Tag Archives: литература ссср

Аркадий и Борис Стругацкие «Улитка на склоне» (1968)

Право, пустое дело говорить о пустом, но про абсурд всегда можно сказать ещё большее количество пустых слов, основанных на личном мнении каждого читателя, выраженных в расходящихся кругах по воде, оставшихся после камня-прыгуна. В бесконечном построении диалогов, выражающихся скорее стремлением показать тайные проходы в бюрократическом аппарате любого паспортного стола, не говоря о более вышестоящих организациях, Стругацкие устраивают маленькое представление, погружая читателя в атмосферу японского созерцания ползущей улитки по склону дремлющего вулкана. В самом созерцании бытия происходит осознание понимания смысла жизни. И если человек сумеет проследить путь улитки от начала до самого конца, то он, безусловно, постигнет суть и станет самым уважаемым человеком среди созерцателей.

Переплетение миров и переплетение вариантов — такой предстаёт «Улитка на склоне» читателю. И если мир лесной конторы предельно ясен, покуда персонажи бегают с обрыва через контору на станцию за зарплатой и премией, разгадывая при этом кроссворды и заполняя полные маразма анкеты, наполняя сюжет худо-бедным юмором; то соседствующий с этим иной мир погружает читателя в некое воплощение славянской мифологии, когда грибницы захватывают деревни, русалки завлекают мужчин, а мертвяки становятся реальной угрозой для передвижения по пересечённой местности. Во всём этом некотором разнообразии событий читатель успевает заметить только оду тщете существования и некролог смыслу жизни, выродившейся с того момента, когда обезьяна взяла в руки камень.

Хорошая советская фантастика может с успехом опираться на родные корни, как это любит делать её продолжательница — российская фантастика, придумывая, разрабатывая и переоформляя ранее пройденные этапы. И пока Стругацкие пытались найти свой стиль, отталкиваясь от мэтров японской поэзии и американо-немецких классиков-экспериментаторов новой волны, разбавивших стойкость реализма изрядной долей модернизма, в голове братьев созрел обзорный план «Улитки на склоне», несколько революционной в своём сюрреализме от литературы. Правда, перемешать всё в кучу, заставляя читателя бродить по эзоповым тропам, это, конечно, и есть основное назначение любой добротной фантастики, пытающейся донести до людей важную истину, строго табуированную в обществе, когда наложенное вето хочется снять, а открыто об этом сказать не получается. В Советском Союзе сказать всю правду — означало попасть в опалу. Но это ведь фантастика, если тут кто-то видит что-то, от чего власть пытается откреститься, то значит — что-то в такой литературе действительно есть.

Алиса в стране чудес, как улитка на склоне, обмеривает поля вокруг замка, покуда из ближайшего леса раздаётся злобное: — «Кыыыысссссь». Для современного читателя не очень трудно уловить взаимосвязь всего вышеозначенного. Разгадывать загадки, выраженные в форме подачи японских аниматоров, применяющих для реализации своего мастерства определённые методы прорисовки действий — это всё так близко. И сколько не бейся над желанием понять происходящее — мешает менталитет, далёкий от спокойного созерцания постижения дао кем-то на склоне, совершающего простые до омерзения действия, направленные на преодоление человеческих желаний прийти к соглашению с самим собой. Хорошо, когда есть возможность отрешиться от мира, чтобы принять сложившиеся обстоятельства за само собой разумеющийся ход вещей. Только нет в душе тех порывов, но есть внутреннее согласие с творимыми непотребствами, что заглатывают людей без остатка, производя на свет чувство недовольства от собственной глупости.

Стругацкие создали что-то уникальное, наполненное бесконечным сумбуром, разговорами ни о чём, где всё происходит в неведомом мире, а вся ситуация наполнена тем самым абсурдом, в который никто не верит, но с которым сталкивается каждый день во всех сферах жизни.

» Read more

Николай Сысоев «Встречи с природой» (1986)

Урбанизация когда-нибудь уничтожит природу, а развивающиеся технологии докончат последние остатки былой роскоши; человек полностью станет властелином планеты, опустошив недра, уничтожив растительный и животный мир, располагая вокруг себя только продукцию твердокаменных и ультрасовременных пород, полностью отказываясь от натурального, перейдя на химические заменители. Это обязательно будет когда-нибудь далеко впереди, а пока у нашего поколения сохраняется прекрасная возможность для общения с природой, чем надо обязательно пользоваться. Мы итак утратили многое из того, чем восхищались наши предки, а сколько предстоит сожалений об утраченном среди потомков… сложно представить масштаб грядущей катастрофы.

