Джек Лондон «Морской волк» (1904)

Скажите, Джек Лондон писал только о писателях, попавших в критические условия? Смок Белью, Мартин Иден и вот Хэмфри Ван-Вейден. Смок был штатным журналистом, потом отправился покорять Аляску вместе с другими золотоискателями. Мартин был изначально прирождённым моряком, осевшим в итоге на суше и ставшим на путь писателя, что тоже было для него критическим условием. Более трудным, нежели жизнь на море, Хэмфри — литературный критик. Все они приняли тяжёлые испытания для себя. И везде оказались победителями. Воспарили над обыденностью, уподобились успешным людям. Откуда такое стремление и любовь к собственной профессии читателю можно понять по одной той причине, что Лондону она ближе всех.

С первых страниц книга погружает читателя в холодные воды Японского моря, в сводящий с ума визг женщин тонущего корабля, попавшего в крушение. Там же оказывается и наш главный герой, лёгкие которого отзываются тупой пронизывающей болью от сводящих дыхательные рефлексы условий. Изнеженный изначально, он отныне попадает на корабль жестокого капитана, того самого Морского волка, о котором нам поведало название книги. Да-да, отнюдь не Хэмфри будет морским волком и не он будет главным действующим лицом. Он столкнётся с грубостью матросов, беспардонностью капитана… и обязательно всё у него будет хорошо. Ведь море из тощего делает жилистого, из слабого — сильного.

Не скажу, что Лондон поразил воображение. Эта книга была написано им в начале творческого пути, поэтому можно простить все огрехи и все скучности. Он ещё обязательно войдёт во вкус и станет поражать воображение. Морской волк как трамплин. Книга наполнена жестокостью не только самого капитана, моря и матросов. Главный герой поймёт, что человеческая жизнь — самый дешёвый товар в мире. Дешевле не найти. В книге нет вообще ничего светлого. Есть пара слезливых моментов. Безжалостная промысловая деятельность для того времени была делом обыденным. Конечно, капитан боялся быть замеченным американским или российским кораблём. Есть пара непонятных моментов. Хотя как знать, что за отношения были у капитана с коллективом, когда самому капитану устраивали тёмную. Желать смерти — одно. Другое дело — доводить её до исполнения. Замкнутое пространство всегда способно породить бунт, если тебя притесняют, а ты можешь ответить. В целом книга производит благоприятное впечатление.

» Read more

Айзек Азимов «На пути к Академии» (1993)

Великолепный цикл про Основание (Академию) завершается именно этой книгой, хотя она всего лишь вторая по внутренней хронологии. Я же читаю согласно логическому расположению, поэтому мои мысли могут расходиться с вашими, ведь вы наверное в курсе всех будущих событий. Я просто вникаю в суть происходящего. Без первой книги вторую книгу не понять. На пути к Академии — это действительно путь к Академии. Где главный герой — Хари Селдон — проживает довольно бурную и длинную жизнь. Книга охватывает самый большой отрезок его сознательного существования в 40-50 лет. Согласитесь — это довольно захватывающе, следить со стороны в течение самого плодотворного времени.

О как же красиво пишет Азимов. Всё лаконично, всё к месту, герои ходят туда-сюда, что чаще напоминает игру в квест, нежели какое-то вразумительное повествование. Азимов в этом плане молодец. Он доходчиво расписывает все нюансы, ничего не забывает. Нет в его словах витиеватости, тумана и прочей мишуры, что так высоко ценится критиками, желающим видеть не органичную книгу, а хаос автора в собственном нутре, в грязном белье, в чужих душах. Мне такое тоже противно. И это лишний повод похвалить Азимова.

Сюжет вам тоже должен быть известен. Далёкое-далёкое будущее. Про планету Землю никто даже слыхом не слыхивал, даже сомневаются в её существовании, что в очередной раз подтверждает всю бренность нашей жизни. Чего рвёмся, чего конфликтуем. Мы — пыль бытия. Мы — временное. Мы — ступенька в будущее и ничего больше. Органическое удобрение — максимум. Нет в будущем роботов, а если и есть, то человечеству они неведомы. Это также плюс Азимову. Он из тех фантастов, что могут заглянуть в прошлое, посмотреть в недалёкое будущее, вглядеться в самоё далёкое время и даже воззвать к самой бесконечности. Гениальный цикл о роботах лишь часть нетленного творчества Айзека. Он их создал, он же их и уничтожил.

