Tag Archives: литература россии

Николай Рыжих “Рыбаки” (XX век)

Рыжих Рыбаки

Примечательными вышли моряки из-под пера Николая Рыжих – способными на свершения в морском деле, но неприспособленными к иному труду. Всю жизнь они проводят на море или работают на берегу, осуществляя определённую деятельность, тогда как их семьи лишены возможности их видеть. Редкие жёны выносят таких мужей, не имея возможности изменить ситуацию в лучшую для себя сторону. Да и что взять с моряка дома… лучше ни к чему не привлекать, иначе развалится всё, к чему он приложит руку. Примеров тому Рыжих приводит достаточно. Каждая история за его авторством служит подтверждением особого положения моряков. В миру им даже лом доверить страшно, зато на судне такой специалист на вес золота.

Как такое получается? Секрета в том нет. Говоря о моряках, Рыжих предлагает понимать отношение человека к труду в общем. Мастер одного дела – не будет мастером в другом деле, если оно разительно отличается. Ежели человек ловит рыбу, то не ему сажать деревья. Грубо, конечно, и слишком мало похоже на правду. Такие люди, безусловно, бывают. Они без остатка отданы лишь любимому делу, являясь его энтузиастами – прочее их не интересует. С морем иначе не бывает – если не собираешься отдаться на волю его волн, то не стоит пытаться с ним связываться.

Человек живёт и умирает, будто он жил и не умирал, поскольку мыслит существование через любимое дело, а то и не через любимое, так как нет у него иной возможности заполнить досуг, и ничем другим у него не получается заниматься. Попробуй такого человека отвлечь, попросив сделать что-нибудь другое. К чему это приведёт? Только к обоюдным обидам. Не надо требовать осуществления собственных желаний, упрашивая о том не испытывающего нужды в их выполнении человека. Когда надо посадить дерево, а среди могущих это сделать есть далёкий от сего дела мастер, то не стоит серчать на завядшие кусты. Он посадит, но так, что лучше бы не сажал.

Представив читателю бытовое затруднение судьбы моряка, Рыжих предлагает взглянуть на их непосредственную деятельность. Исполняемые ими обязанности никто не выполнит, как то получается непосредственно у моряков. Получается взгляд наоборот. Пусти на судно человека с суши, он там будет таким же неумелым, как моряк на суше. Моряк уподобился существу, проводящему жизнь на воде. В портретах Николая Рыжих нет обычных людей – каждое действующее лицо не думает ни о чём, кроме пребывания в окружении волн. Их и за людей не примешь, столкнись с ними неподготовленным. Человек при деле – уже не человек, а нечто иное – далёкое от понимания.

Среди моряков не бывает единства. Кто-то своё дело делает достоянием общественности, кто-то закрыт от других, а третьи молча выполняют важное, не допуская к себе и не отталкивая одновременно. При этом каждый понимает – он действует в связывающем всех коллективе не только на уровне судна, но и касательно всех моряков. Трудно говорить в обобщающих чертах, ибо получается излишнее количество слов ни о чём. Проще ознакомиться с примерами Николая Рыжих, где каждому моряку отведён отдельный рассказ.

Годы пройдут, жизнь подступит к закату, наступит пора задуматься о спокойствии в тиши. По какой дороге пойдут бывшие мастера дела? Они останутся в тех же краях, будут находиться при занимающихся тем же самым, хоть и воспринимаемые с улыбкой, зато полные прежнего задора.

» Read more

Дмитрий Быков “Борис Пастернак” (2004)

Быков Борис Пастернак

Стараясь понять человека через его творчество, практически никогда не видишь самого человека. Тем более никогда не поймёшь человека, стараясь найти в его творчестве определяющий момент, именуемый Magnum opus. Может показаться, что для Бориса Пастернака жизнь прошла в ожидании написания “Доктора Живаго”. Все мысли и поступки были направлены к единственной цели, в итоге сделавшей его имя знаменитым на весь мир. Шёл ли Пастернак именно к Нобелевской премии по литературе, или он просто жил, как живут все без исключения люди? Дмитрий Быков решил громко отразить финальный аккорд, ставший похоронным. Получилось, будто Пастернак готовился к прощальному выстрелу, о котором и будут помнить, забывая обо всём им сделанном до того.

Нужно быть объективным – девиз Дмитрия Быкова. Никаких апологий и поиска отрицательных черт – только обыденное, без украшательства и очернения. Такой настрой даёт надежду читателю познакомиться с действительно важным трудом о жизни человека. Так казалось! Быков не стал соответствовать читательским ожиданиям. Биография Пастернака сразу приняла вид апологии, то есть защитительной речи. Дмитрий посчитал необходимым объяснить, почему общество осудило востребованного поэта. На этом суде нужно оправдать обвиняемого. Для этого необходимо вспомнить все эпизоды жизни Пастернака. Привести в качестве свидетелей друзей и недругов Бориса, допуская их присутствие в виде документальных свидетельств и слухов о них.

