Tag Archives: литература ссср

Михаил Шолохов «Тихий Дон. Том 2» (1928)

Для шолоховского казака любой бунтарь – казак. Именно казаки восставали против действующей власти и несли разрушение. Примеров этому в истории есть достаточное количество. Новое время требует ещё одного великого казака, способного справиться с волнением людских масс и встать во главе разрастающегося пожара. Таковым становится Владимир Ленин – яркий пример, вписывающийся в логику размышлений действующих лиц “Тихого Дона”.

Жаркие дни разгорающейся гражданской войны требуют особого подхода к рассмотрению. Во главе дум властвует чья-то ложь, приправленная правдивостью. От этого и Ленин кажется казаком, по сути им не являясь. Да и кто может быть казаком, если данное понятие не имеет чётких рамок для выработки определения. Казак Михаила Шолохова отличается от казака Льва Толстого, как тот отличается от казака Николая Гоголя.

Главное, для желающих одержать победу, склонить на свою сторону большинство. Этим и занимаются все основные силы, присутствующие во втором томе эпопеи Шолохова. Читатель внимает не истории отдельной станицы и полюбившихся персонажей, а варится в политических распрях на самом высоком уровне. Поэтому не получается данное продолжение “Тихого Дона” приравнять к первому тому – общее между ними заключается во вставках, увязывающих повествование в единое целое. В остальном же, второй том представляет из себя калейдоскоп судеб реальных исторических лиц.

Фигура генерала Корнилова стоит особняком. Этому человеку было суждено повлиять на ситуацию, объявив себя единоличным диктатором. Действительность жестоко к нему впоследствии отнеслась, но он внёс свой вклад в развитие событий. А так как перед читателем разворачивается история с точки зрения казаков, то и мысли Корнилова устремляются к станицам южных рубежей страны, без которых говорить о цельности государства не приходится – может произойти развал и обозначиться ещё одна влиятельная сторона в потерявшем контроль конфликте.

Собственно, республика Всевеликое войско Донское будет создана. Это исторически достоверный факт, о чём Шолохов сообщает читателю. Для этого нужно не только устоять против нарождающихся белых, но и найти управу на, разлагающие мораль казаков, речи большевиков. В этой ситуации, окрасившийся в красный цвет, Григорий Мелихов выглядит наиболее колоритно – он утратил доверие казаков, но твёрдых убеждений всё равно так и не обрёл. В его воображении есть осознание настоящей правды, а пока ему необходимо быть сторонним созерцателем.

Продолжающаяся Мировая война с немцами даёт Шолохову возможность показать значение воззрений социал-демократов для будущего. Наглядное братание русского и немецкого участников боевых действий на фоне языкового барьера выглядят весьма правдиво. Не нужны слова, когда люди внутренне не принимают обязанности участвовать в противном им конфликте, если совсем скоро рабочие создадут новое мироустройство, согласно которому все будут жить с ощущением наступившего долгожданного счастья.

Подобных сцен с разными подтекстами у Шолохова встречается достаточно. Вдоволь забив голову читателя художественно обработанной исторической информацией, он разыгрывает на страницах трагедии обыкновенных людей, принимающих чуждую им волю других. Агитация за страдание перед наступлением благоденствия наглядна и служит отличным примером соцреализма.

Война продолжается и конца ей пока не видно. Не верится, что хватит нескольких лет для преодоления вскрывшихся противоречий. Каждый будет тянуть одеяло на себя, пока окончательно не наломает дров. Верную позицию занял только Мелихов, совершив это без чёткого осознания ожидающих общество изменений. Шолохов не даёт пропаганде большевиков отыскать место в сердцах казаков, но читатель заранее знает о том, что это обязательно произойдёт. Второй том “Тихого Дона” подготавливает к последующим актам кровопролития, поэтому, умирающие на страницах произведения, красные активисты – пострадавшие за убеждения герои. Иначе быть не может.

» Read more

Регина Эзера “Невидимый огонь”, “Предательство” (1977-84)

Когда речь заходит о потоке сознания в творчестве определённого писателя, то его личность, как правило, забывается, уступая место размышлениям о сути самого потока сознания. И каким бы не был писатель, его мысли уже не воспринимаются частью его. При этом ход размышлений может быть вполне здравым, однако оказывается обезличенным. Нельзя воспринимать цельной книгу, написанную в таком стиле, как не воспринимается и её автор, также распавшийся на множество лиц.

Латвийская писательница Регина Эзера была на волне с другими советскими писателями своего времени, также предпочитавшими излагать мысли на бумаге с помощью потока сознания. Без лишних отступлений они придавали письменный вид всем словам, спонтанно возникающим в их головах. В случае Регины разговор особый – хаотичность её историй оказалась пропущенной через самого автора, вследствие чего страницы наполнились мнительностью и постоянным диалогом с читателем, который должен был писателя простить за чрезмерную болтливость.