Глобальная вселенская империя, насчитывающая двадцать пять миллионов миров, терпит кризис. Она на пороге развала. Наш главный герой — Хари Селдон — гениальный математик, разрабатывающий теорию двух оснований с помощью психоистории — всю книгу бьётся как рыба об лёд, чтобы придти к нужному результату. Если первая книга нам рассказывала о попытках Хари Селдона постигнуть суть психоистории, то вторая полностью раскрывает все шаги понимания будущего мира. Хари пытается удержать империю от развала, теряет близких людей, находит новые идеи.

Конечно, Азимов по мере своих сил вкладывает философию в уста героев. Он ищет правильные пути управления миром. Он отвергает тоталитаризм, конституционную монархию. Похоже Айзек хочет нас подвести к идее некой формы правления, где миром будут управлять учёные. Этакая сайентократия.

Книга проста, наполнена смыслом, что ещё надо нетребовательному читателю? Если вам нужны переживания, запутанный сюжет, невнятная речь автора, то лучше не берите книгу в руки. Остальным добро пожаловать.

» Read more

Людмила Улицкая «Казус Кукоцкого» (2001)

Выключаю второй канал, откладываю в сторону Улисскую. Думаю. Что это было? Какая к чёрту «излучающая ужас матка»? Что это за нелепые сравнения, к чему вся игра словами, где смысл и как он смог утонуть в бочке дёгтя? Включаю второй канал снова. Так и есть. «Казус Кукоцкого» чем-то сродни «Обручальному кольцу». События идут, зритель спит. Второй канал славится такими сериалами. К сожалению, КК меня не порадовал. Огорчил. Хоть ведро с помоями ставь в центр комнаты и начинай туда сплёвывать.

Мистическое начало через советскую действительность прямым ходом к абсурду. И здравствуй русский Букер. Окончательно теряю уважение ко всем этим литературным премиям. Может просто год на книги плохой был? Или решили дать дорогу «молодым»? Я злобен, понимаю. Лучше вообще ничего не говорить, чем капать ядом. Закрыть и забыть как страшный сон. Взять более внятную книгу, да отвести душу.

Удивляет главный герой, если он, конечно, был главным героем. Интернационал-охотник-гинеколог с загнившими принципами одинокого раненного самца, поражённый редкой болезнью внутреннего понимания пациента, буквально ходячий рентген. От его присутствия людям должно становиться как минимум не по себе, а как максимум они от излишней дозы просвечивания должны терять детородную функцию. При профессии гинеколога это было бы странным. Он разгребает последствия. Патанатомы плачут. Повивальные бабки в сторону. Гинеколог у нас хирург широкого профиля. Любит запущенные аппендициты с перитонитом, допускающие тотальное удаление матки и всех придатков. К такому на стол не ложись. В любом случае требуй местное обезболивание. Мало ли… лучше чувствовать тупую боль где-то там внизу, отделённый ширмой от арены боевых действий, нежели заснуть и… проснуться инвалидом. Или не проснуться.

Не люблю книги, где автор описывает всем хорошо известные исторические события и при этом наделяет героя тайным знанием будущих событий. Он твёрдо пробубнит себе под нос «Ходынка», проходя мимо похорон Сталина. Повторюсь, это всем хорошо известно. Было бы это известно во время описываемых событий, то их бы попросту не случилось. Не люблю книги, где автор изгаляется над названием, не отражая его никак в книге. Да, звучит красиво, написано притягательно. Именно поэтому взял сперва в руки КК, а не «Медею и её детей». В очередной раз обругал себя. Просто понадеялся на громкое имя, на хвалебные рецензии. А тут такая мина при якобы хорошей игре.