На страницах биографии друг за другом появляются поэты периода становления Советского государства. Среди них Блок, Мандельдештам, Маяковский и Цветаева. Пастернак во время их “показаний” отступает за пределы произведения о себе. Быков, говоря про данных поэтов, забывает, о ком он взялся рассказывать изначально. Дмитрий видимо думал, якобы так лучше будет понятен сам Пастернак. Но вместо портрета определённого человека, на страницах биографии калейдоскоп человеческих судеб, раскрытых словно в преддверии аналогичных апологий уже о них. Свидетельствующие поэты подвергаются осуждению и тут же оправдываются, когда Быков наконец-то заключал, какой им на долю выпал временной отрезок.

Быков не стал приглашать на “судебное заседание” семью Пастернака. Его жёны и дети не удостоились права высказать собственное о нём мнение. Личная жизнь Бориса протекала без потрясений и катастроф бытового характера, уступив место проблемам общественного уровня. Пастернак и государство, либо общество – наиважнейшая тема для Быкова, представляющая для него действительный интерес. Зачем говорить о самом важном в жизни человека, если главным считается разговор об адюльтерах и амбициозных замыслах? Писатель живёт творчеством и восприятием творчества читателями – такое складывается впечатление, если довериться предлагаемой точке зрения Быкова.

Допустимо ли считать произведение “Борис Пастернак” биографией? Быков строит повествование не со стороны объективной оценки, он переносит восприятие внутрь главного героя. Читатель видит, как Пастернак совершает действия и говорит. Получилось живое включение в некогда происходившие события. Порою кажется, что не Пастернак говорит со Сталиным, а читатель; что не Пастернак писал Сталину, а писал Быков вместе с читателем; что не Пастернак творил, а записывал подсказанное ему непосредственно Быковым. Борис стал марионеткой в руках Дмитрия – самое противное, отчего никогда не отделаются люди, удостоившиеся быть знаменитыми: они живут не своими, а придуманными для них жизнями.

Нельзя всё учесть. Обязательно имеются сведения, о которых человек не знает. Быков рассказывает так, будто бы он источник истины в последней инстанции. “Народный суд” должен поверить именно его мнению, даже без учёта иных обстоятельств, ставших известными после завершения “заседания”. Всегда допустимо вернуть “дело” на “повторное рассмотрение”. Но потребуется ли это? Пастернак умер, как умерло и отвергнувшее его общество.

» Read more

Сказание о чудесах Владимирской иконы Богородицы (1164)

Сказание о чудесах Владимирской иконы Богородицы

Есть десять чудес, которые приписывают Владимирской иконе Богородицы, случившиеся в годы княжения Андрея Боголюбского. Все они прозаические и чудесами по своей сути не воспринимаются. Но ежели до наших дней дошёл сказ от 1164 года, значит следует уделить внимание данному литературному памятнику. Сказание представляет из себя перечень, сообщающий об удивительных случаях, имевших место в действительности.

Как в любом религиозном произведении Древней Руси, повествование начинается с упоминания Бога. Сказитель благодарен божественному промыслу за сотворение Солнца, освещающего Вселенную. После сказитель упоминает Андрея Боголюбского, прослышавшего об иконе Богородицы, пожелав видеть её защитницей Ростовской земли. Перевезти к себе ту икону было нельзя, ибо кто её брал, тот оставался с пустыми руками, так как икона оказывалась в угодном ей месте. Это ли не чудо? И не чудо ли то, что икона согласилась быть перевезённой в пределы Руси?

Таковы предания. На Руси икона проявила свои свойства, указывая людям путь, подсказывая удобные для переправы места. Может быть люди забывчивыми были или поиск брода всегда являлся проблемой при пересечении рек? Люди забывали, где они переходили до этого. Придётся согласиться с первым чудом иконы, зафиксированным для Сказания о ней.

Главные чудеса, о которых говорят более прочего, отражают удивительное исцеление от недугов. Благополучно проходил ячмень, отпускал приступ сердечной болезни, наступало пробуждение от обморока, снимались приходящие неврологические нарушения, роженицы наконец-то рожали. Для действия сил требовалось прикоснуться к иконе, либо её омыть и выпить ту воду.

Самым явным свидетельством чудотворности Владимирской иконы Богородицы является избавление от смерти людей, заваленных воротами, что произошло в день их торжественного открытия в присутствии Андрея Боголюбского. Тогда взмолился князь, упросив защиты для пострадавших. Когда подняли ворота, то увидели, что никто из оказавшихся под ними не пострадал.

