Category Archives: Наука/Философия

Платон “Менексен” (IV век до н.э.)

Платон Менексен

Сократ отрицательно относился к произнесению торжественных речей. Не входило в перечень его талантов умение возвеличивать обыденность. Но такая позиция Сократа – ещё один повод для его смертного приговора. Нельзя плевать в лицо того общества, в котором ты живёшь. Если необходимо возвеличивать заслуги, какими бы они надуманными не были, значит следует находить нужные для того слова, не показывая действительную сторону событий. Специально для Менексена Сократ сделал усилие показать историю Афин в выгодном для государства свете, использовав для того якобы речь Аспазии.

Многими ли ораторскими способностями надо обладать, чтобы, например, возвышено отзываться об участи павших за правое дело воинов? Кем бы не были погибшие, хоть худшими из афинян, приняв смерть на поле боя, они обязаны быть возвеличены в памяти современников и потомков. Так обычно всегда и происходит, покуда существует то государство, за которое они отдали жизнь. Но дабы сказать в таких радужных тонах, надо такое право заслужить. Сократу этого доверить не могли, поэтому он лишь смел предложить собственную версию случайному знакомому, показав тому, как легко переиначить события, только бы соответствовать ожиданиям слушателей.

Является ли такая позиция Сократа правильной? Если говорить о разумном восприятии происходящего, то Сократ прав. Если же смотреть на ситуацию со стороны необходимости процветания государства, он не прав. Какие бы процессы в обществе не происходили, всегда будет славиться текущее положение, ибо других обстоятельств на тот момент не существует. Это порою выглядит комично. Ещё более комичнее – спустя годы, особенно при перемене государственного строя. Ценности прежних поколений начинают осуждаться, тогда как текущие ценности в той же мере будут подвергаться осуждению последующими поколениями. Осознание этого доступно многим, но разумный подход скорее приведёт к гибели государства, от чего всеми силами следует воздерживаться в первую очередь.

Смысл пафоса в торжественных речах понятен. Сократ не стремится его порицать. Он только замечает, что от произносимых ораторами слов, он чувствует себя жителем Блаженных островов, земля уходит у него из-под ног. Сам факт таких речей смущает Сократа. Он видит их наигранность и замечает отсутствие искренности. Голова всё-таки должна оставаться холодной, иначе от чрезмерной патетики можно наломать дров, что приведёт к ещё большему числу жертв от ещё сильнее настроенных на продолжение войны граждан.

Или хуже того! Когда война с внешним врагом заканчивается, начинается противостояние внутри государства. Всегда требуется раздражитель, против которого будут направлены усилия людей. Без этого население страны начнёт заниматься самоедством. Все забудут прежних героев, находя их среди противоборствующих сил, некогда бывших едиными. Когда Афины достигли мира, в Аттике разразилась гражданская война. Понимая такое прошлое, необходимо и о нём отозваться торжественно, найдя тому иные объяснения, оправдывая происками очередного внешнего врага.

Поэтому, принимая сказанное Сократом, видя раздробленность планеты, понимаешь, покуда не будет внешнего врага, человечество продолжит уничтожать само себя. Для этого каждое государство будет прибегать к пафосным речам, побуждая к росту национальное самосознание, чтобы стараться сохранить занимаемое положение. Иначе человек существовать не может – ему требуется покорять новые горизонты и осваивать чужие ресурсы. Так было в IV веке до нашей эры, продолжает быть и в XXI веке. Есть весомая оговорка в качестве объяснения: не осталось прежних государств, а люди изменений не претерпели. Так зачем же человек продолжает искать внешнего врага? Таким создала его природа.

» Read more

Платон “Алкивиад II” (IV век до н.э.)

Платон Алкивиад II

Стоит ли просить богов о помощи, воздавая им молитвы? Если человек желает обрести благо, осознаёт ли он, что после будет жалеть о наступивших последствиях? Он снова станет просить богов о помощи, тем обретая новые затруднения. Такая позиция Сократа не могла удовлетворять окружавшее его общество. Люди считали такое отношение к богам проявлением неуважения.

Кто и когда определил, что богам требуются молитвы? Тем, у кого есть всё им нужное, нет необходимости принимать нечто от тех, у кого нужное отсутствует. Допустим, у Алкивиада имелся венок, который он намеревался возложить на алтарь во время молитвы. У Сократа венка не было, но имелось желание обсудить с политическим деятелем вопрос пользы взывания к помощи небожителей. Почему боги должны быть снисходительными к просьбам одних, принижая значение прочих просителей?