Будь автор не столь многословен, играя могуществом русского языка, то может я бы книгу переварил. А так извините… принимайте обратно пожёванную. Слюну и желчь уберёте сами. Полощу рот.

» Read more

Эдгар По «Сообщение Артура Гордона Пима» (1838)

Нет другого человека, что мог так повлиять на умы последователей и при этом уйти в тень. Уйти не на совсем, а лишь слегка оставив небольшое о себе упоминание. Его слог не так красноречив, его идеи не до конца продуманы, он сам как загадочное явление своего времени. Эдгар По — мифический писатель. О нём слышишь, но совершенно не знаешь его творчества. Вроде бы он писал стихи. Определённо он писал стихи. Вроде бы именно По был родоначальником детективов. Вроде бы. А кто-нибудь проверял?

В руках у меня сообщение Артура Гордона Пима, бережно переработанное Эдгаром По и представленное на суд читателей. Давайте посмотрим. Перед нами молодой человек, его окружает необычная обстановка, сравнимая с картинами Дали. Вокруг него, истекая слюной, ходит тигр. Человек сидит в трюме. Он не может выбраться. А на палубе корабля в это время загадочным образом умирают люди. Корабль терпит крушение. Им невозможно управлять. Ничего особенного. Но книга с каждой страницей всё больше теребит чувство животного ужаса. Чайка выклёвывает глаза, жертву остракизма съедают, даже не успев толком заколоть. Это напоминает Лавкрафта. Такой же мрачный мир, но без лишнего мифологизирования, однако с сильной подоплёкой и гораздо более понятными событиями. Вот Эдгар По рассказывает нам о корабле, как он плавает, как пересыпается зерно в трюме. Тщательно расписывает образ жизни пингвинов, орланов и туземцев. Чем не Верн? А ведь Верн и Лавкрафт будут творить позже. Тот же Конан Дойл, чей стиль напоминает Эдгара По, не зря будет тут упомянут.

Не стоит ожидать захватывающего чтения, временами разрешается зевнуть. Эта книга не развлекательное мероприятие. Она серьёзна как ничто другое. Сообщение Артура Гордона Пима наполнено отчаянием, в очередной раз напоминает о бренности человеческой оболочки, о невозможно повлиять на независящие от тебя силы. Сообщение о смирении, о неизбежности. Как не живи, а жить надо. Как не желай умереть, осознание смерти не придёт никогда. Как не дыши под водой, а надышаться не хватит воздуха, да и акулы злобно клацают за бортом. Вы до сих пор мечтаете совершить незабываемое приключение?

» Read more

Владимир Набоков «Лолита» (1955)

Здравствуйте, Владимир Владимирович.

Вы уж простите, что вот просто так к вам обращаюсь. Я совсем недавно таким же образом обращался к Фёдору Михайловичу. Я думаю, что он то сообщение получил. Само собой он на него не ответил. Я и не ждал, мы потом с ним поговорим. Лет через шестьдесят, а может и раньше. Не буду загадывать. С вами, Владимир Владимирович, я тоже когда-нибудь обязательно поговорю лично. Вы, наверное, там на одной скамейке с Фёдором Михайловичем в парке сидите и голубей кормите? Не угадал? Не буду тогда дальше предположения делать. Оставлю это до встречи.

Ваше творчество я знаю плохо. После «Машеньки» я вас возненавидел. Вы такой финал выдали, что осталось только досадно слюну глотать. Такой резкий поворот сюжета. Вы прекрасно показали все чувства молодого человека, можно было бы предположить развитие событий, но я тогда привык к книгам, которые заканчиваются на хорошем. «Машенька» закончилась иначе. Второй подход я сделал к изучению вашего творчества, взяв в руки «Защиту Лужина». Дочитал, захлопнул книгу, подумал «Бред!». Теперь был мой третий заход. Ждала меня одна из самых скандальных книг XX века «Лолита».

Почему вы, Владимир Владимирович, посвятили книгу жене ?! ?! ?!
Почему Гумберт, когда обнаружили его дневник, стал оправдываться, что готовится написать книгу по данной теме?
Тут есть какая-то связь?