Эзера не заряжает уверенностью. Скорее наоборот – удручает бесконечным пессимизмом. Её творчество не любят издатели, а она сама на дух не переносит критиков. Тем и другим никогда нельзя угодить, поэтому Регина оставалась собой и писала тем образом, которым у неё получалось лучше всего. Только в чём же прелесть потока сознания, если он с момента своего возникновения так основательно владеет умами писателей?

Ответ на вопрос довольно прост – чем заумнее окажется книга, тем легче сойти за интеллектуала. Коли ты сам себя не понимаешь, то тебя не поймут и окружающие. Будет много споров о твоём творчестве, появятся различные толкования предлагаемых тобой сюжетов. Издатель согласится опубликовать, а критик вынужденно лестно о тебе отзовётся. Кажется, рецепт счастливого писателя найден.

Одно дело о чём-то много говорить, но нужно грамотно это всё записать. Регина не придумывает новых способов, она продолжает общаться с читателем, поступая будто с его согласия. И ведь ничего ей не скажешь, поскольку всё происходит не по воле автора, а якобы с молчаливого согласия внимающего истории.

Брать во внимание можно любое из произведений Регины. Пусть ими окажутся “Невидимый огонь” и “Предательство”. Единого сюжета в них нет, как нет и смысла в описываемом. Читатель может искать аллюзии, сравнивать с реальностью и заниматься чем-нибудь ещё, да толку от этого всё равно не будет. Надо либо читать ради чтения или не читать вовсе, ибо суть постоянно ускользает.

Но раз уж взялись говорить о творчестве Эзеры, то нужно было сразу упомянуть значение её пседонима… Эзера означает Озеро. А Озеро – это Вода. А что такое Вода в литературе? Правильно – разговоры о пустом ради самих разговоров. Получается, Регина, того не подозревая, уже с обложки предупреждает читателя о содержании книги. Объёма её произведениям хватает. Как бы протечки не случилось, отчего кроме обложки и пары страниц ничего и не останется.

Кроме того, “Невидимый огонь” обозначен фантасмагорией. Надо понимать, это означает некое произведение, в котором происходит нечто непонятное. Проще говоря, писатель спит и видит сон, после просыпается и его записывает. Так и обстоит дело с данным произведением. Читатель не пугается, что действующие лица мертвы, что автор ходит по некоему месту и что-то там видит, попутно наполняя страницы историями разных людей. Всё просто и случайно, а на выходе четыре сотни страниц.

Несколько иначе воспринимается “Предательство”. Снова повествование идёт от лица писателя. Читатель внимает размышлениям человека, которому попали в руки рассказы знакомого. И то в виде дневника, то в виде писем, страница сменяет страницу, на которых Эзера размышляет о литературе и обо всём остальном на свете, вплоть до передач по телевизору.

Поэтому-то сложно говорить о писателях, выбирающих для творчества поток сознания. Разве они являются цельными личностями?

» Read more

Владислав Бахревский “Никон” (1988)

Почему человек всегда считает, что прав только он и никто другой? Кто даёт ему право однозначно трактовать свою точку зрения? Отчего мнение собеседника служит только поводом для жарких споров, вместо выработки общей позиции? Из-за подобного склочного свойства характерной для человечества черты никогда не возникнет между людьми взаимопонимания, поскольку нужно научиться не свою точку зрения доказывать, а обрести умение понимать логику суждений другого человека. Человеческий век короток, но жарких споров возникает достаточное количество. Самому человеку это ничего не даёт, кроме кратковременного утоления жажды обратить на себя внимание. Вот и всё. Поколения меняются – люди продолжают презирать чужое мнение.

В истории России есть много наглядных примеров подобного. Один из ярчайших – это деятельность Патриарха Никона, расколовшего православную церковь. Его мысли и причины поступков постарался доходчиво отразить Владислав Бахревский, написав исторический роман “Никон”. Содержание остаётся под сомнением, являясь по многим моментам плодами воображения писателя. Например, нет точных сведений о марийском происхождении Никона, но Бахревский усиленно делает акцент на этом предположении, пробуждая в Патриархе спектр чувств от ненависти до желания загладить вину.

Со слов – тогда было тяжёлое время для Руси – можно начинать описание любого исторического отрезка. Было ли когда-нибудь легко русскому народу? Тяжело жилось и при царе Алексее Тишайшем, больше озабоченным огородными посадками и войной с Польшей, нежели делами внутри государства, особенно касательно религии. Своим неведением правитель страны позволил Никону осуществить проект, за который Патриарха его окружение сравнивало с антихристом, видя в якобы богоугодном деле богохульство.

