Tag Archives: литература россии

Юрий Бондарев “Берег” (1975)

Бондарев Берег

Юрий Бондарев постарался рассказать о многом, как о том, о чём следовало рассказать, так и о том, о чём можно было не рассказывать. “Берег” стал для него подобие бездонного колодца, из которого сколько не черпай воду, ведро всё равно будет оставаться полным. Глубина колодца ограничена двадцатишестилетним сроком – временем взятия Берлина и подавления оставшихся очагов сопротивления, а бросающий ведро в бездну памяти – сорокасемилетним возрастом, ибо столько ему на момент изложения. Читателю предстоит усвоить весь промежуток прожитых лет: от пылкой юношеской любви людей из противоборствующих лагерей до болезненного налаживания взаимоотношений с прежними смертельными врагами.

Берег – это граница между двумя состояниями. Граница может проходить явно, либо восприниматься подсознательно. Бондарев предлагает разные варианты берегов. Речь может идти о культурных различиях, либо о взглядах на вопросы и о прочем, для перечисления чего никогда не хватит места. Жизнь сложна для понимания и не ограничивается прямолинейным её толкованием. Бондарев это понимает, поэтому затрагивает множество аспектов, разбавляя повествование всевозможными подробностями. Читатель познает буйство советской истеричной шпаны, готовой порезать и потом слёзно рыдать перед милиционерами; познает впечатление о посещении заграничного бара с интим-услугами, где разведут на деньги и грубо выставят за дверь; познает отношение немцев к политике, религии и нацистскому прошлому; наконец-то поймёт, что берега создаются воображением, тогда как человек всегда стремится к достижению определённого результата, идя к нему по пути социализма или капитализма, будучи обречён пересечься с чуждой идеологией и принять её за собственную.

Центральным сюжетом произведения является тема отношений главного героя с восемнадцатилетней немкой. Им было дано любить друг друга пять дней, пережив за столь малый срок бурю эмоций. Вокруг разгораются споры и взаимная ненависть прочих действующих лиц, а перед читателем развивается линия трепетания соприкасающихся сердец. Война казалась законченной, а любящие будто не имели дотоле потрясений. Бондарев написал об их отношениях с пронзительной чуткостью, достойной самой высокой оценки, если бы не один существенный момент. Пронзительность на деле вышла наигранной, мало похожей на правду и исходящей от психической лабильности большинства представленных на страницах персонажей.

Действующие лица “Берега” не умеют ограничиваться прямым ответом, они обязательно юлят и уходят в многословные рассуждения. Там, где можно сказать, что работаешь писателем, главный герой едва ли не упирается мыслями в горизонт, а на вопрос о причине какого-либо поступка, автор вспоминает о ведре и бездонном колодце: черпает, выливает обратно и снова черпает. Со стороны такое поведение наводит на мысли о тупости персонажей, отчего-то способных дельно рассуждать и принимать правильные решения, периодически на чём-нибудь зацикливаясь.

Красота описываемого под пером Бондарева пала жертвой необходимости выжимать из читателя слёзы, гнев и смех – нельзя остаться безучастным к происходящему. Юрий излишне подошёл к повествовании, представив главного героя не мужчиной в расцвете лет, а немощным стариком, чьё сердце более не способно справляться с нагрузкой и подвержено нестерпимой давящей боли. Бондарев словно забыл, кого он воссоздаёт на страницах “Берега”. Ему хотелось всюду создавать пронзительные сцены, игнорируя логику. Он и создавал. Но от переизбытка однотипности читатель обязан будет устать и начать сомневаться в предлагаемом ему варианте чьей-то жизни.

Любителю Ремарка манера Юрия Бондарева понравится. Данное сравнение служит расширению читательских горизонтов. Всегда приятно найти ранее понравившееся в работах других писателей. В такой манере сказывали раньше, будут сказывать и следующие поколения авторов. Их проза волнует душу, а это важнее всего остального.

» Read more

“Свобода. Равенство. Братство” (1989)

Свобода Равенство Братство

Не может существовать неоспоримых утверждений. Любое утверждение – химера. Стремление к свободе – химерично. Равенство само по себе является химерой. Братство тоже химера. Призывать ко всеобщему равенству, либо к равным для всех возможностям, стараться подчинить всех единому образу мыслей или считать нечто истинным утверждением – всё-равно химера. Весь этот ход мыслей – химера. Об этом было сказано во втором предложении данного абзаца.

К чему бы не стремился человек – он никогда не добьётся желаемого, а если добьётся, то ему на смену придёт новая волна революционеров. Коли речь зашла о сборнике документальных свидетельств Великой французской революции, следует исходить именно от неё. Есть много мыслей, их трудно переварить, толком не вникнув в детали. Слишком много событий произошло от взятия Бастилии до воцарения Наполеона. Слишком много людей было казнено за этот отрезок времени. Слишком разными оказались населявшие Францию люди. Не существовало общих убеждений, каждый хотел чего-то своего. История внесла ясность в спор революционеров, вернув монарха на трон, но монарха другой формации.

