Category Archives: Религия

Феодосий Печерский – Поучения (XI век)

Феодосий Печерский Поучения

Поменялось ли православие за тысячу лет, с момента принятия христианства на Руси? Действительно ли светильники придерживаются прежних убеждений? То наглядно можно увидеть, стоит ознакомиться с трудами Феодосия Печерского: Слово о терпении, любви и посте; Поучение о терпении и смирении, Слово утешительное к братии о душевной пользе, Поучение келарю, Послание князю Изяславу о неделе, Послание к князю о вере латинской, Молитва за всех христиан, Поучение о терпении и милостыне, О хождении к церкви и о молитве.

Читателю должно быть известно Житие Феодосия, написанное Нестором. Но лучше понимать человека, знакомясь непосредственно с его собственными работами. Созданный Нестором портрет не способствует благому его пониманию, настолько он пропитан желанием сказителя описать жизнь настоятеля Киево-Печерского монастыря, придав повествованию не тот смысл, под которым хотелось бы понимания самого Феодосия. В дошедших до нас трудах мы видим убеждения несгибаемого человека, имевшего личное мнение и никому не позволявшего его оспаривать.

Феодосий делится мудростью. Есть в его речах укоры в адрес людей – их в первую очередь он призывает образумиться. Лучше всего подойдёт соблюдение ежегодных постов, а также воздержание от определённой пищи по средам и пятницам. Помимо смирения тела, нельзя лениться, необходимо занимать свободное время трудом. Всегда следует делиться с нуждающимся, будь хоть он иноплеменником. Не стоит иметь дело с иудеями, так как они поклоняются Золотому тельцу, и с католиками – те едят вместе с псами и кошками, вкушают от мертвечины, положено не постятся, грехи им прощают попы за мзду. Перечень прегрешений иудеев и католиков велик, поэтому отдельно его приводить нет смысла.

Мудрее Феодосий призывает относиться к поношению в отношении себя. Лучше молча принять обидное поругание, не уподобившись хулителю. Пусть недруги говорят им угодное, за проступки свои каждый после ответит перед Богом. Получается, что полемика допустима с ограничениями: сообщить собственную точку зрения, выслушать мнение оппонента и разойтись. На каждое слово найдётся весомый ответ, поэтому надо осознавать, как не трудись – трудишься мало, сколько бы тебя не осуждали – осуждают заслуженно. Требуется снова и снова смиряться с очевидным, более прежнего стремясь избавиться от греховного в себе.

Отдельно Феодосий рассказывает про среду, пятницу и воскресенье. В среду иудеи составили заговор против Иисуса Христа, в пятницу – его распяли, поэтому в эти дни принято поститься. В воскресенье же Христос воскрес, поэтому сей день так называется. Другое название этого дня – неделя, и он первый, тогда как понедельник – второй день и т.д. Особенно интересно поведал Феодосий о том, разрешено ли резать скот в воскресный день. Ссылаясь на прегрешения иудеев, как он постоянно делает, Феодосий ответил на вопрос князя Изяслава, сказав, что заготовка мяса в субботу равносильна признанию в “жидовствовании”.

Остаётся поверить Феодосию, что Бог простит всех людей, а язычников и еретиков обратит в истинную веру. И остаётся разувериться в словах Феодосия, так как его желания расходятся с нетерпимостью к иным конфессиям. Проблема взаимопонимания не в самой вере, а в церемониале. Но церемонии в таком понимании подобны языкам: чем дальше отстоят их носители, тем более они разнятся. Достаточно верить в промысел божий – это и будет истинной верой. Каждый волен верить так, как ему нравится, вплоть до отрицания существования Бога. Кто отрицает – тот верит в то, что отрицает. Поэтому верим словам Феодосия о благе, но не забываем порицать его за категоричность.

» Read more

Эмиль Золя “Рим” (1896)

Золя Рим

Цикл “Три города” | Книга №2

Человек всё делает для того, чтобы лучше жить. Если не другим, то себе он точно улучшает условия. В перспективе такое отношение является гибельным. Последующие поколения разобьют во прах деяния предков. Нет нужды приводить примеры. История человечества является тому доказательством. Чего хотели изначально, то в конечно счёте было извращено, и не раз ещё подвергнется изменениям Одно останется прежним, современники событий будут склонны считать, что происходящее есть изначальный помысел, коим в действительности не является. Именно это явилось центральной темой для романа “Рим” Эмиля Золя, где показан разочаровавшийся в католицизме священник, старавшийся исправить ситуацию в сторону верных представлений о христианстве. К сожалению, он потерпит поражение, поскольку не того хотел Иисус Христос и не так себе представляли религиозные убеждения его первые последователи, как то изменилось в угоду личных интересов отдельных групп людей.

Не обязательно говорить о религии. Золя приводит пример Джузеппе Гарибальди. Этот итальянский революционер страстно желал объединения Италии, что ему в итоге удалось. И вот, перед читателем парализованный старик, живший благой целью, а после ставший всего лишь символом борьбы. Сын Гарибальди нисколько не продолжил дело отца, предавшись спекуляциям на словно для него взращенной почве. Не случилось счастья и не обрели ничего итальянцы, кроме объединения. Общество продолжило испытывать прежние проблемы, будто не добивался Джузеппе Гарибальди лучших условий для народа.