В привычной манере диалог переходит от одного обсуждения к следующему, пока изначальная тема диалога не растворяется среди иных человеческих затруднений. В лучших традициях софистов, Сократ опустошил Алкивиада, сравнивая несравниваемое. Его речь коснулась не только проблематики необходимости молиться богам, но и затронула аспект бессмысленности человеческих ожиданий. Выяснилось, что люди не смеют желать всего и сразу, так как у них нет в том действительной необходимости. Лучше приобрести малое, чтобы лишний раз не разочаровываться от несбыточности завышенных ожиданий.

Ещё опаснее для человека знать, что с ним произойдёт. В качестве примера древние греки всегда вспоминали царя Эдипа, чья жизнь оказалась разрушенной вследствие предсказания. Зная наперёд, пытаясь внести изменения в ожидаемое, человек всё равно приходит к неизбежному. Требовалось ли тогда стремиться узнать будущее, чтобы пытаться избежать его наступления? Сей мифический мотив имеет важность для понимания желания человека обещания ему наступления блага. Правильно ли боги поймут обращённые к ним просьбы, или они истолкуют их на свой лад, чем обратят и без того худое положение в более худшее?

Почему желая власти над чем-то, человек всё-таки не желает власти надо всем? Сократ прямо спросил о том Алкивиада, представив ему ситуацию, будто к нему спустился бог с предложением стать тираном надо всей Европой. Мало кто способен принять такой дар, поскольку справиться с ним будет не в состоянии, если снова и снова не станет обращаться к богу за помощью в решении всё возникающих и возникающих затруднений.

Нужно уметь правильно сформулировать просимое. Недостаточно просто хотеть осуществления желаемого. Надо обосновать для себя, на каком основании молитва будет обращена к богам, и как сделать так, чтобы боги обратили на неё внимание, а также правильно поняли её содержание. Алкивиад нёс в качестве дара богам венок. Достаточное ли это вознаграждение? Может его просьба была столь же мелкой, как его подношение? Но зачем тогда богам замечать такую просьбу с таким подношением?

Богов нужно просить о значительном. Алкивиаду же значительное не требуется. Он желает быть сдержанным и не собирается оскорблять богов неуместными просьбами. Ход беседы заканчивается вручением венка Сократу. Слово философа нашло воздействие на политика, тем отвратив ещё одного человека от прежнего понимания необходимости почитать богов. И это тоже сыграет решающее значение на суде афинского общества против Сократа.

Необходимо добавить, что диалог “Алкивиад II” не всеми приписывается Платону. Ряд исследователей относит его к трудам Ксенофонта. Неизвестна и дата составления диалога, но всё-таки отнесем к ранним трудам Платона.

» Read more

Платон “Феаг” (IV век до н.э.)

Платон Феаг

Пример Феага может служить отправной точкой для того, дабы понять, каким образом Сократ влиял на неокрепшие умы молодёжи. Как в случае растений, так и с человеком, требуется садовод, способный направить рост в нужную сторону, дабы из ладного ростка вышел крепкий ствол. Когда к Сократу обратился Демодок с просьбой дать основы мудрости сыну, то создал предмет для рассуждений. Что именно стоит подразумевать под мудростью?

Сын Демодока – Феаг – знал достаточно. Ему требовалось набраться знаний в философии. Но для чего ему они могли понадобиться? Сократ в ходе беседы выяснил, что Феаг желает управлять людьми, то есть планирует стать политиком. Какого же рода тогда может исходить мудрость от Сократа, если он не имеет отношения к управлению чем-либо? Феаг продолжал настаивать на обучении его только Сократом, как наиболее способным из софистов. На такое рассуждение возник закономерный ответ – с тем же успехом философ может обучить ученика управлению колесницей.

Управлять людьми можно разными способами. Политик используют один, врач – другой, а учитель гимнастики – третий. Каждый из них наделён собственной мудростью. Имеется единственный способ, стоящий надо всеми, называющийся философией. Но что может мудрость философа стоить в сравнении с мудростью политика, врача или учителя гимнастики? Общие черты имеются, но этого недостаточно. Сократ сможет обучить сына Демодока своей мудрости, но достигнет ли тот с её помощью желаемого?

Если Феаг желает много знать, чтобы не просто управлять людьми, а иметь влияние на каждого, то Сократ склонен приравнивать это к стремлению прослыть тираном. Этому философы обучить не в состоянии. Их мудрость касается управления знаниями, не более того. Чтобы стать политиком, причём законно избранным и желанным, то нужно обращаться к опыту таких лиц, как Фемистокл или Перикл.

Сократ не принижает значение философии. Платон многие беседы строил из желания отметить разрушительное воздействие софистики. Становясь мастерами слова, молодые люди в отрицательную сторону изменяли своё миропонимание, ведя разговоры ради самих разговоров. Феаг прав, желая учиться умению убеждения у Сократа, но того не желает сам Сократ, если преподанные им знания будут применяться без конечной пользы. Безусловно, переубедить Феага было невозможно, поскольку политики и поныне склонны к пустым словам, не несущим определяющего смысла.