Главный урок, должный быть усвоенный потомками – нельзя действующей власти идти на примирение в угоду чьих-то желаний. Ярче примеров не найти, нежели Великая французская революция и, случившийся ранее в Англии, протекторат Кромвеля. Немного погодя аналогичные сценарии разовьются по всей Европе, а может они ещё не раз вернутся, если постоянно идти на уступки и подготавливать почву для революций будущего.

Решение Людовика XVI собрать Генеральные Штаты для обсуждения возможности поднять налоги, стало пусковым механизмом для роста социального напряжения и последующего бунта. Оказанная помощь североамериканским колониям Англии в борьбе за независимость от метрополии дорого обошлась самой Франции. Генеральные Штаты стали обсуждать далеко не то, чего хотел Людовик. Нужно было принимать меры, вместо этого король маялся от скуки, охотился на оленей и постоянно писал в дневнике, что ничего не происходит. Ничего позавчера, Ничего вчера, Ничего сегодня, Ничего!

Редкий активный деятель времён французский революции пережил смутное время. На гильотину всходили постоянно. Люди дышали событиями, их переполняли планы, они с жаром отстаивали точку зрения. Все одновременно хотели одного, но шли к осуществлению разными путями. Некогда влиятельные жирондисты в полном составе лишись голов, такие же влиятельные якобинцы ненадолго их пережили. В брожении умов верх одержали радетели за прежний порядок, отчего революционный порыв превратился в фарс и довёл французов до вырождения.

Французы боролись с привилегиями. Они действительно отстаивали равенство для всех. Может быть они хотели считать себя братьями. И свобода на самом деле бередила их сердца. Но как избавиться от привилегий, если этого добиться невозможно? Всегда будут те, кто наделён ими больше, а у кого-то их нет. Иначе возникает анархия и мир рушится, пока к власти не придёт человек с железной рукой и в крови не потопит извращённое понимание свободы, перешедшей в состояние вседозволенности.

Провозглашение терпимости ко всем взглядам не помогло французам. В крови за личные убеждения тонули многие, стоило им выразить сомнения в необходимости революции. Кто стоял на крайних позициях, требуя террора, тот благоденствовал. Иных отправляли на гильотину. Кто не вмешивался в политику, тем удалось сохранить голову. Когда время террора пройдёт, пёстрая толпа без суда казнит Робеспьера. И тогда терпимость найдёт применение в жизни французов, но сами французы перестут слыть львами, ибо львов перерезали ранее. И некому думать о свободе, равенстве и братстве. И никто не сможет верно утверждать, в каком направлении двигаться дальше. Падёт в числе прочих и Гракх Бабёф, истый радетель за равные права для всех. Он слишком поздно включился в борьбу – опоздал с тезисами-предвестниками коммунизма. Терпимость, наравне с прочими, оказалась химерой.

Французы дали ещё один замечательный урок потомкам – человек всегда думает, будто его убеждения обязательно будут разделять другие. Свергнув Людовика XVI, французы вознамерились осуществить это же повсеместно, даже если никому не нужно. Им удалось отстоять республику от иностранной интервенции. Они переполнялись мыслями о развитии успеха. Создавались художественные произведения: самое яркое из них – пьеса “Страшный суд” Пьера Марешаля. Европейские короли в цепях, они готовы на любые уступки, но их судьба предрешена. Как бы французы не думали, единой точки зрения на происходящее среди них всё-таки не существовало, а значит им не дано было устоять перед агрессией решительного Наполеона.

Начавшееся в 1789 году логически подошло к завершению десять лет спустя. Редкая революция добивается поставленных целей, чаще над ней воспаряют тираны, и тогда общество обретает способность объединиться и идти к светлому будущему, пускай и по реке из крови. В любом другом случае распад продолжится, а значит и национальное самосознание будет деградировать.

» Read more

Александр Куприн “Гранатовый браслет” (1910)

Куприн Гранатовый браслет

Никогда нельзя принимать скоропалительных решений. Всегда нужно добиваться желаемого. Ни в коем случае не позволять себе тешиться мечтами о несбыточном. В любом другом случае человека ждёт психическое расстройство, депрессия и печальный исход. Александр Куприн ещё раз предложил читателю посмотреть на любовь, теперь со стороны фанатичной преданности. В повести “Гранатовый браслет” им приводится достаточное количество историй о безрассудстве, чтобы читатель понял пагубность идеализации мнимых чувств.

Можно понять эмоции молодых людей, готовых совершать отчаянные поступки. Они не отягощены опытом жизни, размениваются на мелочи и подходят к решению затруднений радикальными способами. Коли юноша лишён любви, он застрелится, а если его любимая во имя проверки чувств попросит броситься под поезд – бросится. Пока ещё не существует сдерживающих факторов, удерживающих молодых от совершения непоправимых действий. Но можно ли понять людей, проживших достаточное количество лет, когда пора уже остепениться и обзавестись семьёй? Как воспринимать их отчаяние, накопленное и выпестованное годами бесплотных дум о несбыточном?