Но всё-таки необходимо улучшать условия и вести человечество к процветанию. Каким образом это сделать? Возможно ли распространить благо католичества на планету, поставив папу римского главным? Почему бы и нет, – решил главный герой повествования, написав для того книгу “Новый Рим”, в тексте которой он изложил личные представления о должном быть. Оказалось, революционный порыв грозит устоям католичества. Какими бы не были мысли светлыми – время для их осуществления прошло. Главному герою предстоит убедить папу римского в необходимости перемен, а потом он получит ответ, после чего в очередной раз разочаруется в католичестве.

Золя исследует Римско-католическую церковь. Читатель внимает со страниц многим аспектам, начиная от пёстрой структуры орденов и вплоть до папской казны. На каких принципах строится вера и какова действительная необходимость католичества? Пока папа римский держит накопления в комнате под замком, либо даёт деньги в рост, играет на бирже, принимает участие в различного рода сомнительных финансовых операциях, люди на улицах продолжают умирать от голода. С первых страниц Золя показал читателю пример умершей семьи, мать которой кормила новорожденных не молоком, а кровью. После таковых сцен пропадает желание верить в благое назначение религии.

Что сплотит человечество? Эмиль Золя настаивает на пользе развития наук. За ними будущее, и только они дадут человеку требуемую ему надежду на счастье. А если не о науках речь, то вскоре проявится социалистическое направление мысли. Человек продолжит стремиться к счастью, всё делая для его осуществления. Только забыл Золя про обратную сторону благих начинаний. Любое доброе дело омрачается негативными последствиями. Как же тогда быть человеку? Религия и наука не спасут, так как и то и другое рано или поздно переведут его на положение раба. Социализм и прочие движения за равноправие и свободу приведут к схожей рабской зависимости. Остаётся заставить человека ничего не менять. Пусть всё остаётся таким, какое оно есть. От этого не станет лучше и не станет хуже. Но это утопический вариант, осуществление которого невозможно.

» Read more

Нестор “Житие Феодосия Печерского” (конец XI века)

Нестор Житие Феодосия Печерского

Как определить, насколько правильно ведёт себя человек? Где грань между дозволенным и излишествами? Если не ответить на эти вопросы, то не поймёшь людей. От ответа зависит понимание человеческих поступков. Поведение иных из них заставляет удивляться, так как вызывает опасение за них. Прав ли был Феодосий, идя наперекор матери? В чём его добродетель, если он не почитал старших? Почему святость, достигаемая в одном, не берётся во внимание в другом? Если допустить дьявольский промысел, туманящий разум старших, позволяет ли это пренебрегать ими? Ни в коем случае. Однако, Феодосий Печерский начинал с того, что не слушался мать, живя согласно личному усмотрению.

Матери Феодосия было тяжело. Её сын одевался в рубище, истязал тело, избегал приёмов пищи и более походил на асоциального члена общества, настолько он отличался от окружающих его людей. Помимо всего, Феодосий предпочитал причинять себе боль, наделяя себя тем, чего ему не было дано. В желании оказаться страдающим, Феодосий всю жизнь создавал препятствия, преодолевая которые, он испытывал волю. Общаться со сверстника Феодосий не хотел, желая покинуть дом, уйдя со странниками. Его матери оставалось негодовать на сына, применяя к нему меры физического воздействия. Надо ли говорить, насколько Феодосий был рад за посылаемые ему испытания?

Перелом в жизни Феодосия случился, стоило ему познакомиться со старцем Антонием, поселившись вместе с ним в пещере, чтобы после сообща создать общину, известную под названием Киево-Печерского монастыря. В сих местах Феодосий вновь встретил сопротивление матери. И первым великим делом его стало обращение родителя в монахиню. Смирилась мать с волей сына, проявив к нему почтением. Дело великое совершил Феодосий, но дело то выразилось в смене почитания родного человека близкими по духу ему людьми, что не есть та самая христианская добродетель, о которой получаешь представление, знакомясь с деяниями мучеников. Сорвал ли тем Феодосий подобие запретного плода, отказавшись от родителя и после диктуя ему волю свою?

По смерти Антония выбран был Феодосий в игумены общины, выросшей числом до ста человек. И говорил речи он, особенно про покаяние. Находил себя в труде, усмирял плоть, продолжал истязать тело, не признавал одежды, кроме рубища. Не уставал призывать к почитанию старших, не боясь укорять Святослава, сменившего Изяслава на киевском княжении. Считал важным препираться с иудеями, обвиняя в убийстве Христа. Не боялся быть наказанным, наоборот истово желая оказаться к заключении. И творил, помимо вышесказанного, дела примечательные: появлялось вино и мука, где их не было. Так жил Феодосий, пока не умер.