Николай Сысоев не пишет книгу о природоведении и не энциклопедию дикой жизни, он сладкими речами переливает мёд из одной кадки в другую, заставляя восхищаться подобной способностью любить природу. Для него всё является радостью: плеск воды, шелест листьев, пение птиц, повадки животных, форма облаков и пьянящий свежий морозный воздух. В такой небольшой объём Сысоеву удалось вложить многое из того, о чём раньше никогда не задумывался. Разве можно было думать о снеге, как о множестве кристаллов, лопающихся и издающих хруст при надавливании; а предположить, что зимой почва выталкивает наружу всё закопанное; даже соловей поёт только в наших краях, покуда, переживая зиму в тёплых странах, сохраняет молчание. Это лишь единичные факты из книги, хорошо усваивающиеся в памяти, благодаря грамотной подаче материала. После прочтения легко определить время по солнцу, а сторону света по крыльям бабочки, что всегда располагается так, чтобы не отбрасывать тень.

Встречи с природой начинаются с февраля-месяца, исхода зимы, перед пробуждение природы ото сна. В снежных позёмках Сысоев замечает первые признаки весны. Простому обывателю такое понятно только по дате на календаре, но опытному природоведу важны лишь отражающие смену сезонов процессы. Зима не может быть вечной, но и краткими мгновениями надо уметь пользоваться. Вы задумывались, почему так много рыбаков отрывается на льдинах в марте и апреле, будто не хватило им зимы для наслаждения подлёдной рыбалкой? Просто в это время рыба начинает пробуждаться, получая обогащённую кислородом воду, начиная проявлять свою голодную натуру, чем и пользуются завзятые рыбаки. А потом будет разлив рек, прилетят птицы, появятся цветы, звери сменят наряд с зимнего на летней, пойдут грибы.

В этой книге показана не только природа со стороны всей своей красы, но и методы по использованию её возможностей для человеческого отдыха. И чтобы не грубо и насильно использовать легкодоступный способ лучшего восстановительного элемента в цепочке трудовых будней, а с пользой и нанесением наименьшего вреда. Конечно, люди бывают разные. Некоторые настолько безалаберные, что от их действий гибнет лес, засоряются водоёмы и навсегда исчезают флора и фауна. Сысоев с сожалением говорит о любых актах вандализма и восхищается каждым моментом помощи. Нужно жить в гармонии, не забывая о зверином начале.

«Встречи с природой» Николая Сысоева легко заменяют учебники по природоведению, не способные адекватно объяснить ребёнку все стороны природы. А какое будет облегчение родителям, если на все-все-все вопросы можно будет дать однозначные ответы. Не всегда нужно ребёнку читать сказку, где герои совершают нелогичные поступки. Может из-за такого нелогизма на уровне подсознания потом и вырастают люди со сломанной психикой, ставшие жертвой очередного опыта психологов. Если есть возможность наглядного отображения — не стоит от неё отказываться. В советское время выпускалось действительно много полезных для развития личности книг.

» Read more

Т.А. Ладыженская «Система обучения сочинениям в 5-8 классах» (1967)

Для многих в школе написать сочинение было большой проблемой. Некоторые не понимали принципов изложения. Всё это складывается из многих факторов — один из которых говорит о неправильно постановленной системе образования. Можно бесконечно биться лбом об стену, да пытаться дотянуться пяткой до затылка, но совершенно не имеют значения те списки художественной литературы, вокруг которых ходят кругами, стараясь обосновать важность присутствия одних и необходимость убрать другие. Всё это пустое! Любая литература должна формировать устойчивую способность ученика к грамотному подбору книг для самостоятельного чтения и выработать вкус к литературе вообще, без которого подросший читатель берёт в руки низкокачественные работы, восхваляя то, что гроша ломанного не стоит, и отдаляя от себя более глубокие произведения, суть которых он не может раскрыть. Именно для возможности быть грамотным человеком с устойчивым взглядом на мир, способным обосновать свою точку зрению, нужны сочинения в школах.

