У Чэн-энь «Путешествие на Запад. Том 2» (1570)

“Путешествие на Запад” – один из столпов китайской классической литературы. Для удобства чтения произведение разбито на 4 тома. Если читать целиком, то понадобится 5 дней без перерыва на сон и еду. Я уже давал вводную к китайской литературе, конкретно к самой книге и говорил о положении Поднебесной в нашей стране в рецензии к первому тому.

Второй том “Путешествия на Запад” полностью посвящён путешествию китайского монаха за священными книгами в Индию. У Чэн-энь полностью выложился в первом томе, рассказав читателям подробную предысторию персонажей. Теперь предстоит наблюдать за действиями героев книги, большей частью им предстоит сражаться с коварными волшебниками, поджидающими на каждом углу, на каждой горе и в каждом озере, чтобы поймать монаха и отведать его мяса. Не стоит считать книгу годной для детей и относить в разряд сказок, что сделает современный читатель – гордо занеся книгу в раздел фэнтези. Слишком много жестокости, да иногда туалетного юмора. Мозги на земле, моча в питье, брань – отнюдь не станет редким однократным элементом в событиях. Если не считать мытарств с деревом бессмертия, то в книге насчитывается порядка пяти историй, каждая из которых носит ту или иную мораль.

Стоит отдельно рассказать о самом китайском монахе. Зовут его Сюаньцзан (он же Трипитака – “свод буддийских канонов”) – это реальное историческое лицо, который на самом деле совершил путешествие в Индию за священными книгами, именно он принёс в Китай буддизм. И на этом правдивость заканчивается. Далее У Чэн-энь лишь фантазировал. Да делал это мастерски. Найти столько интересных находок, увязать всё в единый сюжет – трудная задача. Сюаньцзан в “Путешествии на Запад” крайне наивен и человеколюбив, за это постоянно попадает в передряги, постоянно бывает обманут, постоянно не доверяет своим помощникам, постоянно вызывает недоумение. В своём кругу можно его смело звать мямлей. Хоть Сюаньцзан – главное действующее лицо, на которое опирается весь сюжет, он всё же уступает Сунь Укуну в значимости, более активному и продуктивному персонажу книги.

Весь сюжет держится на Сунь Укуне. Его прообразом стал Хануман (аватара Вишну и один из главных персонажей Рамаяны). Сунь Укун также известен как Царь обезьян, Великий мудрец равный небу. В первом томе также звался Бимавэнем, так как служил конюхом у Нефритового небесного императора. Он действительно выглядит как обезьяна. Ничего человеческого в нём нет. Сунь Укун хитёр, изворотлив, крайне силён, умеет перемещаться в пространстве на далёкие расстояния, напрочь лишён чувства совести, а также обладает магическими способностями изменять предметы, придавая им форму чего угодно, может даже собственный волос превратить в свою копию, возможно именно Сунь Укун первым дал возможность рассуждать о клонировании, иных мыслей просто не возникает, когда видишь такие чудеса. Все беды сваливаются на Сюаньцзана только тогда, когда Сунь Укун отсутствует. Всё в итоге зависит именно от действий Сунь Укуна. Без его помощи вся затея провалилась бы на первом испытании. Кроме того, Сунь Укун очень живуч – в первом томе нам стало ясно насколько – его в течение нескольких недель варили в божественном котле, откуда он вышел более сильным и закалённым.

Третьим действующим лицом является Чжу Бацзе – свиноподобный человек, воплощение всех людских пороков. Жадный, ленивый, заносчивый, болтливый, трусливый, похотливый и чревоугодник. Основное назначение – вступать в пререкания со всеми, особенно с Сунь Укуном, что является главным юмором. Лишний раз уверен в собственном смехе от препирательств обезьяны и свиньи. Чжу Бацзе активный персонаж. Второстепенные роли у монаха Ша Сэна, которого толком не заметно. Такой же участи удостоился грузовоз лошадь-дракон.

Сюаньцзану и его спутникам покровительствует сам Будда, в этом ему помогает бодхисаттва Гуаньинь. Читателю даётся намёк – всё можно было сделать в одно мгновение. Перенести монаха в нужное место, дать книги, отправить обратно. Главная мысль кроется в том, что для обретения знаний нужно пройти путь к ним. Без этого знания лягут мёртвым грузом и не будут значить ровным счётом ничего. Иной раз Гуаньинь лично устроит неприятность на пути, дабы проверить силу воли Сюаньцзана.

Что стоит отметить – все злодеи получают по заслугам. Они не только пожалеют о своих действиях, но будут потом вынуждены сами страдать и раскаиваться в плохих поступках. Волшебники-оборотни каждый раз сбегает от печальной участи уничтожения в свою изначальную среду, откуда их всё-равно удаётся выманить Сунь Укуну. У этой обезьяны везде связи, все считаются с его мнением.

Интересные моменты. Оставляю их в первую очередь для себя:
– Если Сунь Укун прибегает к помощи изменения реальности, то оборотни используют пилюли образа, мертвые могут сохранять свою оболочку, если им в рот положить пилюлю, уберегающую тело от разложения;
– Божества тоже иногда желают обрести земную жизнь, так как на небе нельзя быть с кем-то в браке. Земные воплощения приводят к множеству проблем, ведь сойти в своём обличье могут не все, приходиться перерождаться и считаться с мнением родителей, чьё мнение стоит уважать, это следует из конфуцианства;
– Сунь Укун может легко меняет свой облик, он часто превращается в мелкое насекомое и узнаёт таким образом чужие тайны. Не один Гвидон был таким хитрым;
– Часто используются таинственные артефакты, например – волшебная тыква, куда попадает отозвавшийся человек, где затем превращается в гной за 3 часа;
– Устройство небесной канцелярии трудно в плане понимания. Даже бог Дождя не может послать дождь, для этого он должен получить указание от Нефритового императора и вызвать к себе бога Туч. Также вызывает удивление существование колодезных драконов, у которых есть свой царь;
– В одном из приключений Сюаньцзан приходит в страну, где даосы притесняют буддистов. Сун Укуну предстоит пройти ряд испытаний, из которых разумеется выйдет победителем. Такие забавы – как вызвать дождь, угадать содержимое чёрного ящика, не шевелиться, искупаться в кипящем масле, отсечь себе голову и не умереть – всё эти элементы встречаются в переменным успехом и в наших сказках;
– Не трогай чужое, если не видно рядом хозяина – это суть последнего приключения.

Читайте китайские книги. В них нет ничего трудного для понимания.