Теперь нужно задуматься над жизнью Феодосия. Сказано ранее про жестокосердие матери, желавшей видеть сына хорошо одетым и достойным членом общества. Не получила она желаемого, вынужденная срывать зло, насилием выбивая из Феодосия его предпочтения. Не сумела сломить, сама подпав под влияние. Действительно ли дьявол овладел сердцем её, как то говорит Нестор? Или она поступала так согласно чувствам матери? И почему, в очередной раз приходится повторить, Феодосий отказывал матери в почтении?

Пусть посвятил Феодосию жизнь свою служению Богу, отказавшись от прежнего. В аскетизме он достиг уважения окружающих – почитали и князья за волю его. Всего добился, чего хотел Феодосий. Не стоит говорить, будто ограничивал себя он, смиряя тело и душу. Нет, не ограничивал себя Феодосий. Он истинно добивался желаемого, не подумав о других, стремясь их уподобить себе.

» Read more

Александр Сумароков — Оды и другие духовные сочинения, и переложения (XVIII век)

Сумароков Оды

Потребно человеку слово, и рифма слову тому потребна. О том мыслил Сумароков. О том он думал непременно. Понять теперь, где его слова, а где переложение речей, попробует исследователь творчества пусть, ему видней. Простой читатель, коим прочий люд является, такой рутиной не занимается. Берётся творчество поэта, и лучше сборником стихов, по ним он судит о поэте, и говорит: поэт каков. Каков же Сумароков, ещё раз скажем, писал о многом и тем уже нам важен. Слагал он оды, оставил молитв переложения, им внимать так проще, ибо приняли они вид стихотворения.

Человек – во Вселенной песок. Он рождён для страданий, короток их срок. Человек обратится во прах. То понятно всем, то у всех на устах. Страсти в человеке продолжают полыхать. Эти страсти он не может сам в себе унять. Как не сказать о том, как не воспеть Богу хвалу? Сумароков принялся выполнить задачу сию. Он оды спел, он молитвы переложил, как “Отче наш”, он молитвам время посвятил. И всё им сказано в порыве душевных чувств схожих, тем значение их для человека приумножив.

Брался Сумараков за вещи потруднее. Он старался начать, но продолжать не смея. Им переложены главы от Исайи, глава из Сираха, плач Иеремии. История Сосанны в стихах доступна нам поныне. Во славу религии Сумароков положил порядочно сил, сей труд его никак не утомил. Он брался за очередное воплощенье, создав ещё одно стихотворенье. Но в крупной форме не доводил задуманное до конца, а может не хотел, в иных произведениях идея была уже не та.

Ведь важен стих для поэта не тем, чтобы рифма за рифмой сходилась затем. Важен смысл, важно содержание, без которого от поэзии остаётся только название. Будем полагать, будто Александр придерживался светлого образа жизни, что для него им произносимое не было ради души, не было для него лишним. Должен был то понимать Сумароков сам, иначе зачем в таком множестве о том оставил стихов нам? Не из простых побуждений он гимны пел, не их простого желания божественный промысел воспел.

Не устаёт Сумароков хвалить и своих земляков, во славу которых стоит град Петров. Александр Невский удостоен почёта, о сём муже у Сумарокова забота. Хорошо, что жил, поёт о Невском поэт, быть Петрополю, значит, бессчётное количество лет. И ликует поэт, он рыдает и плачет. Чистый сердцем и душой поэт, никак иначе. Светлый образ не должен покинуть потомка, ежели поэт хвалит предка так громко. Воплотил в себе Невский Русской земли идеалы, потому рад Сумароков. Да и найдутся недовольные тому едва ли.

Сказал Александр Сумароков и про конец света, не мог обойти он вниманием это. От Бога обратился к ханжам. Неужели придумал весь тест сам? Или переложил, взяв откуда-то оригинал? Или всё-таки сам придумал, словно проповедь прочитал? Пусть тайной то останется – неважно то. Так Сумароков написал. Не написал бы так никто. Поведал Сумароков о явившемся к заблудшим душам Боге, о том, как он на них ярился боле, как порицал, как громогласно восклицал. Понятен замысел, так здравомыслящий любой бы всем сказал.

С ещё одной страницей переложений Сумарокова знаком читатель стал. Понимать в подобной форме изложения он не устал? А если устал, пора отдохнуть, Сумарокова нужно читать не сразу, надо по чуть-чуть.

» Read more

Иларион “Слово о законе и благодати” (1037-50)

Иларион Слово о законе и благодати

Источник правды может быть один, но каждый из сего источника почерпнёт одному ему желаемую правду, тогда как другой – желаемую себе. Что если во всём опираться на Священные писания? Мужи древности знали, как правильно поступать. И коли так, значит надо на их суждения опираться. Таким же образом поступил митрополит Иларион, нашедший способ в проповеди осудить иудеев за их прошлое, указав им на то положение, с которым они должны согласиться. Осуждая иудеев, Иларион всё же возносит одного из них – Христа, не ставя ему в вину того, что он иудей, ибо рождён иудейской женщиной. Закрыт ли разум Илариона был во время проповеди, ежели он обличал многих, делая исключение для одного из них, чтобы теперь отказываться видеть одного из них во многих?

