Колин Маккалоу “Поющие в терновнике” (1977)

Австралийцам не нужны учебники по истории и физиологии, также не нужны уроки по половому воспитанию – их роль может взять на себя роман Колин Маккалоу “Поющие в терновнике”. Книга настолько всеобъемлющая, что трудно судить о художественной ценности. Автор наполнил её не только событиями с участием главных героев, но и поделился информацией из энциклопедии. Роман “Поющие в терновнике” самодостаточен – это одновременно его отрицательная и положительная черта. Возможно, Маккалоу просто писала, преследуя целью создать монументальное произведение, где семейная сага будет тесно переплетена с освоением Британией Новой Зеландии и Австралии, включая объёмные отступления о событиях начала и середины XX века. Возможно, Маккалоу черпала вдохновение у других писателей, в частности у Луи Буссенара, эпизоды книг которого нашли отражение в “Поющих в терновнике” касательно не только колонизации крупных островов Океании, но и в первых шагах действующих лиц при переезде их непосредственно в Австралию.

Маккалоу рассказывает прописные истины. И эти истины на самом деле имеют большое значение, поскольку родители порой редко уделяют внимание детям, а иногда воспитывают их в такой абсурдной атмосфере религиозных норм, что говорить о становлении в качестве полноценных членов общества не приходится. Юные девочки, как только научатся читать, должны сразу браться за “Поющих в терновнике”. Самих родителей это убережёт от потока вопросов, особенно касающихся становления личности. Например, Маккалоу на пальцах объясняет важность менструаций. Где ещё девочка так подробно узнает об ожидающих её переменах? А так прочтёт между делом, да будет готова встретить их начало с радостным предвкушением. И это лишь единичный пример.

Исторические моменты книги – отдельная тема. Сведения, сообщаемые Маккалоу могут быть полезными не только для австралийцев, но и для представителей других стран, практически ничего не знающие об освоении Австралии, кроме того, что туда ссылали преступников и там однажды случилась Золотая лихорадка, послужившая дополнительным стимулом для заселения континента. Кроме Австралии много полезного можно узнать о Новой Зеландии, изначально населённой каннибалами. Любопытным является тот факт, что представленная на суд читателя семья состоит из метисов, поскольку их предок был одним из тех, кто приплыл на самом первом корабле с заключёнными, взял себе в жёны женщину из племени маори. Получается, не потомки ирландцев представлены на страницах, а более гремучая смесь. К сожалению, Маккалоу далее предыстории распространяться не стала, поэтому действующие лица – обычные люди, решившие перебраться с островов на австралийский континент.

Маккалоу посчитала нужным перевезти семью на большую землю. Пребывание их на островах Новой Зеландии не особо украсит сюжет, а показать трудности жизни в новых условиях – отличная возможность представить Австралию читателю глазами новоприбывших. Ужасает действующих лиц буквально всё, начиная от размеров континента, жаркого климата и заканчивая антисанитарными условиями: наглядным доказательством становится утверждение, будто австралийцы справляют малую и большую нужды наипротивнейшим образом, не задумываясь над необходимостью обустраивать нормальные туалеты. Казалось бы, мелочь. Однако, диссонанс возникает. И всё это быстро пролетает, поскольку вскоре разразится Вторая Мировая война, на которую в ряды британских войск будут призваны и австралийцы тоже. Маккалоу всерьёз взялась описать все важные события XX века. Пиши она “Поющих в терновнике” в наше время, то книга могла оказаться толще на несколько сотен страниц.

Именно с позиций сказанных выше книга Колин Маккалоу достойна одобрения. В остальном же… Давайте не будем о грустном!

» Read more

У Цзинцзы “Неофициальная история конфуцианцев” (1750)

В чём корень всех проблем? Правильно, в коррупции. Стоит ли бороться с коррупцией? Возможно. Почему? А вы взгляните на Китай. Разве есть более древняя цивилизация, сумевшая дожить но наших дней? Правильно – из таких остался лишь Китай. И это при том, что китайская государственная система была прогнившей задолго до того, как древние греки решили считать себя единственным культурным народом. И как-то так получилось, что установка “Всё в этом мире продаётся и покупается” была в Китае на первом месте порядка четырёх тысячелетий. Деньги решали все проблемы: позволяли добиться высокого положения в обществе, уберечь себя от телесного наказания и даже урегулировать любой спор. Было зазорно, если китаец не давал на руку, если к кому-нибудь обращался с просьбой. Наибольший расцвет коррупции пришёл в Китай вместе с системой государственных экзаменов, с помощью которых отбирали достойных людей для государственной службы. Никогда китайские писатели о ней не смели слова против сказать, пока У Цзинцзы не решил раскрыть людям глаза.

