Tag Archives: византия

Повесть о взятии Царьграда крестоносцами (начало XIII века)

Повесть о взятии Царьграда крестоносцами

Падение Константинополя в 1204 году могло стать предостережением для правивших Русью князей. Отчего Византия оказалась захваченной крестоносцами? Виной тому непрекращающаяся внутренняя раздробленность и множество различных взглядов на действительность. Константинополю не суждено было оставаться независимым, а потенциал Византии окончательно иссяк. В летописях Руси о тех событиях сохранилась повесть, подробно рассказывающая о причинах зарождения событий, предшествовавших осаде Царьграда.

Династия Ангелов не поделила власть: Алекса ослепил Исаака и сел править вместо него. Не так долго наполнялось сердце Алексы злобой, вскоре он освободил Исаака из заточения. С этого момента стали разворачиваться события, приведшие к падению города. Первоучастником действия стал сын Исаака, имени в летописи не имеющий, прозываемый Исааковичем. Он подался в земли немецкие к зятю своему Филиппу, тот послал гонца Папе Римскому, который отправил в Константинополь крестоносцев, чтобы те разобрались в ситуации и, если действия Алексы противны народу греческому, усадили Исаака обратно на трон. А так как крестоносцам хотелось иметь больше, нежели о том их просил Папа Римский, они взяли город в осаду, стали жечь и грабить его окрестности. В череде последующих событий им через год удалось штурмом взять Константинополь, после чего власть византийских императоров пресеклась.

Византийский народ настолько запутался в политических предпочтениях и так устал от борьбы за власть, что, когда дело коснулось необходимости занять освободившийся после бегства Алексы трон, никто не пожелал принять управление над Византией. Возникли поползновения, возрождавшие традицию награждать императорскими регалиями представителей военной среды, быстро закончившиеся неудачей. Кратко воцарившийся Мурчуфл умертвил солдата-императора Николу и всех прочих претендентов-императоров, чем усугубил собственное положение. Крестоносцам ничего другого не оставалось, как провозгласить правителем кого-то из своей среды — так была основана Латинская империя.

Всё это рассказывается в «Повести о взятии Царьграда крестоносцами». Остаётся сожалеть, насколько недальновидными оказались правители Руси, продолжавшие участвовать в междоусобных войнах. Наглядный пример с обоснованием причин падения некогда сильной империи не оказал влияния на княжеские умы. Внутренние раздоры продолжились, политическая ситуация ничем не уступала византийскому варианту постоянной грызни за власть. Владея всей Русью сообща, князья оставались мелочными и не желали иметь что-то ещё общее. Хождения друг на друга обязаны были привести к вторжению противника извне.

Не фряги, но татаро-монголы обрушатся на Русь, только тем побудив князей задуматься. Когда большая часть Руси окажется даннницей Орды, тогда пробудится у князей желание бороться и давать отпор. Так сперва прославится Александр Невский, после другие. Поймут князья необходимость объединения. Не до конца поймут, но будут стараться. Поймёт и население Руси, насколько важно мыслить себя в масштабах государства, а не сугубо подданными непосредственно стоящего над ними правителя. А в Византии, уставшей от существования в продолжавшемся более тысячи лет шатании умов, того принять не смогли, в силу глубокого политического кризиса, через несколько веков уничтожившего не только Византию, но и ставшего крахом для всего христианского мира в Азии.

Следует учиться на примере других, анализировать и соотносить с положением в собственной стране. Уникальные ситуации возможны в мельчайших деталях, тогда как общий курс человеческой истории одинаково применяется ко всем странам. Нельзя забывать и о происходившем раньше, так как подобное, с некоторыми изменениями, может повториться. Надо помнить, вечного не существует: на смену одним государствам приходят другие. Кто об этом забывает, пусть вспомнит, что было даже не тысячу, а сто лет назад. Границы будут меняться, каким бы образом правители не старались не допускать нежелательных перемен. Но то государство, что сумеет сплотить усилия, не будет пребывать во внутренних раздорах, лишь таковому суждено пережить многих, до той поры, пока оно всё-таки не погрязнет в противоречиях.

» Read more

Дмитрий Мережковский «Смерть богов. Юлиан Отступник» (1895)

Мережковский Смерть богов

Цикл «Христос и Антихрист» | Книга №1

Боги сменяют богов — старые умирают или оказываются в услужении у новых. Чем прежние были хуже и отчего потребовалось изменять воззрениям? Об этом можно судить по художественному произведению Дмитрия Мережковского, рассказавшего читателю про становление христианства, дотоле гонимого, а после самого ставшего гонителем языческих культов. Император Константин I Великий укрепил веру ариан, Констанций II упрочил положение христиан, а после Юлиан II за два года правления ввёл широкие послабления для всех религиозных течений, подавив доминирование сторонников единосущной Троицы. Что его к тому сподвигло?

Способ изложения истории у Мережковского примечателен стремлением отталкиваться при повествовании от деталей. Только обстоятельство конкретной вещи имеет значение, тогда как весь остальной текст служит мостиком к следующему обстоятельству. Дмитрий словно рассматривает картины и делится увиденным, настолько сюжет насыщен подробностями быта людей того времени. Мельчайшая деталь приковывает внимание — убери из текста, как её место займёт другая. Не каждый читатель готов внимать подобной повествовательной особенности, но нужно пропустить через себя посторонние мысли о невнятности авторской манеры, напоминающей разговор себе под нос.

Возможно Мережковский не набил руку, всё-таки «Юлиан Отступник» был в числе первых его крупных художественных произведений, заложивший, по мнению современников и потомков, основу для становления Дмитрия в качестве философа, разрабатывавшего идею Третьего Завета. Это всё будет потом, а пока читатель знакомится с историей императора, с детских лет не принимавшего христианских убеждений и желавшего вернуться к верованиям предков. И многое тому способствовало — кто в твёрдом уме поверит мистификациям?