Что говорит Иларион нам? Он вспоминает библейскую историю, как бездетному Аврааму жена Сарра посоветовала обратиться к рабыне Агарь, дабы от неё сына родить. Так и поступил Авраам, как ему посоветовала Сарра. И родился Измаил. И понесла после Сарра, родив от Авраама Исаака. И когда подрос Исаак, был он обижаем Измаилом. По совету Сарры изгнал тогда Авраам из дома своего Агарь вместе с рождённым от неё сыном. Сия история служит примером того, насколько непочтительны старшие дети Бога, некогда христиан притеснявшие. Потому, посчитал Иларион, не заслуживают старшие дети уважения, если так относятся к младшим, быть им оттого изгнанными Богом. Так толковал Иларион, найдя для обличительной речи удобные места из Священных писаний.

Не ограничился Иларион примером одним, находил для обличения прочие свидетельства. Иудеи в его представлении жили земным, а христиане – небесным. Пока иудеи оправдывали существование, христиане искали спасение. Крепко не любил Иларион иудеев, находя своему отношению сведения прошлого. Не интересовало его настоящее, за грехи отцов детям до скончания веков рассчитываться, следуя его представлениям. Не быть одному среди многих, ежели многие отвергли одного. И не быть одному среди многих ныне, ибо много их, и слишком против них настроено большинство. Приди один ко вратам Иерусалима, и отвергнут будет он. И не иудеи его отвергнут, а христиане, ибо судить будут подобно Илариону.

Со Христом снизошла благодать. И благодать сия ширилась. И достигла благодать земли Русской. И рады русские вере христианской, к коей прикоснулись благодаря усилиям кагана Владимира Крестителя, коего Иларион славит, чьи заслуги высоко оценивает. Ибо, как сказал апостол Иаков, кто отвратит грешника с пути его, тем спасёт душу его. Но не мирился с иудеями Иларион, и с пути их отвратить не желал, только укоры воздвигая, не ища с ними примирения. Не думал Иларион о будущем, веровал свято и Единую Апостольскую Церковь почитал. Не видел Иларион и не желал видеть, закрыв ворота Иерусалимские.

Произнёс Иларион Молитву, Бога прося простить грешных людей. Исповедал Веру Иларион, сказав пастве, во что верует он. И был прав Иларион в суждениях, не смея считать себя заблуждающимся. И о том сохранилось свидетельство – “Слово о законе и благодати” до нас дошедшее. Укорял одних Иларион, хвалу другим направляя. Удобные места он в Священных писаниях нашёл, тем слова свои подтвердив. Источник правды для него незыблем, как и выводы, сделанные на его основе. Не знал Иларион, что источник людям подвластен, что вносят в него люди изменения. Знали бы люди следующее – как не старайся рассказывать, поймут тебя не так, как ты того хотел.

» Read more

Александр Сумароков – Переложение псалмов (1773-75)

Сумароков Переложение псалмов

Переложить Псалтырь – задача не самая простая, чтобы псалмы каждый мог читать, их понимая. Не только читать, но и петь их мог, дабы поэтичным уху казался их слог. Сумароков за решение сей проблемы взялся, в Петербурге для того время найдя. Катились годы Александра к смертному одру, значит он считал важной работу свою. Начиная с первого псалма, заветы предков соблюдя, Сумароков искал в них прежде всего себя. Не следовал он точно смыслу текста, ему для поэтизирования требовалось больше места. Но как не мысли изложение псалмов, сто пятьдесят из них – основа основ. В каждом из них он черпал вдохновенье, тем создавая во славу божью стихотворенье.

Слог Сумаракова и ныне понятен, смысл его строчек лёгок и внятен. Желающий воспеть хвалу Господу, будет петь, подготовки особой для того не надо иметь. Кто сомневается в себе или в Сумарокова способности, должен простить Александру допущенные им вольности. Не из цели какой-то, сугубо Бога ради торжества, для паствы псалмы переложены на оставшиеся человечеству века. Что воспринималось сокровенным дотоле, теперь оказалось понятным боле. Кому не приятно вкладывать в псалмы те назначения, какими они замыслены были до Христова рождения?

Псалтырь для хвалы Господа сложен, прозой он не может быть изложен. Псалмы петь полагается тем, кто молит Бога избавить его от проблем. В том помог Сумароков, но не так он помог. В его строчках поэзия, красив в строчках этих слог, есть рифма и есть переложение. Стих воспринимается песней – он стихотворение. Отходя от строгого перевода, воспевая прежде Бога, он оды пел, допустив неточностей много. Хвала хвалой, но есть псалом, в нём смысл заложен, сказывает об определённом он. Отринув прочее, запомнив только важность ладных песнопений, Сумароков в одах порождал всё больше отступлений.

