Морис Дрюон «Негоже лилиям прясть» (1957)

Цикл «Проклятые короли» | Книга №4

Отчего-то «Закон мужчины» в русском варианте превратился в «Негоже лилиям прясть». Может это связано с более близкой переводчикам идее преподнести события в свете красивой фразы, несущей в себе элемент непонятности. Этой фразой герои книги радуют страницы несколько раз, сводя смысл к той сути, что лицо, удостоенное власти, не может заниматься ручным трудом, покуда на его плечи возложена определённая обязанность. Возможно, во французском языке под мужским законом понимается что-то подобное, когда тяжесть по принятию важных решений должна быть возложена на мужчин, а женщинам при этом отводится второстепенная роль. Совершенно различный подход к миропониманию настраивает на более внимательное чтение книги, ведь стоит ожидать новых подвохов, о которые спотыкаться желания нет.

Дрюон мастерски плетёт сюжет, перестраивая рисунок на своё усмотрения и сводя концы в виде неожиданных переплетений, когда предыдущие события тесно связываются друг с другом. Возникает внутреннее чувство непонимания и нежданной радости, наложенное на негативную реакцию пущенных в действие отрицательных моментов. Нельзя просто так читать и оставаться безучастным. Когда при тебе совершаются бесстыдства, которые не хочешь видеть, но внутренне принимаешь мир средневековья, отличающийся от нашего времени кардинальным образом — тогда не просто жили по другому, а даже думали иначе. Дрюон, конечно, смотрит на события глазами человека XX века, отчего читатель не испытывает дискомфорта при чтении, поскольку писатель представляет историю в том виде, который возымеет самый отрицательный отклик в душе. И всё это происходит: руки тянутся отобрать младенца, ноги несут тело вмешаться в несправедливый нажим на кардиналов во время конклава, а голова сохраняет холодный расчёт, понимая, что не Дрюон тут правит балом — писатель только художественно обрамляет некогда произошедшие события.

Чтение литературы позволяет человеку всё острее ощущать мир таким, каким он на самом деле является, как бы не старались изменить поток восприятия мира средства массовой информации и зомбирующие речи отдельных людей. Человек живёт одним моментом — Дрюон это наглядно продемонстрировал в предыдущих книгах цикла «Проклятые короли», он же это повторяет в четвёртой книге, когда читатель видит повторение истории по одним и тем же моментам: вот три регента ещё неродившегося ребёнка начинают борьбу за власть, переписывая завещание короля, пытаясь урвать свой кусок и оформить свои новые правила игры, от которых откровенно разносится ароматом себялюбия, но он ничем не отличим от всей истории человечества, покуда каждая смена правителя разворачивает подковёрные интриги, в которых на первое место стараются выйти любыми способами, наплевав на последующие события, что станут повторением уже пройденного — ничего нового; выборы Папы Дрюон растянул на несколько книг, что сделано было оправданно, ведь так тянуть время в откровенно политических целях для осуществления своих планов — в этой книге Папа будет выбран, воплотив в себе принцип «нужно притвориться слабым и податливым, тогда за тобой пойдут, чуя возможность выиграть на этом», а после выборов железная рука покажет всем цену наивных заблуждений — опять же… ничего нового.

Самая печальная часть книги, и, наверное, малоправдоподобная, это судьба сына Людовика Сварливого, якобы отравленного, но на самом деле не настолько печальным образом закончилась его жизнь. Интрига и стечение обстоятельств толкают события в иную сторону, давая читателю ощутить всплеск негативной реакции на несправедливое отношение к действительному положению дел. Всё получается крайне сложным и запутанным. Дрюон даёт истории возможность развернуться в последующих книгах, позволяя оставить при себе весьма существенную тайну. За всё это расплачиваются простые люди, в том числе и ломбардец со своей любимой, которым ныне не суждено обрести счастье, но когда сама семья уже сожалеет о чувстве дворянской гордости, смешанной с грязью и собственной нищетой, где также находится чувство зависти одних к другим, когда нет возможности найти дорогу к счастью, когда страдают остальные.

«Негоже лилиям прясть» становится книгой о жизни людей, пронизанная всеми возможными эмоциями разом, наполненная восприятием жизни от рождения до смерти в пределах нескольких дней чтения. Мир вокруг именно такой — счастье эфемерно, реальное положение дел можно лишь домысливать, о нём никто никогда не узнает — только пытливый ум обозревателя сверившихся дел — однако, он тоже может ошибиться в своих выводах.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Эрих Мария Ремарк «Станция на горизонте» (1928)

