Tag Archives: дети

Мария Парр «Вафельное сердце» (2005)

Будучи себе на уме, герои «Вафельного сердца» не принимают никаких возражений, не слушают нотаций взрослых и продолжают пребывать в счастливом осознании мира через орально-анальную стадию развития. Про таких детей Фрейд не смог бы сказать ничего плохого, но и хорошего тоже, заинтересовавшись только ради уникальности случая выполнить анализ на задержавшихся в развитии детях. Марию Парр стоит похвалить за создание сугубо развлекательной литературы, но стоит пожурить за чрезмерное использование туалетного юмора. Тяжело читать про похождения вокруг всего, что так или иначе связано с навозом и прочими продуктами окончания процесса пищеварения. Всё в книге начинается с престарелых трансвеститов, которые прибегают к помощи тех самых масс, распыляя их по округе для тушения огня. В итоге — все в …, и все довольны. Только читатель сидит в недоумении, будто со страниц и на него тоже брызнуло.

Конечно, дети — это сущая головная боль для родителей. Попробуй уследить за подростками, когда их мозг отключается напрочь, а инстинкт самосохранения исчезает с той скоростью, с которой возраст шанс расстаться с жизнью. Удивительно, но Парр не наделяет нарратора, мальчика девяти-десяти лет, гиперактивностью, отдав все качества заводилы девчонке, что в силу отсутствия участия папы в воспитании и постоянной занятости мамы, испытывает окружающий мир на прочность, легко забираясь на дерево и без боязни отправляясь в плавание на лодке. Разумеется, много позже всю эту ситуацию можно будет трактовать иначе, вроде постоянно возникающих суицидальных мыслей от социальной неустроенности, связанной с необходимостью следовать нормам общества, порицающего излишнюю активность в самоопределении, если при этом твоими усилиями разрушаются основы порядка. Детство прощает многое, во многом именно поэтому Парр создаёт такого персонажа, в котором, вполне возможно, есть частица её самой: хорошо вспомнить лихие годы, моменты хождения на грани между жизнью и смертью, а также всё то, от чего вообще становится приятно на душе, но при дальнейшем погружении в воспоминания обязательно похолодеет на уровне сердца, когда понимаешь простую истину — как ещё выжить-то получилось.

И ладно, когда главная героиня проказничает, но у неё иногда возникают мысли о неполноценности собственной семьи, особенно при сравнении с большой семьёй нарратора, где мама и папа уделяют достаточно времени воспитанию детей, а остальные родственники прямо-таки ангелы без крыльев, но с всегда добрыми побуждениями. В большой семье клювом не щёлкают, однако нарратор, он же мальчик лет девяти-десяти (если кто забыл), вырос в виде комнатного растения, для которого участие в чём-то шокирующем для восприятия других — невинная неосознаваемая забава, вызывающая кратковременный восторг. «Вафельное сердце» Марией Парр писалось по принципу, что с детьми нужно разговаривать, утрируя любые проблемы, больше списывая всё на саморассасываемость, а вот наказывать детей в Норвегии, похоже, не умеют, поскольку родители лишь улыбаются от шалостей детей, не идя дальше. Может поэтому и пребывает скандинавская страна в мире и покое, живя беззаботным детством, шутя на самом приниженно-бытовом уровне, не претендуя на возможность юмора по поводу более серьёзных проблем, не видя для этого необходимости.

Норвегия — это место, где дети не пытаются быть похожими на взрослых. «Вафельное сердце» это наглядно демонстрирует. Норвегия отныне воспринимается уникальной страной, где живут обыкновенные люди, но со своим собственным миропониманием. Оторванность от Европы, вытянутая форма, богатая природа и не самое спокойное прошлое, считая склонность норвежцев к самоутверждению через раскрытие индивидуальности и общий благополучный фон при сравнении с другими странами — всё это частично сквозит между строк «Вафельного сердца». А может просто нет инстинкта самосохранения… да навоз с полей девать некуда: всё-таки из этих мест тоже происходили воинственные викинги.