Рифмованный слог и размер стихотворный для поэзии важны – сей момент бесспорный. Но хвалу получать достойны даже цари, так считал Сумароков, в псалмах показывая убеждения свои. Коли правил Россией тогда монарх, пред ним полагалось рассыпаться в хвалах. В строчки псалмов вторгалось такое, что человек верующий сочтёт за дурное. Не имя Бога, но прозвание царя, воспроизводят первые буквы сто десятого псалма. Так воздан почёт Екатерине Второй, распоряжавшейся поэта судьбой. Не так долго оставалось Александру жить, но он не переставал власть наместника Бога на Земле хвалить.

Продолжал играть с перестановкой букв поэт, чем обязан был сыскать себе источник приходящих к нему бед. Псалом – хвала? Эксперимент для Сумарокова он! Если не имя царя в первых буквах найдём, то в них весь алфавит по порядку перечтём. Либо иначе сложены псалмы будут, потомки поэту то не скоро забудут. Сто пятьдесят переложений трудно давались, если пожелания Сумарокова не осуществлялись. Серьёзный замысел начальный был, под пером поэта замысел остыл. Не в той манере сложены псалмы, пусть и рифмованы они.

Псалтырь пели когда-то, поют ли сейчас? Его содержание богато, не пересказать за час. Сия книга человеку важна, с человеком она рядом всегда. Приблизить требуется пониманию содержание псалмов, напевностью придать содержанию слов. То желал совершить Сумароков, и совершил. К сожалению, замысел его до рождения почил. Но человек пытался, и это хорошо, значит не он первый, обязательно попытается кто-нибудь ещё. В том не откажешь людям, коли стремятся они – суть бытия постигнуть: таковы человечества мечты.

» Read more

Калязинская челобитная (1677)

Калязинская челобитная

Человеку всегда интересно, что происходит за монастырскими стенами. Согласно сложенным о монахах сказаниям, за стенами живут богоугодной жизнью: ведут себя скромно, отказываются от обильного употребления пищи, одеваются в худую одежду, постоянно пребывают в труде, ратуют за правду и не боятся за неё постоять. Какое ни возьми Житие – в каждом так. А на деле? Скромно монахи себя не ведут, обильно кушают, имеют богатую обстановку и правда их сводится к отстаиванию позиций церкви перед паствой. Безусловно, так поступает меньшая часть монахов. Большинство из них достойны поведать о их жизни в ещё одном Житии. Только не сегодня появилось негативное мнение о монашеской братии. Например, до нас дошла “Калязинская челобитная”, выставляющая напоказ большинство пороков.

Подобную челобитную монахи не стали бы писать. Это проявление народного творчества. Смешная история – не более того. Но, как известно, сатира для того и существует, чтобы смешно рассказать о проблемах. Получилось следующее: калязинские богомольцы бьют челом на архимандрита Гавриила архиепископу Тверскому и Кашинскому Симеону. В тексте челобитной ими перечисляются преграды, возводимые на пути их желанию весело проводить время. То есть, “Калязинская челобитная” представляет Житие наоборот. Всё, за что ратуют религиозные служители, становится для монахов наказанием. Среди них один истинно верующий – на кого они бьют челом. Без него калязинская братия давно бы спилась.

Так ли обстояло дело с Калязинским монастырём во второй половине XVII века? Время тогда было сложное. Православная церковь подверглась реформам Никона. Среди монашеской братии могли оказаться люди иных представлений об образе жизни. Может так оно и было. Не зря ведь на всю братию в Калязинской челобитной приходится несколько человек, ведущих праведную жизнь. Все они относятся к старшему поколению. А вот монахи последних поколений и подвергались распутной жизни.

Крик души молодых монахов понятен. Они желают утром спать, днём – отдыхать, ночью – беспробудно пить. Молиться они не хотят, работать не желают, звон колоколов их раздражает. Не будем оправдывать таких монахов. Вот только в челобитной они оговариваются о прежде живших в монастыре монахах, ведших разгульную жизнь, ныне изгнанных. Получается, после сей челобитной и этих монахов-жалобщиков изгонят. Неужели и им на смену придут точно такие же, ни в чём не достойные религии люди? Стоит предполагать, что проблематику содержания Калязинской челобитной требуется понимать глубже, нежели чью-то шуточную историю.

Какой следует вынести вывод? Придётся согласиться, среди монашеской братии существуют люди, о которых никогда не сложат Житие. Если подобных им людей в монашеской братии станет излишне много – это не понравится людям. Более того, “Калязинская челобитная” может оказаться нарицательным понятием для обличения религиозных деятелей. Нужно понимать, каких принципов должны придерживаться верующие православного толка. Ежели появятся расхождения с представлениями, тогда станет понятно, времена калязинских челобитчиков вернулись.

Особенно неприятно это осознавать в моменты, когда замечаешь перемены в православии. На что опиралась эта религия прежде, какой путь она прошла и сколько преодолела, чтобы в очередной раз вернуть прежде отобранное. Стоит повторить, к чему стремились религиозные деятели раньше: отказывались от мирских радостей и заставляли тело страдать. Похоже, наблюдая за жизнью церкви со стороны, ныне ситуация изменилась на противоположное понимание необходимого. Одно осталось неизменным – напор, с которым православные готовы были отставать воззрения. С тем же напором они добиваются покорения новых горизонтов. Каким же будет слагаться Житие о ныне живущих монахах?