А как иначе могли смотреть люди на бесчинства Никона? Он собственноручно выкалывал святым на иконах глаза и подвергал осуждению всё, что ранее считалось священным. Патриарх был ярым формалистом, превознося форму над содержанием. Так ли верил Никон, если вера была для него лишь поводом к закреплению за собой права считаться истинным хозяином положения? Возможно православие требовало принятия суровых мер, ведь русский люд после смутных лет совсем распоясался.

Основным противником Никона считался протопоп Аввакум. Бахревский описывает его истовым борцом за веру. Аввакум на личном примере показывал, как надо поступать и каким образом принимать наказания. Для веры символы значения не имели, главное было просто верить, согласно сложившимся традициям. Бахревский никак не прорабатывает тему противостояния: он попеременно описывает деяния Аввакума и Никона, чтобы читатель самостоятельно мог убедиться в разном подходе к одной и той же проблеме. Аввакум желал преобразить религию, взывая к почитаю святых, тогда как Никон перечеркнул прошлое и ввёл новые порядки.

Церковный конфликт в православии не выглядит чем-то особенным, если читатель знаком с историей христианства и теми жаркими баталиями, которые не утихали до VI века, то дела Никона не станут для него чем-то особенным. Вокруг обрядов сломано достаточное количество людских жизней, поэтому раскол в любой религии – это вопрос времени. Если кажется, что нынешнее православие продолжит существовать в современном виде вечно, то это действительно кажется. Достаточно одному способному человеку захотеть перемен – тогда и обозначится начало реформации.

Стремление человека отстаивать свою позицию – вечно. Более ничего вечного не существует. Стоит об этом подумать, прежде чем вступать с кем-либо в полемику. Пусть спор будет лучшим средством, чтобы понять точку зрения оппонента. Но как быть с тем, что призыв сохранять благоразумие – это уже противоречие всему ранее сказанному? Тут уж решайте сами.

» Read more

Ирина Головкина “Побеждённые” (1963)

Прошлое переписать невозможно, зато можно переписать саму историю. Редкие моменты человеческого счастья раньше действительно были, но заканчивались они всегда одинаково – уничтожались грубой силой. К переменам нельзя подготовиться, каким путём к ним не двигаться – всегда остаётся необходимость смириться, проглотив личное мнение, или начать борьбу за возвращение былого, причём не всегда это достигается с помощью открытой конфронтации. Но коли ты являешься очевидцем дней минувших, то тебя до конца жизни будет душить обида из-за упущенных возможностей, в которых виноватым ты и окажешься. Только человек не склонен исходить от своей персоны, рассуждая о глобальных процессах: обязательно кто-то окажется виноватым.

Развал Российской Империи стал закономерным итогом бродивших в обществе процессов. О грядущем крахе знали за много десятилетий до случившегося. И не в том беда, что ослабела царская власть. Нельзя искать определённую причину, поскольку развал всё равно бы произошёл. Это вполне объясняется происходившими в мире переменами. И там где базаровы потворствовали грядущему краху, там же на баррикады забирались рудины, готовые избавить Россию от монархии, только ради того, чтобы избавить.

Разумно предположить, что Ирину Головкину не устраивала власть большевиков, а затем и товарища Сталина. Ей не давали спокойно жить, обирали и обижали, может быть ссылали и постоянно помыкали. Но кто в то время не подвергался страху, не зная чего ожидать на следующий день, если ночью к тебе не нагрянут и не увезут навсегда в неизвестном направлении? Ирину не беспокоит судьба других – те сами получили желаемое. А вот люди дворянского закала потеряли наследие предков и оказались перед необходимостью бороться за выживание. Да, им урезали жилую площадь, не давали учиться и работать, подвергали всеобщему позору, не позволяя чувствовать себя равными.

Слом старого уклада произошёл. Ирина Головкина предлагает читателю ознакомиться с судьбой людей, которым теперь предстоит жить в новой действительности. Кому-то из них придётся поменять имя, лишь бы избежать расправы. Они уже побеждённые – им осталось пропеть лебединую песнь и навсегда уйти со сцены. Будет очень больно и страшно за себя и за близких. Мучиться предстоит до последнего вдоха.

У Ирины Головкиной удачно получается описывать быт молодого советского государства. В своих словах она не расходится с тем толкованием прошлого, которое встречается у других писателей. Только Ирина Головкина делает это в более жёсткой форме, не боясь, например, указать на интернационал у власти или обвинить Сталина в создавшемся положении. Но за подобной обидой нет весомой подтверждающей истории. Читатель лишь взирает на мытарства некогда важных для государства людей, коих теперь всяк желает поскорее истребить. Впрочем, тогда все ели друг друга, поэтому акцентирование внимания на себе, без рассмотрения проблемы в более широком понимании, губит весь смысл произведения.