» Read more

Чарльз Диккенс «Лавка древностей» (1841)

Читатель Чарльза Диккенса в каждой книге именитого автора всегда ловит себя на одной и той же мысли, когда находит в тексте мастера большой формы фразы о том, что герои принимаются за чтение неинтересных и скучных книг — в такие моменты читатель и не понимает, либо Диккенс бревна в собственном глазу не видит, или намекает, будто уж ты, читатель, держишь в руках правильную, да очень интересную книгу, и именно это выделяет тебя из множества других читателей, решивших насладиться совсем не теми книгами, отчего и страдают. Из одного произведения в другое — Диккенс продолжает заставлять читать своих героев самые гадкие книги. Зачем это и почему… давайте попробуем разобраться.

Диккенс в более раннем творчестве старался разоблачать особо больные темы современного общества, которые облекались в шутки, всеми понимались, но ничего для исправления ситуации не делалось. Именно Диккенс, если верить множеству его критиков, стал тем человеком, чьи слова стали очень серьёзно восприниматься в обществе. Всё началось с «Записок Пиквикского клуба», где Диккенс не книгу писал, а скорее издавал журнал о своей жизни, стараясь отразить собственные мысли и наблюдения о свежих данных — а поскольку Диккенс изначально писал свои книги именно в форме журналов, где все выпуски подшивались и становились полноценным произведением, вес которого был довольно тяжёл, что не станет откровением для любого читателя, хоть раз державшего в руках одну из книг Диккенса. Были у него и небольшие произведения, вроде «Оливера Твиста», да и собственно «Лавки древностей», где Диккенс придумывал частичку сюжета, а потом выпуск за выпуском её раскрывал, наполняя разного рода приключениями. «Оливер Твист» касался строго проблемы беспризорных детей, а вот последовавший за ним «Николас Никльби» ещё более углубился в тему жестоких порядков при воспитании английского подрастающего поколения, которое, в набирающем обороты техническом прогрессе, становилось ненужным собственным родителям, терпя непотребства в зверских условиях специально созданных пансионов.

По идее, «Лавка древностей» должна была продолжить какую-либо тему, от которой Англия изнывала. Возможно, такую тему можно найти в сюжете, но чётко её выделить не получается, поскольку Диккенс сконцентрировался на множестве мелких, где-то им выисканных. Честное слово, больше толку читатель сможет для себя извлечь из цикла «Человеческая комедия» Оноре де Бальзака, описывавшего это всё со знанием дела, оставляя в душе читателя суровую печаль, если читатель осознавал всю проблему человеческой натуры. Хоть Диккенс и писал позже, но вдохновение, безусловно, он мог черпать и из творчества Бальзака тоже. Считать серьёзной историю девочки — чья жизнь зависит от дедушки картёжника и антиквара, старающегося даровать ей счастливую жизнь, уходя в запойное ощущение азарта, обрекая дитя на страдания — можно.

«Лавка древностей» становится отправной точкой в долгом пути страданий, которые предстоит преодолеть героям книги, где, не буду никого томить, счастья никто не обретёт — это тоже радикальное отличие от более ранних работ Диккенса, где справедливость просто обязана была восторжествовать. Слишком глубоко стал погружаться Диккенс, стараясь вызвать у читателя наибольшее количество неприятных впечатлений от суровой окружающей жизни, где, на самом-то деле, вообще нет никакой надежды на счастье, поэтому должно страдать все. Вот так и страдают хорошие и плохие. Достанется даже карлику-ростовщику, чья отвратительная сущность не стала подобной злой харизме счетовода-содержателя пансиона из «Николаса Никльби», но всё-таки кто-то должен был поддерживать девочку с дедом в тонусе, гоня их к логичному концу любых людей, решивших уйти от кредитора в бега.

Чарльз Диккенс мог лучше проработать сюжет, но что-то ему помешало, отчего «Лавка древностей» не даст читателю никаких новых знаний, и источником переживаний она тоже не станет. К ней внимание читателей привлекает только её малый объём, который идеально подходит для знакомства с творчеством Диккенса — на этом её достоинства заканчиваются.