Простите за такие вопросы. Вы ярко рисуете больного человека. Вы рисуете слишком ярко. Будто не вы писали, а сам Гумберт писал. Не будем называть всё это больной фантазией, но от некоторых моментов меня мягко говоря тошнило. Не станет нормальный человек восхищаться такими моментами. А больной человек станет. Что-то не так с его мозгом, где-то засел в голове дефект, что-то сломалось, вот и рождается больное восприятие мира. Такие люди через себя не переступят. Они даже не будут искать себе оправдания, однако Гумберт почему-то ищет. Он сравнивает себя с любителями маленьких мальчиков, он даже ставит себя выше их, он постоянно оправдывает себя. Ссылается на Древний Рим, на христианскую церковь, на некоторые американские штаты. Да, там не считалось зазорным вступать в брак с двенадцатилетними девочками. Вы вкладываете в голову Гумберта мысли о Сицилии, где, веря вам, Владимир Владимирович, половые отношения отца с дочерью считаются нормой. Гумберт всё же болен. Одно дело, ранние отношения, а другое дело, когда иные отношения даже не рассматриваются.

Другая сторона книги — сама Лолита, она же Долорес. Вы, Владимир Владимирович, даёте читателю полное право самостоятельно судить об уровне развития американских школьников, самостоятельно определять тот момент, когда американские школьники вступают в половые отношения. Вы даёте, но тут же забираете. Американские школы — царство разврата. Подрастающее поколение со школьной скамьи познаёт все прелести взрослой жизни. Ваша Лолита — яркий представитель. Гумберт у неё не первый. Гумберт — это средство для получения выгоды. Вытрясти побольше денег. Она даже не шантажирует его. Не видит в этом смысла. И наивно думать, что если девочке двенадцать лет, то она ещё ребёнок. Девушки созревают рано, это становится известно мальчикам ещё классе в шестом, когда по биологии доходят до раздела по ботанике. В четырнадцать лет девочка по сути перестаёт формироваться. Девочка готова к половой жизни с первого менархе. Так определила природа. И не нам об этом судить. О мальчиках говорить не будем, о их дурости ходят легенды. Хорошо, что кому-то до совершеннолетия удаётся дожить. А кому до двадцати пяти — тех можно заносить в разряд счастливчиков и поздравлять с окончательным формированием во взрослого человека. Таким образом, отставание в развитии от девочек в два раза. Вы, Владимир Владимирович, правильно поставили вопрос перед американским обществом. Оно не ужаснулось, вы просто заставили его заглянуть внутрь себя.

Два момента мне не понравились в книге:
1. Вокруг одни русские. Там и тут. Гумберт же никакого отношения к ним не имел, так зачем постоянно смотреть на мелькающие русские фамилии?
2. Французские выражения и слова. Лично я никогда не понимал, почему в иностранной литературе так любят вставлять слова из другого языка. В книге на английском языке обязательно встретятся латинские, французские, немецкие выражения. Английский язык не может похвастаться самодостаточностью? Я понимаю, Владимир Владимирович, вашу эрудированность, но я действительно не понимаю смысла прибегать к разным языкам.

Владимир Владимирович, вы далеко не уходите. Я вас так просто не оставлю. Есть ещё пара книг на примете.

» Read more

Станислав Лем «Солярис» (1961)