» Read more

Эмиль Золя “Лурд” (1894)

Золя Лурд

Цикл “Три города” | Книга №1

Достоин ли уважения тот, кто позволяет обречённому человеку надеяться на исцеление? Умирая, так и не обретя искомого, человек тем скрашивает последние свои дни. Но, живя пустыми надеждами, человек всё-таки умирает. Всякий ли, дающий веру из одного желания помочь, совершает акт милосердия, даруя веру в существование невозможного? Не преследует ли он иных целей? Например, отнять накопления. А если дело касается религии, то насколько допустимо оправдывать церковных деятелей, выступающих посредниками между паствой и Богом? Эмиль Золя постарался в том разобраться. Выводы его оказались неутешительными. Написанная им книга “Лурд”, вследствие откровенного разговора с читателем, была занесена в католический Индекс запрещённых книг.

В повествовании Золя опирается на реально существующий город Лурд, располагающихся на юге Франции в пиренейских горах. В 1858 году девочке Бернадетте в пещере явилась Богоматерь. С той поры и поныне Лурд является местом паломничества желающих исцелиться от недугов. Римско-католическая церковь развернула в городе коммерческую деятельность, продавая в промышленных масштабах свечи и воду, в том числе и высылая их желающим по почте.

Золя приводит многочисленные истории исцеления безнадёжно больных, чей организм восстанавливался буквально на глазах. Практически все приводимые им свидетельства вызывают недоверие. Сомневался в них и сам Золя. Эмиль с того и начал повествование, что упомянул лиссабонское землетрясение 1755 года, произошедшее в самой верующей христианской стране. Не в наказание ли то произошло? Не насытилась ли католическая церковная организация денежными вливаниями? Все прекрасно помнят продажу индульгенций. Но время ничему не учит, если одно корыстное желание порождает другое. Золя, с присущей ему тягой к натурализму, описал происходящее в Лурде так, как то должен видеть каждый человек, смотрящий на происходящее без веры в надежду на исцеление.

Первое, поражающее воображение, огромная масса людей, верящая в исцеление, для перевозки которой не хватает железнодорожных составов. Второе, платное размещение паломников прямо в стенах религиозных учреждений. Третье, антисанитария у источника и при производстве бутылок с водой. Четвёртое, отсутствие эффекта практически у всех паломников. Излечиться в Лурде могли лишь ипохондрики, мнящие себя больными. Именно они после могли рассказывать про собственное удивительное исцеление.

Не получается воспринимать “Лурд” в качестве художественного произведения. Действующие лица имеются на страницах только в целях необходимости от их лица построить повествование. Словно не Золя думает за них: они сами видят и понимают происходящее в Лурде. Эмиль предложил читателю изложение посещения целебного источника от людей, имевших изначально различные подходы к пониманию дела веры. Если один из них желал сильнее укрепиться в вере, то другой – жаждал исцеления от мнимого заболевания. Нет ничего удивительного, что вера в божественный промысел у них останется, а вот доверие к католической церковной организации пошатнётся.

И всё-таки исцелиться можно. Лурдский источник действительно целебный. Нужно просто верить, тогда он поможет верящему в его чудотворность человеку. Нет нужды пользоваться услугами посредников, поскольку посредники всегда извлекают прибыль из своей деятельности. Более того, посредники устранят того, кто им будет в том мешать. Если потребуется, то остракизму подвергнется даже тот, благодаря кому в Лурд потянулись паломники. Та самая Бернадетта, ставшая после монахиней, свидетель явления Богоматери, должная быть основной достопримечательностью города, она – основная помеха для коммерческой деятельности, её присутствие в Лурде оказывалось нежелательным.

Некогда богобоязненный город, населённый законопослушными жителями, теперь наполнен торгашами, забывшими о спокойной жизни во имя каждодневной наживы за счёт желающих исцелиться. Нужно ли то было Богоматери, явившейся местной девочке? Золя дал за неё ответ. Только люди, потерявшие надежду на выздоровление, всё равно будут верить, ибо ничего другого у них не остаётся. Так достоин ли уважения тот, кто позволяет обречённому человеку надеяться на исцеление?

» Read more

Владимир Мономах “Поучение” (1117)

Мономах Поучение

Нелепицей речь свою назвал Владимир Мономах. Кому захочется с ней ознакомиться, тот пусть не серчает на её составителя. Был Владимир нрава кроткого, боялся Бога и старался окружить себя добрыми делами. Несмотря на время, тогда брат ходил воевать на брата, сын на отца, а дед на внуков: в крови от родственных распрей тонула Русь. Когда звали Мономаха пойти одолеть какого князя неугодного, то Владимир предпочитал сперва погадать на Псалтыре. Что же могла посоветовать ему сия религиозная книга? Её текст скорее побуждал к смирению и добродетели, нежели к расправе за право владеть княжескими наделами. Так родился у Мономаха замысел оставить детям и потомкам своим поучение, дабы не распыляли те силы на братоубийственную войну и крепче друг за друга держались. Но не случилось того, продолжил брат идти на брата, сын на отца, дед на внуков. Полтора века осталось до татаро-монгольского ига.