«Станция на горизонте» — первая ступенька к тому самому Ремарку, что позже одарит мир «Тремя товарищами», «Триумфальной аркой» и множеством других произведений, за которые писатель удостоится славы на века вперёд. Не будем заглядывать в будущее, но в XX веке Ремарк прочно завоевал себе место среди мастеров пера. Характерный для Ремарка стиль выжимать из читателя всё до последний капли, подавляя хорошее настроение и опуская уровень самооценки ниже допустимого минимума — такой стиль появился не сразу. Ремарку пришлось пройти долгий путь, прежде, чем из-под его руки начали выходить действительно впечатляющие книги. До «Станции на горизонте» общественность была ознакомлена только с «Приютом грёз», после которого Ремарк написал и отложил в ящик «Гэм» — не самую удачную книгу — опубликованную только в конце XX века. Таким образом, «Станция на горизонте» получается промежуточным вариантом, когда Ремарк ещё не нашёл себя, но уже знает о чём будет писать следующие книги, стараясь продолжать отражать собственные впечатления об окружающей его жизни. Если «Гэм» — отражение зарубежных поездок по Азии, то «Станция на горизонте» — итог увлечения автогонками.

Читать книгу приходится с усилием, поскольку вся гоночная суета будет интересна только истинным фанатам этого вида спорта, где во главу всего ставится скорость и способность добиться нужного результата. Как таковой любви в книге нет. Нет тут и фатализма. Есть только привязанность к автомобилям и желание обойти принципиально важного соперника, для чего нужно стараться скрывать от него свои способности не только на трассе, но и во время подготовки и даже в обыденной жизни, для чего существует множество тактик поведения. Герой книги — молодой парень, которому посчастливится сыграть важную роль в достижении поставленной цели. Ремарк описывает всё так, будто ты наблюдаешь со стороны: сцена с пораненной рукой и мыслями о необходимости участия не двух, а трёх рук при рулении во время гонки; сама гонка заставит отставить в сторону телетрансляцию и её комментатора, когда твои уши улавливают совсем не ту информацию, о которой твой мозг хочет знать в данный момент. Лучше поэтическое описание запаха жжёной резины, пролитого на дорожное покрытие скользкого масла, забитых пылью дыхательных путей, оторвавшегося колеса и выброса адреналина. Но никак не о подготовке команд к мероприятию, тестовых забегах, событиях до гонки и… посмотрите, наконец-то обогнал, да как обогнал. Впрочем, уровень описания процесса гонки не самый лучший у Ремарка — позже, уже после второй мировой войны, свет увидит книга «Жизнь взаймы», совместившая в себе многие элементы из «Трёх товарищей» и увлечения Ремарком автомобилями — там читатель сможет вкусить всё сполна.

Красивую жизнь ведут герои книги — лазурный берег Франции, Монако, Италия — глаз отдыхает на серпантинах, а дышать перестаёшь при дорожном происшествии на краю пропасти. Болеть за игроков в казино не будешь, но с любопытством посмотришь за вариантами игры в рулетку, и просьбами банка подождать с выплатами, поскольку денег в кассе больше нет. Ближе к концу книги Ремарк станет слишком сентиментальным, подставляя под колёса собаку, а героя заставляя думать о поисках места в сердце для любви.

«Станция на горизонте» не станет любимой, она не сможет найти понимание среди почитателей Ремарка. Просто как одна из тех книг, которые позволили автору научиться писать. Для достижения цели — все средства хороши, ведь профессиональный гонщик когда-то тоже не умел нажимать на педали и переключать скорости на коробке передач.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Александр Дюма «Асканио» (1843)

В начале книги Дюма честно признаётся, что написать какую-либо историю о жизни Бенвенуто Челлини крайне трудно, поскольку Бенвенуто после себя оставил весьма яркие мемуары, больше напоминающие добротную приключенческую литературу. Дюма всё-таки попытался, но, не будем кривить душой, получилось у него это так себе. Взяв за основу один отрезок жизни Челлини, когда тот пребывал во Франции, стараясь заработать на Франциске I, делая ювелирную и скульптурную работу разного калибра, Дюма вводит в сюжет одного из подмастерьев знаменитого итальянца. История любви Асканио может тронуть наивных читателей, чьи глаза готовы закрываться на все огрехи реального положения дел и благоразумия людей, когда Дюма всё придумал, вешая читателю лапшу на уши, не испытывая никаких угрызений совести.

Отдельного упоминания стоят искривления представлений о мире — Дюма лично оговаривается о иных временах и других нравах, где человек человеку — волк, где каждого можно легко устранить, если он встал у тебя на пути. Челлини не одинок в своём представлении жизни, такое было свойственно всем итальянцам начала Возрождения, использовавших любую возможность для своей выгоды. Надо ли ходить далеко, если можно помимо «Жизни Бенвенуто Челлини» и мемуаров Казановы, предложить ознакомиться с трудом Макиавелли «Государь», где представление о достижении цели прописано наиболее ярко, давая понять всю сложность того времени. Огорчает, что Дюма ограничился таким подходом только в самом начале, да когда желал показать события до действия «Асканио». В самом же романе все герои стали приторно-шоколадными, утратив большую часть амбиций и пользования любой возможностью в угоду себе лично.