Главной задачей учителя в 5-8 классах является развитие в учениках наблюдательности и способности следовать конкретно заданной мысли, не позволяя отходить в сторону. В более старших классах будут послабления, но пока ученик должен чётко выполнять задание учителя, следуя в своих сочинениях строго заданной темы. Учителя литературы уверены в необходимости сочинений в школьной программе, также в этом уверены и другие преподаватели предметов, где сочинения не предусмотрены, но были бы при этом желательны. Когда ученик пишет сочинение, то он в первую очередь анализирует материал, находя свои слова для выражения новых мыслей. Каждая последующая мысль всегда принимает более законченный вид, нежели мысль предыдущая — книга за книгой, сочинение за сочинением: всё это позволяет лучше ориентироваться в окружающем мире. К сожалению, большинство учителей придерживаются некой программы, которая никак не развивает ребёнка, а только вырабатывает у него стойкое отвращение.

Предлагается 7 ступеней для овладения умением писать сочинения: осмыслить границы заданной темы, подчинить текст определённой мысли, собрать информацию, систематизировать материал, выбрать форму для сочинения (рассказ, описание или рассуждение) , правильно выразить мысли, редактировать написанное. Всё это подробно изложено в книге, где каждой ступени уделено достаточное количество страниц с доступными примерами результативности методики. Сторонний читатель не сможет найти в этой книге тех моментов, благодаря которым он постигнет столь несложную науку, у него уже должен был выработаться хоть какой-то способ своего взгляда на мир, который он может совершенствовать самостоятельно дальше. Проходить прописные истины нужно было в школьные годы. А вот практикующие учителя найдут в книге действительно много полезного материала. Авторы книги не просто выражают одну точку зрения на предлагаемую систему, а постоянно ссылаются на известных людей, чьё мнение тоже становится важным, хоть и часто противоречивым.

Одно из самых непонятных требований при написании сочинений — это требование вставлять цитаты из текста, подгоняя под них ход мыслей. Я не мог найти объяснение этому тогда, не могу найти и сейчас. Во многих книгах именитых людей при разборе литературы до сих пор находишь следование системе «цитата-обоснование», что превращает текст в диалог с автором, который читать интересно только тому, кто это пишет. Но! Такой стиль следует считать кощунственным издевательством по отношению к самому автору, поскольку такая трактовка подразумевает под собой только домысливание определённых вырванных из текста моментов, что всё-равно будет являться плодом фантазии над подразумевающимся и ничем больше. Ведь в сочинениях о картинах только профессионал будет говорить о выборе художником бумаги, красок, кистей и способе нанесения изображения; остальные увидят только детали нарисованной картины, но не количество мазков и силу нажима в разных местах полотна. Точно так получается и с цитатами.

Главным советом, которым должны пользоваться все — это умение редактировать написанное. Предлагается вариант в 3 этапа, когда сперва просто пишется текст без соблюдения правил пунктуации и орфографии, потом текст правится, из которого убирается всё лишнее, и только в последний заключительный этап сочинение приобретает завершённый вид, когда всё будет исправлено вновь, а само сочинение обязательно должно быть прочитано вслух, в результате чего удаётся установиться большее количество ошибок в тексте в виде всё тех же знаков препинания, неправильно написанных слов и паразитирующих повторений.

Прочитал параграф по физике — напиши об этом сочинение… Только годы прошли, а писать такие сочинения остаётся предлагать уже своим детям.

» Read more

В. Вормсбехер, Д. Кабин «100 страниц в час» (1980)

На XXV съезде КПСС СССР Леонид Ильич Брежнев ясно обозначил основную задачу на следующие пять лет для страны — нужно идти в ритме с развитием всех процессов на нашей планете, и не отставать! Таким образом, 1976 год стал поворотным моментом для многих сфер, включая и такую важную науку, что стала называться динамическим чтением, необходимую для скорейшего освоения многих томов информации. На базе кемеровского университета Вормсбехер и Кабин разрабатывают свою собственную методику для сверхбыстрого чтения. Может ли себе представить читатель Владимира Ильича Ленина, который читал книги простым пролистыванием, но при этом он полностью усваивал содержание. Не отстаивал от него и Максим Горький, читавший примерно таким же образом. Авторы книги позволяют себе ссылаться не только на именитых советских людей, но и на зарубежных классиков — они оговариваются, что Оноре де Бальзак легко усваивал 200-страничную книгу за 30 минут. Кажется, стоит пробовать, если авторы смеют обещать преодоление таких гор.