Описанному читатель обязательно верит, ведь люди действительно находили спасение от бед после обращения к иконе. Их состояние могло улучшиться и без обращения, но это будет касаться споров вокруг религии, тогда как требуется оценить непосредственно само Сказание.

Основная ценность произведения – оно само. Редкое историческое свидетельство от непосредственных очевидцев событий должно цениться превыше всего. Ценность могла быть значительнее, дойди оно до нас не через религиозные источники, а из сообщений мирян. К сожалению, становление письменности на Руси известно по работам церковных деятелей, бережно переписывавших труды предыдущих поколений. Поэтому приходится прежде прочего внимать именно делам христианских мыслителей, тогда как иное почти не сохранилось.

Вторая ценность – описание веры людей в чудотворность иконы. Это важно для понимания людской психологии вообще. Человек с первых дней существования искал опору для существования, найдя оную, в случае данного Сказания, в виде рукотворного предмета, созданного предположительно евангелистом Лукой.

Третья ценность – понимание важности преодоления страданий для мирян. То, чего желали священнослужители, истязая тело и душу, того стремились избежать обыкновенные люди. Не все христиане Руси желали быть подобными Феодосию Печерскому и тем, кто в той же мере искал пути служения Богу с помощью смирения, изыскивая способы, которые воспринимались мирянами за наказание.

Каждый читатель сможет найти близкое ему отражение ценностей в “Сказании о чудесах Владимирской иконы Богородицы”. Малая крупица информации способствует широкому понимаю происходящего на самом деле. Не этому ли учил Кирилл Туровский? Только нужно понимать – не всё есть то, что есть в нашем представлении.

» Read more

Александр Сумароков — Оды разные и оды вздорные (XVIII век)

Сумароков Оды

Катастрофа грозила миру, когда брался Сумароков за лиру. Стоило поэту по струнам ударить, как он в лучшем случае начинал Петра славить, в худшем воссоздавал картины страшные, к войне богов против титанов причастные. На дно обречён человек, живущий заблуждением: об этом допустимо сказать одним стихотворением. В строках другого поправимым всё кажется, если кто разумным среди людей окажется. Сумароков мыслями делился, не предупреждал. В воображении сам собой разгорался пожар.

Величие России воспето снова. Славить деяния Россов для поэзии Сумарокова – это основа. Кому подвластно небо и моря? Всё русским подвластно, Петру благодаря. А где иная мысль была, там в подражание древним приводилась строфа. Играть со словами, слоги считать, дифирамбам и одам структуру ритмичную дать: Сумароков не просто красиво писал, о том, что значит быть поэтом он не забывал. Где ловил вдохновение, на том моменте останавливался он, под впечатлением таких поэтов, как Гораций, Сафо и Анакреон.

Сумароков славил государей, не ограничиваясь ими: в адрес Потёмкина и Хераскова послания были. В чём их суть, каково содержание? Как всегда – античных тем преобладание. Сумароков не мог обойтись без сравнения с делами мужей прежних лет, богов античных призывая дать за те деяния ответ. Суть пуста, есть только желание хвалить. Адресаты таких посланий точно не смогут забыть. Коли язык подвешен у поэта, а в голове рождаются слова, то значит нет в том скрытого от наших глаз секрета, то значит – Сумароков иначе не думал никогда.

Не может Россия слабой стать – твёрд в убеждениях поэт: будет кому прославлять страну, чьи сердца осветят путь и дадут свет. Иных вариантов Сумароков не искал, на петровы старания он смотреть наказал. Раз сказано вести страну к процветанию – стоит вести. Ослабнут ведущие, тогда нам их предстоит нести. Без отчаяния и пессимизма. Иначе зачем, с пропасть ищущим, вести диалог, не имея совместного плана решения гнетущих проблем?

Говоря о стране, создаёшь положительный настрой. Говоря о себе, покажи, что не владеешь сам собой. Хваля других, не хвали личных заслуг, покажи, каков твой истинный досуг. Пусть цари создают великолепие, соответствуя ожиданиям твоим, ты всё равно в думах истинных на века останешься одним. Лучше не выпускать чертей из миазмов тонущей в болоте души, этих созданий при их появлении сразу души. Но если есть желание одарить чертовщиной, то не сдерживай себя, пусть поймут люди, будто ты лишился царя. Тот царь – твоей головы обитатель, он – мрачной стороны жизни искатель, станет воду из болота в реку переливать, и его надо в том обвинять.