Велика планета Земля, необъятна и непонятна суть бытия. Человечество не копается в себе, оно ищет что-то вне себя. Само не знает что, но ищет тщательно и как ему кажется плодотворно. Извлекая мимолётное, навсегда уничтожая хрупкое, всё во имя прогресса и блага для самого себя. Человечество не стало более развитым. Человечество продолжает сидеть в своей колыбели и изредка мечтает выбраться за пределы доступного ему пространства. Иногда это получается. Крайне медленно идёт развитие. Кажется, что прогресс остановился где-то в двадцатых годах XX века. Изредка совершаются скачки, но не чаще чем в пятьдесят лет. Корни патентного права — тормоз эволюции. Давно пора понять и заиметь желание отойти от своих личных интересов, которые не принесут никакой пользы. Одно дело писатель, мнящий себя великим, или музыкант, считающий своё творчество нетленным. Эти творческие люди жадно пытаются наварить много-много денег, запрещая тиражирование своих излияний. Человечество от подобного рода потуг ничего не теряет. Критичнее ситуация обстоит с наукой. Медицина стоит, переваривая саму себя, не давая хода новым препаратам. Физика также не может выйти на нужный уровень. Другим отраслям науки тоже ставятся препоны, определённые промежутками в определённое количество лет или на срок жизни гениев.

Отбросим лирику. Перед нами Лем. Он необычно серьёзен. Обычно юморной, оригинальный, в чём-то по-детски наивный. Лем — парадоксов друг. Неожиданно представляет читателям нетленный Солярис. Человечество всё-таки прорвалось в космос, оставляя все свои амбиции при себе. Они никуда не исчезнут. Человечество ищет разум в космосе. Ищет созданий, подобных себе. Количество конечностей, голов не имеет значения. Неважна химическая среда обитания. Важно наличие мозга, возможность вступить в контакт, обрести взаимовыгодное сотрудничество. Ага! Какое-такое взаимовыгодное сотрудничество с представителями внеземных цивилизаций, если такое сотрудничество отсутствует среди самого человечества. Продать продам, но за сумму, что ты на этом заработаешь за пятьдесят лет плодотворного использования. Никакого альтруизма во благо человечества. Все порывы крамольны. Нужно ли искать подобное сотрудничество с иной цивилизацией? Три варианта событий давно известны:
— Человечество покорят,
— Человечество покорит,
— Выгодно продадим залежавшиеся без дела знания.

В Солярисе Лем не радует читателя внеземной цивилизацией. Её нет или просто ещё не найдена. Космос необъятен. Найдена лишь планета, где человек может существовать, куда он может перебраться. Есть фантастические версии, что планета живая. Тот самый разум — это океан, полностью покрывающий всю поверхность планеты. С ним вступить в контакт нереально. Он живой, он разумный, но он не желает контактировать. Он не понимает, что значит контактировать. Океан Соляриса — создание вне времени и вне понимания. Человечество искало одно, а нашло в корне непонятное явление. Лем гениален. В жизни мы тоже всегда ищем что-то определённое и ничего не находим. Мы просто не видим очевидного, либо очевидное нам непонятно и мы не принимаем его всерьёз. Лем рисует картину исследования планеты, описывает различные версии обоснования существования жизни на ней. Одновременно с этим Лем выдвигает и свою теорию.

Ведь, что по сути такое океан Соляриса? Это субстанция. Она жидкая. И всё. Почему же она способна сканировать людей, почему способна создавать людей, почему так всё происходит? Это безумно интересно и фантастично. Те кто читал, те понимают, а кто не читал, тем лучше не рассказывать. Такое надо внимать самому, без постороннего подталкивания. Лично мне идея Лема симпатична. Симбиоз человечества и Соляриса доводит до безумия, бросает в волны страсти, разбивает о скалы отчаявшихся самоубийц.

Грусть вселенского масштаба в такой небольшой книге. Думать — значит жить. Жить бездумно не имеет смысла.

» Read more

Джеймс Крюс «Тим Талер, или Проданный смех» (1962)

А вы знаете, что иконы не улыбаются? Я раньше не задумывался. Спасибо Джеймсу Крюсу. Он открыл мне глаза на этот любопытный факт. Смех — вообще штука заразительная. Им грешу. Скажу что-нибудь и сам смеюсь. Скажу банальность и смеюсь. Я сказал что-то просто так — всё-равно смеюсь. Это какой-то вредный рефлекс. Как только не пытался его в себе истребить. Но улыбка с лица и некое гортанное гоготанье неистребимо. Всегда мечтал стать более серьёзным. Не получилось. Тиму Таллеру повезло. Джеймс Крюс написал замечательную книгу. Сказкой язык не поворачивается назвать. Зачин детский — согласен. Но продолжение-то ни капельки не сказка. Скорее мистика. Финал так вообще чем-то сродни детективу. Под одним соусом несколько специй оказалось. Получилось вкусно.