Мережковский показывает Юлиана храбрым человеком. Он не боялся бросить вызов, умея побуждать людей совершать невозможное. Сызмальства Юлиан приучил себя к солдатскому образу жизни, пошёл по военной стезе и успешно боролся впоследствии с варварскими племенами Европы и государственными образованиями Азии. Его энергии хватило бы и на усмирение амбиций христиан, живи он дольше. Только мало кто из римских императоров отличился долголетием, чаще они погибали в результате интриг. Например, Констанций II на пути к единоличному правлению устранил братьев Константина I и семерых двоюродных братьев. Сам же умер от лихорадки, что может быть, хоть и сомнительно. Такие же сомнения вызывает смерть Юлиана, согласно Мережковскому павшему от ран. Как было в действительности неизвестно.

Так почему Юлиан не верил ни арианам, ни сторонникам Никейского символа веры? Если принимать за истину текст произведения «Смерть богов», то причина крылась в наглядном сломе традиций, когда живы были веровавшие в иное понимание мироустройства — их речи служили весомым аргументом в споре о божественных материях, порождённых богословскими прениями, бурно протекавшими последующие три века, вплоть до иконоборчества. Мережковский не упоминает корней христианской религии, не придавая значения, откуда пошло понимание единого бога, он лишь даёт представление читателю о замене языческих верований иным толкованием сущего. Поэтому его Юлиан видит происходящее в настоящий момент, вследствие чего склонен идеализировать прошлое.

Герой Мережковского живёт идеей, страстно за неё борется и заботится о целостности страны. Он видит бесчинства среди сограждан, смиряет агрессию соседей и вводит в обиход религиозную терпимость. Так ли важно, о чём говорится в священных книгах, если их содержание при трактовке принимает извращённый вид? Юлиан тоже не мог этого понять, предпочитая допустить многообразие форм осмысления бытия. Боги в его понимании умереть не могли, они продолжали существовать. Гонениям подвергались их последователи, самостоятельно выбравшие кому верить. Много позже византийцы поймут важную роль религии — она позволяет обезопасить границы от врагов, будучи уже их религией. Впрочем, мысль человека не останавливается на месте, а значит и христианство будет развиваться дальше, изменять старое и привносить новое.

» Read more

Эдуард Гиббон «Закат и падение Римской Империи. Том 7″ (XVIII век)

В 1787 году Эдуард Гиббон поставил точку в труде всей своей жизни «Закат и падение Римской Империи». Он не раз говорил, что в своей работе будет отражать историю любого народа, что так или иначе был связан с процессом, приведшим Римскую Империю к упадку и уничтожению. Седьмой том стал продолжением — Рим давно не существует, Византия тоже пала — о чём же ещё можно было поведать читателю. Гиббон сильно не старался, он выжимал из себя слова, не желая делить новыми мыслями. Он стал уходить так далеко от основной темы, что даже к судьбе Византии это не имело никакого отношения.

Гиббон рассказывает о последних десятилетиях существования Византии, окончательно ослабшей после последнего Крестового похода, уничтожившего столицу Восточной Римской Империи, последнего оплота латинской культуры. К такому исходу, безусловно, привели религиозные распри. Византию трясло, императоры серьёзно намеревались обратиться в католичество, что иногда даже делали, но быстро возвращались к православию. Западная Европа уже не могла терпеть такого соседа. Сперва лично уничтожила, а позже отказалась поддержать последних императоров, пребывавших в слёзных просьбах и избегавших собственной страны, предпочитая находиться при королевских дворах других стран, нежели наблюдать нищету своих сограждан.

Французы и венецианцы довели Византию до краха. Когда к стенам подошёл Мехмет II, преследующий только одну цель — взять Константинополь и сделать его своей столицей — Византии никто не стал помогать. При штурме города использовались все технологии для осады, доступные к тому моменту и старые проверенные средства. В ход шли камнеметательные орудия и пушки, приводимые в действие порохом. Константинополь пал за 53 дня. Последний император не согласился на равноценный обмен, он решил стоять до конца — это стало последними днями существования Империи. Самого Императора в свальной драке внутри города убили. Так закончилась история великого государства.

Дальнейшее повествование уже не представляет интереса для обоснования причин падения. Гиббон расскажет подробнее о Мехмете II, знавшем 5 языков, мощно продвигавшемся на запад. Только смерть в 51 год уберегла Европу от его захватнических планов. Гениальный военный стратег почил, завоевав для турков земли, где ныне они и живут. Немного Гиббон расскажет о предательском поведении поляков и венгров в их противостоянии с турками. Зачем-то Гиббон даст понимание политического устройства Италии, объяснит существование двух враждебных партий гвельфов и гибеллинов, чьи корни уходят глубоко, а причины расхождения во мнениях никому неизвестны.

Неожиданно, Чингисхан. Совсем немного о нём самом. Чуть больше о завоевании Китая и походе его сыновей и внуков на Европу. Совсем ничего о причинах остановки завоевательных походов, когда Европа могла легко пасть под ударами бесчисленных войск — всё-таки 1,5 миллиона всадников обрушились лавиной. Ничего странного в падении Руси поэтому нет, перед такой массой никто не устоял бы. Впрочем, Гиббон о Руси ничего не говорит. Однако, Гиббон находит следы монголов за полярным кругом и в самых глухих закоулках грузинский гор, объясняя это тем, что монголы не оставляли ни одного метра без своего внимания.

Очень путано, Гиббон повествует о турках. С Мехметом II всё понятно. Но откуда и как пришли турки? Складывается впечатление, что османы (переиначенное слово «атаман») пришли откуда-то из Сибири, перебрались через Персию, обосновались в Крыме, откуда грозили Балканам, окружая Константинополь с двух сторон. То есть турки получили контроль над Балканам раньше, чем взяли столицу Византии. Гиббон повествует об янычарах. Это жители Балкан, подвергшиеся исламизации в детском возрасте и призванные в армию. Турки были категоричны в военном отношении — существовал налог, по которому османы забирали из семьи каждого пятого ребёнка, либо по ребёнку каждые 5 лет. Суровые времена требовали суровых решений.

Как о Чингисхане, также Гиббон говорит о Тамерлане. Характеризует Великого Хромца с положительной стороны, в стране которого нельзя было даже кошелёк у мальчика отобрать, но при этом Тамерлан воевал ради добычи, оставляя разорённые земли наедине с самими собой, ему не нужны были новые страны. Так, по крайней мере, говорит Гиббон.