Мир повергается во прах, неизменно каждый раз в человека мечтах. Изнанка принимает вид естества, на вздор потому похожая весьма. Это развлечение – допустимо оно: в его реальность не поверит никто. Посему Сумароков шалость в поэзии небольшую позволял говорить, не опасаясь, как она кому-то заменит представление о том, как надо жить. Однако, следует помнить – не всё то дурачество, о чём думается так. Поэт лишь делает вид, якобы он – простак. Петь оды постоянно устаёшь, в виде ненормального иной раз предстаёшь, когда скажешь серьёзно, не желая шутить, тебе не поверят – не станут искать, к чему повязана истины тонкая нить.

О многом Сумароков оды слагал, им внимать мало кто не устал. А кто устал, тот обрадуется пусть, Сумароков и прозой хвалебной мог блеснуть.

» Read more

Борис Васильев “Завтра была война” (1984)

Васильев Завтра была война

Убрать обстоятельство, и от повести Бориса Васильева останется пустота. Не оговори автор изначально, что многих героев произведения после войны не станет, то читатель иначе бы воспринял предложенное ему повествование: в сюжете ничего не предвещает войны, действующие лица живут обыденной жизнью. На страницах происходит бунт подросткового восприятия действительности, рассказанный человеком мужского пола в годах, старавшегося дать представление об особенностях взросления девочек. Причём автор сказывает это настолько грубо, что остаётся удивляться, к чему им были выбраны именно те обстоятельства, вокруг которых он построил повествование.

Они были обыкновенными взрослыми детьми, которых погубит война. Они могли продолжать жить обыденной жизнью, не случись войны. Война же случилась, многие погибнут, приняв героическую мученическую смерть. Они ничего из себя до этой войны не представляли, и не стали бы кем-то, не случись той самой войны. Напиши об этом Васильев, рассказав честно, без стремления выжать слезу, не делая акцента на войне. Васильев написал, сделав акцент на войне. Пусть действующие лица страдают от пустых переживаний, им предстоит стать достойными членами общества, доказав ему то, чего общество вне войны в них бы не увидело.

О каких предвоенных проблемах пишет Васильев? Самая важная и первая, не считая осознания последствий войны, говорит читателю о том, что у одной из героинь не растёт грудь, растут бёдра и острые коленки. Вторая проблема – другую героиню за глаза называют Бомбовозом из-за её форм. Третья – зацикленное представление об обязательных любовных отношениях между одноклассниками. Четвёртая – парни желают втёмную щупать девчонок. Имеются и иные проблемы, мало отличные от уже упомянутых. С таким набором житейских затруднений читатель готов забыть, что действующим лицам предстоит пережить войну, если бы не постоянные напоминания автора.

Не менее важной деталью повествования является образ врага. В роли оного выступает лицо из преподавательского состава, вступающее в противоречие абсолютно со всеми, чем способствует сплачиванию коллектива, готового развалиться без его присутствия. Думается, Васильев не придавал этому обстоятельству должного значения, тогда как любой исторический процесс обязан иметь хотя бы одного отрицательного персонажа, на чью голову выльется людское негодование, но без присутствия которого достичь успеха никогда бы не получилось. Поэтому Васильев принудил читателя негодовать, чтобы после смягчить, вернув всем персонажам человеческое лицо, ведь впереди их ожидала война – тогда среди своих не останется места врагам.

Произведение требовалось дополнить событиями, заполнив текстом необходимое количество страниц. Чем займутся персонажи? Чем-то непримечательным. Васильев, конечно, создаст ещё одну драму, связанную с бытовавшими в то время репрессиями, дополнительно испытав читателя на прочность. Заливать слезами допустимо, только надо понимать – Борис любил использовать трагические моменты. Это право читателя – верить писателю. Иногда следует задуматься и обвинить непосредственно самого писателя, использовавшего для построения сюжета не действительно важное, а всего лишь слёзовыжимательное.

Не нам советовать Васильеву. С нашими советами его никто не стал бы читать. Он писал согласно желаниям читателя, получая за то положительные отклики. Борис шокировал предстоящими испытаниями, предварив их обыденностью, где нашлось место любви и предательству. И без упоминания войны Васильева бы читали, ибо читатель понимал, какие события вскоре должны произойти. Васильев посчитал нужным направить эмоции в определённое русло, сказав, о чём нужно прежде всего думать. Расскажи он историю без упоминания войны, стали бы обсуждать действующих лиц, а коли ожидается война, обсуждаться будет именно ожидание войны.