» Read more

Чарльз Диккенс «Приключения Оливера Твиста» (1839)

Самое трудное при написании книги, как и в любом другом деле, грамотно продолжить и закончить начатое. Поймав вдохновение, налетаешь на глухую стену отчаяния. В стихотворении не можешь выразиться дальше четвёртой строчки, понимая всю бестолковость ситуации. Красивый зачин губит попытка создать адекватное первоначальным порывам продолжение. Не идёт дело — стоит процесс — автор пытается извернуться — наполняет объёмом — уходит в сторону — развивает другие линии — отчаянно ищет средство для заполнения пробелов. Первые две книги Диккенса написаны таким образом. Не знаю, как у Диккенса складывались дела дальше, но «Посмертные записки Пиквикского клуба» и «Приключения Оливера Твиста» имеют все черты благостного увлекательного начинания и абсолютной пустоты в середине повествования. Терпение иссякает, взывать к совести автора бесполезно. Не забывайте, что Диккенс писал книги подобно периодическим газетам. Его произведения и являются периодическими газетами. Хочешь жить и хорошо питаться — зарабатывай деньги. Не получается продумать до конца — пиши как получается. Обиден такой подход к литературе. Возможно, дальше у Диккенса всё будет лучше — ведь «Приключения Оливера Твиста» только вторая его книга.

Как я уже сказал — начало прописано превосходно. Диккенс сам говорит о том, что ему противно облагораживание преступников. Он не развивает тему на примерах, но ведь мы прекрасно знаем, как под пером писателей благородными становились самые махровые злодеи. Диккенс решает изменить ситуацию, показывая жизнь дна общества с истинной стороны. У него это вполне получается. Только слишком Диккенс упорствует, описывая дно, опуская дно ниже дна. Слишком он категоричен, перекручивает во многих моментах. Там, где у него хороший — очень хороший, там и злой — очень злой. Раз за разом поражаешься несчастливой доле Оливера Твиста. Бедного мальчика жизнь постоянно ставит на колени перед неразрешимыми дилеммами, лишая парня надежды на светлое будущее.

В грязи Диккенс находит неогранённый алмаз. Этот драгоценный камень не смогли сломить обстоятельства — он хлопал глазами и желал иного исхода. Известно, что окружающая обстановка влияет на человека самым сильным образом. Но Оливер выше этого — в его крови играет благородство и понимание неправильного устройства мира. Он не станет воровать, он не будет убивать, он с трудом станет просить милостыню, но с жадностью станет есть протухшее мясо и ластиться под доброй ласковой рукой. Есть что-то в нём от плута, только Диккенс слишком идеализирует мальчика, рисуя ему лучшую судьбу. Хотя, если начал о шпане рассказывать, то выводи его на кривую дорогу, ведущую к площади городского палача. Вместо этого, перед нами Маугли городских джунглей и будущая версия благородного Тарзана с непомерными амбициями, но об этом Диккенс читателю не расскажет. И хорошо! Продолжать читать приключения Оливера Твиста было бы просто невыносимым занятием.

В благополучный исход надо верить до самого конца, возможно о вашей жизни тоже кто-то пишет.

» Read more

Роберт Хайнлайн «Имею скафандр — готов путешествовать» (1958)

Научная фантастика — способ взглянуть на себя со стороны. Можно читать и смеяться, но можно читать и анализировать. Будущее ли описывает автор, а вдруг он рассказывает о наших с вами проблемах таким незамысловатым способом. Писатели начала XX века далеко на фантазировали, их мечты большей частью уже сбылись. Писатели середины XX века кажутся менее точными в прогнозах. Им не даётся поблажки — они пишут о вещах, что ещё не случились, но в их творчестве есть прогнозы, которые сбылись и, даже больше того, уже устарели. Никто не был подготовлен к быстрому развитию технологий. Медленный шаг резко ускорился после английской промышленной революции и уже совсем набрал обороты к 60-ым годам XX века. С тех пор науку не остановить. Даже в научных журналах заметки устаревают быстрее, нежели успевает выйти следующий номер.

Роберт Хайнлайн из писателей, чьё творчество не заглядывало далеко вперёд. Нет, это сильная неправда. Всё-таки, «Звёздный десант» — довольно далёкое будущее. Только «Дверь в лето» книга о будущем, что стало для нас прошлым. Что представляет из себя «Имею скафадр…» — безусловно, эта книга является научной фантастикой, но там главный герой — юноша. Поэтому книгу можно смело заносить в раздел детской литературы. Главный герой познаёт космос вместе с читателями. У него действительно есть скафандр и он действительно готов путешествовать.