Закрывает седьмой том печальное повествование о безжалостности времени, уничтожающего архитектурные реликты, да о бесчинствах людей, растаскивающих исторические объекты для своих нужд. Так, например, римляне разбирали кирпичи с Колизея только для производства из них извести. Время идёт своим чередом, не подвергая ничего консервации, поступаясь в угоду сегодняшнему и на благо завтрашнего дня

Римской Империи давно нет, но Римская Империя заложила основы западного общества.

» Read more

Эдуард Гиббон «Закат и падение Римской Империи. Том 6″ (XVIII век)

Шестой том не вносит дополнительной ясности в судьбу Римской Империи, окончательно исчезнувшей в VI веке. Гиббон концентрирует своё внимание на Византии и её соседях, внёсших тот или иной вклад в разрушение остатков былого могущества. Закончив пятый том жизнеописанием Мухаммеда, в шестом Гиббон продолжает рассказывать об арабах, о их продвижении к берегам Атлантического океана, переброске сил в Испанию и захвате юга современной Франции. Будет читателю и история русского народа, минуя остальных славян, кроме болгар. Пары ласковых слов удостоятся венгры и норманны Опять же не обойдётся без турков-сельджуков и христианских разногласий, положивших начало будущим реформаторам. Заканчивают книгу крестовые походы и падение Константинополя от рук своих бывших братьев по вере. Обо всем этом чуть ниже, но не так подробно, как у Гиббона. Цель рецензии — закрепить прочитанный материал.

Мусульмане — воинственные представители человечества. Пока христианская мораль призывает принимать страдания и жить со всеми в мире, мусульманская религия распространяется путём насаждения под угрозой уничтожения в случае любого несогласия. Мухаммед сам часто воевал. Он не раз приравнивал один день на поле битвы многим годам смиренных молений. Его последователи внесли большой вклад в развитие религии, быстрыми темпами разойдясь на три стороны. Персия не долго сопротивлялась — исповедуемый ей зороастризм ушёл в прошлое. О дальнейшем продвижении на восток Гиббон не рассказывает, но читатель итак прекрасно осведомлён до каких пределов мусульмане прошли в сторону Китая.

Более успешными оказались завоевательные походы на запад к Атлантическому океану, принеся на север Африки свою религию. Приносить было просто, но делать это приходилось часто. Племена сопротивлялись и часто свергали мусульман, подвергаясь новым волнам захватчиков. Дольше всего держалось северной побережье Африки — греки сражались как львы, препятствуя распространению мусульман на свои земли. Безусловно, походы мусульман в Африку — это агрессия против Византии, сохранившей тут свои колонии. Не совсем удобно было управлять западной частью страны, имея посередине такого агрессора, долгая борьба не была успешной — греки сдали свои позиции, уступив мусульманам весь север Африки.

Многие знают о долгом пребывании арабов в Испании, откуда их с большим трудом потом удалось выбить. Мало кто знает, что арабы пришли в Испанию по приглашению самих испанцев, пребывавших в раздорах и искавших поддержку у соседей. Арабы сперва помогли, проведя разведку местности, но потом с успехом осуществили захват территории. Также мало кто знает о продвижении арабов далее на восток, им удалось на некоторое время захватить юг современной Франции, Сицилию и Крит. Гиббон не идеализирует силу захватчиков, он с сожаление говорит об измельчании некогда воинственных готов в ленивых и жизньпрожигающих остготов, разучившихся воевать. Захват Испании стал делом двух месяцев. Арабы владели полуостровом продолжительное количество времени, изредка союзничая с соседями-христианами. Правившие в Испании Омейяды отличались добродушным нравом. Они более не делали попыток распространить свою религию в сторону франков, особенно после того как их из Франции изгнал дед Карла Великого Карл Мартелл. Впрочем, во многом продвижению мусульманства мешали внутренние распри арабов.

Нудно Гиббон повествует о быте Византии и быте Франков. Читатель может почерпнуть только любопытные факты. Например: франков по другому называли латинами. они предпочитали сражаться пешими, используя лошадей только для передвижения, были обжорами и их фигуры страдали от изрядной тучности, были готовы на всё ради прибыли; в Византии Юстиниан отошёл от латыни, перейдя на греческий язык, создавая тем самым множество проблем внутри государства, где подданные не владели греческим. После Юстиниана последующих императоров принято называть греческими. Тиберий и Маврикий — были первыми греческими императорами Византии. Однако, любое сравнение жителя Византии с греком считалось обидным.

Сейчас принято считать религию чем-то устоявшимся, любые попытки иначе её воспринимать и по другому толковать — добром не закончатся. Иные взгляды сразу заносятся в разряд сектантских. Хотя, в своё время, православные считали такими же сектантами католиков. Сейчас всё воспринимается более гладко, но, думаю, отношение от этого не сильно изменилось. Ушедшая в православие, Византия тем самым обрекла себя на уничтожение, когда западная церковь начала использовать крестовые походы для своей выгоды, борясь не только за освобождение вечного города, но и за искоренение иной трактовки христианства. В VI веке арианство сдало позиции государственной религии, манихейство же предприняло последнюю попытку изменить ситуацию к лучшему — появились Павликиане.

Что отличало павликиан от остальных христиан. Покуда греки считали вредным показывать Библию верующим, тщательно оберегая от любопытных глаз, католики не отставали. А вот павликиане смотрели на иконы, как на простые картины, на мощи, как на простые кости, на крест, как на кусок дерева, тело и кровь Христа — кусок хеба и чаща вина — лишь благодать, мать христова — просто мать, а ангелов никто не просил кого-либо защищать. Они отвергали все предметы религиозного поклонения. Старый завет — нелепое произведение людей или демонов. Христу приписывали небесное тело, а распятие на кресте было призрачным. Павликиане не искали мучительной смерти, но 150 лет они были преследуемы.

Цвингли, Кальвин и Ян Гус, по мнению Гиббона, являлись частичными последователями павликианства, став реформаторами, они разрушили до основания величественное здание церкви, начиная с индульгенций и заканчивая святой девой. Подражание идолопоклонству было заменено культом молитв к Богу. Реформация позволила ханже мыслить без влияния авторитетов, а рабу — говорить о том, что он думает. Папа и соборы перестали быть последними истолкователями веры, теперь каждый мог это делать как ему угодно.