» Read more

Николай Рыжих “Студёное море” (1986)

Рыжих Студёное море

Тяжело быть писателем. Если пожелаешь написать дельное – никогда не напишешь. А вот спонтанно написать дельное – это пожалуйста. Нужно дождаться определённого момента и крепко за него ухватиться. Для Николая Рыжих таковым моментом могло оказаться вынужденное заточение в снежном плену, когда он выбрался за ягодой, попав под семидневный снегопад. Но порой необходимо себя заставить. Приходится выбрать место, приготовиться и приступать. И делиться с бумагой не событиями сегодняшнего дня, а воспоминаниями. Ещё лучше делиться обидами. Николаю было из-за чего грустить. Главной темой его сочинений выступает разочарование от поведения человека на Камчатке, истинно считающего всё созданным для удовлетворения его нужд.

Некогда рыба сама в руки шла, зверь спокойно бродил близ людей. Годы шли. Варварское отношение к природе привело к обезрыбиванию водоёмов, животные стали сторониться человека. Уже не пройдёшь спокойно по лесу, не рискуя оказаться под пристальным вниманием медведя. Далеко не пришвинского медведя, кстати. Это прежде животные жили в худой дружбе с людьми, теперь изменив отношение на враждебное. Причина того очевидна. Убийство зверей и птиц стало для человека обыденным сиюминутным всплеском желания безнаказанного уничтожения: вне всякого контроля и разумного объяснения человек в неограниченных количествах лишает жизни представителей животного мира.

Начиная с одной темы, Рыжих раскрывал её в серии очерков, чтобы перейти к раскрытию следующей проблемы. Для него важнее не состояние природы, поскольку и сам он не прочь убить зайца просто из-за того, что тот мозолит ему глаза, Николай переживает из-за выбора писательской стези. Все его бывшие друзья-товарищи обзавелись кораблями и плавают в своё удовольствие, а он сидит на берегу и выжимает из себя текст. Откажись он тогда от писательского ремесла, так владел бы пароходиком, не зная нынешних проблем.

Остаётся рассказывать, как он чувствует себя мелкой рыбёшкой в литературном мире, где имеются свои чавычи, от присутствия которых приходится трепетать. Хорошо ли будешь себя чувствовать, если рядом окажется Шолохов? И кто скажет, что Шолохов – не чавыча пера? И кто скажет, что Рыжих среди писателей – не орёл, что смотрит на людей с презрением, стараясь уйти от их общества, даже не умея взлететь из-за повреждённого крыла? Поэтому Николай вынужден остаться и видеть ужасы человеческого социума, уничтожающего себя через уничтожение планеты.

Делаемое для людей, делается не для людей. Показать человеку красоты Камчатки, значит подтолкнуть человека к избиению этой красоты. Имея благие помыслы, обеспечивая людям досуг, получаешь варварское отношение и не можешь никак повлиять на формирование более лучшего отношения к миру. Единственное остаётся писателю – безустанно укорять. А тем, кто привлекает туристов, остаётся уничтожать дело, только таким образом обеспечивая сохранность оставшегося.

Рыжих предпочитает забыть о человеке наших дней, поставив в пример своего деда, что на семидесяти гектарах с нуля создал плодовый сад всем на зависть. Он не уничтожал, заботясь только о прибавлении. Прожив жизнь в созидании, дед Николая тем заслужил уважение потомков. Когда-нибудь сей сад сведут на нет, о чём Рыжих предпочитает не говорить. Человеку проще уничтожать, нежели созидать. Правдой звучат слова тех, кто считает природу обязанной удовлетворять нужды человека, ибо всё создано для нужд его, как о том говорится в библейских преданиях. И тут уже стоит говорить об интерпретации текстов, понимаемых излишне буквально, притом без желания принять факт буквальности за реальное положение дел.

» Read more

Иван Лажечников “Последний Новик” (1831-33)

Лажечников Последний Новик

Историческая беллетристика от Ивана Лажечникова всегда вызывает нарекания со стороны обывателя. Не мирится сознание со столь вольным обращением с некогда происходившими событиями. Нет погружения в предложенное автором повествование. Действительным воспринимается фон происходящего, когда как всё прочее подвергается сомнению. Не те образы встают перед глазами. Пусть Лажечников взялся отразить тему завоевания Петром Первым Лифляндии, задействовав для того лица со всех сторон, якобы давая читателю объективное мнение для всестороннего рассмотрения. Не обходится без придуманных деталей, наделённых важнейшим из возможных значений.

Нельзя подходить к чтению произведения Лажечникова с ожиданием узнать правду о минувших событиях. Нужно настроиться на непритязательное чтение, получая удовольствие от внимания разговорам действующих лиц. Только в этом случае действие на страницах оживёт и примет должный вид. Иначе воссоздать перед глазами картину не получится, так как зрению предстоит бороться с сигналами мозга, выступающего против любого отклонения от правды.