Произведение-беседу “Феаг” принято отмечать не за рассуждения вокруг применения софистики в политике, а из-за слов Сократа о присущем ему чувстве, подсказывающем, какие советы давать собеседникам. То чувство называется внутренним демоном или, как принято теперь говорить, внутренним голосом, либо интуицией. Правильные советы Сократа уберегали людей, если они им следовали, или приводили к гибели, если шли наперекор. Упоминая об этом, Сократ воспользовался последним аргументом, чтобы переубедить Феага в желании поступить к нему в ученики.

Заключительным эпизодом для понимания содержания “Феага” является то обстоятельство, что не следует с высоты одних знаний судить о других, а также презирать носителей тех же знаний, которые доступны определённому человеку. Лишь философия занимает смежное положение – может судить о каждой мудрости, взятой отдельно или в разрезе понимания прочих. Однако, софист не может судить о философии, поскольку он мастер по красноречию, и только. Зато философ может судить о софистике – быть для того убедительным ему не требуется.

Стоит похвалить Демодока за правильный выбор учителя для сына. Феаг поступил к Сократу на испытательный срок. Возможно, потому он и не стал политиком.

» Read more

Платон “Критон” (90-е гг. IV века до н.э.)

Платон Критон

Если государство захочет твоей смерти, нельзя этому противиться. Сократ был обвинён и приговорён к смерти. У него была возможность покинуть тюрьму и жить дальше, но он предпочёл встретить ему предназначенное. Почему? О том Платон рассказал с помощью беседы между Сократом и Критоном. Потомкам нужно серьёзно отнестись к данному диалогу, усвоив из него необходимые любому обществу обстоятельства. Важнейшее – нельзя идти против большинства. Как бы люди не заблуждались, они будут верить в присущие им представления. Кто пожелает пойти против такого, тот должен покинуть государство, будучи изгнанным или умерев.

Сократа не тяготило ожидание смерти. Он прожил богатую на события жизнь, чтобы осознать неотвратимость неизбежного. Когда к нему явился Критон, упрашивая одуматься и покинуть стены тюрьмы, Сократ отказался бежать. Не мог достойный общества человек, хоть и им отвергнутый, совершить поступок, после которого его прежние деяния перестанут иметь прежнее значение. Требовалось принять должное, дабы уже таким образом доказать правдивость убеждений.

Как же смотрели на Сократа его ученики? Не предавал ли их учитель, нежеланием продолжения борьбы? Следует предполагать, что осознание истинной важности пришло к Сократу именно после вынесения ему смертного приговора. Он понял: всё им ранее сказанное – не имело особой важности. К чему переубеждать людей, если они не желают тебя слышать? Это стало одним из последних уроков Сократа – самым главным пониманием смысла существования человека. Нельзя предавать идеалы! Если мыслил против устоявшегося в обществе мнения, значит принимай за то осуждение. И будь мужественным, когда тебе предложат сделать последний вдох. Поскольку, в любом ином случае, твоя борьба лишается смысла. Зачем бежать от осуждения за убеждения, если не готов за них ответить жизнью?

Стоит допустить, что общество может ошибаться. Соглашаться с ошибками общества недопустимо. Нужно их принять, но нельзя с ними открыто бороться. Соглашение ведёт к разрушению миропонимания и превращает человека в элемент толпы. Став частью толпы, человек обрекает себя на следование другим, лишившись при этом самого себя. Приняв чужие ценности, наступает разрушение личности. Уже не будет прежнего мыслящего человека, в обществе появится ещё одно пустое звено, укрепляющее связывающую людей цепь. Кто не желает этого, тот покидает сей социум.

Поэтому Сократ согласился принять назначенную ему смерть. Бессмысленно бежать от людей, ради которых он жил, чтобы жить среди кого-то, чьи представления о действительности ещё сильнее не соответствуют им желаемому. Жизнь вообще лишается смысла, ежели человек начинает жить вне родной ему культуры, ибо он становится чужд иным представлениям о должном быть.

Тогда как добиться права на свободу мыслей, не заслуживая осуждения? Сократ предложил не отвечать несправедливостью на несправедливость. Насчёт справедливого наказания за несправедливый поступок или несправедливого наказания за справедливый поступок он ничего не сказал. Сократ снова не сообщил определяющий истины, оговорившись в общих чертах. Он выразил желание быть покорным осудившему его обществу. Иного Платон нам не сообщил.

Человек должен существовать в реалиях породившего его общества. Однако, много ли нам известно, какое именно общество породило самого Сократа, и насколько соответствовало общество его убеждениям на момент смерти? Уже после казни общество изменится, но до казни оно не могло быть таким, каким представляется. Сократ нёс новое знание, и обязан был принять за него наказание. Всякий, кто вкушал от древа познания первым, либо раздавал плоды оного другим, тот подвергался осуждению: имя Сократа среди них.