Весьма коротко стоит поведать о болгарах, венграх, русских, норманнах и турках.

Все они были соседями Византии и периодически тревожили спокойствие восточной империи. Впервые болгары были упомянуты во времена Теодориха, готского вождя, что одним из первых пошёл на Рим войной. После этого упоминание о болгарах исчезло, появившись много позже. Гиббон склонен считать, что имя болгар взяли другие племена, обосновавшиеся в тех же местах, где до них жили первоначальные болгары. Новые болгары крепко воевали с Византией, пленив как-то одного императора и убив его. Позже болгары приняли религию Византии, стали цивилизованным государством, отправляли детей учиться в Константинополь.

Когда-то прошедший по Европе Аттила, оставил после себя только венгров (они же мадьяры). Греки считали венгров тюрками. Гиббон же скорее склонен относить их к славонцам (протославянам). Венгерский язык однако больше похож на финский. Венгры брали дань с германцев, являясь довольно грозно силой. Чтобы дойти до Константинополя, воевали с болгарами, ставших удачной защитной прослойкой для Византии. То было лихое время. Венгры с одной стороны, арабы с другой, норманны с третьей — тяжёлое время для политического спокойствия в регионе.

О русских Гиббон ничего конкретного не рассказывает. Про русских знал ещё Карл Великий, только под русскими он подразумевал соотечественников шведов и норманнов. На земли Руси когда-то пришёл один варяг и основал царский род, просуществовавший 700 лет. Русские делились на северных оседлых и южных кочевых. Было две столицы — Новгород и Киев. Русские ходили воевать с Византией. Более ничего Гиббон не поясняет. Однако, всё-таки в его словах есть толк. Гиббон говорит о том, что природу варваров нельзя переделать с помощью уговоров, это может сделать только религия. Поэтому, навязывая христианство болгарам, венграм и русским, Византия обеспечивала себе, как минимум, надёжный тыл.

Русским уделено мало места, чуть больше Гиббон рассказывает о норманнах. Но его повествование касается выборочных мест из истории и не вносит никакой ясности в дело о самих норманнах. Только вот сицилийское, да неаполитанское королевство, а север Франции и набеги в V веке будто не происходили.

А вот турки — это провокаторы Крестовых походов. Захваченный ими Иерусалим, спустя 30 лет, вызвал возмущение у некоего Петра Пустынника. Притеснение христианских паломников возмутило общественность. С тех пор в Европе ничего интересного не происходило и историки присвоили этому времени название Тёмных веков. Вся европейская политика перенеслась под стены Иерусалима, куда в отважных порывах каждый раз отправлялось очень много людей. Шли воевать сотнями тысяч. Шли военные и шли мирные. Иные не знали ничего о Иерусалиме, такие в конечном счёте потеряли разум и захватили Константинополь, толком не разобравшись, куда их высадили.

Первые крестовые походы шли по суше через земли болгаров и венгров, вызывая возмущение местных жителей, нескончаемым потоком. И если Алексей Комнин ещё мог получить выгоду для Византии, то последующие походы всё больше использовались в интересах римских Пап, а позже французских королей, кому существование Византии было более противным, нежели мусульманство. Был в те времена налог для тех, кто не желал идти в поход — приходилась отдавать часть доходов церкви. Седьмой поход стал последним — Византия была разграблена. Хороший плацдарм для противника веры.

Религия внесла свой вклад в развитие человечества, позволив ему встать на новую ступень эволюции. Что делать с религией дальше — слишком больной вопрос. Человечество не готово его решить. Когда-то христианство, в пылу борьбы, разделилось на две основные ветви. Позже религиозные споры между греками и латинами привели к новому разрыву между церквями. Споры касались не столько сути самой религии, сколько касалось, на первый взгляд, незначительных различий в правилах выполнения обрядов и образа жизни. Брак священников, добавление дрожжей в хлеб, воздержание от употребления в пищу убитых животных, время проведения поста и сам рацион, как креститься, бриться и т.д.

Греки и иудеи выпестовали христианство. Арабы и иудеи в ходе раздоров породили мусульманство. Но Византию погубило только христианство, как и Рим до неё. Но не будем говорить об этом однозначно. Ведь известна теории пассионарности Гумилёва — она всё объясняет.

» Read more

Фриц Лейбер «Призрак бродит по Техасу» (1969), Лайон Спрэг де Камп «Да не опустится тьма» (1939)

Американский фантастический роман — такая обложка у книги. Что же там внутри? Два разных произведения, написанные разными авторами. Если Фриц Лейбер практически не знаком российскому читателю, то имя де Кампа более-менее на слуху. Одна повесть относится к постапокалиптическому жанру, другая — альтернативная история. Совершенно разные произведения, даже невозможно их сравнивать. Поэтому обзор книги делю на две части.

I. Знакомство с Фрицем Лейбером произошло случайно. Планируя прочитать «Да не опустится тьма», не нашёл самостоятельных русскоязычных изданий. Везде издание только в составе различных сборников. Волею судьбы, у меня в руках оказалась книга с красной обложкой и чёрным балахоном, направляющимся к луне. Так я начал чтение повести (а может и романа) «Призрак бродит по Техасу«.

Короткая заметка в Википедии о Лейбере наполнена похвалами в адрес автора. Лауреат шести премий Хьюго и четырёх премий Небьюла. В 1981 году признан «Великим мастером» фантастики. Но почему же неизвестен в нашей стране — это больше всего непонятно. Творческий путь начал в 1943 году. А в 1969 году Лейбер написал «Призрак бродит по Техасу», опередив рождение киберпанка на десятилетие: последствия глобальной войны, извращённый мир, социальная несправедливость, повсеместная бедность, высокие технологии — чистой воды постапокалипсис. Не хватило только компьютерных технологий. Впрочем, такие подразумевались в некоторой недосказанности.