» Read more

Михаил Лермонтов “Демон” (1839)

Мы любим прозаиков, но обходим стороной поэтов. Уж слишком неуловима грань восприятия, отданной в угоду красивым словам. Можно бесконечно поражаться мастерству поэта придерживаться заданных рамок, соблюдению стихотворных размеров и грамотно подбирать нужное количество слогов, даже не стоит упоминать о поиске нужной рифмы. Прозаику проще – его задача не перестараться с оборотами и в нужных местах расставить знаки препинания. Читатель обязательно поймёт и найдёт слова для выражения собственного мнения о прочитанном. Поэтам в этом плане не так просто – либо твой труд окажется мимолётным, либо жизненно-важным. Никогда не знаешь, задел ли ты те струны души читателя, что он будет трепетно хранить их в душе, что запомнит хотя бы что-нибудь, что придаст хоть толику смысла прочитанному. Чаще всего нет…

Лермонтов – поэт. Знаем мы со школьной скамьи. Он поэт печальной судьбы. Жил ярко – умер молодым. Талант сгубила горячая молодость, не дав толком раскрыться цветку, осмыслить жить под гнётом увядания и полностью пересмотреть всю свою жизнь. Умер молодым – и это стало спасительной строчкой в одном из неоконченных произведений. Жизнь оборвалась, что ещё об этом скажут славные потомки: респект, уважуха? как Маяковский в две-три колонки.

Над “Демоном” Лермонтов работал 10 лет. Поэма тяжёлая морально, она трудно воспринимается и давит горой депрессии, заставляя голову поникнуть и впасть в хандру. Беспросветное чувство от начала и до конца. Будет ли кто способен принять жизнь взбунтовавшегося Демона, не прибегая к сравнениям с другими произведениями, не отталкиваясь от демонизма, да не трогая аллегоричность Эзопа. Иначе не на что опереться. Где-то надо искать зацепки.

Лермонтов называет “Демона” восточной повестью. На Востоке всё не так как на Западе. Белое – это чёрное. Дракон и змея – положительные. Жёлтый – цвет власти. Даже любовь на Востоке выражается по другому. Неудивительны метания Демона, сошедшего с небес и влюбившегося в пылкую грузинку. Он был готов перевернуть основы бытия, пойти против небес. Выразить свой конфликт в полной мере. Молодой то был Демон. Нет значения прожитым годам, он наполнен горячностью подобно жгучему темпераменту самого Лермонтова. Не смог бы Лермонтов создать наделённого тысячелетней мудростью сверхъестественного существа, взирающего на мир без любви, пресыщенного долгим существованием, чья душа давно стала чернее смолы. Лермонтов даёт читателю почувствовать жар бездны.

Очень тяжёлая поэма. Эмоции уходят в негатив. Пытаешься поднять себе настроение, но оно до конца дня на самом низком уровне. Вырваться из оков быстро не получиться.

» Read more

Хулио Кортасар “62. Модель для сборки” (1968)

Магические пассы Хулио Кортасара на первый взгляд очень просты. Используя поток сознания, прикрытый использованием необычных слов, со ссылкой на те или иные события. В своём повествовании Кортасар часто прибегает к методу повторения одних и тех же мыслей под одной и той же точкой зрения. Если Эрнест Хемингуэй прибегал к аналогичному методу и гордо именовал его приёмом айсберга, то Кортасар склонен считаться именно с магическим реализмом. И при этом реализм выпирает так, что магия уже не нужна.

Магический пасс №1: ути-ути, кап-кап, гоп-гоп, пис-пис-пис-пис, тюк-тюк-так… финтихлюпик и бурдак!

Стандартный герой повествования у Кортасара – кто-то, кто как правило говорит от первого лица, обязательно аргентинец, обязательно имеющий кличку Че. У героя куча своих проблем, в которых он может копаться всю жизнь, но так до конца и не разобраться. Финал каждой книги превращается в сумбур и по сути остаётся открытым, хотя невозможно говорить о грамотном завершении, когда книга наполнена потоком сознания и никто не может быть уверен, что пора поставить точку. В этом может быть уверен только автор. И точку он ставит только когда его мозг сгенерирует определённое количество слов на определённое количество страниц, чтобы можно было отправить книгу в издательство.

Хоть Кортасар и делает отсылку к 62 главе “Игры в классики”, пытаясь расширить тему – можно быть твёрдо уверенным, что он иной книги Кортасара не получишь ничего нового. Всё опять будет крутиться вокруг одной и той же темы. Герои будут читать газеты, обсуждать события в Бурунди, где как раз произошли народные волнения. Герои обязательно будут сравнивать Аргентину с какой-нибудь страной, а чужие традиции примерять на себя и долго рассуждать о том, где правильно подают макароны и почему в Италии они не являются основным блюдом. Для завершения картины упомянут Вишну с щупальцами осьминога. Использование диких сравнений – одна из черт творчества Кортасара.

Магический пасс №2: ути-ути, кап-кап, гоп-гоп, пис-пис-пис-пис, тюк-тюк-так… ути-ути, кап-кап, гоп-гоп, пис-пис-пис-пис, тюк-тюк-так… финтихлюпик и бурдак! финтихлюпик и бурдак!

Действие обязательно будет происходить в Европе. Причём неважно где. Кортасар такой же аргентинец, как индеец африканец. То есть он там когда-то был, да уже забыл. Кортасар пытается наполнить книгу национальным колоритом. Его герои часто пьют мате, но в “Модели для сборки” происходит разрыв шаблона и герои не пьют мате. Они постоянно употребляют кофе. Видимо кофе в момент написания книги преобладало в жизни Кортасара.

Напитки – очень важная деталь. Рассуждая, допустим, о коктейле “Кровавый замок”, глядя на блики в бокале, вдыхая аромат, Кортасар может выдать порядка 100 страниц текста, в котором легко заблудиться. Он снова и снова возвращается назад, переигрывая ситуацию по другому. И не важно, что его герой чего-то ждёт, да смотрит по сторонам. Всё внимание будет сосредоточено на напитке и на человеке, который в этот момент решил его заказать. Различные образы легко переходят в дырку на небе, через которую герой Кортасара легко переходит в другую реальность, где с таким же азартом берётся за размышления об устройстве мира, пока гуляет по улице и едет в лифте.

Всё может вызвать у Кортасара размышления. Даже варка овсянки начинается с мыслей о температуре воды, переходит к мыслям о погоде в июле и заканчивается условиями работы сенокосилки. Результат кашеварения не представляет интереса, важен процесс. Как только у него каша не подгорела, при таком-то подходе, когда мысли улетают вновь к дырке в небе, а сам остаёшься у кастрюли с горячей кипящей водой.

