Tag Archives: литература россии

Фёдор Достоевский “Игрок” (1866)

Фёдор Михайлович Достоевский – создатель особой экономической зоны в виде города Рулеттенбурга. Там, за далёким рубежом, существует город, полностью созданный для игры в рулетку. Нет там более ничего. Только рулетка. Ничего удивительного в этом нет. Страсть Достоевского к уменьшительно-ласкательным суффиксам достигает своего апогея в рулетке. Очень ласкало слух писателя это слово. Не рулет, а рулетка, практически рулеточка. Свойственный русскоязычным детским писателям порок долго сидел в голове Достоевского. Он более-менее выйдет из его привычек только к моменту создания “Идиота”. До того момента Достоевский безжалостно увеличивает смысловую нагрузку, прибегая к невообразимым словам: французик, аббатик, комнатка и так далее. И тому подобное. В пике выходит на арену Достоевский вместе с бабуленькой. Заметьте, не бабушкой. Бабушка – не ласковая форма бабы (и давайте не будем спорить). Бабушку можно обласкать только бабуленькой.

Все персонажи безработные (интеллигенция творческих начал), женщины – сплошь стервы (попробуйте переубедить), мужчины – тряпки (снова и снова). Из книги в книгу у Достоевского переходят персонажи, меняя только свои имена и не меняя своей сути. Говорите, Достоевский – знаток русской души? Да ни на грамм. Он знаток немецкой и французской души. Мне они неведомы, я имею лишь поверхностные сведения. Достоевскому приходилось их видеть более часто. Вот и изрекает, что немцы скупые, а французы скучные. Русские же – прожигатели жизни. Всё поставят на кон, не задумываясь. Не подумают о завтрашнем дне. Приснопамятное авось. И море переживаний на пустом месте, буквально – сидя в луже в промокших штанах. Говорите, Достоевский грамотно расписал азарт? С этим не поспоришь. Благодаря кредиторам, мы знакомы с творчеством Достоевского. Ежели не их постоянные угрозы в адрес классика, то Достоевский и строчки бы не написал. Проигравшись в пух и прах, его спасало только одно – и это одно дети вынуждены читать в школах. Зачем, почему… пособие по неврозоподобным состояниям изучать?

Высшему свету зазорны азартные игры, так встречает Достоевский читателя на страницах книги. Высший свет имеет в своём распоряжении посредников, кои умеют играть и способны не просто всё истратить, но и приумножить. Честно говоря, вся игра в рулетку – теория случайностей. Не весь высший свет считает это зазорным. Опять же бабуленька, чья харизма зашкаливала. Эту бабушку немецкие врачи лечили-лечили, да не смогли вылечить, пока простой русский травник на ноги не поставил. Укор зарубежной медицине. Бабушка – пожалуй и есть тот игрок, который вынесен в название книги. Настоящий и беспринципный. Отложенные деньги на строительство церкви, она спускает на рулетке, даже не думая о последствиях. Откуда сей азарт появился у бабушки, совершенно непонятно. Достоевский просто даёт читателю понятие о привлекательности игры, способной одну ставку увеличить в тридцать пять раз. Это и раззадорило бабушку. А ведь жила себе, помирать готовилась и вот… судьба. Вы верите? Я нет. Просто Достоевский представил колоритного персонажа и более ничего .

Что касается остальных героев книги – они картонные. Просто картон и более ничего. Мотивы непонятны. Имеют смысл только размышления Достоевского. Только они привлекают внимание. Заставляют задуматься. И нет дела до чужих занятий, интересов и пристрастий. Маленький театр маститого писателя. Театр людских теней.

» Read more

Владимир Набоков “Камера обскура” (1932)

Вы знаете, оказывается, были у Набокова периоды, когда он не упивался своим мастерством, не прибегал к лишним рассуждениям, писал строго по делу, мало отклонялся от сюжета и читать его было действительно интересно. Такой книгой стала “Камера обскура”. Написанная после “Защиты Лужина”, где Набоков скорее отражал свой интерес к шахматам и до “Дара”, где вылез Набоков-поэт. “Камера обскура” стала той книгой, которой мог гордиться Достоевский, будь он жив, то такую книгу написать мог он сам лично. Бремя страстей человеческих – ведь его конёк.