Читатель с первых страниц погружается в непонятный мир. Он точно понимает, что действие происходит где-то в Северной Америке, так как окружающие главного героя люди говорят на смеси английского языка с испанским, бравируя своими амбициями, унижая новоявленного пришельца. Так случилось, что главный герой — житель Луны. Мировая война разрушила контакты Земли с колонией на Луне, где в изоляции от сил притяжения, человеческая плоть стала отторгаться от тела, сохранившись большей частью только на руках и голове, в тех местах, где она требовалась для работы. Силу притяжения главный герой, в прямом смысле, не переваривает. Он облачён в экзокостюм, удерживающий тело в вертикальном положении. Цель прибытия на Землю — попытка заявить свои права на некий «шурф чокнутого русского» где-то в Канаде.

Высадка произошла много южнее, что делает читателя наблюдателем захватывающего роудмуви по Техасу. Именно по Техасу. После мировой войны Техас окончательно доказал свою независимость от США (он и сейчас является непонятной частью страны, наделённый функциями полной самостоятельности в содружестве штатов). Техасу принадлежит континент от Арктики до Никарагуа. Он полон желаний стать мировым гегемоном, для чего надо сломить хотя бы мохнатых русских. Нет мира внутри страны. Президент страны сидит на окопном положении. По всей стране революции рабов-рабочих мексиканцев, чей труд используется против их воли — они и сами не знают чем занимаются, покуда не выйдут с территории с тщательно промытыми мозгами после воздействия гипноза. Верят мексиканцы в легенду о высокой смерти, что пройдёт по Техасу и дарует им свободу. Главный герой — Эль Скелето. Высокий. Любыми целями он будет стараться добраться до шурфа.

Негативный или положительный момент книги — судить только вам — постоянное употребление героями книги марихуаны. Она везде и постоянно. Главный герой сам не курит, но вынужден пребывать в среде курящих. Возможно, табак стал роскошью. Другой момент — присутствие в будущем католической церкви. Она кажется постоянным спутником постапокалиптики. Ситуацию разбавил боевой фанатичный даос-аутодафист, что само по себе является абсурдом.

Самое интересное для нас — это образ русских. Вся техника в мире делается на руинах Советского Союза. Только там остались производственные мощности. Москва — разрушена. Новая Москва в районе Байкала. Сами русские мохнатые — генетически изменённые, дабы не мёрзнуть в жутких сибирских морозах. Русские давно наложили лапу на Канаду, где им нравится, ведь тоже холодно. Мохнатое даже лицо. Весело Лейбер изобразил практически медведей. Отчего же техасцы не обрели крылья и белые головы с трансформированным ртом в клюв? Дабы не было обидно русским, Лейбер вписал в сюжет немца, лелеющего затею о новой войне, способной уничтожить планету, для чего как раз и используются мексиканцы.
А сказать вам как звали «чокнутого русского»? Николай Нимцович Низард…

«Признаюсь, их огромные габариты и ещё большая волосатость в первый миг меня ошеломили. С той самой минуты, когда Слезливая Сюзи, космостюардесса, упомянула этих «жутких мохнатых русских», я был убеждён, что все разговоры о советской волосатости представляли собой лишь очередное проявление ксенофобии — этого проклятия жителей Терры. Как бы не так! Ступни, кисти, лица — не говоря уж о голове, шее и ушах двух пехотинцев — покрывал густой мех, распиравший летнюю форму из грубой ткани. Ногти у них стали заметно толще, видимо преображаясь в когти, но не настолько, чтобы мешать пальцам производить человеческую работу.

Ну, а направляющий гормон мы, русские, употребляем, как и предназначено природой, горизонтально, так что становимся сильнее без дополнительной нагрузки на сердце и сможем выдержать силу тяжести на поверхности Юпитера, если понадобится. К тому же гормон способствует росту и густоте волос.»

II. Книга Лайона Спрэга де Кампа читается более спокойно. Язык в ней не такой косноязычный и образы перед читателем всплывают не такие яркие. «Да не опустится тьма» — альтернативная история. Книгу лучше читать, имея хотя бы небольшие познания в европейской истории VI века. Главный герой, историк-археолог, случайно переносится во времени и попадет в Рим, где от Римской Империи осталось только название города, сама же Римская Империя переместилась в Византию, оставив Рим одним из городов королевства лонгобардов, даже не в статусе столицы.

Много юмора. Много быта. Читатель буквально растворяется в незнакомой среде. От осознания разговоров вокруг на вульгарной латыни до забавных кредитных ставок под 10 процентов в месяц. Остаться неравнодушным к происходящему невозможно. Главному герою ещё здорово повезло, что он знает хотя бы классическую латынь, да обладает кое-какими знаниями в бухгалтерском деле и инженер сообразительный. Иначе пропал бы перед неожиданными обстоятельствами в мире, где о праве на личную собственность не имеют никакого представления, где солдаты рвутся в бой, где сумасброды на всех уровнях от немытых уборщиц до самого короля, где мечом только рубят и никогда не наносят колющих ударов.

Одно дело — знать историю. Другое дело — совершить полное погружение, когда не кто-то где-то там, а ты лично при всём этом присутствуешь. Имена Юстиниана, Велизария не станут для читателя пустыми словами. Де Камп всем даст место в книге. Чудеса римской медицины, теологические споры христиан, в очередной раз разговор коснётся трусости итальянцев (уж не знаю почему, но — во всех прочитанных мной книгах — никто не говорит о храбрых итальянцах).

Главный герой сделает многое, чтобы избежать наступление тёмных веков. Он на их пороге. Он хочет этого избежать. Всё крайне трудно. Никто его не понимает. Ведь невозможно осознать деградацию, покуда не пройдут года для соответствующих выводов.

Книга была написана в 1939 году. И тьма не опустилась.

» Read more

Эдуард Гиббон «Закат и падение Римской Империи. Том 5″ (XVIII век)

Эдуард Гиббон писал своё исследование Римской Империи в течение всей жизни, переворачивая множество источников. Было ли это трудным занятием для XVIII века, сколько времени он провёл в библиотеках, куда только не ездил, с кем не общался, чтобы сформировать свою собственную точку зрения. Каждый том его трудов даёт наглядное понимание не только его взглядов, но и рост как писателя. Пятый том примечателен не только содержанием, Гиббон уже не скачет от одного момента истории к другому, понимая необъятность своего труда, теперь Гиббон всё грамотно разложил по углам и в нужный момент вытаскивает в центр повествования требуемые факты.