Куприн описал случай, имевший место в действительности. Печальный эпизод чьей-то жизни стал поводом для создания “Гранатового браслета”. Безответная любовь сводила главного героя с ума, он продолжал держать себя в руках, изредка напоминал о себе письмами или дорогими подарками, но понимал тщетность попыток обратить на себя внимание. Читатель будет склонен видеть в происходящем трагедию человека, жившего воспоминаниями облика мельком увиденной им девушки. Как знать, сложись его дела удачней и заведи он с нею отношения, то было бы всё так же прекрасно или он всё-таки наложил на себя руки, только в силу невыносимых мук постигшего его разочарования?

Таким историям не хватает параллельных сюжетных линий, рассказывающих о том, как бывает в противоположных ситуациях. Любовь часто идеализируется в художественных произведениях, читателю показывается развитие острого периода отношений между двумя влюблёнными, оставляя вне внимания дальнейшее охлаждение отношений, семейную рутину и периодически накатывающие кризисы. Приводимые Куприным примеры отношений прочих молодых людей оставались на острейшем уровне, не развиваясь далее.

Посему красота авторского слога меркнет перед осознанием случившегося на страницах происшествия. Не каждому дано обходить вниманием душевные раны, постоянно всплывающие из подсознания. Изменить прошлое всё равно не получится, остаётся искать оправдательные слова. Куприн вознёс неутолимую печаль человека выше остальных достоинств, не оправдывая и не сообщая читателю личного мнения. Возникла необходимость наполнить историю красками, что Александр и проделал. “Гранатовый браслет” обрёл ярких действующих лиц, живущих согласно личным убеждениям, пускай и часть их допускает перегибы.

Характер человека выковывается постепенно. Как страх участия в боевых действиях проходит с опытом, так и на любовном фронте ситуация обстоит аналогично. Чем больше падений, тем крепче устойчивость к душевным терзаниям, тем легче идти на очередной штурм. А если не пытаться, отсиживаться в стороне и предпочесть разрядить в себя оружие, так и не увидев цель в лицо, то получается сходная с описанной Куприным в “Гранатовом браслете” ситуация.

Читатель сам решит, насколько должно следует лить слёзы над решимостью отчаявшегося человека или не лить их вовсе, хваля опосредованно задействованных в повествовании персонажей, знавших примеры истинного мужества, граничащего с подлинным безумием. Мнение будет однозначным, осознанным и позволит читателю понять, насколько он сам готов встретиться с затруднениями и какие усилия приложит для их преодоления.

Живите до последнего, ставьте новые осуществимые цели и покажите тем пример другим.

» Read more

Дмитрий Косяков “Что случилось” (2015)

Косяков Что случилось

Таково ли прошлое, каким мы его помнит? Всё ли так чётко представляется спустя время, когда знаешь ранее неизвестные обстоятельства? Можно вспомнить былое, представив его себе определённым образом и всё равно продолжишь испытывать чувство нехватки чего-то важного. Был ли тот человек, о котором ты решаешься вспомнить именно таким, каким он ныне представляется? А может и не было ничего, а все мысли о нём являются плодом воображения? Остаётся предполагать.

Предполагает и Дмитрий Косяков. Герой его произведения “Что случилось” софист и казуист. С малых лет он привык со всех сторон рассматривать окружающие его явления. Он не мог пройти мимо, не блеснув красноречием. Основной точкой для рассуждений стала теософия. Проблематика религии и бога затмевает всё остальное, о чём он всегда говорит снисходительно. Ему претит слушать попсу и тереть с гопниками, зато он готов заниматься дзюдо и работать журналистом.

На всех страницах Косяков оставил следы едкой философии. Говоря за главного героя, он просто обязан был отразить и личное мировоззрение. Конечно, это предположение. Представленный Дмитрием для внимания читателя герой не обязательно должен иметь прототипа, он может оказаться вариантом коллективного бессознательного – набором собранных в единое целое общественных установок, взаимодействующих между собой и с окружающими человека процессами. Излишне глубоко погружаться во внутренний мир таких людей не следует, особенно при возможности наличия в них отражения нереализованных чаяний многих.

Помимо религии в произведении затрагиваются проблемы семейного благополучия, влияния на разум людей средств массовой информации, исповедования отдельными гражданами культа самодовольного тщеславия и тщетной себя да других дуристики, разрушения представлений идеалистов, а также поднимается тема правильности человеческих поступков, совершаемых во имя определённых конечных целей, к которым нужно в действительности идти иным путём.

Поиски смысла редко заканчиваются удачно. Ищущий теряется среди современников или, того хуже, подвергается остракизму. Он уйдёт добровольно, либо его заставят удалиться. Нужно принять убеждения других, но никогда не пытаться в одиночку влиять на общественное мнение. Читатель понимает, Косяков с определённой целью позволил герою заниматься дзюдо – уже исходя из этого появилась надежда, что умение видеть истинную суть вещей преобразуется в понимание происходящего с последующим лёгким сопротивлением, способным показать правоту убеждений. Только ветру не дано понять своей текучести – силы иссякнут и его не станет.