“Камеру обскура” выделяет не только отсутствие какой-либо набоковской философии, тут нет и русской эмиграции, нет даже отсылок к русской культуре. Самобытная книга, написанная на русском языке об иной культуре и других нравах. Пускай в ней смешалась жизнь европейцев и американцев. У них ведь могут быть свои особенности.

За громким названием кроется банальный сюжет, сходный с любым латиноамериканским мылом. Набоков видно сильно над ним не корпел. Финал же придумал преотвратный. Весь сюжет сравни картону. Тут так изо всех страниц смотрит на тебя лик Достоевского, что впору закрыть книгу и малость подумать над происходящими событиями. Пускай книгу причисляют к прообразам “Лолиты”, однако тут главный герой полюбил не совсем молодую девочку, а вполне зрелую девушку, пускай такую же морально испорченную. Сама девушка была одной из тех, кого так любовно вырисовывал Достоевский. Крикливая заносчивая стерва с большими амбициями, без гроша за душой, но с прямым текстом благоверному о его прямом назначении дойной коровы, которой придётся не только всё молоко отдавать, но и трудиться во благо пассии от рассвета до заката.

В очередной раз поражаюсь героям русских писателей, заставших Империю. Персонажи работают редко. В “Камере обскура” тоже мало кто работает. А если и работает, то на творческих началах со свободным графиком. Откуда богатства у главного героя непонятно, но живёт он на широкую ногу. На зажиточного бюргера не похож, коли деньги тратит без сожаления. Вновь вылазит Достоевский, он вытягивает руку и указательным пальцем в вертикальном положении водит туда-сюда перед лицом читателя. Неправильный бюргер нарисован Набоковым.

Верная жена, грипп ребёнка, униженный отец – здравствуй, Драйзер. Так много хорошей литературы вокруг. Зачем долго придумывать сюжет. Впрочем, персонажи у Набокова на превосходном уровне. Если берёт злость от действий одной из героинь, тебе лично хочется её проучить, поставить на место, да в конце концов переехать автомобилем – ведь надо уметь создать такой типаж, где читатель с пеной у рта будет бить кулаком об стену и кричать в исступлении: “Ну, что ты за жаба такая, Магда! Открой глаза, сними розовые очки, включи мозг наконец!”. А после всего этого плюнуть на плешь главного героя, да протереть тряпкой, сравнив его самого с тряпкой. Зачем пошёл на дело с такой нестабильной психической устойчивостью. Набоков ясно показал, что добрым людям проблемы не грозят, они молча всё примут, отойдут в сторону от сюжета и будут ждать развязку, когда сам Набоков их решит покарать за чужие грехи, правда особой печали от потерь не будет – добрый человек у Набокова вышел крайне аморфным созданием.

“Камера обскура” – это когда слепые выходят на тропу войны с револьвером на ночных бабочек.

» Read more

Юрий Коваль “Недопёсок” (1975)

Претензий к Ковалю нет – он всё-таки детский писатель. Правда трудился в советские времена, когда любое произведение проходило через жёсткую цензуру. Кто бы мог подумать, что песец, стремящийся на свободу, бегущий на Северный Полюс, может быть приравнен к еврею, мечтающему сбежать из страны в Израиль. Глупость скажете – а так было. Книга могла надолго попасть в архив писателя, коли не возобладавшее благоразумие цензоров.

Читатели всегда делятся на три лагеря. Одни просто читают книгу, вторые смотрят на историю без попыток найти тайный смысл, последние, аки пресловутые цензоры, что-то пытаются найти. Мы искать не будем. По той простой причине, что мало кто из нас видел живого песца, что уж говорить про его молодую особь. Есть такой белый зверь, чем-то похожий на лисицу, обитающий где-то на севере. Из книги читатель узнаёт о существовании звероферм, где песцов не просто выращивают на мех, но и пытаются вывести добрую породу с более лучшим мехом.