С начала книги трудно предположить развитие сюжета. Юноша, типичный американский юноша, кому не особо хочется учиться, кто выбирает занятия попроще и кто будет очень рад сокращению уроков до минимума. Ему хорошо, но отец недоволен. Участием в лотерее главный герой доказывает своё упорство. Мечта побывать на Луне — способствует упорству. Вместо поездки на Луну он получает скафандр. На этом бытовая часть книги заканчивается.

Не знаю, насколько Хайнлайн был знаком со строением скафандра, но в описываемый им костюм космонавта можно верить. Всё описано правдоподобно, вплоть до запаха вспотевших ног. Хайнлайн не прибегает советами для конструкторов по скафандрам, примеряя на своих героях все возможные ситуации.

Трудно дать оценку сюжету. Герою предстоит много путешествий, через которые Хайнлайн будет стараться донести до человечества свои мысли. Стоит ли вести себя так, чтобы потом не было стыдно перед инопланетным разумом. Вдруг не будет такой поблажки, да Лем со своим «Насморком» будет не совсем прав относительно происхождения жизни на нашей планете. Всё может закончится сюжетом «Автостопом по галактике» Адамса. Пусть хомо сапиенс переборол неандертальцев, а заносчивость римлян сошла на нет — остались многие моменты, за которые человечество могут осудить. Имеют ли право нас судить? Хайнлайн об этом не говорит.

Книга — роудмуви. Нет в ней обилия юмора и излишней философии. Хайнлайн в очередной раз предлагает взглянуть на самих себя по стороны.

» Read more

Юрий Коваль «Недопёсок» (1975)

Претензий к Ковалю нет — он всё-таки детский писатель. Правда трудился в советские времена, когда любое произведение проходило через жёсткую цензуру. Кто бы мог подумать, что песец, стремящийся на свободу, бегущий на Северный Полюс, может быть приравнен к еврею, мечтающему сбежать из страны в Израиль. Глупость скажете — а так было. Книга могла надолго попасть в архив писателя, коли не возобладавшее благоразумие цензоров.

Читатели всегда делятся на 3 лагеря. Одни просто читают книгу, вторые смотрят на историю без попыток найти тайный смысл, последние, аки пресловутые цензоры, что-то пытаются найти. Мы искать не будем. По той простой причине, что мало кто из нас видел живого песца, что уж говорить про его молодую особь. Есть такой белый зверь, чем-то похожий на лисицу, обитающий где-то на севере. Из книги читатель узнаёт о существовании звероферм, где песцов не просто выращивают на мех, но и пытаются вывести добрую породу с более лучшим мехом.

Одним из таких чудес селекции является главный герой книги — недопёсок Наполеон III, названный так не просто так, ведь его отцом был Наполеон II, а тот был сыном Наполеона I. Вся цепочка пестовалась главным директором зверофермы, желающего вывести новую качественную породу и назвать её своим именем. Разумеется, побег раритета сводит на нет все долгие годы работы. И не так понятно, когда читатель разрывается между желанием вернуть песца обратно на ферму, где его будут кормить и на мех не скоро отправят, но ведь читатель может принять другую сторону — песец действительно рвётся на север, пускай по пути его может сбить автомобиль или подстрелить охотник, да и не приучен он к дикой среде, может только, в буквальном смысле, щи хозяйские хлебать. В любом случае, Коваль представляет нашему вниманию зверя маленького, пока ещё не совсем разумного, но с возможными перспективами. Не наше дело знать о будущем песца, ведь сказку нельзя разрушать.

Никуда не деться в детской литературе от детей. От хороших советских детей. Таких правильных и положительных. Они не обманывают и не стремятся к личному доминированию. Каждый ребёнок в книге хороший, хоть они также разделяются на две стороны, когда кому-то хочется вернуть песца в клетку, а кому-то не терпится поспособствовать его вольной жизни. Прекрасно прописаны все персонажи. И дети, и оба директора — зверофермы и сельской школы.

Стремление к свободе — центральная тема. Понятие и необходимость свободы — другой вопрос.