Кто захочет, тот прочтёт слова Мономаха. Кому необходимо видеть людей счастливыми, тому обязательно следует обратиться к его поучению. Нет нужны запоминать наставления, допустимо взять в руки Псалтырь, задумать вопрос и открыть книгу на случайной странице, выбрав случайную строчку. Ответ тут же будет дан – ему нужно следовать. Таким же образом поступил Мономах, когда его позвали гнать Ростиславовичей. Советами Псалтыря Владимир поделился с потомками: не уповать на Бога, не соревноваться с лукавыми, не завидовать творящим беззаконие. Разве мог Мономах, после таких результатов гадания, пойти войной на недругов? Ежели земли достаточно, нет нужды совершать непотребное, заслоняя пагубные цели именем божьим.

Возникнет новая проблема, Мономах снова обратится к Псалтырю. Кто унаследует землю? Кроткие. Кому зло причинено будет? Злоумышленникам. Кому тогда – добро? Праведникам. Почему? Лучше малое в мире, чем большое во вражде. Как жить в мире? Уклонись от зла, сотвори добро. Как избежать вражды? Почитай старших, не ленись, жалей убогих, не убивай, не пьянствуй, не блуди, приветствуй людей и не отпускай их без добрых слов. Как наладить жизнь? Люби жену, не дозволяй жене власти над собой, бойся Бога, приобретай новые знания, спи в полдень.

Поучение Владимира Мономаха прежде призывает бояться кары Всевышнего. На этом свете человек волен творить угодные ему непотребства, за которые придётся держать ответ после смерти. Но какие бы призывы к кротости не озвучивались, ими пренебрегают те, кому следует заботиться о благосостоянии людей. Именно те, от кого зависит человеческая жизнь, первыми игнорируют Поучения. Не послушались дети Мономоха, продолжили воевать, покуда не осознали, как напрасно было вести междоусобицы, закончившиеся полным лишением прав на землю. Тогда и приходит осознание поучений, когда исправить уже ничего нельзя.

Помимо поучения, Мономах оставил “Рассказ о своей жизни”. С малых лет он ходил туда-сюда по Руси, боролся с родственниками, поляками и половцами, поэтому ему было о чём поведать по поводу вражды в “Поучении”. Сам Мономах предпочитал худой мир, добиваясь перемирия с теми, кого удавалось призвать к добрососедству. Проще оказалось склонить к мирному сосуществованию половцев, отпуская их из плена и заключая с ними договор о дружбе. Проведя жизнь в постоянных вынужденных перемещениях, разумно было призвать потомков к взвешенному отношению к действительности.

Проще отдать княжение брату, чем портить с ним отношения. Не подвёл бы сам брат, отплатив за доброту предательством. И всё-таки Владимира предавали, ему приходилось бороться из-за стойкого нежелания родственников жить в мире и спокойствии. О том он написал “Письмо к Олегу Святославичу”, рассказав, что беспокоит его, что в той же мере должно беспокоить и Олега. Призывы оказывались направленными в пустоту. И всё же были моменты в понимании важности “Поучения” Мономаха, когда оно становилось нужным потомкам, в случае необходимости забыть о противоречиях и объединиться.

» Read more

Дэвид Митчелл “Облачный атлас” (2004)

Составить одну книгу из множества историй – один из самых простых способов создания литературных произведений: нет нужды прорабатывать сюжетную линию, заменяя плавно сменяющие друг друга декорации на совершенно отличные друг от друга сцены. Дэвид Митчелл шёл по пути наименьшего сопротивления, черпая вдохновение из необъятного мира художественных творений, дарованных миру за непродолжительную историю человеческой способности оставлять свои труды потомкам. Книжная лавина давно снесла все преграды, предоставив людям возможность брать лишь то, что находится на близком расстоянии, не прибегая к помощи спасателей. Дэвид Митчелл создал “Облачный атлас” не только благодаря книгам Рю Мураками и Дэна Симмонса, но он также многим обязан Герберту Уэллсу и Джеку Лондону, а также другим писателям, чей след автору рецензии отследить не удалось. Читателю предлагается ознакомиться с шестью независимыми историями, между которыми существует связь в лучших традициях индийского кинематографа: “И у меня есть родимое пятно, значит – я твоя реинкарнация”.