К сожалению, их метод вполне может иметь право на существование, только для этого надо быть интеллектуально одарённым, либо хорошо натренированным человеком с развитой способностью к быстрому запоминанию и с широкими полями зрения, обхватывающими всю строчку, пока глаз сконцентрирован на середине строки. Глаз двигается вертикально, не затрачивая лишних усилий. Мозг не вчитывается в каждое слово, а формирует подобие картинки, отчего содержимое не запоминается, а узнаётся, чтобы потом каким-то образом сразу перенестись в мозг, минуя все другие фильтры. Авторы гарантируют 70% усвояемость прочитанного текста, что превышает усваиваемое обычным способом чтения. Для постижения сложной науки скорочтения в книге есть очень много заданий, которые надо равномерно выполнять, тогда ваш мозг будет готов усваивать не 100 страниц в час, а гораздо больше.

Выходит, что освоить методику можно, но для этого понадобится долгая и кропотливая работа над собой. Только для чтения художественной литературы она не очень подходит. Поскольку метод авторов чаще сводится к домысливанию содержания читающим, не успевающего усваивать, а только узнавая символы на каждой строке. Если расширить поле зрение, то действительно можно научиться читать, изредка делая движения глазами, но для этого надо обладать отличным зрением, да двумя хорошо функционирующими глазами, не создающими помех друг другу. Авторы сразу предупреждают, что их метод отлично подходит для чтения научно-популярной литературы и газет. Причём, преимущественно именно газет и журналов. Только для чтения такого рода литературы нет необходимости читать развёрнутый текст, там достаточно выхватывать заголовки и другие броские определяющие слова.

Динамическое чтение не подразумевает под собой чтение первого предложения каждого абзаца и скольжение по диагонали — такие методики авторами упоминаются, но никакой сравнительной конкретики не приводится. Динамическое чтения складывается из обхвата всего текста разом. Неофиту сомнительна сама идея усваивать информацию простым просматриванием. Что-то в этом есть неестественное — отвращающее от получения полноценного удовольствия от чтения. Не вдумываться, а сканировать текст глазами. Фильтр бесполезного текста никто не отменял и при обыкновенном чтении, только авторы категорически настаивают на отучивании людей от внутреннего проговаривания читаемого текста.

Как знать, что готовит нам будущее, где постоянно растущий объём информации станет диктовать свои условия, которые могут разрушить всю культуру современного чтения. Уже сейчас человек не может справиться с объёмами сконцентрированного вокруг него потока символов, но каких-то либо подвижек не наблюдается: либо идёт узкая специализация, либо предпочтение отдаётся другим средствам информации, отдаляя книги от среднего человека всё дальше и дальше.

» Read more

Владислав Крапивин «Мальчик со шпагой» (1972-74)

Говорят, Крапивин — пишет о детстве. У каждого из нас было своё детство. В чём-то похожее, но скорее различное. Моё детство отличалось от того, которое привык изображать Крапивин. Пока прочитано несколько книг, не можешь точно определиться со своим отношением к данному писателю, но чем больше прочитанных книг, тем одолевает всё больше негативных мыслей. С такой литературой надо не жизни радоваться, а пребывать в постоянной глубокой депрессии. Стоит только немного подумать о мире, что предлагает нам Крапивин, как возникает желание бежать без оглядки.

С каждой книгой всё противнее наблюдать за взрослыми в книгах Крапивина. Они все одинаковые. Нет в них даже грани различий: все гады, истероиды и прожжённые бюрократы. Читаешь-читаешь, а на душе всё гаже и гаже. Новая книга — повторение пройденного материала. Крапивин снова и снова грузит читателя непомерной долей депрессии, рисуя беспросветное своё настоящее. Обязательно в клумбе с «розами» (вы же знаете, что роза убивает всё живое в своём окружении, кроме себе подобных), обязательно присутствует один хороший взрослый — именно к нему тянутся герои книги, именно на него равняются и только его слушаются. Такое категоричное разделение на белое и чёрное в мире Крапивина часто разбавляется. Однако плохие никогда не становятся хорошими, а вот хорошие легко переходят в стан плохих, забывая о детях, ничем, по сути, не отличаясь от остальных «роз».

В этом розарии главная роль отводится детям. Я уже не раз говорил, что Крапивин любит уменьшительно-ласкательные формы. Этим он очень напоминает раннего Достоевского. Я бы даже больше сказал, Крапивин не просто похож, он пишет практически в том же стиле. Возьмите персонажей-детей Крапивина и персонажей Достоевского — это же натуральные плаксивые олигофрены, ищущие справедливости, но натыкающиеся раз за разом на глухую стену непонимания и жестокость реального мира, так небрежно ломающую их судьбы. В одном Крапивин прав — действительность сурова к людям. Только у него она слишком суровая.