Быт заедает – на это никак не повлиять. Споришь ли со священником, рассказывая ему о довлеющей над тобой похоти или неспособности без возражений принимать прописные истины. Находишь ли ты правильный подход для разговора с писателями, обнаруживая в их работах моменты, влияющие на твоё понимание должного быть. Пребываешь ли ты в поисках смысла жизни, пока жизнь плавно перетекает в состояние, требующее одного – покоя. Всё это заедающий тебя быт. И он заедает с той же степенью успеха, что и проза Косякова. Дмитрий ищет ответы, честно делится приобретённым опытом, но пишет он об этом прямо, в наставительном тоне.

Было или не было? Скорее не было, нежели было, ибо былое интерпретируется в угоду настоящему. Вот жил и думал главный герой произведения Косякова, отстаивал личные убеждения и пытался их навязать другим. И чего он добился? Лишь забвения и сомнения в существовании. Он не дал ничего, кроме раздоров. Он всегда на что-то опирался, не создавая с нуля. Потому и растаял в безвестности. А нужно было просто забыть про софистику и казуистику, прослыв аксиомистом.

» Read more

Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак “Открытый финал” (2016)

Жвалевский Открытый финал

Фёдор “Наш-Любимый-Писатель-со-Школьной-Скамьи” Достоевский частенько прибегал к использованию в повествовании весьма далёких от разума персонажей, наделяя их склонностью к впечатлительности от всего, особенно от сущих мелочей, при впадении в прострацию, случись нечто посерьёзнее. А если таковыми персонажами сделать всех действующих лиц произведения, то получится примерный вариант “Открытого финала” Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак. Истерики начинаются с первой страницы и не покидают текст до последней точки. Истерят молодые парни и девушки, истерят их родители, истерят прочие взрослые, включая сотрудников органов внутренних дел.

А всё почему? Для главных героев произведения причина понятна – они в пубертате, мучимы неуравновешенной психикой и являются людьми творческими, а именно – занимаются танцами, к тому же скоро состоится важное соревнование. Страсти накаляются. Девушки рыдают, парни стремятся привлечь к себе внимание мнимыми попытками суицида. Что делать? Стоит ли искать в продолжении сходные с творчеством Чернышевского моменты? Причин к тому особых нет. Авторы привлекли к происходящему внимание читателя, а дальше уже не важно, о чём они будут писать. Это есть главный сходный момент.

При кажущейся цельности сюжет раздроблен. Жвалевский и Пастернак заранее определили ряд обстоятельств, вокруг которых они выстраивают повествование. Одним из важных для сюжета эпизодов становится судьба тренера молодых людей, человека печальных обстоятельств, в молодые годы ставшего жертвой слабовольности преподавателя, отчего в своей практике исповедует агрессивные методы обучения. При присущей ему холодности, он единственный держит нейтралитет и не распространяется в поступках и мыслях дальше должного, чего не скажешь о людях его окружающих, готовых съесть его, себя и других.

Весьма любопытно наблюдение действующих лиц касательно их же поведения. Они сами осознают творимые ими истерики, задаются вопросами об этом и продолжают дальше истерить. Авторы тоже легки на подъём, создавая не самые логичные ситуации. Впрочем, Жвалевский и Пастернак вольны подавать ситуацию в любом угодном для них виде – это ведь их собственное представление о придуманной ими же реальности, а значит и не требуется пытаться придти к правильным выводам из повествования. Если только не в духе представленного вниманию, таким же образом впасть в неадекватное состояние и пойти кошмарить окружающих.

Существенный минус повествования – оно не предусматривает предыстории, как не подводит читателя и к выводам. Действие на страницах происходит ради действия, ни к чему не побуждая и уходя в неизвестность, стоит книгу закрыть. История ни о чём, просто история, история потехи ради. Прочитать и забыть, забыть и не вспомнить. Но вспомнить, возможно, придётся, поскольку повествование оборвано. Значит ли это, что читатели увидят продолжение? Вполне вероятно.

Оправданием произведению служит отсылка к читательской аудитории. Конечно, юный читатель проглотит предложенную ему историю без особых раздумий. Юный читатель вообще не склонен думать о том, что он читает. Ему претит заниматься анализом, ведь под анализом литературного произведения им, в силу посещения школьных занятий, понимается ряд несуразных обсасываний тем, которые никогда не беспокоили самих писателей. Много позже, когда читатель подрастёт, он поймёт назначение литературы, его уже не будет в прежней мере волновать сюжет, значение обретёт понимание цельности произведения и вкладываемый автором в него смысл. Собственно, в “Открытом финале” лучше анализировать взаимоотношения действующих лиц, нежели задаваться изучением проблем общества на основании предложенного Жвалевским и Пастернак текста.