Магический пасс №3: финтихлюпик и бурдак! финтихлюпик и бурдак! ути-ути, кап-кап. финтихлюпик и бурдак! финтихлюпик и бурдак! гоп-гоп, пис-пис-пис-пис, тюк-тюк-так…

Любит Кортасар разные необычные слова: Бурунди, Конго, сколопендра, антрацит, да море других. Он их так часто повторяет, просто до выноса мозга. На этом фоне проскальзывают совершенно зубодробительные истории о внутренностях кукол, судебных процессах, мамашах-истеричках. Кортасар иногда радует фразами “два плюс два равно четыре”.

Был ли сюжет? Был… автор так часто повторял свои магические пассы, что больше ничего не имело значения.

Только…

финтихлюпик и бурдак! финтихлюпик и бурдак! ути-ути, кап-кап.

» Read more

Эдуард Гиббон “Закат и падение Римской Империи. Том 5″ (XVIII век)

Эдуард Гиббон писал своё исследование Римской Империи в течение всей жизни, переворачивая множество источников. Было ли это трудным занятием для XVIII века, сколько времени он провёл в библиотеках, куда только не ездил, с кем не общался, чтобы сформировать свою собственную точку зрения. Каждый том его трудов даёт наглядное понимание не только его взглядов, но и рост как писателя. Пятый том примечателен не только содержанием, Гиббон уже не скачет от одного момента истории к другому, понимая необъятность своего труда, теперь Гиббон всё грамотно разложил по углам и в нужный момент вытаскивает в центр повествования требуемые факты.

О чём пятый том: юриспруденция Рима от Республики до Византии и дальше, быт аваров и лонгобардов, взаимоотнощения Византии и Персии после Юстиниана, продолжение теологических споров, краткое изложение событий доведших Византию до краха, иконоборчество, жизнь Мухаммеда. Обо всё этом ниже.

Рим – стал отправной точкой для западной цивилизации. Сам Рим съели его же противоречия, христианство усугубило развал и на его фундаменте выросла Европа. Важную часть из римского образа жизни оттянула на себя юриспруденция. Законы – важная составляющая в жизни общества. Цивилизованная форма древних запретов. Давайте посмотрим на удивительные факты.
При Юстиниане (VI век н.э.) действовал сборник из трёх кодексов, куда входили как старые законы, так и новые. Каждый судья трактовал дело по тому из них, по которому считал нужным. Законы всё время совершенствовались и заменяли старые. Любой римлянин имел право помочь в составлении законов, которым он потом же и обязан был подчиняться. Как это было мудро. В Риме всегда действовала система прецедентов. Считалось, что законы исходят от богов и царя, им подчиняются не только люди, но и сами боги. Истоки современных законов пошли от Аристотеля и стоиков.

Мало кто знает, что до разрушения Карфагена, в Риме всё держалось на отцах. Отец семейства был чуть ли не рабовладельцем. Сыновья не имели никаких прав, пока их отец жив. Отец мог их продавать как рабов. Мужчины хоть на что-то надеялись, а женщины были полностью бесправными. Женщина была вещью. Её мнение никого не интересовало. Она никак не могла повлиять на свою жизнь. Довольно удивительный факт о высоконравственной стране.
Девочки вступали в брак с 12 лет, дабы муж мог воспитать жену под себя. Только после завоевания Карфагена появились послабления в общественной жизни. Люди увидели, что можно жить по другому. Женщина уже была не вещью, а личностью. Возникла традиция заключения брачных договоров. Впрочем, брак в Риме – непонятная форма общественной жизни. Он ни к чему не обязывал. Но для развода всё-таки была нужна веская причина: измена или импотенция. Только при Юстиниане появились разводы по общему согласию. Существовала отдельная богиня Верипляка – укротительница мужей, для жалоб женщин на свой брак. Кровосмесительные браки по восходящий и нисходящим линиям запрещались, зато по боковым линиям не порицались. Жениться на сёстрах можно, но на родителях и детях нет. Гражданская жена считалась наложницей. Римлянин мог заключать брак только с римлянкой, иностранки могли быть лишь наложницами. И как бы обидно не было Клеопатре – она была именно наложницей.

Весьма важной особенностью, напрочь утраченной варварскими последователями традиций Рима, была забота о детям. Если родители умирали, то дети попадали под опеку своих дядей. И если дяди были против, то подвергались суровым уголовным наказаниям. Только, если не было родственников, тогда государство брало сирот на воспитание. Совершеннолетие наступало в 14 лет, окончательное взросление в 25 лет.

Отдельно Гиббон делится мнением о греках, как об одичалом и диком народе.Чьи заслуги остались в прошлом. И их значение для будущего полностью сошло на нет.
Если дикарь что-то изобретал, то право на изобретение принадлежало ему по праву. Если что-то добывал охотой – никто не мог уже это отобрать. Если разводил животных – имел право на приплод. То есть в Риме твёрдо закрепилось понятие, что на добытое собственными руками никто не мог претендовать. Если ты занимал плодородное место, то все доходы от его использования будут твоими.

Немного интересных фактов из римской юриспруденции: порядки наследования окончательно были установлены только при Юстиниане, помилование всегда можно было купить за деньги, действовал принцип “око за око, зуб за зуб”, за ложные показания в суде потом скидывали со скалы, за уничтожение зернового хлеба вешали, авторов пасквилей били дубиной. Несостоятельным должникам давали 30 дневную отсрочку, потом отдавали на 30 дней в пользование кредитору и если до сих оставался должен, то продавали в рабство. Законы в первую очередь были призваны остановить римлян перед преступлением.
При Константине законы Моисея были приравнены к божественным. Гомосексуалистов стали притеснять, а греческие привычки в этом плане считались грязными. Наказывали смертью, отсекая оружие преступления или втыкая острые игры в проходы с особой чувствительностью, вплоть до отсечения рук. Хватало устных показания кого угодно.