“Побеждённые” – это страдания ангелов в окружении пролетариата и люмпенов. Они сложили крылья и не могут смотреть на людей с прежней высоты. Им указали на специально отведённое для них место. Отныне взлететь не получится. Над ними довлеет робость. Вместо продолжения борьбы за права они выдумали для себя угодные действующему режиму биографии. Ангелы продолжают терпеть даже тогда, когда их низводят ниже людей. И неважно, что страдает кто-то ещё. Разве это имеет значение? Думали раньше только о себе, думают и теперь, будут думать и после.

» Read more

Саттор Турсун “Три дня одной весны”, “Молчание вершин”, “Лук Рустама” (1971-83)

В своём развитии Таджикистан прошёл такой же путь, что и остальные страны Средней Азии, влившиеся в Советский Союз. Основной задачей людей стал переход к новому осмыслению жизни. Пришла пора лишить земель и накоплений извергов-богачей, обиравших бедняков. Другая задача заключалась в примирении мусульманства с арелигиозным социализмом. То, о чём не могли подумать ранее, наконец-то наступило. На единой волне развернулась народная борьба, в последующем нашедшая отражение в произведениях соцреалистов.

Не стоит понимать под соцреализмом обязательный гимн советскому государству. Отнюдь, писатели искренне писали о некогда происходивших событиях и о том, что происходило при них. Трактовать их слова могли только так, как это позволяла внутренняя цензура. После краха Союза понимать былое начали по новому. И вот уже читатель не видит в противниках народившегося режима врагов народа. Скорее, он начинал понимать возможность иных взглядов и желания не терять былое. Однако, жизнь всегда находится в движении, сменяя одно понимание вещей на другое. Нужно лишь помнить о прошлом, но не пытаться его сохранить. Обидно и больно, но с этим ничего не поделаешь.

Говоря о творчестве Саттора Турсуна, стоит отметить стремление данного писателя к разнообразию сюжетов внутри одного произведения. Взгляд читателя не задерживается на чём-то конкретном, поскольку меняются декорации, а с ними и действующие лица. Представленная картина даёт полное понимание стремления автора показать процессы на разных уровнях, а не сугубо в виде оды социалистическому реализму. Трагизм нарастает постепенно, унося жизни правых и виноватых, давая в очередной раз понять, что сегодняшние каратели сами завтра будут уничтожены. В колесе истории ничего долго не задерживается, либо мгновенно тает, стоит переменам всё-таки наступить.

Нельзя назвать “Три дня одной весны” чем-то определяющим в творчестве Турсуна. Это произведение о временах становления советской власти в Таджикистане и сломе старых традиций. Многое потеряли бежавшие из страны, не меньше потеряли и оставшиеся. В мясорубке человеческих страстей страдают абсолютно все. Саттор вводит в повествование даже представителей волчьего племени, невольно ставших третьей силой в данном конфликте. Овцы есть в каждом лагере – и правда у каждой из них своя. Надо понимать, правда остаётся правдой, покуда её носитель способен дышать – иначе правда превращается в ложь.

Способность советского народа на самопожертвование во время Великой Отечественной войны показывается писателями чаще всего однообразно. Так и у Турсуна можно увидеть в “Молчании вершин” готовность думать о благе страны в тяжёлое для неё время. И при этом Саттор не забывает о сути человеческой природы, склонной создавать конфликтные ситуации. Не все хотят быть добровольцами и не каждый пойдёт с поручение в лютый мороз. Вот и получается у Турсуна произведение, взывающее к совести. Если не на производство танков отдавать накопления, то уж отстоять право на честное имя колхоза его жители должны обязательно.

Противоречивые чувства возникают при чтении. Читатель внутренне понимает жажду людей жить и не страдать от произвола других. Хоть перевыполни план, а тебя обязательно унизит лицо, само не нюхавшее пороховой дым, но что-то там от тебя, ветерана войны, требующее, сомневаясь в честности твоего желания поступать на благо нуждающейся в зерне страны. И как быть, если при этом в вину ставят знакомство с дезертиром, до того напуганным боевыми действиями, что от страха тот готов пойти на любое безумие, лишь бы не возвращаться обратно? Турсун находит нужные слова для привлечения внимания – главное достичь при чтении того самого переломного момента, когда события начинают стремительно развиваться.

Оговорив тему гражданской и Второй Мировой войны, Турсун не обошёл вниманием и положение дел в современном ему тогда Таджикистане. Не такие уж и серьёзные изменения произошли в обществе. Человек ведь остался человеком, а значит и в радости жить не получится, покуда вокруг спекулянты и нерадивые работники. Как тут быть честным, коли травят со всех сторон? Ты можешь уподобиться “Луку Рустама”, направляя свои усилия на благо государства, но надо быть осмотрительным, дабы не пасть под ударами близких тебе людей.