О чём пятый том: юриспруденция Рима от Республики до Византии и дальше, быт аваров и лонгобардов, взаимоотнощения Византии и Персии после Юстиниана, продолжение теологических споров, краткое изложение событий доведших Византию до краха, иконоборчество, жизнь Мухаммеда. Обо всё этом ниже.

Рим — стал отправной точкой для западной цивилизации. Сам Рим съели его же противоречия, христианство усугубило развал и на его фундаменте выросла Европа. Важную часть из римского образа жизни оттянула на себя юриспруденция. Законы — важная составляющая в жизни общества. Цивилизованная форма древних запретов. Давайте посмотрим на удивительные факты.
При Юстиниане (VI век н.э.) действовал сборник из трёх кодексов, куда входили как старые законы, так и новые. Каждый судья трактовал дело по тому из них, по которому считал нужным. Законы всё время совершенствовались и заменяли старые. Любой римлянин имел право помочь в составлении законов, которым он потом же и обязан был подчиняться. Как это было мудро. В Риме всегда действовала система прецедентов. Считалось, что законы исходят от богов и царя, им подчиняются не только люди, но и сами боги. Истоки современных законов пошли от Аристотеля и стоиков.

Мало кто знает, что до разрушения Карфагена, в Риме всё держалось на отцах. Отец семейства был чуть ли не рабовладельцем. Сыновья не имели никаких прав, пока их отец жив. Отец мог их продавать как рабов. Мужчины хоть на что-то надеялись, а женщины были полностью бесправными. Женщина была вещью. Её мнение никого не интересовало. Она никак не могла повлиять на свою жизнь. Довольно удивительный факт о высоконравственной стране.
Девочки вступали в брак с 12 лет, дабы муж мог воспитать жену под себя. Только после завоевания Карфагена появились послабления в общественной жизни. Люди увидели, что можно жить по другому. Женщина уже была не вещью, а личностью. Возникла традиция заключения брачных договоров. Впрочем, брак в Риме — непонятная форма общественной жизни. Он ни к чему не обязывал. Но для развода всё-таки была нужна веская причина: измена или импотенция. Только при Юстиниане появились разводы по общему согласию. Существовала отдельная богиня Верипляка — укротительница мужей, для жалоб женщин на свой брак. Кровосмесительные браки по восходящий и нисходящим линиям запрещались, зато по боковым линиям не порицались. Жениться на сёстрах можно, но на родителях и детях нет. Гражданская жена считалась наложницей. Римлянин мог заключать брак только с римлянкой, иностранки могли быть лишь наложницами. И как бы обидно не было Клеопатре — она была именно наложницей.

Весьма важной особенностью, напрочь утраченной варварскими последователями традиций Рима, была забота о детям. Если родители умирали, то дети попадали под опеку своих дядей. И если дяди были против, то подвергались суровым уголовным наказаниям. Только, если не было родственников, тогда государство брало сирот на воспитание. Совершеннолетие наступало в 14 лет, окончательное взросление в 25 лет.

Отдельно Гиббон делится мнением о греках, как об одичалом и диком народе.Чьи заслуги остались в прошлом. И их значение для будущего полностью сошло на нет.
Если дикарь что-то изобретал, то право на изобретение принадлежало ему по праву. Если что-то добывал охотой — никто не мог уже это отобрать. Если разводил животных — имел право на приплод. То есть в Риме твёрдо закрепилось понятие, что на добытое собственными руками никто не мог претендовать. Если ты занимал плодородное место, то все доходы от его использования будут твоими.

Немного интересных фактов из римской юриспруденции: порядки наследования окончательно были установлены только при Юстиниане, помилование всегда можно было купить за деньги, действовал принцип «око за око, зуб за зуб», за ложные показания в суде потом скидывали со скалы, за уничтожение зернового хлеба вешали, авторов пасквилей били дубиной. Несостоятельным должникам давали 30 дневную отсрочку, потом отдавали на 30 дней в пользование кредитору и если до сих оставался должен, то продавали в рабство. Законы в первую очередь были призваны остановить римлян перед преступлением.
При Константине законы Моисея были приравнены к божественным. Гомосексуалистов стали притеснять, а греческие привычки в этом плане считались грязными. Наказывали смертью, отсекая оружие преступления или втыкая острые игры в проходы с особой чувствительностью, вплоть до отсечения рук. Хватало устных показания кого угодно.

Юстиниан не был гениальным правителем, как замечает Гиббон. Но он стал отправной точкой для падения Византии. Его сменил хворый Юстин, передавший при жизни трон Тиберию, начальнику императорской стражи. Спустя 4 года трон достался другому военному — им стал Маврикий. Фигура казалось бы незначительная, но он завязал крепкую дружбу с персами, самостоятельно ходил в походы с армией, укрепил могущество Византии. Однако всё-таки был жестоко убит вследствие солдатских бунтов, подзабытых историей ещё в III веке. Последующий император Фока вверг страну в хаос. Все достижения Маврикия были разом перечёркнуты. Фока уподобился Калигуле и Дамициану, убивавших своих подданных без лишних раздумий. Дружный Маврикию царь Персии Хосров напал на ослабленную Византию и отнял восточные и южные области, включая Сирию, Египет, Кипр и Родос. Фоку сменил Ираклий. Далее повествование о смене правителей после Ираклия, что повторило историю солдатских императоров . Пока к власти не пришли Комнины. Иоанн отменил смертную казнь и спокойно правил 25 лет, пока не поранился на охоте собственной отравленной стрелой и скончался от гангрены. Мануил правил 37 лет. Воевал с турками и венграми, при этом участвовал в сражениях лично. Византия стала вновь обретать былое могущество. Андроник перешёл к туркам и воевал для их славы. Потом стал соправителем сына Мануила, устранил того от власти и удавил. Ввергнув страну в годы репрессий. Люди испугались и свергли тирана, его буквально разорвала толпа.
За последние 600 лет царствовали 60 императоров, что противоречит Ньютону, утверждавшего нормальное время для правления в 18-20 лет. Зато не было иностранных завоевателей.