Юстиниан не был гениальным правителем, как замечает Гиббон. Но он стал отправной точкой для падения Византии. Его сменил хворый Юстин, передавший при жизни трон Тиберию, начальнику императорской стражи. Спустя 4 года трон достался другому военному – им стал Маврикий. Фигура казалось бы незначительная, но он завязал крепкую дружбу с персами, самостоятельно ходил в походы с армией, укрепил могущество Византии. Однако всё-таки был жестоко убит вследствие солдатских бунтов, подзабытых историей ещё в III веке. Последующий император Фока вверг страну в хаос. Все достижения Маврикия были разом перечёркнуты. Фока уподобился Калигуле и Дамициану, убивавших своих подданных без лишних раздумий. Дружный Маврикию царь Персии Хосров напал на ослабленную Византию и отнял восточные и южные области, включая Сирию, Египет, Кипр и Родос. Фоку сменил Ираклий. Далее повествование о смене правителей после Ираклия, что повторило историю солдатских императоров . Пока к власти не пришли Комнины. Иоанн отменил смертную казнь и спокойно правил 25 лет, пока не поранился на охоте собственной отравленной стрелой и скончался от гангрены. Мануил правил 37 лет. Воевал с турками и венграми, при этом участвовал в сражениях лично. Византия стала вновь обретать былое могущество. Андроник перешёл к туркам и воевал для их славы. Потом стал соправителем сына Мануила, устранил того от власти и удавил. Ввергнув страну в годы репрессий. Люди испугались и свергли тирана, его буквально разорвала толпа.
За последние 600 лет царствовали 60 императоров, что противоречит Ньютону, утверждавшего нормальное время для правления в 18-20 лет. Зато не было иностранных завоевателей.

Надо сказать, что Византия была зажата со всех сторон. На западе агрессивные авары, да востоке персы, на юго-востоке воинственные турки. Война с Персией до Маврикия длилась без малого 700 лет. Армения была окончательно потеряна в пользу Персии. Персии тоже было не очень уютно. Ей также досаждала как Византия, так и турки. И там нарушаются вечные устоит, когда развенчали божественность Ормузда и выкололи ему глаза. С большим трудом потом отбил власть наследный Хосров. Гиббон замечает, что в то время просто были необходимо две противовесные империи: Персия и Византия.

Пока мысль не ушла далеко, стоит задержать на Византии. Именно тут развернулось иконоборчество. Первые христиане чувствовали отвращение к иконам. Закон Моисея запрещал изображать божество в каком-либо виде. Иудеи придерживались этого правила строго. Через 300 лет после возникновения христианства изображения по прежнему порицались. Твёрдое установление икон произошло только в VI веке. Черты лиц божьих уже никто разумеется не мог подсказать, поэтому фантазию никто не ограничивал. Борьба продолжалась 120 лет, стороны не гнушались даже грозить, что Христос нашлёт на них дьявола. На этой почве произошёл окончательный раскол между православными и католиками. Православные закрепились в Византии. Католики в Риме. Мухаммед, современник этих событий, уже при жизни озаботился и запретил своим последователям любые изображения пророков.

Теологические споры не утихали. Вроде бы вот только договорились о понятии Троицы, осталось понять саму суть Христа. Решили, что у Христа бесчувственная телесная оболочка. Кто-то считал, что Христос обычный человек, наделённый призванием. Соединение души с материей – недоступное нашему пониманию. Верования католиков держатся на краю пропасти, они не верили, что Бог явился во плоти, что был подвергнут бичеванию и распятию на кресте, что он не мог что-либо не знать и испустить дух на голгофе. Соединение естества человека и сверхъестественного – обосновал Керинф. Христос единоличен, но в двух естествах. Вот только одни из доводов. Кто-то считал иначе, тогда неверующего могли убить без боязни. При Юстиниане убийство неверующих не считалось преступлением. Возникла логичная мысль, что хуже того, когда заставляют верить под страхом наказания, ничего быть не может.

Совсем мало места в пятом томе Гиббон уделяет быту аваров и лонгобардов. Авары (они же скифы) занимали территории современных Молдавии, Румынии и Венгрии. Лонгобарды правили Италийским королевством, расположенном на территории бывшей Западной Империи. Немного Гиббон говорит про их быт. У них также было в ходу откупаться от наказаний. Говорили на изменённой форме латинского языка, позже ставшей итальянским языком. Гиббон объясняет трансформацию языка по той простой причине, что готы не могли усвоить спряжения и склонения, наполняя латинский язык словами из своего языка. Спустя 4 поколения лонгобарды стали цивилизованным народом, с отвращением глядя на портреты своих диких предков.
Совсем немного рассказано про Папу Григория Первого. Гиббон утверждает, что он был первым Папой, с которым считались. При нём у церкви было много земель и она вполне уютно себя чувствовала рядом с готским королевством.
Ещё меньше про Карла Великого, который не делал различия между христианами и мусульманами. Однажды помог мусульманам отстоять свои земли. Он первым соединил Германию под единой властью. Его дети разделили империю по частям. Позже Германия становится федеративным государством, где император не имел никаких прав, кроме как раздавать звания.

Заканчивает Гиббон книгу рассказом о быте Аравии, природе, родине лошадей, особенностях верблюдов. Арабы показываются как люди деятельные, всегда в движении, из-за обиженности климатом претерпевают лишения, посему довольно агрессивные как к самим себе, так и к окружающим. Их язык имеет родство с еврейским. 80 названий для мёда, 200 для змеи, 500 для льва, 1000 для меча. Нынешняя азбука была изобретена на берегах Евфрата и доведённая до арабов иностранцем, поселившимся в Аравии после рождения Мухаммеда.
Арабы до Мухаммеда были знакомы с ветхим заветом и приняли его. Христа же считали простым человеком, на кресте был наказан преступник, а святой дух вознёсся в небеса. Для омовения можно использовать песок. Мухаммед порицал монашество, однако установил ежегодный 30-дневный пост: от мяса, женщин, бани, удовлетворения чувственности. Бедным завещал раздавать 10 часть дохода. Обещал чувственный рай. Говорил, что на зло надо отвечать добром. Ратовал за распространение религии с помощью меча. Один день на поле был более значим, нежели многолетний пост. Лично участвовал в боях. Про обрезание ничего не говорил.
Гиббон тщательно рассказывает читателю историю Мухаммеда. О том как был изгнан из родных мест, потом пришёл с войском и всё-таки стал править родной землёй. Со слов Гиббона, Мухаммед сперва пытался угождать евреям и стать очередным пророком, но их вражда обозлила его. Впоследствии на войне он либо принимал дружбу, либо полностью истреблял врага.
Гиббон рассказывает о грызне после смерти пророка. Но за скрупулёзным перечислением событий Гиббон забыл о главном – он хотел рассказать об ослаблении позиций Византии из-за активизации арабов, но так и не рассказал.

Крайне трудно усвоить такой объём информации, ещё труднее его кратко пересказать для самого себя.