» Read more

Платон “Апология Сократа” (397-396 до н.э.)

Платон Апология Сократа

Каждый мастер знает своё дело. Как ремесленник достигал совершенства в ремесле, так Сократ достиг оного в деле мудрости. А что такое мудрость? Это и есть совершенство в ремесле. Не умея ничего другого, Сократ разрушал представления о мудрости других. Ремесленник оказывался не таким мастером, как то привык представлять. Это не понравилось людям, из-за этого они призвали Сократа к ответу и стали судить о его делах. Требовалось польстить обвинителям, отступившись от убеждений. Сократ не умел говорить иначе, нежели имел о том представление. Он сам подготовил почву для собственного погребения, не найдя понимания перед большинством, поскольку ему почти никогда не приходилось убеждать множество людей одновременно.

Сократ убеждал людей, запутывая их. Его красноречие оказывались слишком специфичным. Он не слушал собеседников, навязывая им собственную манеру общения. Сократ задавал вопросы и сам же на них отвечал. Ему удавалось переубедить участников беседы, с которым ему приходилось говорить. Но Платон ничего не говорит о тех, кто стоял в стороне. Сократу требовалось склонить на свою сторону многих, вместо чего он акцентировал вниманием на нескольких собеседниках. Если кто и был после такого за его оправдание, то они оказались среди тех, с кем он непосредственно говорил. Прочие не удостоились внимания Сократа, значит они не могли изменить присущую им точку зрения.

С давних лет Сократ испытывал давление. Он жил во время увлечения философов софистикой. И сам был к оной склонен. Слова у таких мастеров мудрости порождали другие слова, ничего в сущности не доказывая. В том-то и видел Сократ грубость по отношению к ремеслу философии, что предмет обсуждения всегда принимал вид законченного доказательства, не заключая в себе изъяна. Красота любого дела всегда заключается в присутствии незначительной погрешности. Софисты таковой грубости в своём деле не допускали. Их логические построения возводили предмет обсуждения в абсолют, делая его непогрешимым. То и являлось основным заблуждением – неверные предпосылки вели к неверным выводам.

Обвинялся Сократ не в препонах науке мудрствовать. Он стал заложником иных суждений. Его обвиняли в отрицании старых богов и во вредном влиянии на молодёжь. Но Сократ не желал говорить именно об этом. Ему нечего было сказать. Он уводил разговор, стараясь использовать суд в качестве выражения личного мнения о сложившейся в обществе традиции забывать о необходимости воспитываться, наблюдая за мастерами дела. Как лошадь не научит нужному тот, кто на ней просто ездит, так и человеку не сообщит полезных знаний тот, кто всего лишь пользуется его умениями. Для воспитания необходим специально подготовленный учитель, знающий тонкости ремесла. Только данному учителю решать, как преподавать.

Но не Сократу предстояло учить молодёжь. Он не был для того достаточно мудрым. Ему был известен только один человек, достаточно мудрый для этого. Тот человек был мудрее богов, о чём ему сообщил Дельфийский оракул. И никто его не осуждал, потому он прожил жизнь и скончался. Теперь Сократа решили обвинить в чрезмерном мудрствовании, чего он за собой прежде не замечал. Наоборот, убеждая других в должном уровне мастерства, он сам сознавался в низком уровне собственных знаний. Нельзя много знать в общем, допустимо быть мастером в чём-то определённом, а так как Сократу лучше прочего давалось вести беседы, он пребывал без денежных средств, ибо иными делами он не занимался.

Сократ говорил на суде и не мог наговориться. Вместо ладной защитительной речи, он строил цепочки из суждений, целью которых было не отстаивание правды, а усиление личных позиций обвинителей. Понимал ли Сократ, что современники не примут его суждений, зато он будет оправдан последующими поколениями? Нет лучшей доли, нежели оказаться осуждённым обществом, чтобы навсегда войти в историю, как радетель за лучшую долю человечества вообще.

Будучи обвинённым в мудрости других, Сократ знал, что ему предстоит принять смерть за поддержку непопулярных взглядов на религию и устройство мира. Лучше умереть, отстаивая истину, нежели существовать в окружении невежества. Если кто чего не знает, зачем он утверждает, будто знает? Совершенной мудрости не существует, но и останавливаться на достигнутом не следует. Если за порогом человеческой жизни обитают тени умерших людей, то и погибнуть не страшно, понимая близость встречи с великими умами древности. Но ведь нет доказательств, что иной мир существует.

Главный совет Сократа: старайся быть лучше, другие пусть продолжают потешаться разговорами.