А теперь читатель может с удовольствием рыдать, третировать родных и панибратски общаться с власть имущими – этому его будет учить “Открытый финал”.

» Read more

Александр Герцен «Былое и думы: Англия, Вольная русская типография и “Колокол”, Отрывки» (1856-68)

Герцен Былое и думы Книга 3

Обосновавшись в Англии, Александр Герцен пришёл к согласию с собой. Лишь былое полнится думами, тогда как настоящее стало унылым и малоинтересным. Теперь предстоит наблюдать за революционными порывами других. Внимать порывам Бакунина бороться с монархией Австро-Венгрии, активной деятельности Гарибальди по объединению Италии и многих прочих, чья жизнь окрашена в пыл цвета сопротивления. Сам Герцен перестал быть деятельной фигурой, либо он не хотел писать о себе лишнего.

Герцен видит современную ему Англию, мало отличную от Англии, знакомой ему по литературе двухсотлетней давности. Британское общество постоянно беспокоят одни и те же проблемы, с которым оно, британское общество, благополучно справляется и, словно воспринимая отжившим своё, заново принимается беспокоиться об уже достигнутом. Ощущение внутреннего противоречия довлеет над Англией, людям её населяющим не получается достигнуть удовлетворения и придти к согласию, заново опровергая некогда желаемое, чтобы завтра снова возжелать того же. Устраивает ли такой взгляд на жизнь Герцена? Думается, нет. Но Герцену некуда было идти, его изгнали отовсюду и по этой причине стали называть евреем.

Герцен – еврей? Сам Герцен данное утверждение отрицает. Не является верным, когда прозвание еврея, тем более придуманное своим же соотечественником – Иваном Головиным, выступает в качестве обличительной характеристики. На Герцена регулярно возводили хулу и ему приходилось опровергать домыслы разных степеней глупости. Было бы о чём Александру делиться с читателем в мемуарах, да приходится собирать всякие небылицы и желать оправдаться перед потомками. чем он постоянно на страницах “Былого и дум” как раз и занимается.

Пусть евреи бродят по белу свету, когда-то изгнанные из рая Богом и теперь вынужденные искать новый дом, поскольку родной для них дом навсегда закрыт. Герцен аналогично им изгнан Родиной, будем считать за искушение вкусить плод познания и за сомнения в величии царя. Противоправных поступков Александр никогда не совершал. Его вина изначально свелась к стремлению наделить людей шансом на достойную жизнь, чего в николаевской России добиться было невозможно. Пострадав за убеждения, Герцен позже пострадает за них в гуманной в Европе, более дикой, нежели Россия. Его надежды полностью потерпели крах, стоило ему осознать стремление человека видеть над собой самодержавную власть.

Париж, согласно Герцену, является подобием индекса развития человечества. Чего добьются парижане, то распространится на весь мир. Кто будет владеть Парижем, тому покорится всё остальное. Такие же мысли Герцен приводит и касательно будущего, где о войнах должны забыть уже сейчас. Виной таких мыслей груз прожитых лет или Александр всегда так думал? Вот и рухнули надежды, стоило парижанам забыть о Свободе, Равенстве и Братстве, уже в который раз отказавшись от республиканской формы правления, возвращая на трон монарха.

Краху воззрений способствовали и итальянцы, прибегавшие к услугам королей. Они видели объединение Италии плодом соединения монархий, иначе низы никогда не смогут добиться задуманного. Беседы с Гарибальди и прочими революционерами только становились причиной расстройств. О России же Герцен будто забыл. Он уже ничего не говорил про деятельность нового русского императора, не вспоминает об умершем Николае, лишь польская проблема изредка приковывает его внимание. Опять встаёт вопрос о необходимости начала борьбы с помощью крестьян, что позже обязательно произойдёт, а пока Герцен, словно Бабёф, верен разработанным им идеалам, пускай и без задумок об их реализации в действительности.

Отдельный интерес представляют письма, написанные Герцену его друзьями и недругами. Среди писавших ему можно отметить Николая Полевого, Белинского, Грановского и Прудона. Судя по ним, можно сделать вывод, что Герцена всегда хвалили, а если ругали, то впоследствии просили прощения за недальновидность. Белинский показал ситуацию с цензурой в Российской Империи, трудность угодить желаниям читательской аудитории и про впечатления о личной жизни. Грановский же, сперва настроенный положительно, после отъезда Герцена из России, заметил несоответствие между взглядами Александра и изменениями, произошедшими в стране.

Жизнь прожить – пустое дело. О тебе будут судить не так, как ты этого хотел. Поэтому мемуары писать нужно, хоть и их всяк на свой лад трактовать станет. Былое в прошлом, думы в настоящем, а рассудит людей будущее, а следующее за будущим время многократно перерассудит.