Главным расхождением является не само мировоззрение, через которое Дюма не мог переступить, изображая коварного, наглого и заносчивого Челлини, а взгляды самого Челлини и его отношения к женщинам. Дюма показывает любвеобильного поклонника женской красоты. Но тут и возникает главный разлом общей картины, поскольку Челлини никогда не восхищался женщинами, уступая пальму первенства в красоте только мужчинам — дифирамбы которым он активно излагал в своих мемуарах, полностью обходя вниманием женщин, давая им крайне приземистые эпитеты, даруя много высоких слов совсем не им. Читатель будет любоваться привязанностью Челлини к Асканио, а на самом деле такое внимание было никак не связано с юношеской любовью Челлини к его матери и даже не за золотые руки. Нет желания далее распространяться на эту тему, но читатель должен правильно воспринимать произведение, не позволяя автору нагло врать.

В целом, история читается довольно интересно, хотя в некоторых местах текст перегружен словами. Большое значение имеют мини-рассказы о различных происшествиях, которых никогда не случалось, но именно на них Дюма предпочитал останавливаться. Историю с попаданием в тюрьму верного друга Асканио, явно можно воспринимать подготовкой к «Графу Монте-Кристо». Тюрьма, кстати, будет встречаться читателю много раз, даже изначально всё начинается с побега Челлини из казематов Папы, куда тот якобы попал за убийство; только читателя и тут не проведёшь, ведь читатель знает, что Челлини попал в тюрьму за свои вольные взгляды и за попытки вечных надувательств заказчиков, включая самого Папу.

На фоне всего вышеизложенного читатель волен сам решать для себя своё отношение к «Асканио» Дюма. Слепо читать и всему верить, либо свериться с мемуарами Челлини, где всё далеко не так, а Дюма прав лишь в нескольких общих моментах. «Асканио» стоит считать только прекрасным образцом любовного треугольника и призрачной возможности сильных мира сего снисходить до простых людей.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Павел Крусанов «Бессмертник» (2000)

Если читатель не способен понять замыслов писателя, значит причину надо искать в читателе — именно так можно выразиться по поводу любой работы, где тебя могут упрекнуть в тяжёлом слоге, надуманных словах и отсутствии логической связи между двумя абзацами. Не берусь всё это применять к Крусанову, который в одном из интервью ясно выразил своё отношение к тем моментам, в которых читатель не смог разобраться, и в которых он хотел бы разобраться. Крусанов мог придумать правдоподобную версию, но не стал себя утруждать, сославшись, что слова — это просто слова, в них нет сути, нет окончательных утверждений и нет тайного знания о вселенной. В вольной трактовке всё выглядит именно так. Надеюсь, Крусанов не станет обижаться за такие слова и не найдёт в них ничего криминального.

Сборник рассказов «Бессмертник» увидел свет сразу после нашумевшего «Укуса ангела». «Укусом ангела» можно в меру восхищаться, поскольку произведение — такого размаха, наполнения и мощи, погружающих в мир магического реализма — в нашей стране больше не найти. Есть прелесть в «Укусе ангела», с этим ничего не поделаешь. Но «Бессмертник»… Это раннее творчество или собранный на коленке материал? Либо читатель не способен понять замысел автора, либо автор оказался не способен донести свои мысли до читателя, либо, опять же, автор просто писал, не стараясь претендовать на что-то большее, нежели на простое изложение мыслей, так удачно посетивших его голову в пору творческих метаний.

Безусловно, этот сборник рассказов может оказаться кладезем полезных знаний, если Крусанов ничего не придумывал, а действительно всё излагал под грузом прожитых лет и обретённых знаний: истории о некогда произошедших событиях в древнем мире и во времена не столь отдалённые, о галлюциногенах и афродизиаках, включая осознание себя через фрукты, включая особенности дуриана; кого-то привлечёт внимание к турецким забавам по отрубанию пленникам головы со спором о метрах пути тела, после лишения головы при быстром движении.

«Бессмертник» кому-то напомнит Павича, кому-то Кортасара, кому-то ещё кого-то. Всё этот тут есть в равных пропорциях, и будет интересно истинным любителям необычной формы подачи материала и содержания текста. Только нет необходимости искать связь между предложениями, делая далеко идущие выводы — это получается крайне плохо, учитывая сложение одних утверждений с другими, где факт на факте превращается в энциклопедию ненужных знаний, что вылетают из головы сразу же после последней страницы, очищая мысли до белого листа, куда можно смело закладывать новую информацию, поскольку предыдущая не смогла там продержаться и нескольких часов. Хорошо, если в голове возникла какая-либо дельная мысль хотя бы на пять минут.

Пока же вывод после прочтения один — о чём вообще речь?