Простого в жизни не бывает. Где не соцреализм, там голливудский триллер, латиноамериканское мыло или индийское кино. У каждого жанра свои особенности. Точно также дело обстоит и со сценарием нашей с вами реальности… Но понять её смогут только следующие поколения. Они же всё будут подвергать сомнению, трактуя прошлое в угоду той или иной необходимости.

» Read more

Аркадий и Борис Стругацкие “Отягощённые Злом, или Сорок лет спустя” (1988)

Монолог автора всегда интересен, каким бы он не являлся. Стругацкие изложили в виде дневника мысли о человеке, чьи мытарства начались после того, как он отказал Иисусу Христу в отдыхе, когда тот нёс на себе крест в сторону Голгофы по Виа Долороза. С тех пор он будет жить до нового пришествия Спасителя и скитаться по Земле. Имя ему Агасфер – он Вечный жид.

“Отягощённые Злом” – это сборник максим, увязанный в единое повествование. Внутренняя речь построена Стругацкими по принципу наибольшей откровенности. Не имеет значения сама история, как важны наполняющие её слова. Понимание морали становится определяющим. Никакой фантастики и размышлений о будущем. Перед читателем раскинулось прошлое. Посмотреть на Христа со стороны, поучаствовать в скитаниях Агасфера, понять вечное и в итоге остаться при своём – это и есть “Отягощённые Злом”.

Искать скрытый смысл нет необходимости, как и разрешать вопросы бытия. Стругацкие если и ставили себе целью рассказать о чём-то их беспокоящем, то понять это крайне трудно. Разбираться в очередном потоке аллюзий станут лишь истинные фанаты их творчества. Внимать похождениям Агасфера – занятие не из простых. Да и сами Стругацкие полны блеска только на первых порах книги, тогда как в провисающей середине и вымученном окончании повествования им не хватило задора. Мытарства героя превратились в мытарство братьев, представивших жизнь Агасфера на протяжении двух тысяч лет.

Может быть Стругацкие опосредованно пытались показать бессмысленность стремления людей к продлению пребывания на этом свете, вплоть до стремления к бесконечности? Наглядная демонстрация мучений Агасфера тому служит лучшим подтверждением. Человек не мог умереть, его не могли убить и смысл существования оказался для него потерянным. Рассуждать об этом можно бесконечно. Главное тут в том, как ты себя настроишь на вечную жизнь. Скитаться когда-нибудь надоест. Впрочем, глядя на дела человека после английской технической революции, умирать уже не захочется.

Агасфер испытывает на себе не мучение от повторения одних и тех же процессов, а становится очевидцем преображения человечества. Быть в центре событий – вот оно счастье. Если же ты при этом бессмертен – бояться абсолютно нечего. Хоть погружайся в пыточную камеру при римских цезарях, хоть терпи измывательства мусульман или окажись среди мучеников сталинских застенков – какая тебе по сути разница, каким образом скоротать очередной десяток лет.

И если действительно придёт Спаситель или спустится сам Создатель всего сущего, то закончится ли всё на самом деле? Кажется, Демируг проснётся в самих людях, и Агасфер будет первым среди них. Стругацким стоило включить его в мир XXII века, когда случится преображение человечества перед лицом космической опасности трансформации в новый вид.

К сожалению, сами Стругацкие о таком не задумывались. Они писали произведение, изыскивая для текста занятные слова, соединяли их в предложения и в итоге у них вышло вполне хорошо. Но ничего такого, о чём можно было бы сказать – не наблюдается. События чересчур сумбурны и являются авторским вымыслом. Дневниковый стиль не позволяет раскрыть все детали описываемых событий. Ведь нельзя быть до конца уверенным, что исповедь одного является правдой: никто не станет рыть себя яму.

В истории Агасфера нельзя поставить точку. Для этого хватит знака бесконечности или символа змеи, поедающей себя с хвоста. Безусловно, жить Вечный жид мог как угодно, исходив планету вдоль и поперёк. Ему необходимы новые впечатления. Стругацким следовало отправить его к звёздам: покорять планеты и основывать колонии. Думаете – это глупости? Может и так. Но это лучше, нежели заниматься мифотворчеством и на свой лад излагать прошлое.

» Read more

Насирдин Байтемиров “Сито жизни”, “Девичий родник” (1987)

Прожив жизнь и оглядываясь назад, не можешь вспомнить былое. Тебя украшает седина, твои морщины служат залогом мудрости. Но как всё было на самом деле? Память может подвести, только совесть не позволит забыть самое главное. Ты можешь заслуживать скорее порицания, нежели быть всеми уважаемым человеком, стоит лишь восстановить дела ушедших дней. Именно об этом рассказывает киргизский писатель Насирдин Байтемиров. В его романах “Сито жизни” и “Девичий родник” действующие лица постоянно погружаются в воспоминания, стараясь найти себя в настоящем.

