третье человечество” читатель должен понять, что творцом всего является Земля. Она – одинокое существо, желающее найти собратьев по разуму. Созданные ей атланты не оправдали ожиданий. Сотворённые атлантами люди – также. Смогут ли люди выжить в борьбе с планетой, для которой они стали паразитами – огромный вопрос. Вербер придумал очередной апдейт людей до стадии следующего измельчания, неизбежность чего очевидна.

Муравьи существуют на Земле более ста миллионов лет. Остаётся непонятным, почему именно им Земля не доверила свою защиту. Можно предположить, что давным-давно эти насекомые были гигантских размеров, постепенно мельчая. Тут стоит говорить не об эволюции, а об одномоментной революции, как это предлагает сам Вербер. Атланты вывели людей, а люди – микролюдей. Всё было сделано без промежуточных этапов. Можно смеяться, но все наши знания – это плод чьего-то вымысла. Сейчас все соглашаются с теорией Дарвина, а в будущем её могут признать ложной. Микролюди получились у Вербера крохотного размера в семнадцать сантиметров, живут они всего десять лет. Рост атлантов для сравнения составлял семнадцать метров и им был отведён срок в тысячу лет. Бернар попытался подключить к доказательной базе Библию, по тексту которой первые люди примерно такими и были. Согласно предположениям Вербера атланты были настолько хлипкими, что не смогли нормально существовать, не справившись со всепланетным похолоданием. Микролюди же довольно универсальны – у них крепкий иммунитет и им не так страшна радиация.

Вербер не говорит пустыми словами, наполняя текст постоянным действием. От избытка информации мозг начинает уставать. Он не может справляться с тем объёмом, которым наполнена книга. Между размышлениями Земли о прошлом и настоящем, читателя ожидают выдержки из универсального седьмого тома Энциклопедии всеобщего знания, новости канала “Футбол, Иран и природные катастрофы”, а также само повествование, где смешаны изыскания двух учёных, турецкой амазонки и представителя пигмеев, решивших по настойчивому указанию венгерского карлика при военном ведомстве похотливого президента Франции устроить инкубатор для нового вида людей. Вербер наполняет повествование всем тем, что может заинтересовать читателя: однополая и извращённая любовь, размышления о демократии, оправдание необходимости религии, пандемия неизвестного заболевания, приключения в джунглях, геноцид одного народа другим и даже новая мировая война, где целью шиитов-агрессоров станет отнюдь не Израиль, а, весьма неожиданно, сунниты.

Микролюди нужны человечеству. Но нужны ли они Земле?

» Read more

Оноре де Бальзак «Утраченные иллюзии» (1837-43)

Тот кто хочет писать ради денег должен понять примитивную истину – всё начинается с производства бумаги, а значит и зарабатывать лучше на жизнь с помощью разработки технологий для усовершенствования данного процесса. Особенно, если писатель на самом деле неважный, скорее никудышный. Оноре де Бальзак открыл читателю глаза на эту мудрость, а также на множество других. Он тщательно разобрал процесс написания книг в связи с их дальнейшей судьбой, не упустив мельчайших подробностей. Если некий читатель продолжает превозносить классиков, то пусть он попридержит свои восторги. В недалёком будущем классикой будут считаться те писатели, о которых ныне принято говорить в крайне презрительных интонациях: они тоже продуктивно пишут, что практически никому не нравится. Точно такими же плодотворными писателями были и классики, особенно французские, получавшие гонорар, напрямую связанный с количеством написанного ими текста. Бальзак этого не скрывает, оставаясь преданным реалистичному отражению окружавшей его повседневности.

“Утраченные иллюзии” – многоплановый роман, разделённый на три части. Он написан таким же образом, как и другие крупные произведения Бальзака, то есть создавался кусками, каждый из которых может считаться самостоятельным, имея общих сквозных персонажей. Позже куски были объединены в одну историю. Кроме того, книга “Утраченные иллюзии” связана с другими произведениями автора, являясь уже более весомым куском. Так, логическим продолжением романа принято считать “Блеск и нищету куртизанок”, где вслед за разочарованием в жизни приходит окончательная социальная деградация. Творчество Бальзака надо скрупулёзно изучать, иначе многое проходит мимо внимания. Мешает чрезмерная словоохотливость писателя, порождённая необходимостью и прямой зависимостью от условий издателей.

С первых строк Бальзак пишет о посвящении “Утраченных иллюзий” Виктору Гюго. Причём не Гюго-писателю, а Гюго-поэту, которым Оноре восхищается за умение петь оды родной стране. Гюго, кстати, любовью Францию не пестовал, чаще жестоко критикуя населяющий её народ. Приходится признать, что французы с конца XVIII века стали меняться не в лучшую сторону, оставаясь при этом где-то внутри теми львами, что и их далёкие предки. К середине XIX века французская нация всё больше скатывалась в пропасть, свергая королей, чтобы снова ставить над собой самодержцев. Бальзак стал одним из первых прозаиков, что отдалился от романтических представлений, сконцентрировавшись на действительности. И ничего хорошего тогда не происходило. Позже на тот же путь станет Эмиль Золя, с ещё большей жадностью отражавший падение нравов.