Автор: Константин Трунин

» Read more

Энн Райс «Интервью с вампиром» (1976)

Поскольку тема вампиров в культуре — вещь необъятная, то сразу предлагаю сконцентрироваться только на этой книге, отставив в сторону мифических упырей. «Дракулу» Стокера, «Блэйда» из Голливуда и даже невероятно правдоподобный сеттинг «Vampire: The Masquerade» из серии настольных игр «World of Darkness» от White Wolf Game Studio, где душа любителя фэнтези наконец-то обрела покой, найдя всю нужную информацию от истоков вампиризма до тщательного разбора различных особей тёмного мира. Сейчас перед нами книга Энн Райс «Интервью с вампиром», год издания которой 1976, а это, как знает читатель, время позднего расцвета фэнтези в литературе, скатившегося со светлой эльфийско-драконовой тематики в более мрачные тона вампиров-оборотней.

Самая большая претензия к Райс — в книге нет объяснения сущности вампиров. Самому древнему вампиру не более четырёхсот лет. Где более древние, откуда пошли, на чём основывается их проклятие? Каждый автор может толковать свою версию, этим Райс и пользуется, создавая существ, отличимых от человека только жаждой к питью крови, боязнью солнечного света, способностью быстро двигаться и одурманивать людей лживыми речами; о вечной жизни говорить не приходится, только непонятно — почему Райс считает вампиров вечными созданиями, ведь никто нигде никак не доказывает это утверждение. Способность сохранять молодость также остаётся непонятной — будто гравитация на них совсем не действует. Вампир не нейтрино, чтобы быть чем-то, что плохо изучено и способно проникать через материю. Райс не раз говорит читателю, что вампир — это всего лишь ходячий труп. Почему он не разлагается, и как на него может негативно влиять кровь мёртвых созданий? Как вообще устроен вампир… Он подобен хладнокровной рептилии, или каким иным способом его ткани обладают той способностью к регенерации, не получая должного питания? Вампир не пратчеттовский тролль, в конце-то концов, и даже не создание Франкенштейна, но, если далеко не отходить от этих рассуждений, то вампир у Райс — просто существо, которое живёт по той причине, что таким получилось, оно не боится распятия, святой воды и чеснока — такой райсовский вампир, история которого просто красиво была упакована в виде одного интервью. Ответов в книге всё равно не найти, поэтому говорить о сущности вампиров далее — нет смысла.

Подать историю главного героя в виде интервью, где он сам всё про себя рассказывает, да гордо вынести это в название книги — задумка интересная. Только читатель не будет до конца наивным, ведь любая версия одного лица — это односторонний взгляд на историю, где всё может оказаться вымыслом, тем более, что журналист не будет требовать никаких доказательств, веря всему на честное слово, не подозревая о возможности ловкой игры светом и некими иллюзорными видениями. Получается — история вампира, рассказанная Райс — никак не может быть воспринята историей вампира, она строго читается как фантазия некоего человека, решившего огорошить мир признаниями о своей тайной сущности, форменной бесчеловечности и проблесками гуманности, сохранившейся с молодых лет, покуда ему не пришлось стать вампиром. Эту историю можно повернуть на восемьдесят градусов, ведь, опять же, нет гарантий, что главный герой рассказывает о Луи как о себе, поскольку он может оказаться тем злым и самодовольным вампиром, о чьей судьбе он постоянно и с жаром рассказывает. Не стоит исключать возможность шизофрении, где герой не до конца разобрался в своей истинной сущности, пребывая в двух состояниях одновременно. Историю Райс рассказывает не только в духе «Дракулы», где вампир находится в поиске и остальные участники событий находятся там же, но в этой истории читатель может найти кое-какие элементы, что позже Чак Паланик позаимствует для своего «Бойцовского клуба», где повествование вызывает ещё больше неприятных ощущений, но общие детали всё равно имеются, хоть, казалось бы, что тут может быть общего. Однако, может.

Вся прелесть «Интервью с вампиром» заканчивается введением в сюжет истории девочки, к которой так будет привязан главный герой. Райс полностью сконцентрируется на её чувствах и переживаниях, внедряя в вампирологию новые вопросы этики и морали тёмного мира, где не каждый вампир может полностью раскрыть свой потенциал, но обязательно будет хранить старые обиды. Если до знакомства с девочкой, главный герой пребывал в аморфно-самоистязательном состоянии, то теперь он оживает и начинает познавать мир заново. Не будь этой девочки, тогда книга не была бы такой затянутой, а интервью закончилось к утру, а не к тому моменту, когда читатель, что решил читать с секундомером, отмечает длинную зимнюю северную ночь, поскольку летом таких продолжительных ночей не бывает. Странные вампиры у Райс — им бы в Англии жить или в Скандинавии, однако что-то их тянет на юга, например в Новый Орлеан. Конечно, такой подход автора понятен — она сама из Нового Орлеана.