Во время чтения складывается одно стойкое ощущение — автор гонит паровоз слишком далеко. Мне уже выйти пора, но нет. Джеймс Крюс изматывает читателя до конечной остановки. Зачем-то разъясняется, что такое биржа, что такое пиар. Как правильно вести бизнес. Совсем не для детей вторая половина книги. Может юноши и девушки поймут. а ребята помладше только лишние вопросы станут задавать, на которые и сам-то ответ не знаешь, если, конечно, подрастающие дети не станут биржевыми маклерами и финансовыми воротилами. Их книга как раз призвана поставить на нужные рельсы в пользу экономического образования.

Про книгу очень трудно говорить. Можешь сболтнуть лишнего и читать её потом будет уже не так интересно. Ведь главное в книге — это сюжет. Он развивается постепенно. И начав с маленького мальчика, мы зайдём туда, куда даже и не думали попасть. Объедем весь мир. Ни о чём важном не проговорился? Нет… о маргарине тоже не сказал. Наверное революционная идея для шестидесятых годов прошлого века была.

Всякая чертовщина оказалась ещё более загадочной. Возможность, в обмен на смех, Тим Таллер получил тоже замечательную. Только ребёнок мог огорчиться из-за всего этого. Взрослый же бы был только рад. Без смеха, насупившийся — всё-равно рад. И не просто рад, а очень-очень злорад.

» Read more

Аравинд Адига «Белый тигр» (2008)

Революция в Индии? (c)

Если не получается писать о добром, то начинаешь капать ядом, очищая желчные протоки от застоя. Это проще. Легче грязью вымазать, нежели обмыть и представить в нужном свете. К сожалению, ситуация в мире уже не та. Давно никто не старается показывать лоск и блеск. Чем больше пошлости и богохульства, тем лучше пойдёт в массы. Люди не думают о счастливом будущем, им подавай криминальные сводки. Кого убили, где произошло ограбление, какой очередной катаклизм преподнесла нам природа. Редко где мелькнёт новость о радостном пенсионере, скорее расскажут как оскорбили его чувства. Всё держится на популизме. Тренд определяет направление.

Ситуация в Индии никогда не была простой. Такой страной невозможно управлять. Слишком много национальностей, слишком много мнений, слишком разные люди там живут. Индия — это котёл противоречий. Жаркий климат рождает активных людей. Жажда деятельности переполняет всё их существо. И этот котёл не остудить. Сепаратисты на севере, на юге, на востоке, на западе, в центре страны. Популярна идея социального равенства. Но откуда ему взяться при кастовой системе. Каждая каста имеет подкасты. И с виду успешный политик из низшей касты оказывается из верховной подкасты, хоть и той же низшей касты. Людям промывают мозги, выборы покупают. Аравинг Адига жжёт напалмом. Его реализм отдаёт Рю Мураками и Чаком Палаником, немного приправленный Санаевым.

Остаётся непонятным почему книга была адресована именно премьер-министру Китая. Адига постоянно твердит о возможном развале Индии, о гражданской войне, он даже впутывает в это дело Китай, якобы заинтересованный в изменении дел. Адига чуть ли не называет адептами развала страны наксалитов (террористов коммунистического толка). Всё это сложно. Очень запутанно. Трудно себе представить будущее Индии, если она действительно решит разделиться. Ничем хорошим это не закончится. Пакистан и Бангладеш, конечно, потрут радостно руки. Но на всё нужно время. Ситуация обязательно стабилизируется. Индия — очень молодое государство, совсем недавно ставшее независимым. За это короткое время даже Пакистан успел разделиться ещё на два государства, а Индия цела. Всё должно быть хорошо, пускай Адига и поднимает всю грязь на поверхность. Есть же более худшие условия для жизни в Бразилии, ЮАР и даже в США, Не надо надеяться на Китай как сдерживающий фактор. Пускай он в своё время дал затрещину Вьетнаму, освободив Камбоджу и защитив Таиланд от дестабилизации напряжённой обстановки в регионе.