Одним из таких чудес селекции является главный герой книги – недопёсок Наполеон III, названный так не просто так, ведь его отцом был Наполеон II, а тот был сыном Наполеона I. Вся цепочка пестовалась главным директором зверофермы, желавшего вывести новую качественную породу и назвать её своим именем. Разумеется, побег раритета сводит на нет все долгие годы работы. И не так понятно, когда читатель разрывается между желанием вернуть песца обратно на ферму, где его будут кормить и на мех не скоро отправят, но ведь читатель может принять другую сторону – песец действительно рвётся на север, пускай по пути его может сбить автомобиль или подстрелить охотник, да и не приучен он к дикой среде, может только, в буквальном смысле, щи хозяйские хлебать. В любом случае, Коваль представляет нашему вниманию зверя маленького, пока ещё не совсем разумного, но с возможными перспективами. Не наше дело знать о будущем песца, ведь сказку нельзя разрушать.

Никуда не деться в детской литературе от детей. От хороших советских детей. Таких правильных и положительных. Они не обманывают и не стремятся к личному доминированию. Каждый ребёнок в книге хороший, хоть они также разделяются на две стороны, когда кому-то хочется вернуть песца в клетку, а кому-то не терпится поспособствовать его вольной жизни. Прекрасно прописаны все персонажи. И дети, и оба директора – зверофермы и сельской школы.

Стремление к свободе – центральная тема. Понятие и необходимость свободы – другой вопрос.

» Read more

Михаил Лермонтов “Демон” (1839)

Мы любим прозаиков, но обходим стороной поэтов. Уж слишком неуловима грань восприятия, отданной в угоду красивым словам. Можно бесконечно поражаться мастерству поэта придерживаться заданных рамок, соблюдению стихотворных размеров и грамотно подбирать нужное количество слогов, даже не стоит упоминать о поиске нужной рифмы. Прозаику проще – его задача не перестараться с оборотами и в нужных местах расставить знаки препинания. Читатель обязательно поймёт и найдёт слова для выражения собственного мнения о прочитанном. Поэтам в этом плане не так просто – либо твой труд окажется мимолётным, либо жизненно-важным. Никогда не знаешь, задел ли ты те струны души читателя, что он будет трепетно хранить их в душе, что запомнит хотя бы что-нибудь, что придаст хоть толику смысла прочитанному. Чаще всего нет…

Лермонтов – поэт. Знаем мы со школьной скамьи. Он поэт печальной судьбы. Жил ярко – умер молодым. Талант сгубила горячая молодость, не дав толком раскрыться цветку, осмысленно жить под гнётом увядания и полностью пересмотреть всю свою жизнь. Умер молодым – и это стало спасительной строчкой в одном из неоконченных произведений. Жизнь оборвалась, что ещё об этом скажут славные потомки: респект, уважуха? как Маяковский в две-три колонки.

Над “Демоном” Лермонтов работал десять лет. Поэма тяжёлая морально, она трудно воспринимается и давит горой депрессии, заставляя голову поникнуть и впасть в хандру. Беспросветное чувство от начала и до конца. Будет ли кто способен принять жизнь взбунтовавшегося Демона, не прибегая к сравнениям с другими произведениями, не отталкиваясь от демонизма, да не трогая аллегоричность Эзопа. Иначе не на что опереться. Где-то надо искать зацепки.

Лермонтов называет “Демона” восточной повестью. На Востоке всё не так как на Западе. Белое – это чёрное. Дракон и змея – положительные. Жёлтый – цвет власти. Даже любовь на Востоке выражается по другому. Неудивительны метания Демона, сошедшего с небес и влюбившегося в пылкую грузинку. Он был готов перевернуть основы бытия, пойти против небес. Выразить свой конфликт в полной мере. Молодой то был Демон. Нет значения прожитым годам, он наполнен горячностью подобно жгучему темпераменту самого Лермонтова. Не смог бы Лермонтов создать наделённого тысячелетней мудростью сверхъестественного существа, взирающего на мир без любви, пресыщенного долгим существованием, чья душа давно стала чернее смолы. Лермонтов даёт читателю почувствовать жар бездны.

Очень тяжёлая поэма. Эмоции уходят в негатив. Пытаешься поднять себе настроение, но оно до конца дня на самом низком уровне. Вырваться из оков быстро не получится.