Зачем столько лишних слов? Жанром “Последнего Новика” является романтизм. Кто не является поклонником извращения действительно происходившего, тому к сему литературному труду лучше не подходить. Он написан для лиц, чьё познание готово поглощать любую красиво поданную информацию, и адресован лицам, далёким от знания истории. При этом сам Иван Лажечников должен быть достаточно осведомлён об описываемом периоде времени. Но перед ним не стояла задача реконструкции прошлого – ему требовались декорации, внутри которых он разместит желаемое развитие событий, вне зависимости от того, как всё было на самом деле.

Заранее обговорив манеру Лажечникова, допустимо прикоснуться к содержанию романа. Что видит читатель? Развёрнутые сцены с многостраничными диалогами. Беседы кажутся бесконечными. Персонажи могут общаться с извозчиком, узнавая у него любопытные детали о быте лифляндцев, а могут погружаться в мысли ответственных за судьбу региона исторических персонажей, предполагающих прежде поиск лучшей доли для себя. Окажется так, что Лифляндия обязана была стать частью России, ибо её жителям станет от того лучше.

Ознакомившись с фоном произведения, читатель приблизится к фигуре персонажа, чья историчность сомнительна, – это Последний Новик, являющийся внебрачным сыном царской особы. Возникает вопрос – насколько утверждение Лажечникова о новиках соответствует действительности? По версии Ивана, к моменту воцарения Петра новики перестали существовать. Что они из себя представляли? Новик – это молодой дворянин. Подобие пажа, если читателю требуется яркое сравнение. Такие личности совершенно извелись на Руси, прекратив существование при образовании Империи. Другой вопрос – насколько оправдано называть Последним Новиком того, кто являлся именно подобием пажа? Есть свидетельства, что новики при Петре Первом остались – они совершали заграничные путешествия с целью получения требуемого для развития государства опыта.

Опять же, неправильно подходить к чтению, имея хоть какие-либо требования. Следует проникнуться описываемым: увидеть зарождение чувств между Петром Первым и будущей его женой, понять сложность в отношениях дворян Лифляндии с государем Швеции и стать чуть-чуть осведомлённым в событиях Северной войны. Прочих требований к Лажечникову предъявлять не следует. Он писал, как умел, посему написал так, что его современники с одобрением приняли предложенную им трактовку, значит и читателю из последующих поколений не стоит требовать иного.

Дополнительно стараясь размышлять над беллетристами прошлого и настоящего, приходишь к выводу: кажущееся ныне правдивым, со временем обрастает подробностями с выработкой более-менее единого общественного мнения. Во времена Лажечникова определённых мнений о царствовании Петра Первого ещё не успело сформироваться. Поэтому, спустя триста лет, о событиях тех дней теперь можно говорить с твёрдой уверенностью. Более близкие сознанию времена, продолжающие оставаться без единого общественного мнения, могут описываться беллетристами на разный лад, в том числе и с патриотическим настроем, получая положительные отклики читателей, хотя через триста лет люди будут иначе смотреть на прошлое и высказывать претензии к писателям по их неверной трактовке.

Так и с Лажечниковым. Он был человеком своего времени, но утратил значение для потомков.

» Read more

Кирилл Туровский – Слова и поучения (XII век)

Кирилл Туровский Слова и поучения

Воды мутные пусть станут водами чистыми, дабы понял человек, ибо не понимает он, что мутную воду не сделаешь чистой, но постоянно забывает он – чистую воду легко сделать мутной. Требуется для того малое – достаточно слова убедительного. Если такое слово есть у человека сведущего, за ним потянутся. А кто не потянется, остановившись и задумавшись, по тем пройдут, их остановившихся не заметив. Шёл в XII веке Кирилл из Турова, проповедями паству убеждая в истинности произносимых им суждений, чем поражал сердца людей, становясь для них светочем истины. Теперь же, когда не осталось гласа задумавшихся ранее, есть время для гласа думающих сейчас. Ответим собственными словами, найдя укор на мысли прошлого.

Малое наследие сохранилось от дум Кирилла Туровского. Для примера достаточно взять следующие: Притча о человеческой душе и теле, Слово о снятии тела Христова с креста, Слово о бельцах и монашестве, Слово на Вербное воскресенье, Слово о расслабленном, Послание к игумену Василию о схиме. Общее есть у сего наследия: оставивший его человек подвергал собственной интерпретации события минувшие. Важными оказывались не сами обстоятельства случившегося, а детальный разбор каждого слова. Получалось так, что из обыкновенного предложения, сообщающего конкретную информацию, Кирилл извлекал несколько скрытых от внимания смыслов, то есть читал даже не между строк, а и между словами.