Читать прозу Байтемирова нелегко. Читатель лишён возможности внимать ладно построенному сюжету. Мысль писателя постоянно ускользает, оставляя вместо себя поток слов. Легко захлебнуться и так и не понять о чём именно Байтемиров писал. В краткие мгновения просветления всё сразу становится на свои места, поражая читателя до глубины души. За эти прояснения и стоит уделить внимание творчеству Байтемирова. Насирдин умел построить развитие событий так, что слёзы обязательно появляются на глазах.

Нужно хорошо просеять память, чтобы понять, чего ты стоишь сейчас. Жизнью можно быть довольным. И неважно, как твои поступки повлияли на других. Кого-то ты мог убить сам, иные пострадали опосредованно, даже твоя жена натерпелась достаточно. Это всё прошлое. Сейчас ты председатель колхоза, аксакал и тот, на кого нужно равняться. Так было бы и дальше, не приди к тебе в гости таинственный незнакомец, заставивший достать то самое сито, с помощью которого можно повернуть время вспять и заново осмыслить прожитое. Вполне может оказаться и так, что вместо гостя в тебе проснулась совесть.

Восточная мудрость гласит – плохое убивает хорошее. Там, где достойные не станут соперничать с достойными, победу одержит подлая натура. По новому воспринимаешь действительность, самостоятельно придя к выводу, что происходящее всегда кому-то выгодно, и чаще тому, кто якобы оказывается пострадавшим. В суждениях от противного всегда стоит искать смысл жизни. Достойный останется достойным, но правда окажется за подлым, истолковавшим события на свой лад.

“Девичий родник” написан в той же манере, что и “Сито жизни”, но повествует уже о другом. Произведение знакомит читателя с любовью молодых людей, столкнувшихся с непреодолимым барьером в виде воли родителей и культурными особенностями киргизов. Старая легенда о Лейле и Меджнуне рассказана Байтемировым на новый лад.

Насирдин в творчестве придерживается рамок соцреализма. Тяжёлые условия кочевников понятны – они также хорошо вписываются в модель советского государства. На страницах книги кроме влюблённых присутствует несколько юрт, необозримые пастбища, стада животных и Девичий родник, уходящий вершиной в небо. Выжить в условиях киргизской природы трудно, когда всё зависит от имеющегося у тебя скота. Заметны в сюжете и ненавязчивые вкрапления необходимости отдавать часть имущества в пользу колхоза.

Трагичность повествования развивается постепенно и никак не готовит читателя к шокирующему финалу. Стараешься не придавать значение обильным дождя и наводнению, когда перед действующими лицами становится проблема взаимоотношений. Согласно традициям киргизов, если умирает старший сын, то его жена выходит замуж за младшего. Казалось бы, в Советском Союзе подобное должно стать пережитком прошлого, но люди ещё не успели перестроиться под требования нового времени. Читателю предстоит с напряжением следить за развитием конфликта, поскольку молодой человек пойдёт против устоев и разругается со всеми.

У Байтемирова получаются скорее зарисовки из жизни, нежели художественные произведения. Он уделяет внимание не только важным событиям, но и посторонним деталям. Читатель вынужден отсеивать лишнее, благодаря чему может внимать основной сюжетной линии.

» Read more

Анна Антоновская “Базалетский бой” (1957)

Цикл “Великий Моурави” | Книга №5

Анна Антоновская уделила много внимания жизни Саакадзе, продолжая описывать его жизнь. Она сказала ранее так много, что теперь главному герою практически не уделяется внимания. Антоновская больше обращает взор читателя в сторону врагов Великого Моурави: царя Картли-Кахетии Теймураза I и персидского шаха Аббаса. А также к другим историческим лицам, включая детей Саакадзе. Но сам Георгий толком не прописан. Пятая книга подводит читателя к Базалетскому бою, заставившему радетеля за объединение Грузии навсегда покинуть родную страну и переехать в земли Османов. Скоро Саакадзе погибнет, а пока продолжает думать о нуждах народа.

На самом деле в истории действительно мало уделяется внимания деятельности современников Саакадзе. Чем они занимались, о чём думали и какие совершали поступки? Если читатель плохо знаком с историей Грузии, то он также плохо осведомлён касательно Персии и прочих сопредельных государств. А ведь политическая борьба ведётся и в самых глухих местах, поэтому стоит ли удивляться, что подобное происходило в цивилизованных странах. Проблематика Грузии заключается больше в том, что она напрямую вела сражение с иноверцами за сохранение христианской религии и старалась отстоять независимость населяющих её людей.