Чем дальше идёт сюжет, тем больше возникает вопросов. Когда Райс подалась в религию, где вампир будет пытаться узнать чьим созданием он является, а получая ответ в духе — все мы божьи создания, даже дьявол; тогда читатель окончательно становится в тупик от логики автора, ничем не подкреплённой. Может оно и правильно, надо где-то искать начало жизни, ведь позже креативные парни из White Wolf тоже сделают привязку к Каину, как к первому вампиру.

Энн Райс создала самобытную версию о вампирах. Почему бы и нет — фантазировать можно бесконечно, главное это делать правдоподобно. Райс можно поверить, но всё-таки хочется более весомой информации, а не историю вампира в мистическом антураже.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Роберт Льюис Стивенсон «Чёрная стрела» (1883)

Если обложка никак не отражает содержание книги, значит что-то в этом есть. Можно бесконечно долго пытаться найти для себя какой-то определённый момент, преобладающий над остальными, но в «Чёрной стреле» это не получается. Книга разделена на две части, где первая — добротное приключение, заключающееся в хлопотном достижении заданной точки; вторая — сумбурная непонятная борьба за невесту, своих союзников, покуда некогда мальчик становится мужчиной. Всё это увязывается в одно произведение, теряющее изрядную долю прекрасной возможности помочь читателю вжиться в Англию времён войны Алой и Белой роз. Если смотреть с позиции подрастающего человека — идеальный приключенческий роман, не имеющий за собой цель дать человеку, взявшемуся за чтение, хоть каплю полезного материала, кроме исторического, но и он под большим сомнением.

Исторические декорации, возможно, правдивы. Читатель видит не только скачки на лошадях, переправы через реки, благородных неблагородных разбойников, боязнь прокажённых, стрельбища вольных стрелков, устраивающих свои дела из ближайшего леса (может тут и кроется секрет обложки, поскольку говорить о добротной рукопашной схватке не приходится — всё отдано в руки снайперам). Всё-таки книга содержит в себе элемент воспитания, от которого молодые люди должны заряжаться правильным воззрением на мир, где надо бороться до конца — даже когда твои проигрывают, надо служить своему сюзерену — даже если он последняя сволочь, и вообще он тобой пользуется без зазрения совести. Стоит ли говорить об избитой теме нового поколения, напрочь лишённого достоинств старого — во многих книгах мировой литературы это постоянно встречается. Отчего тогда человечество гордо шагает вперёд, покуда идёт перестройка общества? Подумаешь — стали стрелять хуже, зато в чём-то другом теперь сообразительней. Подумаешь — стали плохо учиться, меньше на улицу выходить, зато в будущем это не будет считаться чем-то из ряда вон выходящим, а начнёт ставиться в пример подрастающим поколениям, которые опять будут не такими умными, да сообразительность не их поле деятельности. Определённо, давно пора разрушить этот стереотип.

Сама история молодого человека, совсем ребёнка, чьего отца убили, а сам он — влиятельный наследник, в меру понравится читателям. Его устремления, чувство некоего товарищества, недальновидность, отсутствующая смекалка — всё это заведёт его не только в болота и множество засад, но обязательно позже трансформируется в лихую удаль, мастерство и благородство королевского рыцаря, заслужившего это всё по праву своих личных заслуг. Только когда произойдёт момент взросления из юноши во взрослого мужчину — не совсем понятно. Не мог мальчик так ловко косить соперников, отделываясь испугом и поверхностными ранениями.

Стивенсон не создал нечто оригинальное, но всё-таки к моменту написания «Чёрной стрелы» у него уже имелся солидный опыт, который и помог автору увязывать слова в красивые предложения, преподнося историю на красиво оформленном блюде. Другое дело, что читатель постоянно отмечает про себя огрехи в тексте, которые требуют основательных доказательств. Стивенсон взял верный курс, когда отправил в поход не одного героя, а сразу нескольких, наделив другого таинственным секретом, о котором читатель знает, если внимательно усваивает текст, а вот главный герой точно не может быть отличным стрелком, если перед своим носом не может разобрать чётких линий и сделать логических выводов. Стивенсон, конечно, мог обманывать читателя, но он вместо этого решил сконцентрировать читателя на обмане главного героя, делая читателя своим сообщником, якобы — только мы тут с тобой самые умные, а это юноша всему обязательно научится… только потом, после нескольких кровопролитных столкновений, где он покажет принятие мира настоящим дворянином, а не разбойным стрелком из леса.