» Read more

Готфрид Лейбниц “Новые опыты о человеческом разумении. Книга IV: О познании” (1704)

Лейбниц Сочинения

Познание – это соотношение одного с другим, ибо всё относительно. К познанию можно отнести соотношение собственных взглядов с представлениями других людей. Речь не о выработке общей позиции, а о создании новых точек зрения. Истинно мудрый человек не стремится придерживаться выработанного им мнения, он постоянно преобразует его, допуская вкрапления чуждых ему идей. Так не появляется застой во взглядах, мысль прогрессирует, за счёт чего человечество постигает до того непонятные прежде истины. Это идеальное представление о должном быть пути познания. В жизни людей иначе – мало кто способен принять чужое, хотя бы в малом отказавшись от выработанных им убеждений. К числу категорически настроенных к чужим знаниям относился и Готфрид Лейбниц, однако он желал говорить о познании наравне с другими, чем он и занялся при написании четвёртой книги “Новых опытов”.

Лейбниц задался целью иметь беседу с Локком, оной не добившись. У него были адресаты, которые имели связь с Локком, поэтому переписка между философами всё-таки присутствовала, но не в том объёме, чтобы говорить о её обоюдной полезности. Англичане не интересовались мыслями немцев, поэтому диалог между ними отсутствовал, следовательно – противоречий они друг к другу не имели. С 1696 года Лейбниц шёл к идее создания “Новых опытов”, наконец-то взявшись за их написание в 1703 году. Проанализировав содержание трудов Локка в трёх книгах, он приступил к основной части, где имел желание рассказать о познании.

Может Лейбниц устал от монотонных размышлений? Если человек не допускает разнообразия, его мысли превращаются в рутину. Для “Новых опытов” полагалось уделить порядка пяти лет, чтобы со свежей головой комментировать параграфы чужого труда. Лейбниц плодотворно работал в течение года, так и не закончив, утратив мотивацию после смерти Локка. Ежели более не с кем будет полемизировать, значит нужно искать иных собеседников. Следовательно, редактуры Лейбниц не производил, оставив текст в записях без изменений. Потому приходится внимать излишнему набору слов, предназначавшихся вниманию одного Локка, и никак кого-либо ещё.

Как Лейбниц видел познание? Следует забыть о простоте Декарта. Сперва интуиция, после применение силлогизма и включение в процесс проницательности: получается многоступенчатая система. Что даёт такое понимание познания? Ничего. Лейбниц решил усложнить и поговорить о том, чему не требовалось раскрытие. Он не посчитал нужным остановиться на интуиции, продолжая уже саму интуицию разделять на составные части, придавая получаемым частям вид самостоятельных фрагментов.

Прочие думы Лейбница коснулись следующих тем: как далеко простирается человеческое познание, о реальности данного познания, об истине, о достоверности предположений, об аксиомах и максимах, о бессодержательном, о познании бытия Божия, о существовании других вещей, о способах усовершенствования познания, о суждении, о вероятности, о степенях согласия, о разуме, о вере, о религиозном экстазе, о заблуждении, о разделении наук.

О многом говорит Лейбниц, осталось понять – зачем это ему потребовалось. Рассуждать, что все части целого дают одно общее, и никогда не дают более или менее положенного, как и рассуждать о лжемудрствованиях софистов, означает вести философию к вырождению, поскольку всё рождается для смерти, в том числе и предметы, кажущиеся вечными. В конце хорошо выстроенных суждений всегда имеется их губящий момент. Проще говоря, излишнее стремление понять суть Универсума, ведёт к отрицанию существования самого Универсума. И Лейбниц, решая дать представление о человеческом разумении, пришёл к заключению об отсутствии у человека разумения, либо к такому выводу пришёл потомок, решивший узнать думы Лейбница об этом.

» Read more

Готфрид Лейбниц “Новые опыты о человеческом разумении. Книга III: О словах” (1704)

Лейбниц Сочинения

Что было в начале всего? В начале всего было слово. Какое это было слово? Это слово было именем нарицательным. Человек отличается от животного тем, что умеет осознанно произносить слова. Поэтому слово для человека имеет важнейшее из значений, поскольку без него не выразишь мыслей, следовательно не поделишься с людьми идеей. Не умея делиться идеей, человек уподобляется животному. Нет нужды владеть большим количеством слов, достаточно минимального их набора. Некоторые народы умеют придавать одним и тем же словам различные оттенки и тональности, заставляя их звучать полнее, а значить больше, нежели нести единственное определение.

Готфрид Лейбниц считает – раньше существовал общий язык. Теперь языков много, слова звучат по-разному, однако имеют сходные значения. Извращённые по звучанию, они сохраняют прежнюю важность. Понимать слова можно иначе, нежели то должно быть. Если некогда ныне знакомое слово означало определённое понятие, со временем оно утрачивает с ним связь. Достаточно взять имена людей, теперь ничего не подразумевающие. Никто не задумывается, допустим, об имени Цезарь, коим нарекали детей, рождённых с помощью чревосечения, а после без связи с оным. Само слово Цезарь в ходе различных изменений стало означать совершенно иное, вроде прозваний ряда власть имущих титулов.