Китайские классические произведения, доступные русскоговорящему читателю, обычно посвящены отнюдь не возвеличивающим Китай темам. Волосы встают дыбом от того, какие нравы царили в Поднебесной! Путника могли спокойно съесть в таверне, опоив снотворным зельем и пустив на мясо для пирожков. Это один из примеров того образа жизни, о котором читатель может узнать. У Цзинцзы не затрагивает тему лихих лет Троецарствия и прочих суровых годин, когда перед китайцами особо остро вставала нужда выйти за стены городов, вокруг которых тысячами бродили разбойники. “Неофициальная история конфуцианцев” касается современников автора, живших по законам принятым давным-давно. Конфуций умер порядка двух тысяч лет назад, а государственные экзамены не сдают позиций порядка полутора тысячи лет. Бороться теперь с таким положением дел стало бессмысленным. У людей было два пути – остаться невежественными и нищими, либо подмазать экзаменаторов и обрести счастье до конца дней.

Государственные экзамены имели определённое количество уровней. Но даже прохождение самого низшего – это большой успех. У Цзинцзы на дух не переносил подобное положение дел. Ему нравились экзамены древности, когда человек благодаря своим способностям мог написать превосходную работу и занять соответствующее талантам положение. Но ему не нравились правила, принятые позже. Отныне для успешной сдачи нет необходимости быть умным человеком, поскольку сама система не позволяла сдающим никаких вольностей. Сочинения писались определённым количеством иероглифов. Тот, кто умел подстроиться под заданные рамки, успешно справлялся с заданиями. А достойные так и оставались без признания. В самом начале У Цзинцзы приводит историю умного человека, что своими знаниями помог дерзкому крестьянину одолеть соперников и основать новую династию. Тот умный человек предпочёл смерть в безвестности высокому положению – он стал идеалом для писателя.

Может это мы не видим рядом с собой замечательных людей. Кто-то другой их примечает и о них рассказывает. В труде всей своей жизни У Цзинцзы рассказывал о самом наболевшем. Вся книга состоит из историй разных героев, судьба каждого из которых складывалась разным образом, в зависимости от того, как они относились к государственным экзаменам. Есть среди них погрязшие в коррупции, а есть и светлые люди. Читателю надо приготовиться увидеть Китай с новой стороны. И посмотреть есть на что. Чего только стоят китайцы-мусульмане и крестьяне-лодочники, похожие на Чжу Бацзе.

Есть ли коррупция в современном Китае? Или что-то другое теперь отвечает за его благополучие?

» Read more

Аркадий и Борис Стругацкие «Полдень, XXII век» (1962)

Может ли человек представить каким будет будущее на самом деле? Скорее нет, нежели да. Прогнозированию поддаются только известные людям сферы. Вне открытого и достигнутого – лишь слепота. Как не мог человек несколько веков назад представить себе электричество и его роль для человека, так и мы не можем вообразить доселе скрытые от нашего внимания материи. Единственное, что с низкой степенью точно можно предугадать – это изменения в обществе. Но и тут есть подводные камни, которые трудно разглядеть даже после того, как о них запнулся. И не всегда – спустя года. Будущее навсегда останется закрытым. Поэтому наиболее благоприятно строить прогнозы относительно отдалённого времени. Стругацкие заглянули на сто пятьдесят лет вперёд – в первые десятилетия XXII века. Ничего особенного они там не нашли – таково мнение человека, оценивающего их фантазию спустя половину века. Конечно, впереди ещё целый век… многое может поменяться. Но Стругацкие не могли знать о свершившемся уже в наши дни, поэтому и будущее закономерно у них далеко не то, каким оно действительно будет.

“Полдень, XXII век” не имеет единой сюжетной линии. Читателю предлагается набор историй, в чём-то поучительных и в чём-то ироничных. Можно испугаться, а можно задуматься. Выводы извлекать пока рано. Это сделают в соответствующее время. Может быть и появятся среди нас Странники. Может и будем путаться в кнопках на умных стиральных машинах и кухонных плитах. Может действительно всё будет так быстро меняться, что знания старших поколений станут безнадёжно устаревшими. Может и правда будет отправлен корабль для исследования космических пространств, чтобы при возвращении домой осознать тщетность проведённых вне планеты лет, поскольку после него уже было достаточное количество экспедиций, успешно вернувшихся назад с более полезными и точными сведениями, нежели были собраны его силами. На самом деле, есть в словах Стругацких близкие к действительности слова. Да вот полетит ли человек в космос в ближайшие столетия – весьма тяжёлый вопрос. Человек так и не подчинил себе родную планету, так отчего говорить о космических пространствах, коли каждый день мир висит перед лицом угрозы тотального уничтожения себя двуногими прямоходящими млекопитающими.