» Read more

Николай Гоголь “Вечера на хуторе близ Диканьки” (1832)

Неизвестно почему, но Гоголь у большинства читателей ассоциируется в первую очередь как мистик. Возможно такую славу он заслужил благодаря “Вию”, “Вечерам на хуторе близ Диканьки” и отчего-то “Мёртвым душам”, хотя последнее произведение не имеет ничего мистического, кроме названия. К тому же в активе Гоголя имеется “Тарас Бульба”, тоже без мистики, сугубо по историческим мотивам. Все перечисленные книги являются отражением реальности той жизни, в которой жила Российская Империя. Где-то Гоголь давил правдой, поражая отчаянностью свой сатиры с политическим и религиозным уклоном, где-то он пытался делать это метафорически. Не стоит искать и копаться в “Вечерах на хуторе близ Диканьки”. Там действительно можно найти многое при достаточно глубоком изучении. Впрочем, найти что угодно можно где угодно, главное грамотно расставить слова в ином порядке и выдать как за неоспоримые истины.

“Вечера на хуторе близ Диканьки” – это сборник рассказов. Практически сборник украинских казачьих страшилок. Заметьте, Гоголь пишет только о казаках и ни о ком больше. Будто никогда не было на землях Украины иных народностей кроме казаков. Ни на что не намекаю, просто как факт. Гоголевская Украина – это украинское казачество. Взять того же “Тараса Бульбу” в подтверждение слов. Там описан быт казаков, немного быт поляков и само собой евреев.

Самый знаменитый рассказ из сборника – “Ночь перед Рождеством”. Его сюжет известен каждому и не требует пояснений. О доблестном кузнеце Вакуле, его матери ведьме, укравшем Луну чёрте, гламурной девушке и даже о царице, пожаловавшей пару обуви с царского склада. Быт украинского села поражает воображение, обычным метеорологическим явлением в виде закрывания Луны облаками тоже придаётся мистическое значение – чего только в темноте не померещится. Немного фантазии… и окраина Империи способна приблизиться к центру страны, пускай тут будет задействована чертовщина. Без неё и сейчас никуда. Заставь чёрта Богу молиться, тогда можешь рассчитывать на любые уступки с его стороны. Образ украинской девушки, славящейся дерзким поведением, чувством собственной важности, желанием выглядеть красиво перед всеми и ждать комплиментов от окружающих, да решительных действий в виде манны небесной ради себя любимой. Такой образ прописан в рассказе не зря. Все ждут сюрпризов перед Рождеством. Всем желателен кусочек своего счастья. “Ночь перед Рождеством” самый позитивный из всех рассказов в сборнике – добрая сказка с положительным исходом и без особой мистики, просто Гоголь включил фантазию.

Другие рассказы менее интересны. “Сорочинская ярмарка” о проклятых местах и чертовщине. “Вечер накануне Ивана Купала” о папоротнике и беспамятстве. “Майская ночь” о голове деревни и правилах приличия винокура. “Пропавшая грамота” вновь о чертовщине. “Страшная месть” – полный сумбур, богатый крылатыми выражениями о Днепре. “Шпонька и его тётушка” выбивается из общей канвы – школьная, затем армейская жизнь тихого человека, сталкивающаяся с интересами тётки. “Заколдованное место” – вновь сумбур.

Хорошо, когда весело. Хорошо, когда страшно.

» Read more

Владислав Крапивин “Крик петуха” (1989)

Великий кристалл, книга №4 – Крик петуха, установочная часть сборки. Пожалуйста, подумайте прежде. Чтение может вас размножить. Координирование вашего положения на гранях кристалла. Ваше расположение – Земля. Подтвердите. Подтвердите. Подтвердите. Земля…

Действительно. Перед читателем уже четвёртая книга в цикле. Неожиданно Крапивин решает увязать все миры в один. Возможно до этого у него такой мысли не было. “Крик петуха” стал отправной точкой. Действие точно происходит на Земле – в книге упоминаются Крым, Кавказ и другие точки нашей планеты. Ввязывание в события Земли вызвало глубокий резонанс во время чтения. Не вяжется увязывание до этого придуманного мира с миром окружающим. Где-то что-то не так. Немного даже возмущает, что именно Земля является одним из главных оплотов, связывающих грани кристалла. Миротворчество – сугубо дело личное. Просто покоробило. Вот и всё.