Чем труднее объяснение, тем оно кажется более близким к действительности. Но понимал ли сам Кирилл, к чему вёл речи? Желание расширить понимание библейских текстов приводило к придумыванию дополнительных обстоятельств, которые могли и не подразумеваться вовсе. Давно стало ясным, особенность христианства заключается в возможности трактовать его на любой лад, что способствует жаркой полемике и допускает существование невозможного. Обилие сохранившихся источников даёт широкое поле для уникальной трактовки дошедших до нас текстов.

Не все речи Кирилл стремился разобрать на составляющие. Иной раз он всего лишь пересказывал моменты из Библии. Это более даёт представление о нём, как о составителе проповедей. Всегда важно донести до паствы важные эпизоды христианского прошлого. К числу таковых относится история Иосифа, мужа Богоматери, которому жена поручила выпросить тело сына у Понтия Пилата для погребения. История могла и не сохранить подобной проповеди, но всё-таки теперь нам данное библейское событие известно и благодаря стараниям Кирилла Туровского.

Иначе смотришь на христианство, знакомясь с трактовкой бытия от имени самого Христа. Оказалось, Иисус стал человеком, чтобы человека сделать богом, чтобы все боги стали сыновьями Всевышнего. Кроме того, всё создано для человека. Тогда получается, что и священные писания созданы для человека. И само христианство создано для человека. И сам человек создан для человека. Если следовать данной мысли, проповедь Кирилла Туровского приведёт к неоднозначным выводам, одобряя практически любой поступок.

Для выработки мнения нужно обладать большим количеством информации. Кириллу хватало одного абзаца. На его основе он способен был создать десять страниц текста, находя новые интерпретации слов, исходя далее из им же измысленных объяснений. Такой подход к изложении информации быстро приводит к пресыщению и не даёт пищи для размышлений, наоборот усугубляя впечатление. Видеть перед собой мудрствующего ради мудрости, означает внимать говорящему ради разговора. Невозможно сказать более к тому, о чём говорил Кирилл. Причина того в стремлении Туровского придти к выводам, основанным на далёких от понимания логики объяснениях. Кому-то покажется иначе. Допустить можно всё, в том числе и сказанное Кириллом.

» Read more

Владимир Шаров “Возвращение в Египет” (2013)

Шаров Возвращение в Египет

У бедных содержанием людей нет своей судьбы. Им приходится жить чужими думами. Они стремятся к осуществлению кем-то уже достигнутого или заново пережить никак не связанную с ними жизнь. Зачем это людям? Только из-за бедности их содержания. Ещё беднее то выглядит в попытках писателей дать представление о собратьях по перу, выставляя их замыслы на обозрение читателя. Чего не осуществили сами – на то толкают придуманных персонажей. Главный герой эпистолярного романа Владимира Шарова взялся за переосмысление творчества Николая Гоголя, воссоздав содержание второго тома “Мёртвых душ”, заново измыслив оставшуюся в задумках последующую третью часть. По воле автора героя зовут Николаем Гоголем, он – ещё одна жертва советского режима.

Как ранее переписывались люди? Они передавали друг другу многостраничные послания. Это было больше, нежели обмен сообщениями. Потому потомки с удовольствием погружаются в чтение тех писем. Думается, жители Советского Союза оставались верными прошлому, отправляя на нескольких листах выжимку из эмоций, увязанную с переживаниями за происходящее с ними в определённый момент. Ныне переписка выглядит иначе, точнее – она превратилась в обмен короткими сообщениями. Собственно, действующие лица произведения Шарова редко прибегают к словословию, заменяя его немного расширенными телеграммами. Поток их дум стремителен, но всё-таки остаётся зацикленным на одном и том же, словно всё их существование – плач по утраченному величию предка.

Привязывать одно к другому допустимо в различных сочетаниях. Исход евреев из Египта, прочие исторические события – легко увязываются, стоит задаться такой целью. Увидеть в работах Гоголя отражение трудов иных писателей – ещё проще. Читатель лишён интерактивности, поэтому обязан принять единственную точку зрения на происходящее. Достаточно сказать: – Позвольте! Зачем ослу уши, лапы и хвост зайца? Разве нельзя обойтись без пополнения бестиария очередным составным существом? Коли взялся поделиться задумкой “Мёртвых душ”, то пиши “Мёртвые души”. Не надо проводить параллели с “Божественной комедией” Данте, ибо получится не оригинальная работа русского классика, а произведение по мотивам где-то уже использованных мотивов.

У Шарова нет “Мёртвых душ”, есть Николай Гоголь с собственной оригинальной судьбой. Это единственная важная деталь “Возвращения в Египет”. Перед читателем проходит жизнь человека, зачатого где-то в начале XX века и умершего где-то в конце того же века. Он испил горечь репрессий, неся в душе груз решения оторванной от реальности проблемы. Всюду, куда ему не приходилось идти, ему встречались отсылки к творчеству полного тёзки. О том он без устали говорит в переписке, не подозревая, что все послания попадут в архив, откуда их изымет для собственных нужд Владимир Шаров или его альтер-эго, с последующей публикацией для нас с вами.