Всё более Стругацкие размышляют о Марсе, о его возможных обитателях и следах таинственной цивилизации. Разумеется, это фантастический элемент, дополняющий повествование. Человек будет бороться за право доминировать во Вселенной. И уже в столь ранней работе братья дают представления о конкурирующей расе, раскинувшей свои сети по разным галактикам. Не простая судьба ожидает человечество. Получается, Стругацкие относятся к тем фантастам, которые склонны подчинять реальность вере в существование схожего с человеческим разума. Но как такового противостояния не происходит. Далее XXII века братья не заглядывают, им достаточно примерного представления о будущем. И если Странники действительно свалятся на голову землян, тогда ничего в сущности не изменится. Сильный пожрёт слабого: главное – оказаться сильным.

Важной особенностью книги “Полдень, XXII век” является то обстоятельство, что в описанном братьями мире будет происходить действие доброй части их произведений. И если читатель желает быть осведомлённым в описываемых событиях, то ему обязательно надо ознакомиться с данной книгой. Не все упомянутые в ней истории найдут применение в будущем, часть из них так и вообще фантазия на вольную тему без привязки к конкретному времени.

Будущее! Не погибнуть бы во славу прогресса и жажды человека набивать карман. А погибнуть придётся! Хорошо, когда другие мечтают о более светлых днях.

» Read more

Отрицательная субстанция | 7:10

Каждый раз, когда приходишь на работу, мечтаешь о спокойной смене. Такие мысли не покидают даже ночью. Вот вытянешь ноги на кушетке, провалишься в сон и под громкий крик диспетчера через селектор проснёшься, но не на вызов, а чтобы заносить оборудование и готовиться к пересмене. Такое бывает редко, но все-таки случается. У нас нет права на сон, но никто не запрещает отдыхать. Ведь не будешь вставлять спички в глаза. Попробуй провести двадцать четыре часа только рабочего времени, не смыкая глаз. Человек не может функционировать без кратковременного отдыха. Мозг требует отключения. Под припекающим солнышком в машине, под навевающей тоску луной, при виде разнеженного пациента, так уютно лежащего в постели перед тобой.

Другое желание – сесть и спокойно позавтракать. Не все люди едят с утра. Я по утрам ем. И очень неспокойно на душе, если остаюсь голодным. Бывает разогреешь еду, садишься довольный. Вызов! Вот примерно как сейчас. Машина и ящик с медикаментами проверены, везде подписи проставлены, папка с документами приготовлена. Самое главное – желудок не набит. Из-за дальней дороги дома поесть не успеваешь. Кому так неймётся в семь утра? Спать в такое время надо. Закидываю еду обратно в холодильник. Надо отзвониться и спешить на вызов, вдруг там действительно что-то серьёзное. В карман кладу мешок с заранее нарезанным яблоком. Будет чем перекусить. Его на четыре часа мне хватит.

Здороваюсь с сотрудниками, которых не видел. Кто-то пришёл, кто-то уходит. Скорая помощь работает круглосуточно в напряжённом режиме. Кони бы давно сдохли. А наши машины держатся – наматывать в среднем по двести пятьдесят километров каждые сутки задача не из простых. Люди меняются каждый день, но машины работают по пять-семь лет и не жалуются. Новые машины быстро приходят в негодность. При таком режиме ресурс вырабатывается через три-пять лет, потом машину нужно менять. Иначе возникает дискомфорт у медиков, да и пациенты начинают жаловаться на щели с палец, пробирающий холод и слабую печку.
» Read more

Лев Толстой “Поликушка”, “Смерть Ивана Ильича”, “Холстомер”, “Три смерти”, “Люцерн” (1857-86)

Писатели такие же мастера своего дела, как и все остальные люди. Некоторые из них создают гениальное произведение, чтобы всю оставшуюся жизнь пытаться написать что-то более монументальное. А есть такие – талант которых растёт от произведения к произведению. Лев Толстой был как раз из таких. Его первые творения не вызывают восторга у читателя. Но поздние произведения обязательно приводят в трепет. В нём не сразу пробудился философ. Стиль его сложился спустя года. Он находился в творческих метаниях, не зная о чём именно писать, и с какой стороны читатель будет трактовать его труды. Среди современников его умение создавать истории заметили сразу, да не все по достоинству оценили. Лев Толстой не бросил увлечение художественной литературой, подпитываемый одобрением единиц, разглядевших в нём зачатки мастера слова. Конечно, Толстой стал маститой фигурой своего дела. Стоит у него поучиться простой истине – нужно ценить себя и свой труд, дабы в перспективе добиться всеобщего признания.

Если брать раннее творчество Льва Толстого, то смысл в нём есть, только нет определённой точки для опоры. Писатель старался рассказывать и наполнять текст словами, порой неумело добавляя дополнительные штрихи или уводя повествование далеко в сторону. Не сразу Толстой понял свою ошибку. Однако, есть прелесть именно в его ранних работах. Описываемое Толстым хоть и расплывается, но продолжает сохранять форму. Писатель не позволял себе допускать в тексте лишних рассуждений, стараясь донести обыденные детали. Не давят “Три смерти” и “Люцерн” философией Толстого. Происходящее в них проще понять, читая объяснения самого писателя, рассказывающего какие именно замыслы тот реализовывал. Не хватало Толстому умения грамотно донести историю до читателя, поэтому не стоит удивляться сумбурному изложению.