Что стоящего можно тут найти. Наверное небольшое подражание Шекли в начале книги, клирикальную магию, теорию относительности Эйнштейна, добротный экшн. Почему Шекли? Петух не просто петух, а чуть ли не герой “Запаха мысли”. Он описан правдиво. Довольно боевой петух, умеющий кукарекать в строго заданное время без милисекундной задержки. Как его крик отражает название книги – непонятно. Очерк о его жизни – вещь забавная. И только… не всё же кошек и собак описывать. Почему бы не разбавить сюжет петухом. Клирикальная магия – лечение молнией. Будем считать данное явление неким предреканием будущей медицины, своеобразное лечение с помощью прогревания, эволюционировавшее от костра через батарею и поликлинику к высоким технологиям. С теорией относительности всё более понятно. Миры в кристалле разные. В каждом время идёт по разному. События одного мира могли уже произойти в другом. Параллельные вселенные не пересекаются – неверное определение. Пересекаются и должны со временем уничтожить друг друга. Думаю, Крапивин на это не пойдёт. Перестрелка же – сумбур… Крапивин решил окончательно сжить со света петуха.

Так хорошо начавшийся цикл сходит на нет.

» Read more

Борис Акунин “Турецкий гамбит” (1998)

Говоря словами Августина о твари,
Акунин деловито перешёл к Варваре,
Ничего Акунина не смутило,
Всё-таки сослался на блаженного Августина.

Если женщин не покоробило такое сравнение, то остаётся только недоумевать. Меня вот просто резануло такое сравнение. Просто приравнять женщину к твари, да ещё и как знакомство с главной героиней книги – весьма и весьма смутного рода подход. Может я неправильно интерпретировал слова автора, однако знакомство с Варварой уже будет трудно забыть. Все её характеристики и описания тоже уже не нужны. Акунинское генеральное сравнение так и будет стоять перед глазами.

Честно говоря, после “Азазеля” продолжать знакомство с творчеством Акунина вообще не хотелось. Но принцип “одна книга – не показатель” заставил читать продолжение похождений Эраста Фандорина. Вы знаете, продолжение оказалось на голову выше. Нет, конечно, всё по прежнему притянуто за уши, однако сдобрено порцией добротного юмора. А за добротный юмор можно простить любого автора и сказать пару ласковых самой книге. Чего только стоит сказ о сапогах, описание устройства Турции, да мольбы богам на чужом языке.

Перед читателем арена одной из многочисленных русско-турецких войн. Акунин предлагает читателю погрузиться в атмосферу конфликта. И выходит ведь у него это замечательно. Порой кажется, что сам являешься одним из участников событий. Правда ближе к концу, когда развязка близка, начинаешь задаваться вопросами другого рода и вообще недоумеваешь от происходящих событий.

Я не поверил в космополита, если подумать хотя бы пять минут, то никто не поверит. Однако склонен верить, что Акунин высказывает в книге от его имени чисто свои взгляды. Не мог такой человек одновременно хаять Российскую Империю, как впитавшую всё худшее от запада и востока, и одновременно с этим восхищаться недооценённой, горячо им любимой, Грузией, которая к происходящим в книге событиям имеет крайне опосредованное отношение, однако – это не помешало Акунину пройтись огнём и мечом, окропив святой водой.

“Турецкий гамбит” – лёгкое чтение, призванное скорее развеять скуку, нежели способ задаться думами о серьёзном.

» Read more

Фёдор Достоевский “Идиот” (1868)

Картон. Толстый увесистый картон. И такого картона в книге много. Достоевский писал не просто на бумаге, он писал на картоне и писал много, уходя влево, отходя вправо, тщательно избегая пути вперёд. Пусть читатель мучается и шагает неровным шагом следом за автором, авось кривая выведет туда куда надо, а если и не выведет, то всяко в жизни от этого хуже ничего не случится. Похоже, после “Преступления и наказания” Достоевский взялся за ум, он уже выработал свой поздний слог и не искушает читательского гнева, набивая объём для книги уменьшительно-ласкательными суффиксами, так обильно им используемые в раннем творчестве. Стоит похвалить, Фёдора Михайловича. Может и будет что-то путное ближе к концу творческого пути.