Саакадзе, допустим, хотел добиться большего – объединить грузинские народности в одно государство. Он был бы рад дожить до сего светлого момента, но был слишком честным человеком, не желавшим замечать необходимость самостоятельно встать у власти и совершить задуманное непосредственно сверху. Вместо этого он раз за разом совершал одну ошибку, позволяя садиться на царский трон себялюбцам, ведущим борьбу за обретение личных благ, покуда до народа они не нисходили. И когда Саакадзе наконец-то согласился принять регалии правителя, то было уже поздно. Собственно, потому и случилось сражение у озера Базалети, на берегах которого сошлись интересы царских особ.

Непринуждённо и незаметно случился военный конфликт, будто и не должен он был произойти. Манера изложения Антоновской настолько размыта и отстранена от описываемых ей же событий, что читатель скорее утонет в потоке сторонних сюжетов, нежели будет подготовлен к основному эпизоду из жизни главного действующего лица. Долго приходится внимать распрям и перетягиванию одеяла… и вдруг неожиданно разгорается бой. Также мгновенно остывает пыл. И вновь следует размытое повествование. Антоновская чрезмерно сконцентрировалась на деталях того времени, оставив без внимания суть происходивших процессов.

В повествовании присутствует ещё одна сила, которой боялся Саакадзе. Его опасения были направлены в сторону церкви. Либо не думал Георгий воспользоваться помощью религиозных деятелей, способных объединить страну духовно, а может страшился чего-то другого. Трудно об этом говорить с полной уверенностью. Антоновская лишь даёт понимание читателю тлетворного влияния церкви, способной отвратить взоры грузин от Великого Моурави. Сказалось ли тут мировоззрение самой Антоновской, жившей в стране, порицавшей культ веры в Бога? Вполне может быть и так.

Базалетский бой происходит под занавес повествования. Все устремления Саакадзе должны найти опору или рассыпаться во прах. У истории есть ответ на этот вопрос – с ним может ознакомиться и читатель. Сделает он это до чтения, во время или после – не имеет значения. Однако, сухие сведения об этой битве дадут читателю больше пищи для размышлений, нежели ещё одна книга из magnum opus Антоновской. Детали, разумеется, имеют большое значение. Только они не должны так преобладать над основной сутью, как это было сделано автором произведения.

» Read more

Алексей Брусилов “Мои воспоминания” (1929)

История всегда понимается с позиции конкретного времени. Если первые издатели воспоминаний Брусилова видели в них только возможность показать наглядный пример заблуждающегося и “политически неграмотного” человека, то спустя век читатель смотрит на прошлое иначе, в том числе и на предисловие безликой Редакции, проникнутое духом своих дней. Всё случившееся будет ещё не раз пересматриваться, но мемуары непосредственных участников навсегда останутся ценным источником ушедших событий. Алексей Брусилов прошёл долгий путь, до последних дней не покидая Родину. Он был участником турецкой компании, отличился в Первой Мировой войне и с тем же успехом влился в ряды Красной Армии.

Интересны размышления Брусилова. Читатель найдёт в них много нового. Самое удивительное, о чём не принято говорить, так это о немцах, чьи идеалы сформировались задолго до того, как их стали приписывать одному единственному человеку. Впрочем, почему именно с немцев стоит начинать рассмотрение воспоминаний Алексея Брусилова? Это очевидно. Немцы занимали высшие руководящие должности, поэтому агрессию Германии в отношении России никто не ждал, а если кто-то смел открыть глаза на действительность – того осмеивали. Брусилов замечает, что его имя нелепо смотрелось среди немецких фамилий.

И всё же, пусть руководящие слои были онемеченными, но интереснее другое. Брусилов характеризует данную нацию ровно теми же словами, которыми потомки характеризуют Третий Рейх с его идеей расового превосходства. Уже с 1871 года немцы задумались насчёт избранности своего племени, должного занять ведущие позиции на планете, смешав с грязью остальные народы, особенно славянские, нужные немецкой нации ради удобрения. И это говорит Алексей Брусилов, а на дворе двадцатые годы XX века.

Чем Брусилов знаменит? Разумеется Брусиловским, или Луцким, прорывом. Это событие ставит перед осознанием того факта, что русская армия оставалась боеспособной, несмотря на обстоятельства. В ходе операции было взято в плен порядка 380 тысяч человек, под контролем оказалась большая территория, а союзные страны смогли из обороны перейти в наступление. Всё это произошло вопреки здравому смыслу, поскольку сам Брусилов говорит об удручающем положении армии и ещё более удручающих людях, ею командовавших. У читателя воспоминаний складывается ощущение всеобщего упадка, коли таковой имел место быть. Алексей Брусилов не говорит, но рост напряжения внутри государства явился прямым следствием проводимой политики.