» Read more

Эдгар Берроуз “Владыка Марса” (1919)

Эдгар Берроуз вновь порадовал. “Владыка Марса” – третья книга из цикла похождений Джона Картера. Читателю наконец-то предстоит познакомиться с верховным джэддаком джэддаков. Грустные мысли о скудной природе и животном мире планеты уже во второй книге сошли на нет, в третьей же Берроуз пошёл ещё дальше, наполняя Марс новыми красками, расами, существами и местами. Вновь читатель видит очередное запретное место, куда ранее до этого путь был закрыт. Становится более богатой история планеты, читатель узнает о неведомой жёлтой расе, ушедшей в затворничество на север планеты. Оттуда также никто ещё не возвращался. Но не всё так было бы плохо при возвращении, тебя всё-таки не сочли бы еретиком и не убили, как было в обычае казнить вернувшихся из земель последнего пути, что в понимании жителей Марса было не просто выражением.

Разбить непонимание жителей Марса, вот какая задача стоит перед Джоном Картером. Разоблачив верховную религию планеты и смертельно обидев жрецов, ему предстоит познакомиться с миром более глубоким. Не желает вояка с Земли ждать целый год, да мучиться в переживаниях о своей любимой, коли есть тайный ход в подземелья. Книга всё также наполнена приключениями и читатель просто не устаёт выдыхать.

Джон Картер по прежнему силён. Он прообраз супермена. И ничего с этим не поделаешь. Можно отрицать, однако против правды не пойдёшь. Джон Картер не склонен мирно отсиживаться в стане племени и ждать действий своих противников. Его личность известна на всю планету, половина его откровенно ненавидит. Бороться с таким подходом к своей личности – долг Джона Картера. Он любит драться и никогда не стоит в стороне. Он способен один выйти против армии. Это всегда вызывает недоумение. Геймеры в душе кричат – гоните этого читера. Манчкины потирают руки и хвалят действия Джона Картера. Обладание такой силой и невероятная прыгучесть – мечта манчкина. И не надо никаких IDDQD. либо IDСLIP… сама природа определила твои способности в угоду иной гравитации на планете.

Трилогия похождений Джона Картера – как образчик последующим писателям: рисуем мир, находим основную линию, закрепляем результат.

» Read more

Бернард Шоу “Пигмалион” (1913)

“Пигмалион” – капля в море из написанного Бернардом Шоу. Формат пьесы отнюдь не облегчит понимание. Сюжет расползается на 5 действий и читается довольно быстро. Шоу не прибегает к лишним размышлениям. Он просто показывает события такими, какими они могли бы быть и читателю/зрителю остаётся только их самостоятельно переосмыслить. Написав в 1913 году, Шоу потом дополнил историю некоторыми деталями, но они известны только тем, кто ставил себе целью их найти. Для простого читателя, неискушённого творчеством английских и ирландских драматургов, история пройдёт незаметно, откуда он обязательно вынесет несколько простых истин.

Переосмысление историй на новый лад. Метод не новаторский, но полюбившийся в среде литераторов. Конкретно в данной пьесе Шоу не стал куда-то далеко уходить, менять название или каким-то образом избегать сравнений. Да, “Пигмалион” восходит к древним греческим мифам. Жил когда-то, даже принято считать, что действительно жил, царь по имени Пигмалион, который изваял статую и попросил богов оживить её. Миф к пьесе Бернарда Шоу имеет отношение по принципу “Я его слепила из того, что было, а потом, что было, то и полюбила (с)”. В остальном Шоу ушёл от мифа в более драматические события.

Пари умных о способностях глупых. Рассказом такого рода когда-то порадовал Марк Твен. С тех пор закрепилось и с успехом пошло опять же по путям переосмысления историй на новый лад. Кажется, ничего нового, кроме самого пересказа. Бернард Шоу недолго думал над сюжетом. Взял двух умнейших учёных, свёл их в ратном споре о глупой девушке, чей язык полон жаргонизмов. Один из них взял на себя смелость “сделать из неё человека”. Практически иная трактовка “Сестры Керри” Теодора Драйзера. Можно найти много схожих деталей, даже сюжет чем-то схож.

Не делай добра – не получишь зла. Против человеческой природы далеко уйти невозможно. Пусть наивные люди верят в отзывчивость и вечную покорность спасённых людей. Всё добро со временем забывается. Шоу грамотно посмотрел на историю. Ведь мог же быть у статуи Пигмалиона свой взгляд на мир. Отчего именно ей было суждено полюбить создателя и нарожать ему детей. Такое только в сказках бывает. Суровая реальность совсем другая. Встав на ноги, человек уже по своему трактует мир в новом для себя свете и ему не нужны старые учителя, теперь он сам может обучать других. Только натолкнётся на такое же отношение к себе. Не сразу, но со временем.

Пьеса о человеческой природе без лишних украшений. Понимая, что добро к тебе – это выгода дарителю, понимаешь, что добро – это корыстное чувство, призванное уничтожить чувство вины.

» Read more

Герман Гессе “Игра в бисер” (1943)

Формально диаметрально. Ведёт ли чтение книг Гессе к прогрессу мышления или всё-таки сводит вкусовые пристрастия до начальных стадий регресса? Философия яйца определяет статус перворождённого, философия Гессе порождает душевные муки. Где есть желание заплакать, там погружаешься в недоуменное чувство нирваны. Глубокое безразличие ко всем процессам – это и есть нирвана. Не кидайтесь камнями. Эту мудрость высказывали все, кто хоть немного пытался копаться в человеческой сущности. Гессе – писатель с востока. Он так сильно впитал в себя дух ориентализма, что запутался не только сам, но и пытается запутать всех остальных. Всё идеально – гласит мудрость даосов. Лучшая помощь окружающим, это их игнорирование – говорит Дон Хуан Кастанеде. Юнг всё сводит к самокопанию. Лишь Гессе объединяет в себе мысль идеализма. Погружение – суть интроверта. Выйти в свет уже никак.

“Игру в бисер” нужно начинать читать с аннотации. Не будет лишних вопросов. Перед читателем далёкое будущее, власть в руках технократов религиозного толка. Хаббард в восхищении. Гессе обтекаем, расползается мыслью по древу. Взятый из головы мир требует наполнения. Размышления разного толка формируют картину. Читателю от этого не легче. Разбираться во всем без подготовки невозможно. Каждый желает узнать суть игры в бисер – такая существует в мире Гессе на самом деле. Эта игра ничего из себя не представляет. Возможно, шахматы будущего, где ходы проистекают не из надежды на победу, а в целях совершить красивый музыкальный пассаж на ксилофоне. Каждая клетка – нота. Разные цвета – клавиши рояля. Гессе же как педаль, влияющая на нагнетание или ослабление сюжетной линии. Размышления будущих поколений нам не могут быть известны. Кто знает как эволюционирует музыка. Будут ли петь писклявыми голосами или трещание расчёски станет образцом, может перкуссионисты будут править миром, а может каста ложечников будет среди них считаться самой старшей. Ничего неизвестно об игре в бисер. Гессе оставил над ней размышлять читателя, наверное сам толком не представлял о чём хотел поведать. Сырой материал взбудоражил умы. Гессе дали нобелевскую премию. Каждый увидел в игре в бисер своё. Никто не мог оставить определяющее значение игры. Все теории могли иметь место.