У одного слова в разные периоды человеческого существования возможны различные трактовки. Понимая язык классической латыни, латыни Ньютона или латыни XXI века, можешь легко ошибиться, принимая значение слова с близким собственному пониманию смыслом, тогда как под ним подразумевалось иное. Это способствует формированию ложных представлений о прошлом, не позволяет строить правильные предположения в настоящем и создаёт проблемы для будущих поколений. Изначально вложенный смысл в итоге оказывается утерянным.

Сказанное тут – кратко объясняет содержание третьей книги “Новых опытов”. Готфрид Лейбниц не мог ограничиться тремя абзацами, ему требовалось больше места для выражения накопившихся у него идей. Но о чём бы он не вёл речь, всё равно это сведётся к трём ранее обозначенным абзацам данного текста. Лейбниц желал на примерах объяснить ход своих рассуждений, для чего взялся рассуждать о названиях простых идей, смешанных модусов, субстанций, слов-частиц, абстрактных и конкретных терминов.

Ход мыслей Лейбница способствует формированию мнения, будто современники Готфрида многого из его слов не понимали. А вот далёким предкам его мысли понятны без лишних объяснений. Посему не каждый поймёт, зачем Лейбниц так глубоко старался разобраться во вроде бы понятном. Впрочем, не факт, что было бы понятно, читай потомки труд Лейбница в оригинале. Стоит отметить старания переводчика, сделавшего речи Готфрида понятными для современного читателя.

Слова не могут быть совершенными, ими любят злоупотреблять. Нужно ли стараться исправить ныне царствующие заблуждения касательно данных несовершенств и злоупотреблений? Лейбниц предлагает решение. Читатель может с ним не согласиться. Если нельзя добиться единого мнения людей, тогда и предлагаемая современная трактовка не найдёт одобрения, отразив чьё-то частное мнение.

Слова способствуют познанию человека. Без их участия нельзя говорить о человеческом разумении. Сами слова не настолько просты, чтобы к ним иметь определённое отношение. Каждое из слов содержит множество значений, опираясь на любое из которых человек может сформировать какое ему угодно предположение. Необходимо вернуться к идее многовариантности возможностей, при попытке познать составляющие Универсума. Само слово Универсум может подразумевать разное, раскрываясь для понимания с помощью определения, состоящего из других слов. Легко запутаться и впасть в заблуждение.

» Read more

Готфрид Лейбниц “Новые опыты о человеческом разумении. Книга II: Об идеях” (1704)

Лейбниц Сочинения

Акт отрицания – это нечто положительное. Таков девиз всей философии Готфрида Лейбница. Его “Новые опыты” представляют из себя набор мелочи, изысканной благодаря шпаргалке, словно специально составленной Джоном Локком. Если Лейбниц ранее и имел определённые мысли, найти которым применения не имел возможности, то теперь он высказал их в полной мере. Не все они имеют важное значение, малое их количество причастно к пониманию человеческого разумения, но все они есть в “Новых опытах”.

Мыслит ли душа? И мыслит ли она, когда человек спит? Чистая доска – это состояние души при её рождении? Или душа включает в себя предустановки, тогда как тело их лишено? А может быть наоборот – тело имеет предустановки, а душа истинная tabula rasa? Ответ на сии вопросы значения не имеет. Он ничего не сообщит, поскольку само существование души сомнительно. Если учесть, что душа пребывает в теле, значит она движется относительно его, как движутся мысли относительно мыслительного процесса. Получается, когда тело испытывает голод, душа может о том не знать. Значит ли это, что это о чём-то говорит? Лейбниц задавался поисками неизвестного, чем он чаще прочего предпочитал заниматься, имея изначально недоказуемый постулат в виде Божественного промысла.

Ежели мыслит душа, значит нужно думать дальше только в этом направлении. Душа порождает таким образом идеи. Сами идеи всегда выглядят простыми, ибо изначально состоят из простых составляющих. Однако, учитывая восприятие человека с помощью различных органов чувств, простое принимает вид сложного: понимаемое глазу – неподвластно уху, осязаемое рукой – никогда не станет ясным носу. Поэтому в комплексе любая идея перестаёт быть простой.

Лейбниц загадывает ситуацию – если слепоглухонемому вернуть чувства, сможет ли он узнать без подсказок то, что до того было подвластно его пониманию с помощью одного осязания? При этом он не должен касаться исследуемого объекта. Отличит он тогда куб от шара? Простое для такого человека примет вид сложного. Он не сможет опираться на прежнее восприятие.