Во многом, за время чтения «Чёрной стрелы», почему-то думаешь о Робин Гуде и его верных товарищах, решивших помочь бедным, используя накопления богатых. Такое ощущение не покидает до конца книги и остаётся после прочтения последней страницы.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Чарльз Диккенс «Лавка древностей» (1841)

Читатель Чарльза Диккенса в каждой книге именитого автора всегда ловит себя на одной и той же мысли, когда находит в тексте мастера большой формы фразы о том, что герои принимаются за чтение неинтересных и скучных книг — в такие моменты читатель и не понимает, либо Диккенс бревна в собственном глазу не видит, или намекает, будто уж ты, читатель, держишь в руках правильную, да очень интересную книгу, и именно это выделяет тебя из множества других читателей, решивших насладиться совсем не теми книгами, отчего и страдают. Из одного произведения в другое — Диккенс продолжает заставлять читать своих героев самые гадкие книги. Зачем это и почему… давайте попробуем разобраться.

Диккенс в более раннем творчестве старался разоблачать особо больные темы современного общества, которые облекались в шутки, всеми понимались, но ничего для исправления ситуации не делалось. Именно Диккенс, если верить множеству его критиков, стал тем человеком, чьи слова стали очень серьёзно восприниматься в обществе. Всё началось с «Записок Пиквикского клуба», где Диккенс не книгу писал, а скорее издавал журнал о своей жизни, стараясь отразить собственные мысли и наблюдения о свежих данных — а поскольку Диккенс изначально писал свои книги именно в форме журналов, где все выпуски подшивались и становились полноценным произведением, вес которого был довольно тяжёл, что не станет откровением для любого читателя, хоть раз державшего в руках одну из книг Диккенса. Были у него и небольшие произведения, вроде «Оливера Твиста», да и собственно «Лавки древностей», где Диккенс придумывал частичку сюжета, а потом выпуск за выпуском её раскрывал, наполняя разного рода приключениями. «Оливер Твист» касался строго проблемы беспризорных детей, а вот последовавший за ним «Николас Никльби» ещё более углубился в тему жестоких порядков при воспитании английского подрастающего поколения, которое, в набирающем обороты техническом прогрессе, становилось ненужным собственным родителям, терпя непотребства в зверских условиях специально созданных пансионов.

По идее, «Лавка древностей» должна была продолжить какую-либо тему, от которой Англия изнывала. Возможно, такую тему можно найти в сюжете, но чётко её выделить не получается, поскольку Диккенс сконцентрировался на множестве мелких, где-то им выисканных. Честное слово, больше толку читатель сможет для себя извлечь из цикла «Человеческая комедия» Оноре де Бальзака, описывавшего это всё со знанием дела, оставляя в душе читателя суровую печаль, если читатель осознавал всю проблему человеческой натуры. Хоть Диккенс и писал позже, но вдохновение, безусловно, он мог черпать и из творчества Бальзака тоже. Считать серьёзной историю девочки — чья жизнь зависит от дедушки картёжника и антиквара, старающегося даровать ей счастливую жизнь, уходя в запойное ощущение азарта, обрекая дитя на страдания — можно.

«Лавка древностей» становится отправной точкой в долгом пути страданий, которые предстоит преодолеть героям книги, где, не буду никого томить, счастья никто не обретёт — это тоже радикальное отличие от более ранних работ Диккенса, где справедливость просто обязана была восторжествовать. Слишком глубоко стал погружаться Диккенс, стараясь вызвать у читателя наибольшее количество неприятных впечатлений от суровой окружающей жизни, где, на самом-то деле, вообще нет никакой надежды на счастье, поэтому должны страдать все. Вот так и страдают хорошие и плохие. Достанется даже карлику-ростовщику, чья отвратительная сущность не стала подобной злой харизме счетовода-содержателя пансиона из «Николаса Никльби», но всё-таки кто-то должен был поддерживать девочку с дедом в тонусе, гоня их к логичному концу любых людей, решивших уйти от кредитора в бега.

Чарльз Диккенс мог лучше проработать сюжет, но что-то ему помешало, отчего «Лавка древностей» не даст читателю никаких новых знаний, и источником переживаний она тоже не станет. К ней внимание читателей привлекает только её малый объём, который идеально подходит для знакомства с творчеством Диккенса — на этом её достоинства заканчиваются.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Клиффорд Саймак «Кольцо вокруг Солнца» (1953)