“Поликушка” – одно из первых серьёзных произведений автора, где начал проглядываться всем хорошо известный писатель. Заметны элементы, которые будут использоваться в “Войне и мире”, а также в “Анне Карениной”. Толстой взялся за масштабное полотно, снабдив историю широкими отступлениями, уводя внимание читателя от сюжетной линии. Писателю хотелось показать больше, чем он мог изобразить. Читатель знакомится с историей простого человека, чья жизнь могла закончиться хорошо, не будь он костью в горле. Настолько ярко Толстой описывает его личность, что авторское сочувствие заставляет читателя изменить мнение о незадачливом крестьянине, который не стесняется брать плохо лежащее, подработать лихих денег и исходить слезами при неблагоприятном стечении обстоятельств. И когда пришла пора отправлять поселян в армию, то лучшего кандидата, нежели Поликей, не нашлось.

Не отказывается себе Толстой в иронии. Для него Поликей – занятная фигура. При всех своих отрицательных качествах, он продолжает оставаться нужным обществу человеком. За какое бы дело не брался, как бы её не исполнял – люди ему верили. И не важно, что Поликей никогда не добивался успеха, скорее умудряясь испортить всё, до чего дотягивались руки. Если профессия коновала доставалась именно ему, то он полностью оправдывал название этого рода деятельности, имеющее противоположный смысл. Коней Поликей массово убивал, не умея оказать им помощь. И так было со всем, вплоть до смерти незадачливого лекаря.

Драматизировать Лев Толстой полюбил чуть ли не с первых своих рассказов. Происходящее на страницах его произведений – это боль и слёзы, без надежды на светлое будущее. Можно допустить, что Поликей свои дни закончит плохо. И, казалось бы, пора ставить точку в повести. Правда, мастеру захотелось гораздо больше, для чего он продолжил повествование “Поликушки”, превратив сказ о крестьянине в очернение заведённых государством порядков. Не видит Толстой смысла в сложившейся системе призыва людей на военную службу, связав её с бюрократизмом. От армии необходимо было откупаться. И именно про это Толстой будет рассказывать, подводя черту под жизнью Поликея, чьё существование принесло одним счастье, а другим разочарование. Но персонажи умирали и будут умирать. Похоже, Толстому понравилось знакомить читателя с действующими лицами, а потом на глазах сводить их в могилу.

Нечто подобное происходит в “Смерти Ивана Ильича”. Толстой продолжает костерить устройство государства и чиновничьего аппарата. Больше всего писателя не устраивает наличие ненужных должностей, к тому же переходящих по наследству. Главный герой произведения – как раз представитель оной. Жизнь его скучна, радость доставляет лишь игра в карты. Он уезжает в провинцию, женится… и с той поры его существование стало катиться к неизбежному концу. С первых страниц Толстой даёт вводную, показывая бесполезность главного действующего лица. Его смерть – это чьё-то нежданное повышение по служебной лестнице. Его похороны – ритуал, являющийся обязательством выражения пустословной скорби. С этого начал Толстой, чтобы, по заведённой традиции, после рассказать об умершем.

Толстой часто даёт общее представление, через несколько глав предлагая читателю переместиться на десятилетия назад. Как рос Иван Ильич, отчего стал государственным человеком, каким образом складывалась его жизнь: обо всём рассказывается подробно. Но большее удовольствие для Толстого – описание мучений перед смертью и самой смерти. Складывается впечатление, будто писатель умирал тысячу раз, примеряя на себя чужой саван. Так замечательно у него это получалось. Вот и вместе с Иваном Ильичом он будет мучиться животом, понимая бессилие медицины, совершая визиты от одного специалиста к другому, минуя тех, которые действительно понимают в своей профессии и просят за подобные знания непомерно дорогую плату.

Муки, муки, муки! Право, Толстой – живодёр.

Животные от людей ничем не отличаются. У них также должны быть мысли, они чего-то желают и куда-то стремятся. Однажды, Толстому предложили написать историю о коне. Задумка оказалась интересной. Граф согласился. “Холстомер” – назван в честь главного действующего лица, коим является жеребец Мужик первый. Разумеется, постаревшему коню всё обрыдло, он смотрит на молодых лошадей, не понимая их ржания и суеты, не делая попыток пойти к ними на сближение. Нет в его душе и зависти к другим, поскольку вся его жизнь – череда несчастий. Главное из которых – он родился пегим, хоть и с отличной родословной. Вследствие этого оказался ненужным, имея отличные исходные характеристики. Цены бы ему не было, да людская недальновидность пустила его существование в путешествие по нечистотам.