» Read more

Александр Бушковский “Индейские сказки” (2015)

Журнал Октябрь

Русский Крайний Север – обитаемый край необетованный, жители которого верны старым традициям, сохраняя обычаи предков. Когда-то тамошний местный люд не обращал внимания на окружающий мир, самозабвенно пребывая в забвении. Уходя, северяне всегда возвращались обратно. Шли ли на войну, шли ли за огненной водой или шли за познаниями, оставлять родной край надолго никто не желал. Однажды, уже к ним, пришли лихие люди, принеся с собой порядки девяностых, появились метисы (кто променял топор на иноземную технику), хаты-вигвамы осветились электричеством, а жители в полную меру ощутили себя индейцами, живущими в резервации и терпящими неудобства, подобно американским коренным народам.

Александр Бушковский начинается сказ со сцены застолья. Он, в окружении финских писателей, пьёт алкоголь, о чём-то размышляет и приходит к разумному выводу, озарившему ему путь для создания небольшого произведения, где героями будут жители Карелии. И почему бы их не окрестить индейцами, придав соответствующий антураж? Для этого многого не потребовалось. В сюжете появился убелённый сединами мудрый старец, знающий повадки людей и зверей. Рассказчик всегда рядом с ним, внимает его историям и собственными глазами видит изменения уклада населения, сильно обедневшего за последнее время.

Чем примечательны народы Севера? Чаще они являются мирными поселенцами. Они живут в изоляции от других, им нет нужды бороться за территорию, так как земли кругом хватает на всех, как хватает и пропитания. Встреча с человеком в таких местах является праздником и предметом весёлого времяпровождения. Только в Карелии всё несколько иначе, ибо тут жители скорее горемыки, любящие выпить и жить без забот. За водку местный люд готов пойти на свершения, чем ранее всегда и занимался. Но ныне нет нужды в мужиках, когда один приезжий человек способен срубить достаточное количество деревьев и самостоятельно же увезти. По наклонной покатилась жизнь северян.

Остаётся вспоминать былое. Как рыба-налим говорящая ловилась, как заяц сам в руки прыгал, как добывали пропитание, как ставили капканы. О тех днях вспомнить могут лишь старики – им свойственно идеализировать далёкое прошлое. Убелённый сединами мудрый старец знает достаточное количество историй, способных разбавить досуг рассказчика, позже переложившего их для читателя. Чем не индейцы? Отчего не выкурить трубку мира и не посмотреть на место, куда недавно закопали топор войны?

Проводить аналогии – полезное занятие. Истина всегда познаётся в сравнении. Если просто представить быт обитателей Крайнего Севера, то разве можно в нём углядеть хоть что-нибудь положительное, пленяющее воображение? Спившиеся поселяне, разваленное хозяйство, заброшенные дома, отсутствие перспектив на улучшение ситуации: только это и можно обнаружить. Если же посмотреть с другой стороны, как действительно замечаешь угрозу местному населению от пришлых белых людей, несущих с собой цивилизацию и сопутствующие ей предметы роскоши. Пора выйти из изоляции, если бы не если бы.

Бушковский правильно накинул флёр на Крайний Север. Не Калевалой полнятся земли Карелии – они наполнены другим духом. Измельчал местный люд, подвергся одичанию и давным-давно перестал бороться за обладание сампо. Остаётся прибегать к аналогиям с индейцами, хотя лучше и к месту было бы вспомнить про эскимосов. Впрочем, автор всегда будет прав, к каким бы эпитетам он не прибегал. Уж коли индейцы, так индейцы. Коли сказки, значит сказки. Кто прочтёт, тот сделает самостоятельный вывод.

Ушедшего не вернуть, с новым не ужиться, старое умрёт, следующее поколение народится – цвести Северу в последующем, пока же остаётся созерцать запустение.

» Read more

Борис Полевой “Повесть о настоящем человеке” (1946)

Полевой Повесть о настоящем человеке

О подвиге нужно рассказывать так, чтобы он вызывал в людях гордость за принадлежность к человеческому роду. Борис Полевой взялся рассказать про лётчика, лишившегося ног и решившего вернуться обратно в строй. Героизация поступка главного героя произведения видна с каждой страницы: от нежелания сдаваться в плен до борьбы с собственными предрассудками. Нужно с осторожностью верить в предложенный автором вариант развития событий – он всегда подходит с личной точки зрения, пытаясь представить себя на месте героя, словно таким образом может получится близкое к оригиналу подобие. Вот Полевой терпит крушение на оккупированной территории, что рассказать читателю дальше?

А дальше начинается борьба за существование. Борис показывает ужасы немецкой военщины, уничтожающей поселения и расстреливающей мирное население. Нет во враге ничего человеческого, значит такого врага надо бить, но пока возможность для этого отсутствует – нужно ползти с перебитыми ногами к своим. Полевой исходит из того, что представленный внимаю герой произведения вырос в городских условиях и не имеет представления о том, как выжить в лесу. К тому же, он никогда не сталкивался с врагом непосредственно на земле, ведя бои с ним только в воздушном пространстве. Аналогично можно заметить и про самого Полевого, воспринимавшего войну более с позиций её очевидцев, придавая впоследствии в публикациях краски подвигов участников войны.