“Идиот” – книга не совсем многогранная, она просто разноплановая, но не в плане разности, а в плане пересмотра своих жизненных приоритетов. Достоевский многое вытерпел и большинство личных переживаний постарался воплотить в этой книге. Заодно и объём будет. Внутренняя философия Фёдора Михайловича изливается на читателя бурным потоком. Исповедь от первого лица. Мало кто из писателей способен передать настоящие ощущения человека, которого через пять минут должны казнить. Достоевский испытал это на личном опыте. Он с радостью делится им с читателем. Корит ли себя Достоевский? Нет, он просто делится своими эмоциями, вкладывая личные переживания в уста героев. Достоевский не ограничивается собственной практикой. От него получаешь лёгкий экскурс в мир других подвергнутых казни. Пестует Достоевский и гильотину – страшное французское орудие для казни, позволившее казнить людей тысячами за один день, казнить механическим способом, очистив свою совесть за смерть другого человека. Достоевский верно замечает – имеют ли право люди казнить других людей. Законное убийство такое же незаконное.

Главный персонаж в книге – это князь Мышкин. Буквально принц на белом коне с прошлым Золушки. Всю книгу его обливают грязью. Мышкин – Чарли Гордон из “Цветов для Элджернона” Киза. Достоевский не рассказывает о чудесах медицины, когда идиот становится умным человеком, способным связать несколько слов в предложение. Достоевский не называет его открыто идиотом. Почему-то диагноз Мышкина – эпилепсия. От неё же он и лечился в Швейцарии. Но не от идиотии. Мышкин так и не предстанет перед читателем в образе олигофрена. Всегда будет милым и симпатичным, да довольно рассудительным человеком с твёрдым устоявшимся взглядом на мир. Его невозможно переубедить. Он скорее идиот по отношению к жизни, так думают все иные персонажи книги, чем идиот по диагнозу.

Что касается других персонажей. Вы знаете, они действительно картонные. Описываемые Достоевским сцены достойны психиатрической больницы. Такие страсти и рассуждения просто ужасают своим возвышенным слогом и притянутостью. В книге все больны, всем можно смело ставить диагноз. От поведения дам возникает желание захлопнуть книгу. Как с такими фуриями вообще можно было общаться. Это не стервы – таких женщин даже не знаешь как назвать. Либо высший свет был настолько извращённым, что просто выбрать было больше некого, либо мужчины – порядочные тряпки. События развиваются стремительно, но до третьей части. После книгу можно не читать. Достоевский высказался уже обо всём, о чём он хотел сказать. Последние две части – просто непонятны. События сумбурны, нелогичны, описаны поверхностно.

Да, имя Фёдора Михайловича уже многим способно закрыть глаза на многие огрехи. Он просто не мог писать плохо. Однако, почему же не мог? Мог, и писал плохо. Только теперь у него стало получаться лучше. Вся жизнь Достоевского была полна событий, он старательно изливал мысли на бумагу. “Идиот” получился таким – объёмным, живым, великосветским, но слишком кричащим и одиозным. Правду в книге искать не стоит. Её там нет. Есть накал страстей. Пожалуй и всё.

» Read more

Григорий Белых, Леонид Пантелеев “Республика ШКиД” (1927)

Фрагмент жизни, обрамлённый художественными вставками. Таким представляется читателю “Республика ШкиД”. О такой литературе нельзя сказать ничего плохого, можно сказать хорошее. Конкретно в этом произведении лучше оставить всё как есть. Детдомовская тематика всегда тяжело воспринимается. Нет в таких книгах розовой мечты, нет запаха вина из одуванчиков, нет никакой романтики. Суровая реальность как бетонная стена за окном вместо свежего воздуха, гонок на велосипедах и дружбы с соседями. На развалинах Российской Империи тем более счастье не построить. Только отгремела гражданская война. Все хлебнули свою порцию горя. Мало кто остался в стороне от событий. Младшее поколение ещё помнит царя, оно уже представляет всю ситуацию вокруг. Мрачная атмосфера детдома в антураже мрачной действительности. Всё это “Республика ШкиД”. Без позитива, без надежды на светлое будущее. Но отодвинуть на задний план все свои идеалы и стараться брать от жизни всё. В советской стране было проще стать человеком, получив беспризорную оплеуху от жизни. Ныне стать человеком труднее. Рыночная экономика не способствует заботе о ближнем.