Инопланетяне где-то рядом, возможно — даже ближе, чем об этом думаешь. И неважно, что они могут обитать на нашей же планете, но в другом временном промежутке, например — минус одна секунда или минус две секунды. Саймак проявляет свои способности к размышлению на полную, предлагая читателю не историю о какой-то космической станции в виде кольца, что располагается на орбите Солнца, ведь именно о ней думаешь, видя название книги. Отнюдь, кольцо вокруг Солнца — это неопределённое количество наших планет, выстроенных по пути следования вокруг звезды, дарующей тепло и жизнь солнечной системе. Параллельные вселенные? Возможно так. Саймак не останавливается на этой идее, предлагая не просто какое-то иное существование на манер альтернативной истории; читатель встретит очень разумных существ, превосходящих человека во всём. Вы до сих пор думаете, что инопланетяне могут быть мирными, либо в форме океана на далёкой планете или непременно захватить нас отсталых с целью проявления своих империалистических наклонностей? Можете думать дальше, а Саймак предлагает самый удивительный способ — инопланетяне могут разрушить экономику Земли своими технологиями, отчего земляне сами себя съедят, поскольку экономика будет уничтожена не высокоэффективным оружием, а предоставлением аналогических продуктов, но с вечным сроком использования: вечные автомобили с бесконечной гарантией, дешёвые жилые дома с возможностью за копейки добавить новые комнаты, всегда острые бритвы — промышленность обязательно рухнет. В этом сомневаться не проходится.

Читатель, знакомый с «Хрониками Амбера» Желязны, найдёт в книге многое из того, что в «Кольце вокруг Солнца» за много лет до хроник описал Саймак, включая и перемещение в пространстве. На самом деле, «Кольцо вокруг Солнца» нельзя читать, если не знаешь о чём книга, это может вызвать лишь неприятие кое-каких моментов, которые следовало бы оговорить заранее, чтобы потом читать было удобно, а сюжет не ускользал от внимания, поскольку Саймак не стоит на месте, двигая героев книги быстрее скорости вращения планеты вокруг Солнца, а уж про запутанное понятие времени говорить вообще не приходится. В книге есть много элементов научной фантастики, способных привести мир к полноценной утопии, что серьёзно заставляет задуматься над антиутопичностью такого мира, где население будет взорвано бунтом, а человеческая природа не даст развиваться положительным началам. Какая бы гуманная цель не преследовалась, всегда изнутри выходит чувство противоречия, направленное на уничтожение всего непонятного; и совсем неважно — принесёт это пользу или нет. Надо уничтожить и поскорее забыть.

Если в книге пытаться полностью разобраться, то тут не только добрую часть американской фантастики можно найти, но и весомую часть советской, в особенности — Стругацких. Я не осведомлён о популярности Саймака в Союзе, но он мог серьёзно оказать влияние на развитие многих идей. Построение нужного общества и эксперименты над человечеством — читатель точно знает, если попытается над этим поразмышлять. Думаю, не стоит задевать тему божественности, которая будет слишком тяжёлой для понимания. Саймак о ней открыто не говорит, но индуизм к концу книги станет проявляться всё более отчётливей, где кто-то предстанет бойцом, кто-то творцом, а кто-то будет чем-то вроде регулятора.

«Кольцо вокруг Солнца» верно служит принципам, что всё до конца понять невозможно. Стараясь познать просторы вселенной и тайну соседних планет, люди не разобрались с тем, что они есть сами и на какой именно планете живут, преподносящей один сюрприз за другим. Смотря вокруг, не стоит забывать иногда смотреть себе под ноги.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Шарлотта Бронте «Учитель» (1846)

Шарлотта Бронте писала прежде всего для женщин, поскольку мужчинам трудно читать литературу такого рода, где автор вкладывает в уста героев чувства, а движения наполняет различными способами выражения эмоций. В «Учителе» Бронте пробует перейти на другую сторону, предлагая читателю ознакомиться с образом мужчины, занимающегося преподаванием в чужой стране, концентрируя своё внимание на девушках. Читателю всегда было интересно, когда он внимал слезам и мольбам главных героинь других книг Бронте, когда те кляли свою жизнь и сложившиеся обстоятельства за то, что злая судьба навсегда лишила их возможности получить самое мизерное мужское внимание, обделяя тем, ради чего женщина по идее и живёт на этом свете, готовясь стать матерью и даруя право увидеть мир новому поколению людей. Редкие мужчины в книгах Бронте всегда предстают надменными созданиями, осознающими свою незаменимую важность, ловко играя на нервах у противоположного пола, имея от этого неограниченное количество положительных достижений.

И вот он — мужчина. В Бельгии всех учителей называют профессорами, что сразу вызвало недоумение у молодого человека, решившего зарабатывать себе на жизнь в другой стране, покуда родина готова была предложить только сан священника, что не очень вдохновляет неоперившихся юнцов, предпочитающих этому несколько иную жизнь. Главный герой изначально показывается Бронте с амбициями, высотой выше неба, с гонором, от которого тетради рвутся даже на задних партах, с идеальной дикцией, позволяющей ему говорить на иностранном языке лучше коренных жителей некоторых провинций, либо просто все боятся усомниться в своей правоте, отдавая такому учителю право главенствования в вопросах языкознания. Вновь Бронте сосредоточена на преподавательской должности, стараясь вложить в дела героя свои собственные мысли, которые хорошо отражают стремления женщин занять равное с мужчинами положение, получив все права и гарантии в мире, никак не желающим делиться с ними хоть долей заслуженного уважения в обществе.