Надо сказать, что Византия была зажата со всех сторон. На западе агрессивные авары, да востоке персы, на юго-востоке воинственные турки. Война с Персией до Маврикия длилась без малого 700 лет. Армения была окончательно потеряна в пользу Персии. Персии тоже было не очень уютно. Ей также досаждала как Византия, так и турки. И там нарушаются вечные устоит, когда развенчали божественность Ормузда и выкололи ему глаза. С большим трудом потом отбил власть наследный Хосров. Гиббон замечает, что в то время просто были необходимо две противовесные империи: Персия и Византия.

Пока мысль не ушла далеко, стоит задержать на Византии. Именно тут развернулось иконоборчество. Первые христиане чувствовали отвращение к иконам. Закон Моисея запрещал изображать божество в каком-либо виде. Иудеи придерживались этого правила строго. Через 300 лет после возникновения христианства изображения по прежнему порицались. Твёрдое установление икон произошло только в VI веке. Черты лиц божьих уже никто разумеется не мог подсказать, поэтому фантазию никто не ограничивал. Борьба продолжалась 120 лет, стороны не гнушались даже грозить, что Христос нашлёт на них дьявола. На этой почве произошёл окончательный раскол между православными и католиками. Православные закрепились в Византии. Католики в Риме. Мухаммед, современник этих событий, уже при жизни озаботился и запретил своим последователям любые изображения пророков.

Теологические споры не утихали. Вроде бы вот только договорились о понятии Троицы, осталось понять саму суть Христа. Решили, что у Христа бесчувственная телесная оболочка. Кто-то считал, что Христос обычный человек, наделённый призванием. Соединение души с материей — недоступное нашему пониманию. Верования католиков держатся на краю пропасти, они не верили, что Бог явился во плоти, что был подвергнут бичеванию и распятию на кресте, что он не мог что-либо не знать и испустить дух на голгофе. Соединение естества человека и сверхъестественного — обосновал Керинф. Христос единоличен, но в двух естествах. Вот только одни из доводов. Кто-то считал иначе, тогда неверующего могли убить без боязни. При Юстиниане убийство неверующих не считалось преступлением. Возникла логичная мысль, что хуже того, когда заставляют верить под страхом наказания, ничего быть не может.

Совсем мало места в пятом томе Гиббон уделяет быту аваров и лонгобардов. Авары (они же скифы) занимали территории современных Молдавии, Румынии и Венгрии. Лонгобарды правили Италийским королевством, расположенном на территории бывшей Западной Империи. Немного Гиббон говорит про их быт. У них также было в ходу откупаться от наказаний. Говорили на изменённой форме латинского языка, позже ставшей итальянским языком. Гиббон объясняет трансформацию языка по той простой причине, что готы не могли усвоить спряжения и склонения, наполняя латинский язык словами из своего языка. Спустя 4 поколения лонгобарды стали цивилизованным народом, с отвращением глядя на портреты своих диких предков.
Совсем немного рассказано про Папу Григория Первого. Гиббон утверждает, что он был первым Папой, с которым считались. При нём у церкви было много земель и она вполне уютно себя чувствовала рядом с готским королевством.
Ещё меньше про Карла Великого, который не делал различия между христианами и мусульманами. Однажды помог мусульманам отстоять свои земли. Он первым соединил Германию под единой властью. Его дети разделили империю по частям. Позже Германия становится федеративным государством, где император не имел никаких прав, кроме как раздавать звания.

Заканчивает Гиббон книгу рассказом о быте Аравии, природе, родине лошадей, особенностях верблюдов. Арабы показываются как люди деятельные, всегда в движении, из-за обиженности климатом претерпевают лишения, посему довольно агрессивные как к самим себе, так и к окружающим. Их язык имеет родство с еврейским. 80 названий для мёда, 200 для змеи, 500 для льва, 1000 для меча. Нынешняя азбука была изобретена на берегах Евфрата и доведённая до арабов иностранцем, поселившимся в Аравии после рождения Мухаммеда.
Арабы до Мухаммеда были знакомы с ветхим заветом и приняли его. Христа же считали простым человеком, на кресте был наказан преступник, а святой дух вознёсся в небеса. Для омовения можно использовать песок. Мухаммед порицал монашество, однако установил ежегодный 30-дневный пост: от мяса, женщин, бани, удовлетворения чувственности. Бедным завещал раздавать 10 часть дохода. Обещал чувственный рай. Говорил, что на зло надо отвечать добром. Ратовал за распространение религии с помощью меча. Один день на поле был более значим, нежели многолетний пост. Лично участвовал в боях. Про обрезание ничего не говорил.
Гиббон тщательно рассказывает читателю историю Мухаммеда. О том как был изгнан из родных мест, потом пришёл с войском и всё-таки стал править родной землёй. Со слов Гиббона, Мухаммед сперва пытался угождать евреям и стать очередным пророком, но их вражда обозлила его. Впоследствии на войне он либо принимал дружбу, либо полностью истреблял врага.
Гиббон рассказывает о грызне после смерти пророка. Но за скрупулёзным перечислением событий Гиббон забыл о главном — он хотел рассказать об ослаблении позиций Византии из-за активизации арабов, но так и не рассказал.

Крайне трудно усвоить такой объём информации, ещё труднее его кратко пересказать для самого себя.

» Read more

Эдуард Гиббон «Закат и падение Римской Империи. Том 4″ (XVIII век)

Четвёртый том замечательного объёмного труда Эдуарда Гиббона касается тяжкого времени для бывшей Западной Империи и благостного возвышения Византии. Античность уступает свои права средневековью. Близится тёмное время, что погрузит Европу на века в невежество. Пока же перед нами руины некогда единой Империи, покорившей практически весь известный ей мир, за это и поплатившейся, став прообразом для всех последующих крупных государств, разваливавшихся на пике своего могущества, дойдя до стадии морального разложения общества и всеобщего упадка на фоне усиления позиций соседних государств. Не всё ладно в книге, Гиббон откровенно наполняет том лишней информацией, которую следовало бы издать отдельными работами. Слишком уж она мало касается общего фона для разговора об упадке.

Начинается книга с гуннов. Толком ничего конкретно не рассказано. Аттила всем грозил, считал себя царём мира, требовал для себя покорности и всех несогласных стирал с лица земли, превращая каменные стены в пыль, а их жителей вырезал до единого. Умер после пьянки. Достойно жил, славно окончил свои дни. Боялись его все, даже гордые германцы. Везде Аттила оставил след и пожалуй именно ему надо было уделить больше внимания.