Толстой в своих лучших традициях берётся рассказать о Холстомере с его появления на свет. Читатель будет сопереживать, сочувствовать, но изменять происходящее не захочет. Автор произведения не предусмотрел для этого страниц. Интересно наблюдать за мыслями писателя, примерившего на себе уже не саван, но закусившим удила. Шоры надевать на себя Толстой не стал, чтобы видеть и чувствовать больше, нежели это доступно одной отдельно взятой лошади. Читатель сможет увидеть действительность такой, о какой он никогда не задумывался. Думается, надо чаще смотреть на происходящее вокруг глазами животных, тогда многое будет восприниматься иначе.

Толстой – настоящий талант от русской литературы. Его малая форма более выразительна, нежели крупная.

» Read more

Антонина Коптяева “Товарищ Анна” (1947)

Антонина Коптяева родилась на Дальнем Востоке, работала на приисках. Её душа навсегда осталась в тех местах, где человек добывал полезные ископаемые для государства и для себя, отправляясь ради этого в самые глухие места. Но человек не ходит в одиночку, рядом с ним всегда присутствует его коллектив. Были трудности и у Антонины. Писать книги она начала после того, как вышла замуж за директора одной из групп приисков. Многое она испытала на себе лично, что-то наблюдала со стороны. Сперва свет увидели её произведения “Колымское золото”, “Были Алдана”, “Фарт” и уже потом “Товарищ Анна”. Все они касались той темы, которая была наиболее близка Коптяевой.

Много пишет Антонина о трудностях работы на приисках. Проблем хватает! Каждый специалист занят решением важных задач. Читателю предлагаются яркие портреты профессионалов, на примере которых Коптяева раскрывает особенности их дела. Если руководителю приисков нужно заботиться о людях, выбивать деньги на разведку новых месторождений, совершенствовать технологии, то и у остальных забот не меньше: кто-то составляет проекты, кто-то направляет свои усилия на поиск золота. Есть в сюжете люди, чья деятельность опосредованно касается работы рудокопов. Это, например, молодой врач и представители коренного населения: якуты и эвенки. Коптяева не оставляет действующих лиц безликими – все они думают, мечтают и размышляют об уже сделанном.

Самое главное в книге – взаимоотношение героев. Среди людей, привыкших к суровым условиям, могут бушевать жаркие страсти. Бушуют они и среди действующих лиц произведения. С первых строк понятно, к чему стремится автор подвести внимание читателя. Не просто так в сюжет вписана молодая красивая женщина, только приехавшая на прииски. Разумеется, оголодавшие без женского внимания мужчины сразу устремляют на неё взоры. Впрочем, устремляют и женатые. Всё это довольно естественно для человека. Ведь человек – до ужаса предсказуемое создание. Драма обязательно разыграется. Коптяева не будет торопить события, делая упор прежде всего на рабочих моментах. Какие могут быть отношения, если перед всеми стоит задача выдавать руды больше, нежели это возможно сейчас.

Кажется, главным побуждением для советских людей был девиз “Вычерпать планету до дна в максимально короткий срок”. Мысли героев направлены не просто на добычу полезных ископаемых, а на то, как делать это с большей эффективностью. Было бы желание, горы в Советском Союзе давно сравняли с землёй, а потом дружно провалились в образовавшиеся пустоты. Хорошо это или плохо – не имеет значения. У Антонины Коптяевой каждое действующее лицо не хуже Стаханова – деньги им безразличны, все помыслы только об обогащении страны. Разумеется, не у всех получается удачно наладить отношения внутри семьи. Многие из рабочих приисков семей не имеют, а если у кого она есть, то живёт чаще всего где-нибудь за тысячи километров от кормильца. В подобных условиях, как правило, все оказываются грешниками.

Человек не может быть закован даже при самом тоталитарном режиме. Он остаётся волен сам выбирать, какие поступки ему совершать. Взаимоотношения между людьми при этом вообще не поддаются влиянию со стороны. Они интернациональны и присущи человечеству в общем. Дружба, любовь, симпатия – есть в каждом обществе. Вражда, измена, пренебрежение – тоже. Переживания из-за всего этого также знакомы всем людям. Но каждый сам решает за себя, как реагировать, допустим, на измену. Коптяева не огорчила читателя, рассказав ему поучительную и жизненную историю. Подобное не раз случалось и ещё много раз повторится. Поменяются лишь декорации, а детали останутся неизменными.