» Read more

Джеймс Крюс «Тим Талер, или Проданный смех» (1962)

А вы знаете, что иконы не улыбаются? Я раньше не задумывался. Спасибо Джеймсу Крюсу. Он открыл мне глаза на этот любопытный факт. Смех — вообще штука заразительная. Им грешу. Скажу что-нибудь и сам смеюсь. Скажу банальность и смеюсь. Я сказал что-то просто так — всё-равно смеюсь. Это какой-то вредный рефлекс. Как только не пытался его в себе истребить. Но улыбка с лица и некое гортанное гоготанье неистребимо. Всегда мечтал стать более серьёзным. Не получилось. Тиму Таллеру повезло. Джеймс Крюс написал замечательную книгу. Сказкой язык не поворачивается назвать. Зачин детский — согласен. Но продолжение-то ни капельки не сказка. Скорее мистика. Финал так вообще чем-то сродни детективу. Под одним соусом несколько специй оказалось. Получилось вкусно.

Во время чтения складывает одно стойкое ощущение — автор гонит паровоз слишком далеко. Мне уже выйти пора, но нет. Джеймс Крюс изматывает читателя до конечной остановки. Зачем-то разъясняется, что такое биржа, что такое пиар. Как правильно вести бизнес. Совсем не для детей вторая половина книги. Может юноши и девушки поймут. а ребята помладше только лишние вопросы станут задавать, на которые и сам-то ответ не знаешь, если, конечно, подрастающие дети не станут биржевыми маклерами и финансовыми воротилами. Их книга как раз призвана поставить на нужные рельсы в пользу экономического образования.

Про книгу очень трудно говорить. Можешь сболтнуть лишнего и читать её потом будет уже не так интересно. Ведь главное в книге — это сюжет. Он развивается постепенно. И начав с маленького мальчика, мы зайдём туда, куда даже и не думали попасть. Объедем весь мир. Ни о чём важном не проговорился? Нет… о маргарине тоже не сказал. Наверное революционная идея для 60-ых годов прошлого века была.

Всякая чертовщина оказалась ещё более загадочной. Возможность в обмен на смех Тим Таллер получил тоже замечательную. Только ребёнок мог огорчиться из-за всего этого. Взрослый же бы был только рад. Без смеха, насупившийся — всё-равно рад. И не просто рад, а очень-очень злорад.

» Read more

Харпер Ли «Убить пересмешника…» (1960)

В 1862 году рабство в США было официально отменено. Но ещё 100 лет в США никто не воспринимал это всерьёз. На севере чернокожим жилось вольготно, на юге же их продолжали презирать. Несомненно в США ещё остались люди, которых можно назвать расистами. Но большинство людей называют бытовыми расистами. Они всегда чувствую рядом с собой чернокожего человека, всегда скажут, что у них в друзьях есть чернокожие, всегда разговор зайдёт о ком-нибудь из чернокожих. Это бытовой расизм. Он не критичен в обществе, однако люди ещё понимают, что они разные. Люди разными будут всегда, но лишь цвет кожи является самым неразумным для принятия этой разности. От цвета кожи ничего не зависит. Тем более в США, где потомки чернокожих рабов по своей сути являются детьми европейских переселенцев, внёсших свой вклад в генофонд. Это такие же люди, с тем же темпераментом и теми же традициями. Многоплановость США всё-таки накладывает некий отпечаток на становление людей, обстановка всегда этому способствует. Но тут уже действуют не правила расовой разности, а обстановка в которой растут люди. Смотря в каком гетто прошло их детство.

Харпер Ли написала одну книгу. Но книгу знаковую. Американский континент бушевал, чернокожим как никогда хотелось справедливости. Будь ты хоть трижды известным, а тебе всегда укажут на твоё место. Всем нам известен поступок Мохаммеда Али, выбросившего олимпийскую медаль в водоём, после того как его отказались обслуживать в ресторане для «белых». Неспокойное время. Эпоха перемен. Даже и не верится, что в таком государстве как США когда-то вообще существовало рабство, а кого-то просто считали недостойным человеческого обхождения. Ещё долго все будут помнить о такой несправедливости. Ещё 50 лет люди будут помнить об этом, потом считать последних людей, заставших ту жизнь. Ставить их в пример. Приглашать в школы. Книга оказалась успешной. Большое значение имела не просто идея книги. Тема расизма в американской литературу всегда занимала и всегда будет занимать одно из важных значений. «Убить пересмешника…» написана грамотно, интересно, насыщенна событиями, философией, драматизмом, верой в светлое будущее.