Всё вышесказанное — моё личное ИМХО.

» Read more

Владислав Крапивин «Лоцман» (1990)

Цикл «Великий Кристалл» | Книга №7

После «Лоцмана» можно смело закрывать для себя всю эпопею под названием «Великий Кристалл». Дала ли что-нибудь эта серия. Скорее нет, нежели да. Набор историй, вокруг некоего мироустройства. Чем глубже уходишь в чтение, тем всё явственнее проглядывают «Хроники Амбера» Желязны. Если мир изначально имел кристаллическую структуру с определёнными точками входа/выхода, сюжет протекал чётко без излишней трансформации реальности. К «Лоцману» же ситуация стала достигать абсурда, когда миры Великого Кристалла стали смешиваться при любом удобном случае. Не зря говорят, что при чтении надо останавливаться на последней официальной книге «Белый шарик матроса Вильсона», и не стоит даже пытаться браться за две последующие книги. Они только вносят сумятицу и разлад.

Берём за основу «Лоцмана». О чём книга? О смертельно больном писателе, берущего проводником мальчика и отправляющегося в некое место, где ему откроются иные миры. Писатель рассуждает о своей жизни, о любви к старым книгам, о Библии, об апокрифах, о детстве Христа; о том, что сам хотел уподобиться апостолу Фоме и написать о юных годах Христа, только испугался сложности темы. При всей маститости Крапивина — удивительно, что он этого не сделал. Было бы любопытно почитать его трактовку младых жизнеописаний Иисуса.

Есть в «Лоцмане» некая цикличность событий — эффект дежа вю. На него опирается вся идея Великого Кристалла. Если задуматься, то слишком хрупкая модель мира, где все события сильно взаимосвязаны и любое отклонение способно породить альтернативную грань, что начинает расходиться с изначальным смыслом стабильных граней. Такой поворот событий напрочь уничтожает все предыдущие домысли, при чтении более ранних книг. Идея одновременного существования прошлого, настоящего и будущего — очень заманчивая. Её так легко разрушить, если пытаться внести более деталей, нежели уже есть. Крапивин в «Лоцмане» их не пожалел — обильно добавляя противоречащие элементы в космогонию. Может он и не планировал вписывать книгу в Великий Кристалл, просто написал по мотивам. Может и так.

Одно удручает — Крапивин слишком плодотворный писатель… есть книги, которые не могут радовать.

» Read more

Владислав Крапивин «Сказки о рыбаках и рыбках» (1991)

Цикл «Великий Кристалл» | Книга №6

Каждая книга цикла жёстче предыдущей. Видно, что читатель взрослеет. Пришло время поднимать взрослые темы. Крапивин не кривит душой. Уже не для малышей и не для детей, даже не для подростков, а как минимум для молодых людей, получивших паспорт. Книга пышет жестокостью. Выползают на свет не самые красивые элементы жизни. Впрочем, Крапивин ими порадовал ещё в «Белом шарике матроса Вильсона», ошпарив из ушата кипятком и остудив до состояния ледышки. Читатель пребывал в разных чувствах, окончательно сникнув к финалу. «Сказки о рыбаках и рыбках» продолжают повествование в депрессивных тонах. Такие сказки можно сравнивать со сказками Уайльда. Вроде бы не сказки, а суровая объективная реальность, где за примерами далеко ходить не надо.

Книга связана с циклом только миром, в котором происходит действие. Грани Великого Кристалла и переходы героев с одной грани на другой — полная аналогия с «Хрониками Амбера» Роджера Желязны. Только, если Корвин, сам создавал реальность вокруг себя, творя изменения действительности с помощью воображения, то герои Крапивина связаны по рукам и ногам. От их желаний ничего не зависит. Перемещения случаются спонтанно. Реальность может трансформироваться сама по себе, делая участников событий заложниками. Одна идея — разная реализация.