Читатель может не понять роль Йозефа Кнехта, главного персонажа книги. Он Магистр игры в бисер. Если нам непонятна суть, то нам не будет понятен и сам магистр. Его жизненные метания должны иметь аналог в истории, только кто будет его искать. Я бы взял на себя риск и назвал Йозефа Сусаниным. Заведёт в лесные дебри до самого болота и утопит всех, утопнув сам. Пусть археологи, спустя года, устраивают раскопки и совершают удивительные находки. Как могло случиться так, что рядом со скелетом динозавра находятся останки человека, сжимающего в руках музыкальную шахматную доску. Между двумя скелетами будет обнаружен фюзеляж самолёта времён третьей мировой войны, да некий материал, похожий на стакан, только после длительного анализа будет выяснено, что он из пластика. Археологам будущего предстоит сделать много чудесных открытий, только вот как они будут связывать все свои находки воедино. Игра в бисер такая же далёкая от нас, как для тех археологов станет новая игра в бисер, где вместо шахматной доски будет использована новейшая аппаратура, самостоятельно строящая гипотезы.

Будут компиляторы цвести, объединяя несовместимое. Попытка осмысления “Игры в бисер” наталкивается на стену непонимания. Есть писатели, которым нравится развивать сюжет; есть писатели, чьей главной забавой всегда является философия; есть писатели, сосредоточенные на переживаниях.

А есть Гессе. Либо поймёшь, либо закроешь.

» Read more

Теодор Драйзер “Финансист” (1912)

Биржа. Незнающий человек там обречён. Вам до сих пор так кажется? А не задумывались, почему людей, занимающихся на бирже, называют игроками? Существуют толстые тома по правилам игры на бирже, учитывающие многие аспекты, влияющие на понижение и повышение цен на акции. На самом деле всё просто. Биржа – это аналог казино. Выгоду от неё получают не игроки, а стоящие за биржей люди. Если кому повезёт, значит повезёт. Цена на акции зависит только от одного – если кто-то их продаёт, они дешевеют, если кто-то покупает, то дорожают. Других причин нет. Чихнула кошка, президент пролил себе на штаны кофе, в соседнем государстве завелись муравьи, поднимается уровень океана, обнаружены новые запасы нефти, витает в воздухе парфюм – всё может повлиять на цену акций. Но принцип продажи-удешевления/покупки-удорожания стоит в приоритете. От него и стоит отталкиваться.

Драйзер молодец. Порадовав мир историями о Дженни Герхардт и Сестре Керри, он наконец-то взялся за мужчин. Перед читателем предстаёт человек с фамилией Каупервуд, что в вольной трактовке может означать корову на дереве или запугивание древесиной (читай дубиной). Есть основания полагать, что его история – это реальная история одного американского миллионера. Тем проще приходит осознание мастерства Драйзера как биографа. Не мог же он наполнить сюжет таким количеством деталей. Их слишком много. События получают продолжение не спустя главу или абзац, они летят стремительно в каждом предложении. У Драйзера порой не хватает места на страницах, чтобы хоть слегка отразить то или иное действующее лицо. Надо гнать события вперёд.

Книга хороша как погружение в реальность северных штатов США XIX века. Главный герой появляется на свет в 1837 году. За свою жизнь ему предстоит увидеть покупку Флориды у Испании, присоединение свободной республики Техас на правах государства-компаньона с сохранением независимости и возможностью выйти из состава штатов в любое удобное для него время. Омнибусы заменяются конками на рельсах. На этом фоне где-то там идёт борьба за свержение рабства, потом гражданская война – эта тема практически не отражена в книге. Будто нет рабства в северных штатах. Только однажды Драйзер говорит словами Каупервуда, что уничтожение рабства может ударить по финансовым делам, что нельзя мешать людям делать деньги тем способом, которым у них лучше это получается.

Другой важный момент содержания касается сухости изложения. Будто читаешь биржевые сводки. Курс такой-то акции по отношению к такой-то изменился настолько, цена барреля сырой нефти столько-то долларов, позиции евро к доллару укрепились, такая-то биржа закончила день с таким-то повышением. Личная жизнь Каупервуда где-то там на горизонте. Ладно мелькает отец, жена, любовница, но куда Драйзер дел мать и собственных детей главного героя. Они порой мелькают, но скорее для отражения человечности, что не всё решают деньги. Делать деньги – этим разве дышит Каупервуд? Драйзер не описывает перед нами свойства машины, всё-таки у главного героя есть чувства и иногда они выходят на поверхность. Однако, сын за всю книгу ни разу не поговорит с отцом как с отцом, он с ним общается сугубо как предприниматель, решивший взять кредит в банке на особых доверительных условиях. Будто для него был придуман тариф “Отцовская любовь” под 2% годовых.

С первых страниц Драйзер знакомит нас с будущим финансовым воротилой. Юный Каупервуд с интересом наблюдает как в аквариуме сильных пожирает слабого. Уже отсюда понятен весь будущий сюжет книги. Паренёк не хочет ничем заниматься, только делать деньги. Школа ему не нужна, ведь с 13 лет он научился спекулировать, покупая товар по бросовым ценам и продавая его в 2 раза дороже следующему покупателю. Уважение к людям отсутствует – есть только желание жить в своё удовольствие. При всём этом Каупервуд почему-то ищет твёрдых отношений. Его все любят и никто не желает ему зла, хоть он и вытирает об них ноги. При своём положении главный герой может всегда найти лёгкие развлечения, но и тут ему нужна твёрдая точка для опоры, будь то отцовский банк, крепкий тыл дома или благоверная любовница в единственном экземпляре как запасной аэродром.

Книга свозит спекулятивным духом. Каждый делает деньги на каждом. Любой интерес идёт вразрез с другим интересом. Сильный пожирает слабого – принцип применяется из одного события в другое. Каупервуд, конечно, где-то гений, но и ему не всё будет спускаться с рук. Драйзер делает виток сюжета через определение круговой поруки, где тоже лихо закручивает сюжет. И вот читатель будто смотрит современный голливудский фильм, где герой при любых неудачах обязательно всех сделает. А пока Каупервуда будут обижать, ведь в критической ситуации каждый будет тянуть одеяло на себя.