Главную героиню, восьмилетнюю девочку, отец воспитывает в согласии с принципом «Ремень для брюк, общение для детей». У неё есть брат. И они пожалуй самые счастливые дети в округе. Забитые соседями, но вполне счастливые. Они уважают отца. Согласны с его принципами. Впрочем отец делится с детьми только радостью. Он не говорит им о насилии, говорит всю правду, но облекает её в мягкую форму. Дети любят отца, даже считают лузером. Вот и смеются над ними поэтому в округе. Папа — чернолюб. Папа — мямля. Папа — такой же забитый человек, как и мы. Им невдомёк о золотых свойствах отца. Тот не хвастается. Воспитывает в меру своих способностей. Конечно не бывает таких кристально порядочных детей. Все они в свою меру приносят беспокойство родителям. «Выносят мозг» — так скажет наш с вами современник. Иной раз рука тянется к ремню, либо просто шлёпнуть по пятой точке, чтобы успокоился. Один ребёнок успокоится, другой нет. Тут надо отталкиваться от самого себя. Беседовать с родителями и с родителями супруги/супруга. Искать причины. Если ребёнок беспокойный, значит ты, или твоя вторая половина были точно такими же. Нашему отцу девочки повезло. Значит он и сам был таким. Послушным, понимающим. Он добился успеха в жизни. Стал успешным юристом.

Местечковость и кровосмешение — как пособие для любителей провести генеалогические исследования. Смело берите всех персонажей и рисуйте их родословные. Харпер Ли ясно даёт понять, что место, где происходят события, этакое гетто. Одно из мест в США. Люди живут там столетиями, они никуда не переезжают. Где родился, там и пригодился. Тяжело новому человеку жить в их окружении, надо понять все мотивы и причины поведения того или иного человека. В то время как местным жителям достаточно фразы типа «Да он же Финч!». И всем сразу всё становится понятным.

Центральное событие в книге — судебный процесс над чернокожим. Харпер Ли вкладывает всю душу в описании всего действия. Описывается бесперспективность. Защитник в начале процесса уже знает, что проиграет дело. И сколько бы автор не пытался убедить читателя в благородности порывов униженного человека, создавая для читателя картину несправедливости в человеческих умах. Может она что-то и не договаривала. Всё-таки суд присяжных — высшее достижение демократии. Он не может ошибаться. Или может?

» Read more

Марк Твен «Приключения Гекльберри Финна» (1884)

Приключения финской черники, определённо на русский язык название можно было переводить именно так. Доподлинно неизвестно зачем запитый алкаш назвал своего сына Черникой, почему он был прозван финном, нет упоминаний о матери Гека. Знаем мы лишь только одно. Твен в своей неуёмной фантазии создал мальчика-оторву времён существования на книжных полках Тома Сойера. Этот мальчик, претерпев множество трансформаций, к моменту собственных приключений стал очень чувствительным, по настоящему душевным и крайне совестливым человеком, каким и должен быть истинный северянин. Но удивительное дело, Гекльберри вырос на юге, был воспитан как южанин, должен был иметь определённые понятия о том, что такое хорошо… и что такое плохо. По непонятной причине Твен эти понятия перемешал в голове бедного мальчика, наделяя его не тем, чем такой человек должен был обладать.

Марк Твен родился не в самое спокойное время. Его юность прошла в годы политического напряжения, зрелость захватила гражданскую войну. Правда Твен дистанцировал от боевых действий как можно дальше. Однако отпечаток сознания северянина навсегда остался в его душе. Не зря герои книги живут в городе, пограничном между двумя типами мышления, сводящихся к разному пониманию рабства. Окружение Гекльберри твёрдо уверено в необходимости рабства, в богоугодности такого устройства вещей. У этих людей дружеское отношение к негру считается чем-то аморальным. Но детям многое не понять — они дружат с неграми, считают равными себе. Лишь школа выбивает из них осознание этого, да родители выстраивают наиболее оптимальное поведение подрастающего гражданина. Но Гекльберри истый северянин, ему чуждо рабство, он чувствует это, противится плохому отношению к неграм. Да, Гекльберри имеет трудное детство. Отец алкоголик проводит жизнь в праздном кутеже, ему нет дела до сына, поэтому Гекльберри представлен самому себе.