Борьба за жизнь – главное предназначение человека. Жить нужно на зло врагу и на зло себе. Страдать и приносить этим пользу, стараясь любым способом оказать помощь. Душевные страдания придётся смирить, какими бы беспокойными они не были. Читатель понимает, тяжело осознавать необходимость ампутации ног, после стараться найти место среди здоровых людей и наконец-то ощутить груз ответственности полноценного члена общества. Главный герой произведения Полевого пройдёт через всё, лишь бы вернуть потерянное. Смириться с утраченными ногами ему придётся в любом случае, как и принять от любимой девушки возможный отказ продолжать отношения. Борис излишне драматизирует события, будто в стране останется достаточное количество здоровых и целых мужчин, а советским женщинам будет претить искалеченный муж-герой.

И всё-таки Полевой рассказывает о настоящем человеке. И так получается, что в его произведении все действующие лица являются именно настоящими людьми. Все кто борется с врагом и не сдаётся – тот настоящий. Кто идёт на жертву и не боится отдать жизнь за другого – такой же настоящий. Кто способен оказать помощь другим, ничего для них не жалея – тоже настоящий. Кто верит в людей и позволяет им обрести веру в себя – настоящий. А вот можно ли назвать настоящим человеком того, кто о них пытается рассказать, делая упор сугубо на героизацию? Конечно. Кто не жалеет бумаги, превознося заслуги достойных людей – настоящий. Пусть и приукрашивает он случившееся, всё равно он верит в то, что пытается донести до читателя.

Главный герой “Повести о настоящем человеке” обязательно встанет на ноги и поднимется в небо. На самом деле это не так важно. Полёты в сюжете второстепенны. На первое место Полевой поставил стремление людей бороться с обстоятельствами. И когда они против, приходится одерживать над ними верх. Сталь всегда закаляется, если сердце объято пламенем – остаётся выковывать характер и придавать ему требуемую форму. Остальное уйдёт и забудется.

Ищите героев, возносите их, сочиняйте в их честь произведения. Иначе к чему тяготиться пустыми заботами? Лучше приукрасить действительность, нежели окрашивать её в чёрный цвет.

» Read more

Екатерина Болдинова “По-настоящему” (2015)

Болдинова По-настоящему

Не приведи судьбу доверить беллетристу – ничего путного из этого не выйдет. И хорошо, что беллетристы продолжают управлять жизнями придуманных ими персонажей, иначе был бы мрак и не бывать свету. А ежели беллетрист старается создать обилие событий и строит сюжет с помощью шокирующих обстоятельств, то получается динамичное повествование, лишённое правдивости. Всё в жизни возможно, но когда люди начинают массово погибать, пытаются умереть, действуют во вред себе – это заставляет думать про излишнее влияние на автора свойственного англоязычным писателям таланта, дотоле тихое спокойное болото наполнять бурей страстей.

Нечто подобное случилось с главной героини произведения Екатерины Болдиновой, до одиннадцатого класса жившей в мире и уюте, а теперь ведущей личный дневник, куда записывает всё с ней происходящее. Волноваться есть из-за чего: она никогда не влюблялась, её родители – судьи, брат – сотрудник органов внутренних дел, в Чечне нестабильная обстановка, президент устал и уходит. К тому же, нужно учиться на золотую медаль, выигрывать Олимпиады, отказываться от поездки в США и слыть первой ученицей, чьи интересы расходятся с точкой зрения учительницы по литературе, а моральные установки противоречат убеждениям нового директора. Есть над задуматься, коли смерть следует за смертью, самоубийство за самоубийством, а в героиню влюбился самый крутой ученик школы. Где уж тут сохранять эмоции в покое.

Формат дневника позволяет многое, в том числе и личное восприятие действительности. Писать можно на любые темы, поскольку это исходит изнутри и не является предметом для обсуждения. Болдинова делает широкое отступление, губящее произведения под видом дневника, описываемое подаётся в беллетризированной форме. Таким образом дневники обычно не пишут, поскольку человеку не хватит времени, которое он урвал у сна, чтобы в таких подробностях отражать с ним произошедшее. Кроме того, в дневнике крайне мало размышлений, автором сообщается преимущественно происходящее с ним и его взаимодействие с другими людьми, без какой-либо собственной интерпретации.

Таково понимание человека, подглядывающего за человеком, читающим дневник другого человека и не делающего из прочитанного выводов. Сей литературный приём часто используется писателями для более сильного читательского отклика, поскольку знакомиться приходится якобы с описанием действительно происходившего. Безусловно, слог у Болдиновой поставлен отлично. С таким умением рассказывать истории можно добиться значительного успеха на писательской ниве. Порицаемые тут ходы являются именно достоинствами произведения – так пишут многие, потому и востребованы. Только настоящего-то на самом деле мало, как бы не хотелось думать.