В центре повествования “Утраченных иллюзий” молодой человек, отец которого воспитывал сына в духе, что ему никто ничего не должен. Не питал юноша и надежд на наследство, так как родитель не сына воспитывал, а человека, арендующего комнату в его доме. Сызмальства юноша привык за всё платить, слушая увещевания отца о славных делах типографии, которой тот владел. И если сын хочет продолжить дело отца, то он ещё при жизни последнего должен её выкупить, иначе оборудование уйдёт по цене бывших в употреблении материалов. Слишком мрачно Бальзак рисует жизнь молодого человека, подготавливая читателя к тому, что на его жизненном пути почти все встречаемые люди будут подобны отцу. Но это далеко не то, о чём он хотел написать.

Бальзак показывает читателю путь писателя. Ничего положительного на страницах “Утраченных иллюзий” нет, иллюзии действительно утрачены. Жадный до прибыли издатель делает из писателей своих рабов, заставляя их писать по 2-3 книги в год, оплачивая не сам труд, а высчитывая количество колонок, от числа которых и зависит размер итоговой суммы. А вот поэзию презирали кажется всегда. Об этом Бальзак напишет не одну страницу. Поучительный у него получился роман, полностью отражающий ситуацию на книжном рынке, нисколько не изменившуюся с тех пор.

В заключительной части Бальзак перешёл к действительно важному делу – созданию дешёвой бумаги, не уступающей по качеству дорогой. Со знанием дела Оноре проехался по всему, вплоть до патентного права. Хитрость с патентами в середине XIX века заключалась в том, что они могли быть усовершенствованы, вследствие чего автор первоначального варианта лишался всех прав на собственное изобретение.

Много про Бальзака говорить не хочется. Основное сказано было уже не раз.

» Read more

Эмиль Золя “Жерминаль” (1885)

Цикл «Ругон-Маккары» | Книга №13

Мир создан для борьбы. Противостояние идёт по всем фронтам. Это только со стороны кажется, что всё в природе придерживается баланса. На самом деле такого нет и в помине. Реальность слишком жестокая – она пугает людей, решивших жить в постоянном притворстве. За ширмой благополучия всегда скрывалось желание иметь гораздо больше, нежели человеку нужно. Когда стали разваливаться империи, тогда голову подняли простые люди, некогда винтики, а теперь – важная составляющая общества. Особенно знаковым стал XIX век, перевернувший самосознание жителей Земли, обративших взоры на несправедливое распределение благ. Английская техническая революция невольно подтолкнула человечество к борьбе за права рабочих, чей труд никто не желал оплачивать хотя бы для того, чтобы человек мог прокормить себя и свою семью. Топливо в котёл гнева подбросил и Эмиль Золя, написавший в 1885 году “Жерминаль” – книгу о борьбе углекопов за достойную жизнь.

“Жерминаль” – это не название местности. Таким словом именовался первый весенний месяц французского республиканского календаря. После зимы начинается новая жизнь. Под зимой Золя мог понимать многое, но для читателя это не имеет значения. Главное понять, что мир уже не будет таким, каким он был раньше. Ныне всё перевернётся, поскольку гроздья только посажены, осталось дождаться их всходов. И они обязательно взойдут. Тринадцатая книга Эмиля в цикле “Ругон-Маккары” служит тому наглядным доказательством. Угнетаемые углекопы не стали стойко переносить трудности и умирать от голода – они пошли на открытый бунт, изначально не планируя становиться поводом к социальным потрясениям в обществе. Люди хотели лишь есть и спокойно работать. В этой малости им было отказано. Не стоит думать, что Золя смотрит на ситуацию однобоко, выставляя на показ бедственное положение шахтёров. Отнюдь, он даёт читателю возможность понять мотивы хозяина шахты и её акционеров, которые тоже находятся в тяжёлом положении. В столь непростой обстановке люди день за днём рискуют жизнью от безысходности – нужно выживать любым способом.

Люди притворяются. Они могут в любой момент бросить вызов цивилизации, отдав предпочтение одичанию. Такого, разумеется, никогда не произойдёт. Человек будет желать лёгкой жизни, запирая себя в рамки необходимости продолжать существовать в тех же условиях. Углекопам Золя такие мысли в голову не приходят, их главной проблемой является не собственный пустой желудок, а голодные глаза детей, ради чьих взоров они идут добывать малые крохи; иначе поступить нельзя. Но всё-таки бороться за право на достойную оплату нужно. И тут уже приходится идти до конца. И шахтёры идут, пока не начинают понимать, что идти некуда. Их требования упираются в окупаемость шахты, которую проще затопить, нежели делать им уступки. А если уничтожить шахту, тогда вместе с ней на дно пойдут те люди, чьи предки тяжёлым трудом добыли детям право на достойную жизнь. Круг снова замыкается.