Читая книгу, я не мог отделаться от впечатления, что после первых глав Твен вышел покурить, а вернувшись перечитал написанное, захотел выкинуть, но предпочёл всё-таки книгу дописать до конца. Получилось это не самым лучшим образом…

» Read more

Эмиль Ажар «Вся жизнь впереди» (1975)

Взаимоотношения арабов и евреев всегда были тяжёлыми. Их вражда известна с давних времён, она гремит и поныне. Но вот, что самое странное. Они вполне мирно уживаются во Франции, в многонациональной культурной Франции, куда многие приехали в поисках лучшей жизни, а кто-то просто там уже родился, и деваться ему собственно некуда. Эмиль Ажар показывает не красивый Париж с эйфелевой башней и елисейскими полями, с добропорядочными полицейскими и красивыми женщинами в модных одеждах, благоухающих дорогим парфюмом, нет тут и красного вина, а есть бедный квартал, обитель разных национальностей, в этом котле нет места радости, просто попытка существовать. Самой древней профессии уделено очень много внимания.

Главный персонаж книги — мальчик Момо, он не знает своих родителей, он лишь предполагает кто они, его воспитывает старая еврейка Роза, содержательница приюта для малолетних детей проституток. Мадам Роза в молодости сама торговала шахной, т.е. была проституткой. Приют — необходимая реальность. Во Франции проституткам запрещено иметь детей, это якобы развращает подрастающее поколение, сбивает прицел с нравственности. Если полиция узнает про детей у одной из таких девушек, то их отбирают и отправляют в государственный приют. Именно поэтому молодые мамы отдают детей на воспитание в приюты аналогичные приюту мадам Розы. Там они могут спокойно их посещать, в нерабочие дни забирать к себе. А вот к Момо никто не приходит, лишь мадам Роза исправно получает по почте чек на его содержание.

Эмиль Ажар не скупится на слова, да переводчик молодец. Молодёжный жаргон оказывается может быть вполне приличным, просто без некоторых слов не обойтись при описании такого общества. Что делал Момо для привлечения внимания? Он «срал» на пол прямо в квартире. Дурной пример заразителен. Другие дети тоже «срали» на пол. Поэтому, когда мадам Роза возвращалась домой, у неё случалась истерика. Мультинациональная реальность способствует усвоению многих культур в одной голове. Момо может сойти и за правоверного мусульманина и за истого еврея, вкушающего только кошерный продукт.

У Момо вся жизнь впереди. Это точно. Но совершенно не представляешь кем он станет в итоге. У него две мечты: либо стать полицейским и покровительствовать проституткам, либо пойти в террористы и заработать денег на улучшение благополучия жизни всё тех же проституток. Боюсь, что в жизни у него не будет радужных моментов. Может быть ему удастся выбиться в люди, всё-таки он умеет завязывать отношения с правильными людьми. Читайте эту книгу, хоть она и написана от лица 14-летнего мальчика, но всё-таки уже состоявшимся писателем Эмилем Ажаром.

» Read more

Марк Твен «Приключения Тома Сойера» (1876)

Том Сойер — мальчик который выжил… ой… красил забор, но чтобы позже выжить в противостоянии с настоящими разбойниками. Вот и всё о чём я мог сказать при упоминании Тома Сойера, но всё оказалось намного запутанней. Он действительно в начале книги красил забор, да ещё и мог придать этому действию налёт увлекательности. Он не променяет это занятие даже на яблоко. Как удивительны были американские дети позапрошлого века. Они не собирали наклейки, не сидели сутками за монитором и вместо геймпада в руках держали различные вещи, такие как разноцветные шарики, препарировали свои болячки дохлыми кошками, а уж выдернутый накануне зуб был ценнее золота. Система бартера позволяла обходиться без денег, куда уж современным детям, хвастающихся своими игрушками перед сверстниками, понимая всю многозначительность присутствия родителей в жизни. Спорно, сомнительно, но это ИМХО. Дети были начитанными, любили играть в пиратов и индейцев; страдание косплеем старая любимая игра, из которой дети раньше вырастали, а теперь культивируют до самой старости.

» Read more

1 4 5 6