Например, главная героиня имеет твёрдые убеждения, последовательна в поступках, обладает большими познаниями в гуманитарных, математических и естественных науках, ещё и наделена пленительной красотой. Ей по силам учиться сразу в двух университетах и даже умудрятся находить время на споры с родителями и на улаживание проблем с парнями. Не девушка, а мечта для читательницы – хоть кому-то может везти, пусть и среди череды следующих друг за другом неприятностей. Заранее понятно, всё будет хорошо, иного просто быть не может. Всё по-настоящему?

Было или не было – не суть важно. Екатерина Болдинова рассказала пример жизни девушки времён собственной молодости. Думается, с целью показать современному поколению, как всё обстояло раньше. Тогда находилось время для многого, чего лишены дети девяностых и особенно нулевых, если и ведших дневники, то в электронном варианте, либо в формате социальных сетей. И это точно не по-настоящему. Впрочем, когда-то дневники писали пером, а то и скребком, поэтому не следует подходить ко всему с одной меркой.

» Read more

Александр Казанцев “Планета бурь”, “Сильнее времени” (1959-75)

Казанцев Сильнее времени

Парадоксы времени и пространства встречают читателя в произведениях Казанцева на каждой странице. Им поднимается проблематика физических законов и предлагаются новые рецепты для колонизации планет. Александр заглядывает на сорок тысяч лет назад и на некое количество веков вперёд, находит возможность для далёких перелётов и средства общения с инопланетянами. В рассуждениях Казанцева можно найти новизну мыслей, согласно фантастическим представлениям о реальности, но философами ранее обсуждалось многое, в том числе и предлагаемый Александром взгляд на устройство Вселенной, вплоть до выработки точки зрения на обстоятельства контактов с внеземным разумом.

Особенность прозы Казанцева заключается в постоянной переработке текстов. Написанное когда-то, произведение многократно перерабатывалось. Сама манера писать у Александра построена на интерактиве – он предпочитал публиковаться отдельными главами, вследствие чего повествование превращалось в лоскутное одеяло. Первоначальная задумка преподносилась читателю во всех красках, а далее сюжет зарывался в дебри авторской фантазии. Сказанное Казанцевым могло иметь значение для продолжения, а могло и не иметь: развитие событий неизбежно превращается в кашу.

Суть космогонии Казанцева близка к кантовским воззрениям – мир подчинён одинаковым законам и следовательно способен повторяться. В космосе может существовать Солнечная система-2, включающая Марс-2, Венеру-2 и так далее. Разумеется, Землю-2 могут населять мыслящие существа, как могут они обитать и на других планетах, на которых в нашей с вами системе могла существовать жизнь. Так обстоит дело в идеале, однако ничего не может быть полностью идентичным, отсюда и будут проистекать проблемы действующих лиц.

Герои произведений Казанцева отягощены интеллектом. Они стремятся к достижению результатов, прославлять свои имена и поступать на благо человечества: являют собой примерный образец землян будущего. Их научные открытия базируются на фантастических принципах – ими открыты нам неведомые материи. Например, топливом для межзвёздного корабля является космическое пространство. Человеку свойственно не замечать важного, после приобретающего значение насущной необходимости, без которой существование становится невозможным. Так и с человечеством у Казанцева, изначально со скепсисом воспринимавшего полёты в космосе, а спустя поколение готового вступить в эру больший открытий.

Объяснение подготовки к свершениям Казанцев описывает в произведении “Сильнее времени”. Действующие лица пытаются найти средства для отправки корабля в сторону пришедшего из космоса сигнала. Дав завязку, Александр принялся за изобретение рояля, наделив действие полезными рассуждениями в мыльном обрамлении: устремления оборачиваются трагедиями, а трагедии приводят к критически важным для развития мысли последствиям. Быстро утрачивает значение эмоциональная составляющая – её место занимает тяга к техническому прогрессу. Желание ждать возвращения любимого мужа обернулось революционным открытием, заставившим до того верную жену отодвинуть семейные ценности на второй план, самой вступив в отряд первопроходцев. Казанцев не мог быть последовательным, рою задумок требовался срочный выброс на бумагу. Как итог: много о чём, но ни о чём конкретном.

В произведении “Планета бурь” люди уже готовы осваивать планеты. Для этого требуются совместные усилия представителей социалистических стран, в числе которых Советский Союз, США и государства Европы. К сожалению, дабы не растягивать повествование, Казанцев европейских представителей уничтожил, так с ними и не познакомив читателя. Горевать не придётся, их заменит робот с американского корабля. Далее же одно сплошное действие, ничего полезного не сообщающее. Казанцев изредка сводит к нулю усилия экспедиции, находя для них странного рода открытия. Чем-то манила Венера советских фантастов, вот и Александр был среди них, правда у него людям предстоит обследовать Венеру-2.

Пока человек расширяет познания о мире и разгадывает тайны материй. Когда-нибудь он подойдёт к необходимости освоить лестницу на небо. Как знать, вдруг человек окажется способен совершить пешую прогулку до Луны. Мечты-мечты…

» Read more

1 38 39 40 41 42 71