Золя знал, к чему может привести публикация книги с таким сюжетом. Взбунтоваться могли не только шахтёры. Взбунтоваться теперь смогут все рабочие Франции, выставив требования. Проблема в том, что такому движению нужен единый центр. И его как раз нет. Созданный в Лондоне Интернационал погряз в спорах, не давая людям никаких надежд на помощь в борьбе. Кажется, Золя затронул все моменты, не оставив в книге белых пятен. Он продумал всевозможные варианты развития событий, остановившись на том сюжете, с которым читатель знакомится в “Жерменале”. Время для решительных мер пришло. Однако, нет никаких предпосылок для достижения взаимопонимания. Именно поэтому Золя пессимистичен, сводя надежду людей к бесплодному бунту, заранее несостоятельному. Эмиль хотел дать людям надежду. Он её дал. А дальше уже разберутся без него.

Мир создан для борьбы.

» Read more

Анна Гавальда “Матильда” (2014)

Поток сознания никогда не потеряет своей актуальности. Это направление в художественной литературе остаётся востребованным и в наши дни. Писателю достаточно забыть о том, что он писатель, полностью сконцентрировавшись на собственных мыслях, перенеся их на бумагу. Нет нужды создавать альтер-эго, достаточно включить фантазию, представив вместо себя другого человека. Подобным образом можно охарактеризовать любую книгу от первого лица, но поток сознания – это именно поток сознания, которому присущи свои особенности, мгновенно узнаваемые читателем. “Матильду” Анны Гавальды можно сравнить с книгами Вирджинии Вулф, не боясь впасть в заблуждение. Главная героиня произведения мало чем отличается от персонажей Вулф. Но больше всего ей ближе сравнение с Флашем, кокер-спаниелем. И с этим ничего сделать уже нельзя.

В жизни главной героини никаких хороших событий не происходит, поскольку вместо активных действий она предпочитает прокручивать в голове разные мысли. Вот просто сядет за столиком в кафе, закажет себе блюдо, откроет зеркало во внешний мир, да начинает перебирать разные варианты одного и того же действия. Хорошо, пускай сравнение с Флашем – грубое. Тогда она точная копия героев Хулио Кортасара. Особенно того, что сквозь бокал с вином смотрел на окружающую обстановку и думал-думал-думал. Этакий “финтихлюпик и бурдак”! Только вместо “ути-ути” и “кап-кап” Гавальда прибегает к более понятным словам, заменяя их на сленговые интернет-выражения, приспосабливая под нужны повседневной жизни. Главная героиня не слишком зациклена на созерцании себя самой, всё-таки чаще думая обо всём вообще. И думать ей есть о чём, ведь пока она считала ворон за окном и вливала внутрь весёлые напитки, у неё пропала сумка, в которой лежала любимая косметичка и, о ужас!, данные на хранение начальством десять тысяч евро. Читатель подумает, что её это очень обеспокоит? Как бы не так: она даже не вспотеет и не запаникует, продолжая сидеть на попе ровно и мило думая дальше обо всём на свете, ради приличия проявив интерес к личностям посетителей кафе. С этого места могла начаться замечательная детективная история, да вот не начнётся.

Гавальда в общих чертах даёт портрет главной героини, из которого следует, что перед читателем не абы какая умудрённая опытом девушка, а несчастное создание, чей удел жить вместе с сёстрами-близнецами, да страдать от безделья. Совершенно неважно кем именно является действующее лицо – это не имеет никакого значения. Допустим, если вырезать из картона человеческую фигуру, надеть на неё платье и нарисовать лицо, то это будет прекрасный образец, полностью отражающий суть главной героини книги. Она настолько оторвана от реальности, что всё с ней происходящее – это краткий миг на фоне полёта от родильного дома до кладбища. Сам миг до того короткий, что не знаешь как его трактовать. И заключается этот миг в странно складывающихся отношениях, когда главная героиня начинает испытывать симпатию к повару-извращенцу, чья внешность с первого взгляда отталкивает, а его повадки подсказывают разумному человеку держаться как можно дальше. Впрочем, “Матильда” на языке оригинала называется “Жизнь лучше”, значит Гавальда преследовала определённые цели, среди которых мог быть укор в сторону современной молодёжи, погрязшей в социальных сетях, ничем от главных героев вследствие этого не отличающейся.

Очень жаль, что Гавальда не жила в XIX веке. Тогда бы от столь коротких историй она бы умерла от голода. Не в укор ей сказано, а намёк на то, что Дюма-отцу нужно было потратить изрядное количество перьев и чернил, чтобы держаться на плаву, а современному автору достаточно ограничиться сотней страниц, выставив заоблачный ценник, и жить при этом в своё удовольствие.

» Read more

1 11 12 13 14 15 20