Гордая птица Каупервуд отнюдь не трудносломимый человек, его оказывается легко сломать. Читатель в этом убедиться. Легко понять любое поведение напортачившего и желающего сохранить былое благополучие. Драйзер покажет не только реалии биржи, но и то, чем всё может закончиться. Весьма неожиданным будет такой поворот, он даёт более полную картину о так называемых непобедимых властьимущих людях.

Да, деньги решают всё. Порой, не тот сильнее у кого денег больше. Изворотливому всегда почёт, однако не везде можно проскользнуть. “Финансист” – крепкая книга с цельным посланием, что принципы пещерной жизни никуда не исчезли – дольше проживёт тот, кто лучше прожарит мясо.

» Read more

Гарриет Бичер-Стоу “Хижина дяди Тома” (1852)

Аболиционизм (движение за отмену рабства) – знаковая тема для США. В XIX века за это люди были готовы умирать. И не только умирать за сохранение рабства, но и за его отмену. Та война была гражданской, разделившей одно государство на два противоположных лагеря. Промышленный север, оплот гуманного отношения к людям, родина финансовых воротил и сторонников доброго отношения к людям, он взбунтовался. Произошло это во многом благодаря книге Гарриет Бичер-Стоу, женщины. Кто скажет, что в США у женщин не было прав? Как же им тогда удавалось так управлять мужчинами и добиваться нужного для себя исхода дел? Линкольн пожимал ей руку и удивлялся : “Надо же, такая маленькая женщина, а вызвала такую большую войну”. Мысли о борьбе за свободные права всех граждан Америки зрели давно и теперь принято считать, что именно “Хижина дяди Тома” подтолкнула мир к переосмыслению тысячелетних традиций. Книга породила пласт литературы, написанной как в поддержку, так и в порицание, показывая совсем иные отношения, ближе к дружеским, нежели к жестоким. Победи в той войне юг, “Хижина дяди Тома” затерялась бы. Мог ли победить аграрный юг, сплочение плантаторов, север. Для этого надо хоть что-то знать о той войне, мы же даже в общих чертах не знаем историю США, кроме причин отделения от метрополии и событий последнего века. Даже представление о противостоящем северу юге не имеем.

Что представлял из себя в США чернокожий раб. Он не имел никаких прав, но получал жалование. Его нельзя было безнаказанно убить, но где искать белых свидетелей, чьи показания сможет принять суд. К моменту описываемых событий ввоз чернокожих рабов был запрещён, остались ещё познавшие родные земли. Рабы – дети США. Рождённые уже на новой земле. Она их дом, она же их погибель. Бежать можно только в Канаду, где любой раб становится свободным человеком. Не стоит скрывать и тот факт, что хозяин мог использовать рабынь по любому усмотрению, вплоть до удовлетворения своих физиологических потребностей. Некогда чёрные как смола, ныне имеют смуглый оттенок кожи. Такие негры скорее похожи на испанцев, как замечает сама Бичер-Стоу. Не зная о прошлом такого человека, никогда не примешь его за беглого раба. Если человек добивается всего сам, он желает независимости. Только одно угнетает негров – их хозяева и особое мироустройство, которое трудно изменить. Спустя 100 лет свет увидит книга Харпер Ли “Убить пересмешника…”. Многое ли поменяется за эти 100 лет. Негры утратят статус рабов, но по прежнему будут на положении рабов. Чтобы изменить собственную психологию – нужно больше времени, необходимо смениться поколениям. Спустя ещё 50 лет мир озарится “Прислугой” Кэтрин Стокетт – положение стало лучше. Но Стокетт не возымеет никакого действия на мир. Мир уже готов не просто к отмене рабства, мир его порицает. После Харпер Ли положение изменилось в лучшую сторону. И наконец-то в наше время – чернокожие люди гордо называют себя Афроамериканцами и готовы при удобном случае доказать правоту своего положения.

“Хижина дяди Тома” начинается с договора купли-продажи рабов. Разорённый землевладелец просто вынужден уступить своих невольников работорговцу, для которого рабы – такой же товар, как шитьё платья для портного, нельзя его осуждать, ведь спрос рождает предложение. Везде нужны свои люди. Бичер-Стоу показывает всю ситуацию как есть – негры товар. Живой товар. Их осмотрят пристально, пощупают мышцы, заглянут в рот, проверят способности. Если нужен лакей, то лучше искать артистичного мальчика. Если управляющий – подойдёт и старый негр. У всего есть своя цена. Дороже стоят красивые девушки и чем белее их кожа, тем больше будет цениться. Многое зависит от благоразумности будущего хозяина – чванливый способен загубить талант, добрый – вызовет подсознание к бунту.

Наверное не зря Бичер-Стоу останавливает внимание читателя на двух типах негров: иссиня чернокожие и светлые негры. Тот, что подобен смоли, не может никак повлиять на ситуацию. Он навсегда будет оставаться рабом в глазах людей, хоть дай ему два раза вольную. Другое дело, светлокожий негр, больше похожий на загорелого представителя людей европеоидной расы. В процессе кровосмешений такие мулаты даже лицом не похожи на представителей своего древнего племени. Любой будет недоумевать о судьбе таких людей. Как они могут быть рабами, они же даже близко не негры. Такие персонажи в книге вызывают особое удивление. Изменился не только цвет их кожи, они обладают иным характером, им больше хочется свободы, они и есть зерно для переворота.

Самая большая трагедия для рабов – это осознание собственного положения. Они неуверенны в своём будущем, от них ничего не зависит. Главной особенностью негров, со слов автора, является природная лень. Им некуда спешить и им незачем работать больше необходимого. Превышение показателей работы хозяин одобрит повышением плана. И обязательно накажет в следующий раз за низкие показатели работы. Вторая большая трагедия – чувство безысходности. Сегодня ты радуешь отца, завтра тебя продают и ты уже никогда не увидишь своих родных. Плачь, кричи, рыдай – чёрствое сердце нового хозяина не позволит пойти тебе на уступки. Тяжело расстараются со своими детьми матери. В одном моменте Бичер-Стоу слишком категорична. Ни одна мать в книге неспособна пережить расставание со своим малышом. Все сразу идут на самоубийство. Стоит забрать ребёнка и уже ночью услышишь только всплеск в пруду. Слишком категоричный подход к проблеме.