» Read more

Мишель Ганьон “Не оборачивайся” (2012)

Дети начала XXI века особенные! Подобных им раньше не было. Они замкнуты на самих себе, живут в ограниченном четырьмя стенами мире и при этом умудряются иметь больше, нежели было доступно детям предыдущих десятилетий. Даже их взгляд всегда устремлён в одну единственную точку, отрываясь только в случае крайней необходимости. Они ведут активную жизнь, сохраняя неподвижность. В их руках заключено будущее. И для этого не надо вставать со стула. Если когда-то люди и задумывались о параллельных мирах, то они не могли предположить, что их подобие прочно вольётся в повседневную жизнь. И если старшее поколение обладает стойкостью, то их дети беззащитны. Стоит на мгновение задуматься, как параллельный мир оказывается реальнее настоящего. Вместо магазинов интернет-магазины, вместо денег – электронное подобие… и всем этим в любой момент могут завладеть хакеры. Пока всё относительно спокойно, но дети начала XXI века не видят смысла стоять на кассе, занимать должность президента банка и мечтать о полёте в космос. Их настоящее сосредоточено в экране. Иного пути у них нет.

Мишель Ганьон предлагает читателю историю о девочке-сироте, она же кул-хакер, она же бунтарь, она же жертва медицинского эксперимента, она же преследуемая жертва. При всех своих отличных исходных характеристиках, главная героиня остаётся ограниченным человеком. В век высоких технологий умудряется обходиться без смартфона, а про аббревиатуру WOW слыхом не слыхивала. Что поделать… не оглядываются дети XXI века назад, но и не желают смотреть вперёд. Проблему усугубляет автор произведения, аналогично ничего не знающий о необходимости полного погружения читателя в происходящее. Всё настолько ускорилась, что вся информация даётся поверхностно. Подумаешь, читатель решил ознакомиться с историей о кул-хакере. Осталось разобраться, в чём же заключается особенность хакерского ремесла. Однако, складывается впечатление, будто автор сам в нём ничего не понимает.

Легко жить без документов, особенно если тебе от силы шестнадцать лет. Деньги тоже не нужны – всегда можно нажать пару кнопок и получить нужную тебе сумму. Взломать сайт – тоже не составляет проблем. Доказать правоту своей позиции – плёвое дело. Кулаки у детей начала XXI века не чешутся. Зуд не распространяется дальше кончиков пальцев. И именно в кончиках пальцев заключается могущество. Унизить обидчика лучше всего обрушив его сервер. Подумаешь, что вся надежда заключается в слепой вере в собственную непогрешимость, тогда как вокруг собрались распоследние лузеры, никогда не сохраняющие копии файлов, выложенные на всеобщее обозрение. Надо полагать, самоуверенный юнец всегда сумеет объединить вокруг себя правильных хакеров, ещё старой закваски, для которых всё начиналось с рытья в мусорных корзинах, из которых они извлекали небрежно выброшенные офисными сотрудниками записки с паролями от аккаунтов.

Ганьон не собиралась рассказывать историю о чём-то конкретном. Она лишь заварила кашу, изредка подсыпая в варево специи. Какие-то из них читателю понравятся. Но сама каша представляет из себя продукт непонятного качества, скорее всего взятый с полки для товаров быстрого приготовления. Мишель могла изучить литературу, подготовить действительно продуманную историю, но зачем это делать, если достаточно чайника с горячей водой. Высокая кухня пусть остаётся уделом французских натуралистов прошлого. Американский янг адалт слишком разбавлен, чтобы давать читателю ясное понимание того, что же он всё-таки прочитал.

Не оборачивайся – смотри в одну точку – действуй кончиками пальцев – открой закладки и растворись.

» Read more

Макс Фрай “Сказки старого Вильнюса” (2012)

Знаете, магический реализм не всем нравится. И портят его те писатели, которые под его видом предлагают читателю плоды тяжких дум, выуженные из совсем уж тёмных закоулков подсознания. И совсем уж беда, если закоулки превращаются в улицы. Да не просто в улицы, а во вполне осязаемые улицы какого-нибудь крупного города. А если город к тому же довольно старый, то значит за долгое время скопилось достаточное количество историй, которые можно рассказывать бесконечно. Хорошо, если это будут городские легенды или важные и определяющие сказания, но если вместо этого будет предлагаться сюрреалистическая картина бытия, ломающая представление о реальности… В таком случае любой фонарный столб может стать достопримечательностью – нужно лишь выдумать что-нибудь занятное. Собственно, Макс Фрай занимается чем-то подобным. Только он оперирует не накопленными годами данными, а выуживает текст прямо из головы.

Человек с богатой фантазией постоянно генерирует уникальную информацию. Практически никто её не записывает, тут же забывая. А вот Макс Фрай всё дотошно заносит в память. Показались ему примечательными “лежачие полицейские”, захотелось их согреть горячим напитком в промозглую погоду, так почему бы не придать этому нечто большее, нежели спустить мимолётные мысли на тормозах. Или вообразить некий дом с некой женщиной, исполняющей желания единственный и последний раз в твоей жизни. Отчего бы и нет. Главное в этом деле не переусердствовать. Санитары – они, на самом деле, всегда рядом. Стоит сделать лишний шаг, как даже жёлтые стены обретут свою собственную жизнь. И Макс Фрай не останавливается, задумав затронуть все улицы старого Вильнюса, придумав для каждой из них уникальную историю. В любом случае, это похвальное желание. Как знать, может в будущем Вильнюс заслужит свой собственный Фрайдень, наподобие Блумсдэя в Дублине, что вырос благодаря поклонникам творчества Джеймса Джойса.