Не прав был Балрам (главный герой книги). Всё можно было решить по другому. Он разве сделал ситуацию лучше? Нет. Он лишь подтвердил все свои выводы. Ничего не поменялось. Просто кто-то встал на место другого и всё. Сильный одолеет слабого — всего лишь закон эволюции. Балрам оказался человеком без принципов. Он в очередной раз подтвердил, что стремление к знаниям способно изменить человека коренным образом. Он встаёт над толпой. Он теперь птица высокого полёта. Только для нужного результата надо не бояться совершать решительных действий. Ницше был бы доволен.

Каждый сам творит свою революцию. (с)

» Read more

Герман Гессе «Демиан» (1919)

Герман Гессе — он как Малевич от литературы. Пишет явную муть, казалось бы простые и обыкновенные вещи, да такие, что разумный человек не догадается назвать своё творение искусством. Он каждый день творит подобное, потом либо забывает, либо сразу выкидывает в мусорку. Гессе и Малевич были людьми иного сорта. В них жило неистребимое чувство прекрасного. Любое своё деяние они воспринимали с любовью, холили и лелеяли, чтобы немного погодя одарить мир своим очередным бессмертным творением. Супрематическая композиция равна Игре в бисер, Демиан — Чёрному квадрату.

Чёрный квадрат — явление уникальное в культуре человечества. Между тем явление самое обычное. Ничего бесподобного. Однако мощный пласт для саморазвития. Много лет спустя чёрный квадрат прочно вошёл в жизнь каждого человека с помощью фотоаппарата Полароид. С одной стороны снимки этого чуда инженерной мысли были работой Малевича, с другой — работой Гессе. Наша жизнь без ретуши и фотошопа. Жизнь загадочная и непонятная, если никому ничего не объяснять. Ежели объяснять участникам снимка — всё будет понятно. Ежели вам о содержании снимка начинает толковать человек посторонний, пытающийся смоделировать ситуацию, описать жизнь людей, то получится именно Гессе. Он не говорит за себя, он говорит за других. В Демиане он вкладывая свои слова в уста Эмилю Синклеру. В Игре в бисер неизвестному автору, пытающему описать жизнь Йозефа Кнехта.

Нельзя говорить о точности описаний. Перед читателем вуаль. Язык Гессе тяжёл, через него надо иметь терпение прорваться к смыслу. Смысл впрочем постоянно ускользает. Некий Синклер, некий Демиан. Какие-то стремления. Зачем, почему? Юношеская любовь? Гомосексуализм или просто идолопоклонничество? Всё запутано и непонятно. Супрематизм. Вроде бы всё ясно, однако нужно мнение критика. Без него как в джунгли без мачете. Пробиться пробьёшься, только сразу повиснешь на лианах, тебя оплюют умные обезьяны, да под конец сожрут матёрые удавы. Все в джунглях жутко умные, истинные ценители прекрасного. Извращённый у них вкус. Не любят обезьяны и удавы простых вещей. В Чёрном квадрате найдут так много подтекста, что где уж там простым читателям, пожелавшим набраться мудрости у великих.

Интересно, есть ли у Гессе аналог картины Малевича «Скачет красная конница», где всё просто и понятно.

» Read more

Фёдор Достоевский «Преступление и наказание» (1866)

Здравствуйте, Фёдор Михайлович.

Мы с вами сразу не подружились. Помните, как я вам высказал пару ласковых про Белые дни и Бедных людей? Хорошо, что помните. Надо отметить успехи в вашем творчестве. Всё-таки не зря годы прошли. Вы наверное тренировались. Что говорите написали за это время? Униженных и оскорблённых…. нет, не читал. Что же вас, Фёдор Михайлович, всё время на негатив тянет. Я же понимаю всю вашу любовь к Гюго, к его мрачным мирам, к громадным монологам, отверженным людям. Зачем же вы повторяетесь за ним? Переводите действие книг на поля России. Зачем же. Пусть все обиженные остаются во Франции и Англии. Пусть ими Гюго занимается. Вы, Фёдор Михайлович, писатель мрачного порядка. Понимаю, что и жизнь у вас была тяжёлая. Однако, больше позитива надо искать. Понимаю, легко про это говорить. Труднее сделать. Обстановка непростая. Согласен.