В 5 веке Западная Империя разрушена. Бывшие владения захвачены готами. В Италии Королевство Италийское, север Африки подмяли под себя вандалы (говорившие, между прочим, на языке схожем со славянскими), территория современной Испании и половина современной Франции принадлежит вестготам. восточная часть соответственно различным племенам остготов. Племена дружно не живут, а активно воюют. Саксы истребляют всех бритов и захватывают современную Англию и Уэльс. Франки и Алеманны тоже пытаются урвать свои куски. Особо интересно то, что король франков Хлодвиг вёл войну за овладение Галлией. Весьма неожиданная информация для человека, который считал Францию почившей Галлией. Всё оказывается было куда как запущенней. И франков никогда не было единых, там ещё больше тысячи лет своё право бургундцы имели и прочие ныне французы. Не стоит готов того времени воспринимать как варваров, они уже уподобились римлянам и отличались от них тем, что говорили на своих языках. Правда почему-то не так сильно любили бани, видимо первые монахи на них так неблагоприятно влияли.

Агрессия готов заставляет весь чиновничий аппарат бывшей Западной Империи бежать под крыло Византии с потерей всех прав. Отсюда безусловно пошёл второй Рим. Мало кому известной информацией является и то, что при Юстиниане Византия вернула себя часть земель некогда единой империи. Храбрый непобедимый полководец Везалий уничтожил вандалов, преподнеся своему императору Африку, а затем отвоевал Рим, едва не возродив империю заново. Лично я никогда не знал до прочтения книги, что Рим был под управлением Византии. Длилось это недолго, но всё-таки это было.

Вновь Гиббон касается темы христианства. Всё-таки оно погубило первый Рим, погубило второй Рим и будем надеяться не погубит третий Рим. По прежнему сильны позиции арианства. Католикам впервые удаётся найти покровительство целого государства — их веру принимают вестготы. Неудивительно, что наиболее набожными стали их наследники в виде современной Испании и тех королевств, что привели к её образованию. Католиков унижали как могли. Отрезать нос, уши, пороть плетьми, насильно переводить в арианство и карать за отступничество — считалось праведным делом. Православные в этом деле не отставали, хотя они тоже обделены вниманием Гиббона. Перед нами противостояние католичества и арианства. Гиббон не прописывает причины упадка арианства и толком не объясняет возвышение католицизма.

Отдельно Гиббон рассказывает о возникновении монашества. Некий Антоний из Египта стал первым. Его подвиг быстро обрёл популярность. А зная ранних христиан, патологически влекомых к самоистязанию, ревностному желанию доказать смысл жизни через страдания, не трудно понять причину массового исхода в монахи. Правда ранние монахи скорее вызывали отвращение у окружающих. Внутренние кодексы запрещали мыться, хорошо питаться, пить много вина, одеваться в одежду дороже самой дешёвой, носить обувь. Разрешалось спать на голой земле, общаться только с себе подобными. С остальными контакты не поощрялись, дабы не искушать плоть и мысли. Неудивительны после этого заболевания чумой и прочими инфекционными заболеваниями. Очаг заражения всегда находился рядом, он постоянно мигрировал из одной страны в другую. Также поощрялось доносительство на оступившихся монахов. Внутренняя цензура в те времена была очень жестокой.

Вторую половину книги Гиббон посвящает Юстиниану. И рассказывает не всё. В пятом томе ожидается продолжение. Со слов Гиббона Юстиниан не был хорошим правителем, он был новатором. Византия при нём приняла новый облик, но почему-то он всё-таки был плохим правителем. Во-первых, он родился как дакийский крестьянин, пришёл к власти в ходе затянувшегося дворцового кризиса. Во-вторых, он выбрал себе в жёны гетеру Феодору, список клиентов которой превосходил весь его чиновничий аппарат. В-третьих, он изменял законы под себя, начиная с разрешения жениться императорам на актрисах и гетерах. В-четвёртых, люди для него являлись расходным материалом, даже непобедимый полководец Везалий после многих побед был отправлен им на свалку истории, а после смерти Везалия всё его имущество присвоил себе.

С любопытством узнал о войнах спортивных фанатов. Это сейчас баталии на футбольных стадионах кажутся явлением обычным, а смерть одного из фанатов принимается обществом с осуждением, но с принятием как данности. Во времена Юстиниана такие фанаты могли насмерть заколоть 30 тысяч фанатов противоположной стороны и сделать вид, что так и надо было поступить. Только в Византии вместо футбола были скачки на колесницах и четыре команды, разделённые по цвету плащей: зелёные, синие, красные и белые. Это были не просто группировки, а ставшие со временем политическими партиями. Даже император мог принадлежать только к одной из них и своей властью делать уступки лишь своим. Такое явление возникло задолго до Византии, ещё в единой империи было такое разделение.

Византия активно контактировала с соседями. Если с западными соседями всё понятно, то другой интерес представляют восточные соседи. Перемирие с персами позволило навести порядок в Африке и взять Рим, зато последующая война вынудила Византию платить дань за спокойствие. На горизонте нарисовались турки, пришедшие из предгорий Алтая, гонимые слухом о разваливающейся империи на западе, им тоже захотелось откусить кусок пирога. Не знали те турки, что жить им спустя тысячу лет предстоит на территории Византии и иметь сильное государство. А пока ходили походами на Камчатку, плавали к северному полюсу и брали себе в жёны китайских принцесс. Другим важным соседом был, конечно, Китай. С ним Византия торговала и по суше, и по морю. Одно время Византия выращивала шелковичных червей, обойдя в этом искусстве даже Китай. Об одном сокрушается Гиббон — вместо червей надо было завезти книгопечатание.

Завершается книга жизнеописанием Везалия. Не знаю зачем Гиббон сделал такой упор на его фигуре, написав про полководца больше, нежели про его императора. Зачем-то про изменницу-жену рассказывал. К основной теме книги похождения его жены уж точно никакого значения не имели. Последние страницы посвящены кометам и чуме. Книга превратилась в мелодраму с элементами астрономии и медицины.

» Read more