Адекватно оценить данную работу Макса Фрая трудно. Вроде и является она художественным произведением, а чего-то ей явственно не хватает. Может из-за того, что нет центрально сюжета и всё происходящее напоминает хождения самого автора по закоулкам в поисках деталей, которые можно увидеть под новым для них углом. Безусловно, доброе и вечное так и сквозит со страниц. Часто впечатление портится – насколько бы весёлыми истории не казались, только вот они постоянно омрачаются едва ли не хамством действующих лиц, а то и невежеством самого автора, незнамо отчего вкручивающего неуместную для подобной книги брань. Ну скажи хоть кто-нибудь: “Вильнюс!”, выражая скопившийся негатив наподобие стругацкого Массаракша. Однако же, Макс Фрай не сходит до таких уморительных словообразований, предпочитая, подпоив полицейскими “лежачих полицейских”, в хлам разрушить весь позитивный настрой.

Задумка была отличной, реализация местами тоже, но в общем вышло совсем плохо. Однако, современникам понравилось. Да так понравилось, что Макс Фрай выпустил ещё несколько книг-продолжений. Стоит ли с ними знакомиться? Понять трудно. Выпущены они были едва ли не разом, а это значит, что стиль автора не сильно изменился. Сам город, по которому бродил автор, ближе не стал. Есть пара моментов – они бы точно пригодились в любом городе. Правда, честно говоря, лучше иметь канализацию во всех домах, нежели давать имена “лежачим полицейским”. Опять “лежачие полицейские”… будь они неладны. Кстати, если в Вильнюсе они наперечёт, то в России их количество спешно приближается к числу жителей страны… и даже грозит оное обогнать. Смертность-то не уменьшается, а искусственных неровностей с каждым годом становится всё больше.

Муудручительно и маггрустно, муччительно и немвкумкусно.

» Read more

Эмиль Золя «Проступок аббата Муре» (1875)

Цикл «Ругон-Маккары» | Книга №5

Ругоны парят надо всем. Маккары же опускаются всё ниже. Но случилось необычное… среди Маккаров появился аббат. Не простой аббат, а истово верующий, самозабвенно согласившийся пойти в церковь беднейшего во всей Франции округа. Он добровольно выбрал место службы. Теперь же не знает, чем лучше заткнуть дыры в стенах, чтобы не замёрзнуть ближайшей зимой. Также не знает куда деться от развращённой паствы, не считающей религию важной составляющей жизни. Тяжело будет проповедовать Сержу Муре в такой обстановке. Эмиль Золя поможет ему в этом, поделившись с читателем мельчайшими деталями быта служителя церкви, вплоть до сокровенных мыслей. И надо сказать, сокрыто в безгрешной голове аббата множество такого, от чего развратный из развратных прихожан придёт в недоумение. Золя требовалось показать ещё одну историю рода Ругон-Маккары — он это сделал. Однако, натурализм на этот раз вышел у него не таким как обычно. «Проступок аббата Муре» — это больше история падения во имя любви, не более того.

Читатель с первых страниц знакомится с трудностями вхождения молодого аббата в профессию. Серж Муре имел возвышенные идеалы, не допуская возможности согрешить. Его не касалась стрела Амура. А прихожанки настолько потеряли стыд, что вызывают в его душе лишь ужас. Когда он читает проповедь, то с ним могут в это время заигрывать. Не каждый молодой человек устоит. А как быть духовному лицу, воспитанному в суровых нормах морали, отступать от которых нельзя? Так и развивается повествование, пока Золя не решает резко оборвать противостояние аббата и паствы, введя в сюжет девушку пленительной красоты, скромную и обаятельную. Мог ли устоять против такой служитель церкви? Мог! А у Золя не смог. С этого момента связь с предыдущими страницами теряется. Начинается довольно своеобразный любовный роман, привлекающий женщин, но отталкивающий мужчин.

Золя не допускает саму возможность того, чтобы человек был лишён плотских желаний. Как бы тот себя не ограничивал, какие бы приёмы не использовали его учителя, но гормоны всё равно возьмут своё. Весьма необычно видеть в фантазиях смиренного юноши постыдные желания. Хорошо, что не направил Золя мысли Сержа Муре на мужской пол, а обошёлся всего лишь образом Девы Марии. Почитать можно разными способами – главный герой это делает довольно необычно. Есть у него к Деве Марии любовь, но есть и более странные мысли. Опирался ли Золя при написании книги на какие-либо свидетельства или самолично решил сделать из божьего человека фетишиста? Было бы интересно узнать. Слишком противоречивым получился у него портрет Сержа Муре, встреченный читателем непогрешимым, а чем далее развиваются события, тем всё более другим он предстаёт. Не был изначально Серж добродетельным человеком, как представлял его Золя.