Фёдор Михайлович, зачем вы постоянно используете уменьшительно-ласкательные словоформы. Вы себе даже не представляете, как это давит на подсознание. Ёкает сердце от очередного шкафчика, бурнусика и приснопамятной бабульки. Куда не шло, что герои благородные. Они у вас всё время «-с» в конце каждого слова добавляют. Модно тогда было шипеть. Может из Польши мода пошла… кто же теперь разберёт. Но уменьшительно-ласкательные зря вы так часто используете. Или таким макаром размер произведения растёт? Я понимаю, что вам, Фёдор Михайлович, надо было по кредитам срочно платить. И время пришлось как раз на «Преступление и наказание». Вы им наконец-то откупились, да свою жизнь в целостности сохранили. Не удивляет размер книги. Причина же очевидна. Смущают лишние диалоги, раздутые монологи и левые ходы героев.

Скажите честно, Фёдор Михайлович, Раскольников был психом? У него справка имелась? Или это просто признак слабовольного человека, склонного к истерикам? Он же за всю книгу слова спокойным тоном не сказал. Он всегда что-то выкрикивал, да грозился. Сперва просто грозился, а после маханий топором чуть ли не в киллеры собрался податься. Понравилось ему людей убивать. Вы знаете, Фёдор Михайлович, ведь ваше произведение будут проходить дети в школах. Правда-правда. Только редко какой ученик вашу книгу прочитает, иной ограничится просмотром фильма или кратким содержанием. Все будут думать, что «Преступление и наказание» это книга о преступлении и наказании. Убил, значит, Раскольников бабку и ограбил (редко кто вспомнит, что он не только бабку убил, да ещё топор украл) и потом всю книгу переживал, а к концу его совесть заела и он сдался властям. Представляете? А ведь вы совсем о другом писали. Раскольников вообще второстепенный персонаж. Его мотивы никому не интересны. Он вообще больным на всю голову был. Что правда так и было? Вы меня успокоили, Фёдор Михайлович.

О мотивах всё-равно поговорить хочется. Раскольников ведь тунеядец. Не работает, не учится, живёт только перезакладыванием своего имущества. Вы бы его хоть писателем сделали, а не пытались дать ему гонорар переводчика немецких текстов. Всё равно он на всё смотрит мрачно. Прямо как вы. Вот бы и показали его становление другим способом. А то «Я виноват! Я убил!». Ну что это… Никаких переживаний из-за содеянного. Я даже не понял зачем он к инспектору постоянно ходил, который ему там байки травил, при этом вы же сами весь расклад заранее определили. Прямо кошки-мышки какие-то. Тупо! (это кстати вы данное слово первый раз применили в литературе? Просто интересно, я честно говоря не ожидал. У вас вообще невероятно необычная манера передачи слов). И каким-таким заболеванием он у вас там хворал после своего преступления? Или неужели настолько впечатлительным оказался? Мне кажется, вы что-то не договариваете. Может эрготизм? Хлеба не в той харчевне поел. Ему ведь выбирать не приходилось. Эрготизм, кстати, вызывает у человека агрессию. Неудивительным получается его душевный порыв. Он сам не понял содеянного. Вы, Фёдор Михайлович, тоже не до конца осознали. А адвокат куда смотрел? От отравления и галлюцинации бывают. Раскольников ими ведь тоже страдал. Почему-то в книге суда нет. Или в ваше время всё решалось сразу в полицейском участке?

Фёдор Михайлович, вашу книгу можно обсуждать бесконечно. Я пожалуй закончу.

» Read more

1 267 268 269 270 271 282