В действительности не существует простого. Даже мельчайшие элементы бытия – сложны для понимания. Возможно, человек никогда не сможет понять основы собственного существования. Ему доступны чувства для осознания этого, тогда как во всём остальном Универсум содержит бесконечное множество вариантов для его понимания. Лейбниц это обстоятельство не рассматривает, он старается добиться в измышлениях конечного результата, будто ему одному подвластно дойти с помощью раздумий до осознания истинности. Можно ли понять простое с помощью дум о простом? Не нужно ли для понимания простого задействовать сложные процессы?

Человек не располагает достаточным количеством чувств. Если кто думает, что для выводов достаточно минимальной информации, он окажется частично прав. Как доходили до верных выводов философы древности, используя метод соотношения имевшихся у них в наличии аналогичных примеров, так учёные мужи последующих веков старались прибегать точно к такому же способу. Когда-нибудь будет исчерпан лимит для подобного рода идей, потребуется разработка способности чувствовать Универсум иначе. Тогда понадобятся лейбницы новой эры открытий. Поэтому можно смело утверждать, Готфрид Лейбниц смел прилагать усилия для поиска ответов на вопросы без ответов, чем опередил своё время, но не сумел принести человечеству пользу.

Кроме прочего, Лейбниц настаивал на введении подобия золотых мер, понятных каждому человеку, числам он желал дать определённые названия, отказавшись от использования степеней. Ещё раз Готфрид упомянул бесконечность, возможную лишь при применении её к Совершеннейшему Существу. Он затронул понимание длительности, протяжённости, свободы, относительности, тождества. Пытался размышлять над прочими идеями: ясными, смутными, отчётливыми, неотчётливыми, реальными, фантастическими, адекватными, неадекватными, истинными и ложными. Обо всём, чего коснулся Джон Локк, говорил и Лейбниц.

» Read more

Готфрид Лейбниц “Новые опыты о человеческом разумении. Книга I: О врождённых понятиях” (1704)

Лейбниц Сочинения

С чего начинает Лейбниц повествование? Он создаёт уютную обстановку для длительной беседы между Филалетом и Теофилом. Филалет только прибыл из Англии и спешит поделиться с другом сведениями об одной примечательной книге, о которой они оба наслышаны. Кроме того, Теофил сознаётся в отхождении от взглядов картезианцев, поэтому он готов принять новое учение или просто его обсудить. Два друга занимают удобное положение. Филалет начинает по пунктам излагать своими словами примечательный труд, а Теофил, почти без раздумий, даёт развёрнутый комментарий, редко сходясь во мнении с ему сообщённой информацией. Читателю понятно, словами Теофила говорит непосредственно Лейбниц. И поскольку Готфрид испытывал тягу к спору ради него самого, то даже будь он с чем-то согласен, всё равно измыслит такое, лишь бы казаться умнее оппонента.

Поскольку есть желание говорить, так ли важно – о чём будет сказано? Лейбниц открыто говорит об интересующих его затруднениях. Будучи сторонником воздействия на человека Совершеннейшего Существа, признавая за ним неограниченное могущество, он порицает сторонников Спинозы, соглашавшихся со свойственным Богу могуществом, отказывая ему в совершенстве, мудрости и прочем. Хорошо, что Лейбниц не ввёл в беседу третье действующее лицо, чем мог усложнить понимание предлагаемого им содержания. Редкая оговорка важна непосредственно для Готфрида – как бы не познавал действительность человек, делает он это согласно повсеместно происходящим изменениям, берущим начало от движения Совершеннейшего Существа.

В этом кроется главная причина критики Лейбница. Ежели всё совершается по чьему-то замыслу, значит не может человек ничего из себя не представлять, когда он рождается. Само рождение не является случайным, так как происходящее завязано на воле Бога, знающего наперёд, к чему приведут его действия. Не может Бог допускать возникновение чего-то нового, прежде не существовавшего. Лейбниц в разное время считал, что Универсум состоит из монад или простых субстанций, всегда постоянных и неизменных. Поэтому откуда может возникнуть человек без предустановок?

Лейбниц не рассматривает человека подобно Декарту: не разбирает на составляющие и не выясняет, как рождаются мысли, эмоции или телодвижения. В человека с рождения вложена требуемая для жизни информация. Или, возвращаясь к влиянию Божества, то происходит благодаря изменениям в Универсуме. Ежели совершает движение Бог, следовательно разворачивается множество последующих событий, в результате которых человек начинает мыслить, чувствовать или чем-либо заниматься. Думая так, можно вообще отказаться от стремления узнать о зарождении в человеке стремления к познанию. Есть ли разница – чистая он доска или нет? Если любое происходящее событие связано с определённым движением Совершеннейшего Существа, в том числе и написание Лейбницем возражений Джону Локку.