Непоследовательным оказался Золя. Из-под его пера вышла противоречивая книга. Безусловно, автор интересно показал взаимоотношения главного героя, изменение его жизненной позиции из-за влияния новых обстоятельств, увлечение противоположным полом и моральное разложение. Только не сходятся части книги друг с другом, разнясь во многом. Складывается впечатление, будто Золя написал “Проступок аббата Муре” частями. Причём не в том порядке, в котором они были в итоге представлены. История не выдерживает никакой критики, если у кого появляется желается задуматься над описанными событиями.

Впрочем, Серж Муре – правнук горького пьяницы. Может от этого отталкивался Золя, создавая портрет идеального верующего человека. Против своего естества пойти невозможно – вот и разыгралась перед читателем история очередного падения очередного Маккара.

» Read more

Генри Джеймс «Ученик», «Урок мастера», «В клетке» (1891-98)

Малая заинтересованность творчеством Генри Джеймса за пределами англоязычного мира легко объясняется своеобразным стилем писателя. Его произведения обязательно содержат в себе глубокую суть, до которой очень трудно добраться. Переваривать внутри себя загадочные хитросплетения сюжета – непосильная задача Складывается впечатление, будто Генри Джеймс писал для интеллектуалов, на досуге почитывающих нетривиальные книги, способные пролить каплю бальзама на их трепетное неприятие к увлечению масс литературой сомнительного качества. Только вот быть выше других – не значит писать достойные общества произведения. Джеймс не желает делиться с читателем линейным сюжетом, постоянно предлагая вместо этого подобие сумбура: есть определённая история, она не будет полностью раскрыта перед читателем, персонажи о чём-то говорят, внимание читателя парит в стороне от происходящих событий… И вот занавес опускается. Не хватает Джеймсу места, поэтому рассказы не являются важной стороной его творчества.

Генри Джеймс писал много. И большая часть не переводилась. Всё это пылится на полках британских библиотек. Остаётся внимать тому, что доступно на языке читателя. Сомнительно, чтобы переведены были именно те труды, за которые Генри Джеймса принято уважать. Особняком стоит книга “Трофеи Пойнтона”, такое же важное значение имеет произведение “Мадонна будущего”. А вот всё остальное – для эстетов, не имеющих ничего лучше, чем изобразить из себя ценителей хорошей литературы, выискивая в рассказах писателя смысл, при отсутствии оного там вообще. Однако, поймать важное можно в любом произведении. Кое-что действительно есть и у Джеймса. Правда для этого надо много раз его перечитывать, если у кого есть такое желание.

Русскоязычному читателю доступно малое. А именно сейчас лишь три рассказа “Урок мастера”, “Ученик” и “В клетке”. Не сказать, чтобы в них было то самое зерно, способное дать ответ на важные вопросы. Ничего особенного найти в них точно не получится. Даже можно смело сказать – Генри Джеймс чересчур сумбурен. Слагать буквы в слова – это одно, но нужно и делать это не ради самого процесса, а именно для чего-то определённого. Чтобы хоть мораль какую-нибудь читатель вынес. Поскольку развлечь себя рассказами Джеймса невозможно, то что-то обязано приковывать читательский интерес. Да вот не приковывает. Бесконечные диалоги всё дальше уводят мысли читателя от первых строк произведений, в итоге обрываясь там, где внимающий тексту человек уже заблудился в хитросплетениях повествовательной линии. Возвращаешься назад и идёшь тем же путём снова. Вновь потерялся.

Беда малой формы Генри Джеймса ещё и в том, что читатель может нащупать почву сюжета, да вот сам сюжет стабильностью не отличается. И было бы дело в диалогах действующих лиц. Отнюдь. Джеймс старается построить многомерное полотно, часто сбрасывая читателя на разные его уровни. Казалось бы, внимая одной истории, неожиданно оказываешься при развитии других происшествий. Генри Джеймс хаотичен. С этим уже ничего не сделаешь.

Заслугой Джеймса является его особый взгляд на британскую действительность. Будучи от рождения американцем, он переехал на Туманный Альбион, сменив гражданство. Возможно, в родной стране ему не хватало того, что он для себя нашёл в новом краю. Взгляд иностранца всегда важен – при всей своей предвзятости он остаётся объективным отражением того, о чём люди не задумываются, принимая происходящее за нормальный ход вещей. И опять же, такой подход Джеймса может оценить только англичанин, в чей огород бросают камень. Иные наблюдатели просто не поймут, если не знают о Британии больше, нежели общеизвестно.

» Read more

1 157 158 159 160 161 224