Может ли литература считаться интеллектуальной только за то, что текст изобилует сносками? Каждым читатель для себя это решает самостоятельно. Одно можно утверждать точно – стиль Митчелла очень похож на тот стиль, которого старался придерживаться ранний Владимир Набоков: на читателя давит груз фактов, чаще всего никак не относящихся к читаемой книге. Отчего не уподобить “Облачный атлас” “Дару”? Если одну идею заменить на другую, то ничего в принципе не поменяется – читатель по прежнему игнорирует сноски, не испытывая острой необходимости знакомиться со списком работ Прокофьева или Сибелиуса, хотя, если он сделает усилие, легко найдёт дополнительную информацию в сторонних источниках, обнаружив ряд несоответствий и пропуск важных для творчества композиторов произведений. Интеллектуальность не означает наличие большого багажа знаний, для неё важнее, когда информация используется по назначению. Автор не обязан быть истиной в последней инстанции, поэтому, когда его корейские персонажи меняют фамилию после замужества, читатель обязательно верит написанному, но, на самом деле, корейские женщины не берут фамилию мужа.

Корабль повествования Митчелла чаще идёт против ветра, вследствие чего за борт падают читатели, поедаемые акулами, что под видом прикормленного отряда двигаются следом за ним. Книге не хватает доходчивого изложения: в действиях героев нет связи с реальностью – они сами по себе, живут вне системы, исповедуют свои личные ценности, не взаимосвязанные с чем-то конкретным. Рассказывая шестую историю, Митчелл решает увязать воедино ещё пять историй, написанные ранее, мотивируя это загадочными свойствами души, путешествующей подобно облакам, меняя одну сущность на другую без вреда для себя. Прослеживать жизненные нити в разных историях не следует, согласно обозначенной логике потери предыдущей сущности в следующем воплощении. Персонаж может быть бесконечно добрым и миролюбивым – это не убережёт его от кардинальной смены модели мировосприятия, из-за чего затрудняется идентификация. Достаточно того, что человек всегда похож на своих родителей. его поступки во многом похожи на дела предков; и если душа действительно есть, то она становится только переносчиком субстанции жизни, дающей телу способность двигаться и дышать. У Митчелла всё увязывается благодаря меткам на теле, отчего ничего кроме мистического вывода сделать нельзя.

“Облачный атлас” – это взгляд Митчелла на прошлое, настоящее и возможное будущее. Читатель только после шестой истории получает возможность найти связывающие персонажей элементы, также после этой истории полностью улетучивается интеллектуальность, переводя повествование в попытки героев осознать происходящее вокруг, выискивая закономерности. Хотел ли Митчелл донести до читателя какую-нибудь суть, кроме предсказания победы капиталистов над пролетариатом и обязательной деградации общества в последующем?

Внушительная часть книги отводится пятой истории, где в Корее будущего на фабриках будут делать клонов, чья судьба незавидна, а искреннее желание человека иметь при себе рабов вновь осуществилось. Есть ли у клона душа и куда делась религия – вот об этом в первую очередь задумается читатель, наблюдая за разворачивающимися событиями, где всё будет в духе “1984” Оруэлла, а исполнение на уровне “Мы” Замятина. В лучших традициях литературного искусства, адепты которого утверждают, что всё уже написано и ничего нового не появится, Митчелл переиначивает произведения других авторов, наполняя их своими мыслями. Не стоит вспоминать историю об одном американце, в конце XIX века озадачившего мир утверждением, что всё уже изобретено. Читателю “Облачный атлас” предлагается именно в таком виде. И если одна история позволяет чётко определить первоисточники, откуда автор черпал вдохновение, то при должной начитанности это можно проделать и с другими историями.

В пятой истории появляются первые предпосылки к объяснению всего через возможность системы перерождений. Индийцам хорошо послужила эта философия, поскольку позволила контролировать население, обязанное находиться на тех позициях, на которые их обрекли прошлые жизни. Брахманы и военные довольны, а другим осталось только им прислуживать. Митчелл едва не оговорился, представив читателю Будду под видом бога, вовремя взяв слова обратно; жизнью Будды следует восхищаться и поступать сообразно его поступкам. Сам Будда, как известно, не перерождался, уйдя в нирвану после достижения просвещения. Этого могут достичь и персонажи “Облачного атласа”, если проживут жизнь достойно, не чиня насилия и становясь примером для других. Однако, также хорошо известно, что Будда являлся аватарой одного из божеств Тримурти – это в “Облачном атласе” не прослеживается. Если постараться расширить повествование, то из книги Митчелла мог получиться отличный философский трактат, но читатель совершенно лишён религиозных моментов при оставшемся настойчивом утверждении о возможности перерождаться.

На примере клонов из пятой истории, Митчелл наглядно показывает повторяемость событий, о которых человек забывает под воздействием определённых сил. Митчелл даёт веру в рай через определённый срок при должном выполнении инструкций, что соответствует представлениям людей, воспитанных в системе ценностей христианства. Но практически сразу Митчелл начинает убеждать читателя в утопичности идеи, где в жестоком мире никто никому никогда не даст возможность достойно завершить жизненный путь, продолжая эксплуатировать ещё точно такой же срок, покуда прожитые дни не будут навсегда забыты. Хотел ли Митчелл таким образом намекнуть на свойства души, забывающей о прошлых жизнях, обречённой продолжать существование, так и не достигнув долгожданного рая?

“Облачный атлас” – иная форма “Матрицы”: братья Вачовски не зря взялись за его экранизацию.

» Read more

1 2 3 4