И если будет необходимо, Готфрид изменит своим представлениям. Собственно, содержание первой книги его “Новых опытов” – это желание узнать, чем может быть наполнен человек. Не каждый поймёт – спорит Лейбниц или нет. В некоторых суждениях он принимает на себя роль оппонента и отстаивает иную точку зрения, вводя в заблуждение стремящихся понять, что именно желает доказать на страницах труда Готфрид. Как всегда, смысл заключается в стремлении сказать больше оппонента и оказаться в глазах учёного сообщества более крупной фигурой.

Схожесть взглядов становится ясной тогда, когда оказывается следующее: Лейбниц и Локк одинаково уверенны в существовании Бога и в равной мере признают врождённым для каждого человека понимание существования Совершеннейшего Существа. Лейбниц заставляет Локка в тексте “Новых опытов” сделать таковое допущение, чем обеспечивает себе первую победу.

» Read more

Готфрид Лейбниц “Новые опыты о человеческом разумении. Предисловие” (1704)

Лейбниц Сочинения

Лейбниц выступил в качестве препятствия для английского философа Джона Локка. Будучи амбициозным человеком, Готфрид любил обсуждать чужие размышления, делая так сугубо из желания вступить в спор с ещё одним оппонентом. К чести Локка, Лейбниц не встретил понимания. Переписки между ними не получилось. Титаническое переосмысление Готфридом трудов Локка ни к чему не привело. Его оппонент умер в 1704 году, и Лейбниц не стал публиковать, написанный им к тому моменту, труд, в котором он, словно философ древности – на основе диалога между двумя мужами, старался опровергнуть часть воззрений, предоставив вместо них собственный вариант трактовки. Такой подход – напрасное распыление сил. Но Лейбниц иначе не умел – ему всегда требовалась мишень, на мнение которой он будет опираться: иным образом он не умел философствовать.

Рассматривать работу Лейбница, предварительно не ознакомившись с трактатами Локка, допустимо. Лейбниц словами одного из мужей выскажет его точку зрения, чтобы тут же огласить собственный комментарий по данному поводу. Учитывая скоротечность дум Готфрида, любое его суждение вскоре будет опровергнуто самим автором. Поэтому нельзя делать никаких выводов. Лейбниц стремился поделиться мыслями – вот и всё назначение написанных им “Новых опытов”. И каким бы близким к правде ход его рассуждений не казался, он настолько же верен, как многое после неоднократно переосмысленное Лейбницем, если и имея важное значение, то только по состоянию на момент написания каждого конкретного фрагмента.

Основное расхождение в воззрения Локка и Лейбница – это отношение к способности человека познавать. Локк считал, что человек – чистая доска, то есть tabula rasa, он рождается без умений и со временем приобретает требуемые ему знания. Лейбниц выступил с опровержением такого мнения, считая, в человека требуемое заложено с рождения – скрытое только необходимо в себе открыть. На первый взгляд, два отличных друг от друга мнения не могут быть объединены. Но потомки знают, насколько правы были Локк и Лейбниц – им требовалось придти к компромиссу. Как известно, их беседа не сложилась. За Локком осталась правда, тогда как мнение Готфрида пребывало в безвестности порядка шестидесяти последующих лет, и когда она стало достоянием общественности, люди уже пришли к пониманию необходимости сочетать чистую доску Локка и, выразимся примерно, сундук Лейбница.

Ряд исследователей считает противостояние Локка и Лейбница подобием отличия во взглядах между Аристотелем и Платоном. Такое допустимо предположить, но с тем отличием, что, отождествляемый с Аристотелем, Локк поменялся местами с Лейбницем-Платоном, что не позволяет адекватно соотносить воззрения философов древности и текущий спор вокруг нового понимания человеческой способности познавать. Нужно говорить о повторении пройденного этапа в формировании мысли, либо согласиться с эфемерностью выводов мыслителей из последующих поколений.

Сможет ли читатель внимательно следить за диалогом Филалета и Теофила в “Новых опытах” Лейбница? Стоит сослаться на “Первоначала философии: Об основах человеческого познания” Рене Декарта, где всё предлагалось подвергать сомнению. В случае Готфрида, сомнению подвергается точка зрения Локка, тогда как автор сего трактата берёт на себя роль принимающего окончательное решение человека. Эфемерность бытия – единственно возможное доказательство возможности всего. Посему можно следить за диалогом, не принимая его излишне серьёзно.

“Новые опыты” состоят из четырёх разделов: О врождённых понятиях, Об идеях, О словах, О познании. Разбираться с каждым из них – полезно для зарядки ума, но вредно для желающих понять более, нежели им доступно на данный момент. Если чей взор коснулся трудов Лейбница, значит человек уже испытал на себе метод отрицания всего и готов испробовать метод спора ради установления промежуточной истины.

» Read more

1 2 3 4 5 6 10