За сценами жестокости возникают сцены слащавости. Бичер-Стоу исходя из одной реальностью сразу кидается в другую, нагружая читателя через раз собственной моралью. Нравоучение, основанное на личном опыте, это всегда хорошо. Человек выражает свою позицию – это правильно. Ближе к концу возникает стойкое ощущение схожести с латиноамериканским мылом. Плакать не будешь, ведь уже приучен к финальной серии бразильских эпопей. Персонажи пройдут через все стадии жизненных испытаний, кому-то предстоит умереть, а кто-то достигнет желаемого счастливого окончания.

Последний аспект, который хочется отразить – религия. Главный герой книги крайне набожен. Бичер-Стоу представляет его перед читателем как Христа. Откинув начало и середину жизни, автор переходит к последним аккордам. Старый негр страдает. Всегда ссылается на зачитанную страницу из Библии последнего дня Спасителя. Негр готов принять смерть праведника, лишь бы всё было на Земле хорошо, он всем отпускает грехи и всех с радостью увидит в раю. Сила его веры переворачивает сознание всех людей, даже чёрствые не могут устоять. Им даже интересно, почему человек так твёрдо отстаивает свои позиции и готов за них пойти на любые испытания. Фигура старого негра в книге стоит как титан твёрдой в своих убеждениях. Воля не нужна – надо показать принятие жизни без роптания. Пыталась ли Бичер-Стоу показать этого негра как человека старой закалки, верного традициям и так непохожего на других рабов, желавших свободы и сбегавших в Канаду. Фигура крайне противоречивая и непоследовательная в своих поступках.

Поставить точку можно процитировав Джорджа Оруэлла, но вы итак знаете о чём я хотел сказать.

» Read more

Джеймс Барри “Питер Пэн в Кенсингтонском саду” (1906)

“Иметь веру в себя – это практически то же, что иметь крылья” (с)

Хорошо писать приквелы, это благое дело. Поклонники требуют, остаётся только немного включить фантазию. Западная литература вообще склонна в повествованию основного сюжета, даже не задумываясь о том, откуда вообще всё началось. И если не началось, то где искать точку опоры. Западному читателю это не интересно, ему надо видеть действие, происходящее сейчас и основное, а не истории о том, что было до. Такой подход всегда вызывает недоумение. Вроде бы читал об одном, а вылилось в другое. Куда такое годится? Возникают кривотолки. Писатель, немного погодя, решается писать приквел. Все рады, всем всё понятно. Однако приквел опять же в западном понимании, он распространяется только на предысторию для основной истории, и редко уходит куда-то дальше. Восточный писатель воспитан тысячелетиями в другой традиции – там писатель повествование начинает порой за 6 веков до описываемых событий, иначе его книгу просто не станут читать. Разные взгляды. Простите за сумбурное начало и отход от темы.

Сумбур возник не зря. Джеймс Барри известен историей о Питере Пэне и Венди. Мальчик, что умел летать и никогда не взрослел. Девочка, что нужна была ему взамен матери. Фея, что искала внимания. Крокодил, что искал капитана Крюка. Все нам знакомы с детства. Но что было с Питером Пэном до, откуда он пошёл, почему не взрослеет? Пытался ли Барри ответить на эти вопросы, это тоже вопрос. Скорее возникает больше новых вопросов, более связанных со смыслом повествования, нежели с давно забытой идеей предыстории. Честно говоря, вообще не интересно, что было там до. Это ведь психология западного читателя. Было и было. Главное – настоящее. Возможно будущее. Но прошлое… пожалуй нет. Описывая прошлое, автор отталкивается от основной книги и толкает сюжет под нож в угоду будущим событий, что уже произошли. Либо выдаёт совсем не то, что может привести к разногласиям с первоосновой. Впрочем, Барри ставил пьесу, уже потом он написал о похождениях Питера в Кенсингтонском саду и лишь после этого вышла в свет книга о Питере и Венди. Приквел вышел раньше основной истории. Значит все домыслы уже не так важны.

Почему же не важны. Трудно понять основную загадку Питера. Он не взрослеет. Нет, не лилипут. Нет, без врождённой аномалии. Он не только не растёт физически, он остаётся эмоционально на уровне подростка и даже не подростка, а на уровне дошкольника. Впрочем, Питер рос. Как-то же достиг он той формы, что предстаёт перед читателем. Самое удивительное – Питер сбежал от матери в 7 дней отроду. Как такое могло произойти непонятно. Может, принёсший его аист, снялся с гнезда и полетел в парк на новое место жительства, только Барри об этом не написал. Питер вполне успешно рос и развивался. Когда настал тот момент, что природа сказала ему хватит. И почему так произошло. Сыграли свою роль феи и эльфы? Почему бы и нет.

Феи и Эльфы в творчестве Барри довольно самобытные создания. Они вполне укладываются в сознании ребёнка, но не укладываются в сознании читателя фэнтези. Идёт внутреннее отторжение таких взбалмошных созданий, суть существования которых неясна. Эти создания, порождённые хаосом в виде детского смеха не могут быть воплощением добра. Феи и Эльфы Барри скорее неразумные создания, практически животные, так и не сумевшие эволюционировать в человека. Также как и Питер, они когда-то остановились на уровне дошкольников и теперь живут ничего не желая менять. Ум ребёнка, способности магической сущности. Иерархия фей и эльфов лишний раз подтверждает теорию хаоса. У них главный тот, кто младше. Как такое может быть и почему у них возведён в культ принцип уважения старшего младшему. Может восприятие мира со стороны ребёнка породило в них суть одного из периодов взросления, что называется коротко, ясно и понятно – Я сам! Самостоятельности этим существам не занимать.

Но не с феями и эльфами сравнивает себя Питер Пэн. Он птица. Вернее птица наполовину, а вторая половина осталась за человеком. Выкормыш дроздов, защитник родного гнезда. Может всё-таки не аист Питера принёс, а дрозд. Птицы стоят даже выше фей и эльфов. Однако, дрозды не умеют говорить, хотя у Барри они разумеется говорят. Будь Питер воспитанником ворон, то может и по другому мы бы воспринимали мальчика, который не хотел взрослеть. Он птица вольного полёта и летать научился видимо у птиц.

Почему же Питер Пэн не вернулся обратно к маме. История довольно слезливая и о ней вам лучше узнать из книги самостоятельно, как и о первой привязанности к девочке. Во многом книга повторяется с сюжетом “Питер Пэна и Венди”, только лица разные и антураж слегка другой. Вот только одно остаётся непонятно – как Питер окажется на острове с пиратами и индейцами. Чувство недосказанности всё-таки возникло. Вот один из огрехов приквелов.

» Read more

1 152 153 154 155 156 171