Крапивин дополняет космогонию мира. С планетами и глобальным масштабом всё понятно с прочтения «Белого шарика…», теперь дело за мелкими штрихами. Отчего-то мир Крапивина стал наполнен смертью. Если раньше переходы требовали человеческих страданий, но с благополучным исходом, то отныне нужна чья-то жизнь. Пускай, жизнь другого существа, однако, порой, для этой цели используются люди. Крапивин случайно оговорился, доводя до сведения читателя любопытные факты. Оказалось, что события во всех мирах взаимосвязаны, хотя в каждом своя реальность, своё время, иные события. При этом — все люди имеют своих аналогов в каждом из миров. Если что-то случается с одним, то с другим случается точно такое же событие. Крапивин не до конца проработал данный момент, оставив его сырым.

Про детскую жестокость и жестокость взрослых садистов не только к детям, но и к самим себе и к окружающим, пусть расскажут вам другие читатели. Слишком много негатива впитала моя душа от чтения книги. Нужна разгрузка более весёлой литературой.

» Read more

Юрий Коваль «Пять похищенных монахов» (1977)

Интригующее название скрывает за собой не такое уж интригующее содержание — с голубятни похищено пять голубей породы московский монах. Бойкие советские ребята бросаются на поиски и проводят собственное расследование, наполненное множеством приключений. Такая вводная часть.

К творчеству Юрия Коваля у меня мнение неоднозначное. Он безусловно талантливый детский писатель, в его историях главная роль отведена детям, проблематика отнюдь далека от детской аудитории, впрочем и язык написания — он тяжеловат для восприятия. Читая о Ковале, постоянно пребываешь в недоумении. Какие-то постоянные скандалы — советская цензура находила в его книгах аллегории, ставила их на вид, укоряла и не давала книгам ход в печать. При всём этом, книги Коваля пропитаны духом советской пропаганды. Он отнюдь не насмехается над советской действительностью, не делает предпосылок к сытой жизни Запада и крайне мирно рассказывает очередную историю. Отчего же его так не любила цензура? Пусть об этом ломают голову другие.

Книга «Пять похищенных монахов» не просто детская, она отражение действительности своего времени. Люди думали своими мерками, словно в той стране жили отличные от современных. При этом можно отметить схожесть взглядов. Телевизор уже нельзя использовать как ящик для рассады, но смотреть по прежнему нечего — тогда было 4 канала, сейчас за 200… и смотреть ведь нечего до сих пор. Городская баня большинству жителей городов уже стала неведомой, уступив место частным саунам, однако Коваль с такой любовью описывает процесс посещения бани, что понимаешь — ничего не изменилось, изменился лишь масштаб. С советских времён уменьшилось всё, начиная с размеров страны и заканчивая соотношением зарплаты и того, что на неё можно купить.

А какие в книге колоритные бандиты, возжелавшие достигнуть славы Герострата — махровые уголовники. Собиратель птичьих перьев достоин отдельного упоминания, как и посещение птичьего рынка. Всё в книге органично, но чего-то не хватает.

» Read more

Владислав Крапивин «Белый шарик Матроса Вильсона» (1989)

Крапивин ставит точку в космогонии вселенной Великого Кристалла. Точку большую и жирную. Сперва не понимаешь значение маленьких шариков и больших шаров. Трудно осознаёшь боязнь шаров попасть под влияние чёрных полотнищ. Осознание приходит позже. Шары — это планеты. Полотнища — дыры. Перед читателем космос. Остальное — элементы Вселенной. Ещё можно представить себе, когда планеты представлены живыми организмами, способные общаться друг с другом на ментальном уровне или с помощью сигналов на определённой частоте или иных форм связи. Но представить эти планеты в одной комнате, когда старшие наставляют младших, ставят их на край ковра в виде наказания и иногда радостно взирают в окно. Такое способен представить себе только ребёнок, да и не представит он себе такое. Просто не станет развивать мысль и задумываться о возможности таковых природных явлений космического порядка. Крапивин — детский писатель. Ему можно простить.

Стремление Крапивина к уменьшительно-ласкательным суффиксам и именам — возведено в абсолют. Всё это чётко формирует картинку из маленьких объектов и персонажей. Однако Крапивин даёт читателю не кусочек мира, а разворачивает масштабное полотно. Планеты обитают на гранях. Они часть Кристалла. Пока на Земле, что поглощена гранями, присутствует несколько альтернативных миров, отделённых друг от друга скорее временем, нежели расстоянием. Эти миры никогда не соприкоснутся — произошедшее в одном ещё не произошло в другом, но всё взаимосвязано. Хрупкость ситуации нельзя нарушать без предварительных просчитанных вариантов. Изменить события можно. Но последствия могут быть катастрофическими.