“Возвращение в Египет” нельзя считать критикой Советского Союза. Скорее это гимн тем, кто умел жить и не обращать внимание на представленные ему для существования условия. Николай Гоголь Владимира Шарова поднимал хозяйство, улучшал быт людей и со своей стороны вёл страну к процветанию. Случайно читателю становится известным более общеизвестного – тайные мысли, нашедшие отражение в переписке с родственниками. Человеку требуется заниматься отличным от повседневности делом – для главного героя таковым стало увлечение наследием того, кто в сонме боковых линий считался его собственным предком. Поскольку мысли человека хаотичны и постоянно претерпевают изменения, читателю осталось проследить за их эволюцией. Да не живёт человек единой мыслью, имея множество иных, порою становящихся важнее – это разительное отличие от действительности и выдаёт искусственность в представленной Шаровым переписке.

» Read more

Александр Сумароков — Оды торжественные (XVIII век)

Сумароков Оды торжественные

Кто стоит у власти? Да кто бы не стоял. Сыну Отечества он всегда отца родного заменял. А если над всем женщина стояла, значит она не отца – она мать родную заменяла. И всё тогда становится прекрасно, тогда желается пожить, ведь не получится с такими думами тужить. Есть властелин, пропой ему скорее оду, его дела помогут русскому народу. Он для того поставлен надо всеми нами, чтобы сладкими умащивать наш слух речами. Ему достаточно Россию над другими возвышать, за что его и будут восхвалять. Кому не хочется прекрасное увидеть, кто смотрит под ноги свои, того попросим поскорее с наших глаз уйти. Не надо портить впечатление от од: пример Сумарокова – лучший нам того урок.

О чём бы не писал поэт минувших лет, таких ныне не сыскать – таких теперь уж нет. Восхваляющего прошлое, видящего позитивное во всём, где такого сейчас мы найдём? Либо время тогда было краше во множество раз, ежели Сумароков так ушедшему истинно рад. Он хвалил Петра, удивляясь заслугам его, словно Русь из себя не представляла ничего. Покуда Пётр не взялся за страну, не подвёл Россию к Европы окну, в варварском состоянии она пребывала, к закату катилась и постепенно угасала. Всё это так, но с тем ограниченьем, если оду петь одним таким стихотвореньем. Сказать о торжестве Руси не мало можно добрых слов – похвалить мудрость княжествовавших некогда голов, но Сумароков не заглядывал далеко – Россию на ноги Пётр поставил, и больше никто.

Чем занять будни поэту? Почему бы не польстить главе государства? Спеть оду ему, ведь добрый отзыв – не признак коварства. Сравнить с древними властелинами государя своего, отразив рифмой успехи в политике, объяснив торжество. Кто при Сумарокове царствовал? Елизавета Первая, Екатерина Вторая: обе матери Отечества, думали о благе для страны, страной управляя. Жили миром – слава за то от людей, шли войной – за то и славили царей: всюду есть повод оду пропеть, слов прославляющих при том не жалеть.

Поздравить с Новым годом, на Тезоименитство сказать речь, годовщину восшествия на трон в красивые слова облечь, о дне рождения правителя поэмой отозваться, чтобы каждый мог твоим слогом любоваться. Не в том секрет успеха, чтобы только восхвалять – от назойливости правители могут и устать. Не знал Сумароков удержи, одаряя словами, не делая разницы между разными царями. Кому понравится, когда Елизавета матерью была, а после Екатерина то место заняла? Быть последовательным и помнить, что нельзя хвалить в одной поре, ибо не поверят тем же словесам, сказанных тобою об умершем царе. А может дело имело иной оборот – Сумароков верил, как верить мог подобному народ?

Задумаешься на досуге, решив, что Сумароков прав, позитивный настрой от него приняв. Лучше с радостью смотреть на события в мире нас окружающем, чем унывать, словно в государстве живёшь умирающем. Как ты думаешь, так думать следует многим, о благости мыслить, о том, как много мы стоим. Не мыслить о плохом – плохое оставим другим, происходящее радужным воспринимать хотим. Допустим прекрасное в будни, не станем серчать, было бы от чего нам унывать. Посмотрим на главу государства, теперь Федерации, давно не царства, плохих мыслей не скажем о нём, представим его трудящимся ночью и днём, заботящемся о благе каждого из нас, готовящего о свершении очередного блага указ. Кто бы не стоял наверху, для того он и стоит – плохого не сделает, народ за то его не простит.

» Read more

1 60 61 62 63 64 114