Угнетать в книге может многое. Дети как шпана. Мальчики вообще склонны к самодурству, а представленные самим себе тем более. У них есть свой кодекс чести, свои понятия о жизни. На их взросление оказывает существенный отпечаток социалистическая действительность. Белых и Пантелеев не могли сказать читателю всей правды. Они писали как могли. Не стоит их ругать. Спасибо уже за то, что стали достойными людьми.

В книге много элементов, которые можно вспомнить и из своего детства: прозвища, различные игры на переменах, подражание взрослым, высмеивание учителей, выпячивание собственной важности. Это ведь дети, а всем детям такое поведение свойственно. Мало чем отличаются жители республики ШкиД от своих сверстников, просто живут на казарменном положении, да варятся в собственном соку.

» Read more

Владимир Набоков “Дар” (1938)

“Автор пишет на языке, имеющем мало общего с русским. Он любит выдумывать слова. Он любит длинные запутанные фразы” (с) Набоков В.В., “Дар”

Погружение в мир Набокова никогда не проходит бесследно. Чаще всего в его мутной воде не находишь ничего. Никакого просвета, никаких умных мыслей, даже картинок для благостного созерцания. Нет у Набокова абсолютно ничего. Есть только выпирающий эгоизм, безмерная гордость и наплевательское отношение ко всем. Кто самый умный – легко понять, когда читаешь очередную книгу Владимира Владимировича. Его гений был так велик, что он сбежал от родной культуры, погрузился в англоязычный мир с налётом французского, навсегда закрыв за собой дверь. “Дар” – это дар русскоязычным читателям. Последнее произведение Набокова на великим и могучем. Позже не будет той приземлённости, будет только парение в облаках. Ходите осторожней! Высоко летающим безразлично кто гуляет по земле, когда им, летающим, вздумается пустить свежую струю cкопившихся дум.

Набоков не скрывает, что “Дар” по его мнению, это если не самая идеальная книга, то книга, которая пытается быть идеальной. На самом деле, во время чтения, общая картина не складывается. Автор действительно метался из стороны в сторону, пытаясь найти нужный сюжет. Начиная с фарса, читатель знакомится чуть ли не с воспоминаниями об отце Набокова, привившего сыну любовь к бабочкам. Неожиданно художественная книга обрывается и становится нехудожественной. Перед читателем встаёт фигура Чернышевского. На ней Набоков и концентрирует своё внимание. Полноценная биография от рождения до смерти, анализ главного произведения “Что делать”, которое Набоков считает чуть хуже своего “Дара”, то есть книгой практически идеальной, достойной быть упомянутой в великом произведении Набокова. Дальше Набоков идёт на уловку и начинает поливать грязью всех русских писателей. От его яда никто не укрывается. Набоков припомнит всё нехорошее Пушкину, Лермонтову и даже Фету. Широко замахнулась рука с косой, всех Набоков желает примять под своей талантливой десницей. Как апофеоз собственного величества – Набоков лично пишет критическую статью на “Дар”. На том книга и заканчивается.

Набоков писал стихи, однако поэтических сборников он не издавал. Тем лучше. “Дар” стал той самой площадкой, куда можно было вылить свои гениальные рифмы. И этот человек катил бочку на Лермонтова с Фетом. Про такие потуги лучше промолчать. Порой чтение наводило на мнение, что Набоков использовал приём потока сознания. Он как акын листал газеты или какой-либо словарь, натыкался там на какое-нибудь слово и с радостью вписывал это слово в книгу. Получалось что-то вроде такого: “Стеклов считает, что при всей своей гениальности Чернышевский не мог быть равен Марксу, по отношению к которому стоит-де, как по отношению к Уатту – барнаульский мастеровой Ползунов“. Да, лично мне обидно, когда с грязью мешают не только всю русскую культуру, но и русскую промышленность. Вся книга превращается в набор бессвязный слов.

Единственная вторая глава “Дара” может хоть как-то оправдать Набокова. И Набоков действительно теперь в раю не уток кормит с Достоевским, а ловит бабочек со своим отцом, пока за ними наблюдает Достоевский, отложив кормление уток до прихода кого-нибудь другого, достойного с ним заняться этим делом. Что касается Чернышевского, то он не думает о своём занятии. Чернышевский стал уткой по вине Набокова и, став уткой, съел всех бабочек в раю.

Нет бабочек в раю, и посему
Набоков-младший впал в хандру!

» Read more

1 147 148 149 150 151 152