Не только при Сталине советские люди шли на войну без вооружения и снаряжения, точно такое же положение было и накануне Первой Мировой войны. Солдатам если и доставались сапоги, то основательно заношенные. А когда дело доходило до боевых действий, тогда командованию приходилось ломать голову из-за приказа экономить боеприпасы. Алексей Брусилов говорит, что Россия могла быть готовой к войне не раньше 1917 года. Только была бы она готова, случись конфронтация на три года позже?

О многих проблемах говорит Брусилов. Вполне доходчиво у него получается объяснить к чему привели годы мира после правления Александра III Царя-Миротворца, почему Россия проиграла войну с Японией в 1905 году и отчего никто не усвоил уроков из столь печального опыта. Страна катилась под откос и повинны в этом люди, ею руководившие. Брусилов категорично относился ко всем, начиная от солдат и вплоть до Николая II. Между строк сквозит боль за отсутствие возможности лично на что-то повлиять. В итоге Алексей Брусилов принял решение остаться среди своих, чем бы для него это не закончилось.

» Read more

Василий Ардаматский “Сатурн почти не виден” (1963)

Советские граждане всегда знали, что среди них есть предатели – те, кого надо изобличить и сурового наказать. Они появились ещё до революции и мешали идти к коммунизму все последующие годы. И вот грянула Вторая Мировая война – подозрения усилились. Выявить иностранных агентов стало самой простой задачей, особенно учитывая, что они действительно являлись шпионами. Пусть в их поведении нет ничего подозрительного – доблестные граждане проявляли чудеса бдительности. Мог ли рассчитывать на успех немецкий центр вербовки славян для проведения подрывной деятельности на территории противника “Сатурн”? Может и действовал он удачно, но Василий Ардаматский так не думает. Он не позволил нанести вред Советскому Союзу.

“Сатурн почти не виден” состоит из двух книг: “Путь в Сатурн” и “Конец Сатурна”. Уже из названий видно о чём они. Сперва будет заслан свой человек к немцам, а потом с его помощью вражеская организация подвергнется уничтожению. Между двумя этими событиями проходит цепочка событий. Надо сказать, Ардаматский стремится приковать внимание читателя красочным расписыванием сцен, которые не всегда находятся в дружбе с логикой, поскольку для автора важнее было показать красоту слога, нежели задуматься над мотивами поступков действующих лиц.

Действие только начинается, а читатель уже видит, что советские граждане занимаются не тем, чем им положено. Вместо тщательного продумывания мероприятий, они полны подозрительности, готовые до посинения лежать на границе в ожидании лазутчика, дабы преследовать его до места встречи с агентами на этой стороне, заранее зная данное место и тот временной промежуток, когда следует ожидать его прибытия. Взамен короткой и ёмкой странички читатель получает полноценную главу, прославляющую самоотверженность советских людей, готовых сделать невозможное, хотя могли поступить более адекватно и нейтрализовать засланный элемент непосредственно по заранее намеченному плану.

Говоря о книге Ардаматского стоит задуматься об остросюжетности произведения и о его детективной составляющей. Загадки действительно есть, но их нет необходимости отгадывать. Это скорее головная боль для самого “Сатурна”, нежели для советской стороны, необычно легко взявшей ситуацию под контроль. Теперь осталось совершить малое – выявить всех агентов и провести чистку, а потом можно будет ликвидировать и сам “Сатурн”.

Читателя ждут не только придуманные автором персонажи, но и реальные исторические личности, среди них Адольф Гитлер и начальник абвера Вильгельм Канарис. Интересно в очередной раз по-новому раскрыть для себя известных людей. Так Гитлер у Ардаматского полон забот о восточном соседе, население которого в очередной раз может устоять за счёт суровых климатических условий, а оно само настолько трудно для понимания, что невозможно заслать подготовленного немецкого агента, так как ещё ни один немец не научился правильно говорить на русском языке, тогда как самих русских невозможно заставить быть хорошими разведчиками, поскольку никто из них так и не сумел выполнить поставленную задачу. В этаком сумбуре аналогично выглядит и Канарис, чья деятельность рассматривается Ардаматским сугубо в положительном ключе, хоть тот и руководил немецкой военной разведкой.

Раз нельзя понять врага, то никогда не получится его уничтожить, если не действовать прямой физической силой. Третьему Рейху помешали многие обстоятельства, в том числе и невозможность воздействовать на Советский Союз изнутри. Возможно, об успехах “Сатурна” не принято было распространяться, поэтому Ардаматский так твёрдо уверен в непогрешимости собственной разведки: враг не пройдёт, не проползёт и не просочится, за ним следят и его обезвредят.

» Read more

1 15 16 17 18 19 25