Слишком трудно и тяжело понять взрослому, сможет ли во всём этом разобраться ребёнок? Скорее всего — Великий Кристалл для детей останется чем-то приятным из детства, если книга прочитана в детстве. Взрослые воспринимают книгу как фантастику и как одну из теорий строения Вселенной. Не зря учёные склонны считать Вселенную додекаэдром (двенадцатигранником) — такая версия появилась в 2003 году.

В книге много жестоких моментов, даже мистики. Явление мёртвого человека, ведущего тебя в мир мёртвых — от таких сцен просто мурашки по коже бегут. Жестокость проявляется в самих детях. Она им свойственна. Но как-то Крапивин обходил эту тему. Даже в антиутопичной части цикла «Гуси-гуси, га-га-на» не было таких ярких сцен, когда ребёнка зажимали, пытали, связывали и, желая избежать осуждения, оставляли умирать. Многое в книге построено на действительности. Только отгремела Великая Отечественная. Крапивин сочно рисует быт людей. Не ускользнут от читателя даже мелкие детали того времени, вплоть до песен о Сталине, особенностях лагерной жизни, атомных бомб, хронического алкоголизма близкого родственника и, разве такое может быть в детских книгах, самоубийства одного из главных действующих лиц. Милитаризм со всех страниц. Есть в книге и элементы «Декамерона».

И, конечно, перед читателем Белый шарик Матроса Вильсона. Это Яшка. Он должен быть знаком читателю по предыдущим книгам. Кристаллик со сверхспособностями, пожелавший стать планетой. Он ей стал, а дальше… дальше шарик поставлен перед большой проблемой — вернуться обратно на Землю или продолжить эволюцию в стане звёзд.

Детская литература для старшего школьного возраста — пора откинуть мечты и подумать о строении Вселенной и будущем своей собственной планеты. Вперед к астрономии, экологии и на уроки общественной безопасности.

» Read more

Юрий Коваль «Недопёсок» (1975)

Претензий к Ковалю нет — он всё-таки детский писатель. Правда трудился в советские времена, когда любое произведение проходило через жёсткую цензуру. Кто бы мог подумать, что песец, стремящийся на свободу, бегущий на Северный Полюс, может быть приравнен к еврею, мечтающему сбежать из страны в Израиль. Глупость скажете — а так было. Книга могла надолго попасть в архив писателя, коли не возобладавшее благоразумие цензоров.

Читатели всегда делятся на 3 лагеря. Одни просто читают книгу, вторые смотрят на историю без попыток найти тайный смысл, последние, аки пресловутые цензоры, что-то пытаются найти. Мы искать не будем. По той простой причине, что мало кто из нас видел живого песца, что уж говорить про его молодую особь. Есть такой белый зверь, чем-то похожий на лисицу, обитающий где-то на севере. Из книги читатель узнаёт о существовании звероферм, где песцов не просто выращивают на мех, но и пытаются вывести добрую породу с более лучшим мехом.

Одним из таких чудес селекции является главный герой книги — недопёсок Наполеон III, названный так не просто так, ведь его отцом был Наполеон II, а тот был сыном Наполеона I. Вся цепочка пестовалась главным директором зверофермы, желающего вывести новую качественную породу и назвать её своим именем. Разумеется, побег раритета сводит на нет все долгие годы работы. И не так понятно, когда читатель разрывается между желанием вернуть песца обратно на ферму, где его будут кормить и на мех не скоро отправят, но ведь читатель может принять другую сторону — песец действительно рвётся на север, пускай по пути его может сбить автомобиль или подстрелить охотник, да и не приучен он к дикой среде, может только, в буквальном смысле, щи хозяйские хлебать. В любом случае, Коваль представляет нашему вниманию зверя маленького, пока ещё не совсем разумного, но с возможными перспективами. Не наше дело знать о будущем песца, ведь сказку нельзя разрушать.

Никуда не деться в детской литературе от детей. От хороших советских детей. Таких правильных и положительных. Они не обманывают и не стремятся к личному доминированию. Каждый ребёнок в книге хороший, хоть они также разделяются на две стороны, когда кому-то хочется вернуть песца в клетку, а кому-то не терпится поспособствовать его вольной жизни. Прекрасно прописаны все персонажи. И дети, и оба директора — зверофермы и сельской школы.

Стремление к свободе — центральная тема. Понятие и необходимость свободы — другой вопрос.

» Read more

1 16 17 18 19 20