Несмотря на то, что книга является первой во взрослой жизни и опубликованной уже после смерти, скорее по горячим следам на волне успеха предыдущих работ писательницы, а также в виду её скоропостижной неожиданной смерти от осложнений обычной простуды, после прогулки под дождём с наконец-то найденным мужем, Бронте старается отразить в книге все свои стремления и очень выразительно показывает свою жизненную позицию, чем-то предвосхитившую набирающий обороты феминизм на фоне борьбы за всеобщее равенство, когда подданные желали быть равными господам, а женщины быть равными мужчинам. Полюбившаяся главному герою девушка будет отстаивать свою позицию до самого конца, оставляя в своих речах налёт английской чопорности, с которой никому невозможно совладать — если уж что-то появилось в твоей голове, то нельзя уступать принципам ни одного миллиметра, как бы не было велико влияние на твою собственную жизнь. Уважать себя — это главное.

Повествование идёт неспешно, Бронте никуда не торопится. Эмоциональность отодвинута на задний план, покуда вперёд поставлен деловой фон. В форме переговоров и проходит вся книга, где «Учитель» делает карьеру, а его любимица… тоже делает карьеру. Основная задача героев не просто добиться собственного благополучия, но и быть полезными для общества, желая трудиться для его блага, а не сидеть дома, пересчитывая накопленный капитал. Но это где-то там, ближе к концу книги, где читатель и найдёт отражение основных взглядов Шарлотты Бронте, твёрдо уверенной в своём мнении. С ним трудно поспорить, поскольку оно не противоречит взглядам людей нашего времени, считающих, что жить надо именно так, а не иначе. Правда, не все стремятся быть полезными обществу, глядя на аморальное ответное поведение, но это уже «Учителя» не касается.

Читатель желает простую историю без лишней мистики и отпускных дебошей, коими позже будет грешить Бронте? Тогда выбирайте для чтения именно эту книгу.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Эдгар По «Эврика» (1849)

«Эврика» — поэма в прозе. Такое читатель уже видел — сразу вспоминается Гоголь и его «Мёртвые души». Только данное произведение Эдгара По не художественное, а скорее научно-популярное, что может вызвать удивление, однако это скорее служит лишним напоминанием о разносторонних интересах автора, придумавшего первый детектив и ставшего одним из первых авторов в жанре научной фантастики. «Эврика» стала тем, чем до этого интересовался Эдгар По, и, надо сказать, круг его интересов был действительно широк. Займись По наукой — вышел бы толковый исследователь. Конечно, современный читатель может скривить мину, читая некоторые размышления человека, чей жизненный путь закончился в середине XIX века, но Эдгар По в своих выводах старается обобщить труды нескольких знаменитых людей, чей авторитет никто так и не поставил под сомнение.

Эдгар По не просто рассуждает о науке — он пытается делать собственные предположения, до которых пусть доходят потомки. Где-то можно увидеть предположение о существовании чёрных дыр, но чаще очень трудно во всём этом разобраться, не имея физического, математического или химического образования. Эдгар По же подобен философам древности, когда была только одна наука — философия, и все остальные ещё не выделились из неё. Читатель найдёт в книге только мысли автора, и не только об евклидовом пространстве, теориях Ньютона и Лапласа, где По не станет уподобляться софистам, играя словами, а чётко и по делу старается рассмотреть все версии их теорий, где-то делая свои собственные выводы. Например, Ньютон в своей работе ориентировался не на падающие яблоки, а на труды Кеплера, а тот в свою очередь просто «догадался», так трактует это Эдгар По, выдвигая собственные гипотезы, которые, как знать, может позже ему поставят в заслугу. Главное — вовремя высказаться.

Совсем нелестно Эдгар По отзывается об аксиомах, сомневаясь в их априорности, называя бессмысленными. По требует обоснованных доказательств, не соглашаясь на наличие каких-либо утверждений, на которые нельзя полностью положиться. Очень плодотворно Эдгар По рассуждает о строении вселенной, солнечной системы, о солнце. Про Луну Эдгар По говорит больше всего, оценивая её размер и расстояние до спутника от Земли, заодно предполагая наличие способностей у человечества проделать этот путь. По приходит к печальным выводам, что сил всех существ на планете не хватит, чтобы дать то ускорение, которое позволит достигнуть Луны, поэтому такую идею, возможно, считает утопичной. Хотя, читатель, наверное помнит, рассказ По про Ганса Пфааля, где изобретательный человек совершал полёт на воздушной шаре как раз на Луну, да очень даже удачно долетел, претерпевая в пути множество неприятных ситуаций.

Очень жалко, что Эдгар По трагически погиб в таком молодом возрасте, оставив в качестве своего последнего произведения именно «Эврику». Каким прекрасным мог быть дальнейший литературный путь… но не получилось.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 278 279 280 281 282 312